План возрождения

      Холодный тронный зал дворца Акорн озаряли первые лучи солнца. Камни, впитавшие вековую власть, отливали синевой в свете кристаллов. На троне, больше похожем на ледяной нарост, восседала Элиас Акорн. Ее платье сливалось с полумраком только что поднимающегося солнца.       Она сидела. Думала. Напрягала мозги, будто пыталась решить мировую проблему, от которой страдали все мобианки. Задумчивое лицо и взгляд устремлен в пустоту. Тишина угнетала ее, особенно мысли. Нет ни шелеста страниц, ни шагов слуг, ничего. Только она одна.

— Тейлз…

      Он всплыл в ее голове, как масляное пятно на воде. Лис с двумя хвостами. Нелепый, чужеродный элемент в этом отлаженном, стерильном мире. Единственный самец в Королевстве Акорн, в Кондеферации, на Девобиусе. Единственный мужчина на планете, где главенствовали идеалы Богини Хаоса.       Идеалах?.. Это было и забавно, и грустно. Элиас даже усмехнулась про себя, но так тихо, что казалось, словно она вовсе ничего не произнесла, не прошептала. Только сухость во рту, только мысли, не дающие ей покоя уже какой день, какую ночь. Каждая секунда и мысли о…       Идеальных матерях. Политика Богини. Священный догмат. Материнство — высшая добродетель, но лишь для избранных. Лишь для тех, кто соответствует невообразимо строгим канонам. Канонам, высеченным в ледяных скрижалях фанатизма. Итог? Итог был печален…       Элиас мысленно перебирала отчеты, цифры, выжженные на пергаменте статистики. Цифры, которые кричали тише, чем ее мысли, но были куда страшнее. Упадок. Вымирание. Рождаемость упала ниже критической черты. Мобианки — эти прекрасные, сильные воительницы, ученые, жрицы — становились редким видом.       Настолько редки, как орхидеи на леднике. Бесплодные орхидеи. Идеальные матери… Их почти не осталось. Те, кто соответствовал критериям, были единицами. Остальные? Остальные были обречены на бездетность. На медленное угасание рода. Нации. Цивилизации…       Ее пальцы сжали ручку трона так, что перчатка чуть ли не лопнула. Осознание было настолько едким и мерзким, что любое положительное чувство исчезало в этом мраке. Холод проникал глубже в кожу, глубже в кости, глубже в самую ее душу, выворачивая наизнанку.       «Мы исчезаем.» — мысль была проста и ужасна, как удар топора.       Великое Королевство Акорн, которое соединило земли дипломатией в Конфедерацию. Империя Ехидн, другие государства, да всё живое на Девобиусе — рассыпается в прах не от войны, не от чумы, а от… бесплодия. От абсурдной, удушающей политики совершенства от Хаоса.       Взгляд Элиас, блуждавший по узорам на полу, резко остановился. Замер. Сфокусировался на одной точке, но видел не камень, а… образ. Высокий, пушистый, наивный и одновременно дикий, когда действует. И этот образ. Это был он. Он. Тейлз, когда-то рассказавший о своих особенностях.

— Единственный самец.

      Ледяная волна — не страха, не отвращения, а чего-то нового, щемяще-горького и одновременно ослепительно ясного — прокатилась по ее сознанию. Мысль родилась не криком, а шепотом, тонким, как паутина, но невероятно цепким. Мерзость и спасение в одной симфонии.

— Он… ключ.

      Сначала это было просто слово. Абстракция. Потом оно обрастало плотью. Плотью логики. Безумной, чудовищной, но неумолимой логикой выживания. Один самец. Много самок. Формула жизни. Примитивная, древняя, как сама вселенная. Формула, которую Девобиус отверг во имя идеала Хаоса.       Элиас откинулась на спинку трона. Камень леденил спину даже сквозь ткань. Она закрыла глаза. Перед веками поплыли не лица подданных, не карты владений, а… цифры. Проценты. Расчеты. Как быстро можно обратить вспять упадок? Какое количество потомства способен дать один здоровый молодой самец при… оптимальных условиях?       Условия. Вот где щелкнул первый винтик в ее разуме. Сдвинулся с места, открыв дверь в темноту. Принуждение. Слово возникло само. Не как преступление, а как… необходимость. Государственная необходимость. Высшая целесообразность. Разве жизнь нации не важнее свободы одного?       Разве будущее тысяч не перевешивает волю одного лиса? Он не принадлежит себе. Он — ресурс. Уникальный, бесценный ресурс возрождения. Мысль начала раскручиваться, набирая скорость и тяжесть, как снежный ком, катящийся с горы. Картины возникали сами — неяркие, лишенные постыдной чувственности, но оттого еще более жуткие в своей механистичности.       Организовать. Системно. Эффективно. Не хаос, а порядок. Ротация. График. Мобианки, отобранные не по безумным идеалам Хаоса, а по простому критерию: фертильность. Здоровье. Способность выносить и родить. Одна за другой. Группами. Чтобы не терять время. Чтобы максимально использовать… ресурс.

      — Тейлз.

      Его образ в этих картинах был размыт. Не личность. Не друг Сони, не гениальный механик. Только функция. Биологический механизм. Инкубатор жизни. Его страх, его сопротивление, его боль… Они были просто помехой. Техническими сложностями, которые нужно преодолеть…       Изолировать его. Контролировать. Убеждать… или заставлять. Ради высшего блага. Ради Девобиуса. Ради будущего. Он должен оплодотворить их всех. Мысль прозвучала в ее сознании с леденящей окончательностью. Не «может», не «следует». Должен. Это был не приказ, не желание — это был вывод.       Неизбежный, как восход солнца в данную секунду. Единственный логичный выход из демографической пропасти. Безумие? Да. Но какое оно было холодное, это безумие! Лишенное истерики, горячки. Оно выкристаллизовывалось из ледяной логики отчаяния и абсолютной, неограниченной власти.       Власти, которая позволяла видеть живых существ — и Тейлза, и мобианок — не как личностей, а как переменные в уравнении выживания вида. Элиас открыла глаза. Взгляд, прежде рассеянный, теперь был острым, сфокусированным, почти светящимся изнутри холодным синим огнем безумия, принявшего форму безупречного плана.       — Будущее… — прошептали ее губы с надеждой. — Оно требует жертв. И… ресурсов.       Она смотрела вперед и представляла бесконечные ряды колыбелей. Заполненных. Кричащих новой жизнью. Жизнью Девобиуса. Жизнью Королевства Акорн. Ценой одной маленькой, чужой свободы. Ценой превращения единственного самца в инструмент. В орудие возрождения.       Идея, медленная, тяжелая, как движение ледника, окончательно встала на свое место в ее разуме. Не эмоция. Не порыв. Вывод. Принятый на холодном троне, в гнетущей тишине умирающего мира. Следующим шагом будет только действие. Элиас улыбнулась. Улыбка была прекрасной и абсолютно безумной.       Хруст тяжелых двойных дверей, нарушивший гнетущую тишину, заставил Элиас медленно поднять взгляд. В проеме стояла Салли. Ее поза была напряжена, а в глазах, обычно таких ясных, бушевал шторм гнева. Слухи, шепотки, а может, просто сестринская интуиция — что-то привело ее сюда.       — Элиас, — голос Салли прозвучал резко. — Какого черта я слышу, что ты разрабатываешь какой-то план за моей спиной? Ты опять о своем?!       — Планы выживания, Салли, — ответила Элиас. — Ты видела отчеты. Ты знаешь цифры. Мы вымираем.       — Вымираем? — Салли шагнула вперед. — И твое решение — превратить Тейлза в… в живодерню? В инструмент? Он друг, Элиас! Он личность! Он не… не ресурс! — гнев придавал ее словам силу.       Но вот незадача. Одна маленькая несостыковка, которая делала слова Салли пустыми, да и не очень-то и нужными. Где-то в глубине глаз Элиас уловила тень того же страха, что грыз и ее, — страх перед пустеющими колыбелями, перед тишиной, которая становилась все громче.       — Личность? — Элиас слегка наклонила голову. В ее глазах вспыхнул тот самый холодный, безупречный огонь безумия. — Он — единственный самец на планете, чья биология совместима с нашей. Единственная надежда. Ты предпочитаешь благородство… вымиранию? Когда последняя мобианка умрет от старости в пустом дворце, ты будешь гордиться своей моралью?       — Есть другие пути! Отменить эти безумные догматы Хаоса! Допустить к материнству больше женщин! Найти кого-то еще, привезти… Наконец-то узнать какие правильные ответы на экзамене материнства, чтобы сжульничать! — Салли сжала кулаки.       — Пути? — Элиас перебила ее. — Какие пути? Политика Богини — основа нашего порядка. Отменить ее — значит низвергнуть все, на чем стоит Девобиус. А найти кого-то? — Она усмехнулась, коротко и беззвучно. — Ты где-то видела мобианок, у которых не выключается партеногенез после того, как Хаос так решила? Тейлз — чудо, которое само упало к нам в руки. Дар судьбы. И ты предлагаешь отвергнуть его из-за… сантиментов?       Она поднялась с трона. Тень от ее высокой фигуры легла на Салли, словно холодная пелена, будто именно ее слова были правдой, будто ее логика была совершенной в этой пелене выборов и решений. А Салли выглядела маленькой по сравнению с Элиас, хотя рост был на одном уровне.       — Посмотри правде в глаза, сестра, — голос Элиас стал тише, но от этого лишь страшнее. — Идеальных матерей почти нет. Те, кто есть, не смогут родить достаточно. Обычные мобианки… они тоже могут рожать, но не все допускаются, слишком мало… У всех есть свои недостатки, но для Хаоса это что-то недопустимое. И у нас есть единственный ключ к этому… — Элиас сделала паузу, ее взгляд впился в Салли. — Но постой… Разве ты не была признана несоответствующей идеалам Богини? Разве твоя кровь, твой ум не достойны продолжения? Но по их меркам — ты брак. Как и тысячи других. И все вы обречены на вымирание вместе с планетой…       Слова попали в цель. Салли вздрогнула, словно от удара. Она вспомнила холодный взгляд жриц, сухие строки вердикта, навсегда закрывшего для нее путь к материнству по законам Хаоса. Вспомнила пустые коридоры, где когда-то звучали детские голоса. Гнев в ее глазах начал меркнуть.       — Это… чудовищно, Элиас, — прошептала Салли. Она отвернулась, глядя на холодные стены зала, символизирующие их застывший, умирающий мир. — То, что ты предлагаешь… это насилие. Над ним. Над всеми…       — Это необходимость, — заявила Элиас. Она подошла к сестре вплотную. — Выбор между чудовищным поступком и полным исчезновением — не выбор вовсе. Это долг. Перед прошлыми поколениями, построившими Девобиус. Перед будущими, которые должны увидеть свет, — она положила руку на плечо Салли. — Ты всегда была сильной, Салли. Сильной и умной. Видишь ли ты другой выход, кроме хаоса и гибели? Иного способа дать жизнь?       Тишина повисла в зале, еще более гнетущая, чем до прихода Салли. Она стояла, опустив голову, плечи ее слегка дрожали. Борьба отражалась на ее лице — отвращение, ужас, а затем… медленное, леденящее душу осознание безвыходности. Цифры из отчетов, пустые детские комнаты — все смешалось в клубок, где мораль терялась перед лицом демографической пропасти.       Салли глубоко вздохнула. Звук был похож на стон. Она медленно подняла голову и посмотрела Элиас прямо в глаза. В ее взгляде не было согласия, не было одобрения. Там была только бесконечная усталость, горечь и… Остановить Элиас она не могла и изменить ее решение тоже, пока что.       — Хорошо, — выдохнула она, слово давилось комом в горле. — Хорошо, Элиас, — она произнесла это не как согласие, а как вынужденный факт. — Я… не вижу иного пути сохранить нас. Но богинями клянусь, это должно быть максимально… упорядоченно. Минимум страданий. Только… только необходимость, — ее голос дрогнул на последнем слове.       Элиас ответила едва заметной улыбкой. Она уже видела графики, ротации, строгий медицинский контроль. Упорядоченность была ее стихией. И вместе с этим скрытность, дабы Хаос ничего не узнала. Только доверенные мобианки, а затем и все остальные, когда прогресс будет не остановить.       — Конечно, сестра, — ее голос снова стал безэмоциональным. — Только необходимость. Чистота цели требует чистоты исполнения. Никакой лишней… грязи, — она повернулась к трону, ее взгляд скользнул по папке с демографическими отчетами, лежавшей на подлокотнике. — Начнем с планирования. Будущее Девобиуса не потерпит промедления.       Тяжелое молчание висело в воздухе, как ядовитый туман. Элиас уже повернулась к трону, ее мысли уже летели вперед — к графикам, карандашным наброскам лабораторий с белыми стенами и строгими процедурами. Но голос Салли раздался за спиной Элиас, будто последняя попытка сопротивления этой идее.       — Есть… есть еще кое-что, Элиас, — Салли выпрямилась, пытаясь собрать остатки внутренней силы. — Эксис…       Эксис. Та самая древняя ехидна, которая когда-то восстала против Хаоса в древние века, дабы низвергнуть Богиню, но провалилась. Даже сила ритуала не помогла ей справиться с богиней. А сейчас… Сейчас что-то изменилось, кроме того, что она заточена в теле Сони?       Заточена и не может использовать свою настоящую силу… Заточена. Она не может ничего сделать, кроме как жить дальше в теле ежихи и, конечно же, скрывать свое настоящее имя, будто она появилась после ритуала в теле ежихи, как вторая личность, не существующая в древние века.       Не ехидна теперь, а ежиха. А прошлое, которое не смогла выиграть в первой своей жизни, забыто, ведь дан второй шанс. Эксис умна, коварна, пользуется телом, чтобы возвысить Королевство вместе с Салли в Конфедерации, но… Нет. Ее сил не хватит, даже если желание уничтожить Хаос сохранено с первой неудачной жизни.       — Я… Я знаю, что она замышляет, говорила недавно… — продолжила Салли. — Она не просто мятежница. Это многовековая битва! Она хочет захватить трон Хаоса. И… И первым ее указом будет… — Салли сделала глубокий вдох, как будто произносила священную мантру спасения. — Вновь активировать партеногенез для всех мобианок. Полностью. Без ограничений. Без этих безумных идеалов «совершенства».       Как же хотелось Элиас, чтобы всё случилось, но ведь Эксис слаба. Ее сил хватает только для того, чтобы восстанавливать конечности мобианок и немного перестраивать их разум на веру не в Хаос, а в Эксис, и то плохо получается. Как недо-богиня может противостоять Богине?       — Представь, Элиас! Каждая мобианка снова сможет рожать! Сама! Без нужды в… в самцах! Население взлетит за годы! Демографический кризис будет решен — чисто, естественно, без насилия! Мы просто должны помочь ей! Дождаться! — Салли с улыбкой заявила, последняя надежда, последняя опора.       Слова Салли висели в воздухе — сладкий, невероятный миф о спасении. Элиас смотрела на сестру. Несколько секунд в ее холодных глазах боролись тени — признание правоты? Желание поверить? Но затем ледяная реальность вновь заковала их. Она медленно покачала головой.       — Эксис… — произнесла Элиас тихо, почти с нежностью. — Да. Я знаю о ее амбициях. И я верю, что она попытается. Верю даже, что она может победить, — она сделала паузу. — Но не скоро, Салли. Не скоро.       Элиас подошла вплотную к своей сестре. Это было странно. Салли всегда была сильнее Элиас, всегда строже, всегда имела план, так как была главой «Воительниц за свободу», но сейчас, даже с козырем в виде Эксис, она не уверена ни в чем, даже в своих собственных словах.       — Восстать против Хаоса — это не переворот в замке. Это война с самой тканью реальности Девобиуса. Это потребует времени. Годов. Возможно, десятилетий. А у нас… — она вздохнула томно. — У нас этого времени нет. Тем более, ты видела, что опять творится на нашей границе?       — Да… Роботов хоть и мало, но их значительно прибавилось, словно Айви уже готовится к нашей атаке, — заявила Салли.       — Да, — прошипела Элиас. — Империя Роботоники. Она поняла, что мы знаем. И она не хочет проигрывать. Но знаешь, что страшнее предстоящей войны? То, что она видит нашу слабость, — голос Элиас стал громче. — Она придет не через десятилетия! Она придет через месяцы! Нет, опять через несколько дней! И что она увидит? Опять вымирающую расу?! Цивилизацию старух и пустых колыбелей! Ей не понадобится даже мощное оружие — достаточно будет просто дождаться!       Она схватила Салли за плечи, ее пальцы впились в ткань. Салли не видела никогда сестру в таком положении. Сейчас она не боялась, не хотела, чтобы ей управляли, нет, сейчас она управляет через свои слова, как и подобает королеве той страны, что объединила всех в Конфедерацию.       — Партеногенез? Это спасение? Да! В далеком будущем! Но сейчас он нам не поможет! Сейчас Тейлз — лишь слабая надежда на горизонте, за которую нужно держаться! Нам нужны солдаты, Салли! Рабочие! Нам нужны тела, чтобы заполнить траншеи и заводы! Чтобы просто выжить! — яростно кричала Элиас.       Элиас отступила, ее дыхание сбилось. Надо было держаться, не выходить из себя перед сестрой, не показаться слабой. Нужно доводить свою логику до конца, дабы ее правда звучала громче надежд Салли. Она ударила по столу, из-за чего послышался шум, успокаивающий ее сердце.       — Тейлз… Это не просто решение демографической проблемы. Это оружие выживания здесь и сейчас. Быстрое. Грязное. Чудовищное. Но единственное, что может дать нам хоть какой-то шанс продержаться до того дня, когда Эксис, если ей повезет, взойдет на трон Хаоса и включит партеногенез. До того дня, когда наши будущие дочери смогут рождаться без помощи нашего общего друга! — Элиас смахнула холодный пот с лица. — Надеяться на Эксис — прекрасно. Но строить стратегию на надежде — это самоубийство. Мы должны действовать. Сейчас. Пока не стало слишком поздно. Пока Империя Роботоники не превратила Девобиус в свалку металлолома и не продала наших последних граждан на запчасти.       Салли стояла, словно парализованная. Сладкий миф о спасении Эксис рассыпался под железным сапогом реальности — сапогом Империи Роботоники, будущих жертв, еще меньше мобианок останется, еще меньше достойных и еще больше недостойных. Противиться этому?..       Она снова опустила голову. Не было больше никаких возражений, только тихий вздох, означающий, что не было сил спорить. Нужно принять ситуацию, выжить любой ценой, и, к сожалению, будущее Девобиуса и всех стран зависело только от одного лиса, только от этого «ресурса».       Элиас видела смятение Салли. И ей было больно, что она заставляет свою сестру выглядеть такой беспомощной, хотя она знала, что Салли тот еще крепкий орешек. И сейчас… Она перегнула палку? Королева подошла к принцессе и наконец-то нежно обволокла свои руки.       Объятия. Крепкие, дружеские. Нужно успокоиться. Обеим. Прикосновения утешающие, всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы снять напряжение, повисшее в сердцах, в душах. И когда объятия закончились, то обе посмотрели друг на друга в надежде на то, что не всё так плохо, как кажется.       — Успокойся, сестра, — Элиас улыбнулась. — Ты видишь все в слишком мрачных тонах. Чудовищность… она не обязательна. Мы не мобианки из доисторических времен. Мы — цивилизация. И мы можем сделать этот… процесс… цивилизованным. Приемлемым. Для него…       — Хах, и как же ты хочешь это смягчить? Сделать ему хоромы, в которых все есть? Или выходные еще устроить перед тем, как его органы вновь будут звенеть под очередной мобианкой? — спросила Салли, слегка усмехнувшись.       — Тейлз говорил мне о мобианцах, о самцах, так… немного, но я, кажется, поняла, что он имел в виду… Хотя, может, и нет, но тут уже выбирать не приходится, — продолжала Элиас. — Он умный. Практичный. И… лис. Как я поняла, то у лисов сильные инстинкты, Салли, — кажется, Элиас точно не правильно поняла его слова. — Сильнее, чем у многих. Инстинкт размножения. Он заложен в его генах. Глубже, чем страх или мораль.       Элиас точно пропустила половину слов в его лекции или же подменила понятия специально. Она удобно забыла обо всем остальном, что составляло личность Тейлза, — его преданность, страх, психические проблемы, его собственное представление о мире, о своей биологии, которую, похоже, она уже немного подменила.       — Д-да?.. — удивленно произнесла Салли. — Ох, это объясняет его… эм… любознательность к Накли и Сони… Может к другим, хах… И… Эм, если честно, наше к нему отношение, будто что-то тянет, — Салли соглашалась с Элиас.       — Я поговорю с ним, — Элиас заявила так, будто простое дело. — Лично. Объясню ситуацию. Весь масштаб угрозы Девобиусу. Его уникальную, ключевую роль в спасении целого мира. Я покажу ему, что это… его шанс. Шанс стать не просто героем по воле случая, а Архитектором Возрождения. Основателем новой эпохи.       — Думаешь, он просто за идею пойдет на такую авантюру? Не думаю, что его простыми словами можно увлечь… Он сделал протезы для мобианок не за бесплатно… — Салли посмотрела в окно, заметив некоторых аристократок с протезами. — Но… Да, можно сыграть на его героизме. Показать, что он способен спасти Девобиус, закрывая гештальт Мобиуса.       — И, конечно, мы сделаем все, что он пожелает, — Элиас уже представляла согласие Тейлза. — Деньги? Сокровища Королевства Акорн, да и Конфедерации, чего уж таить, к его услугам. Комфорт? Самые роскошные покои, лучшая еда, развлечения — все, что отвлечет и… стимулирует. Безопасность? Полная защита от Хаоса, если вдруг она прознает про наш план. Мы окружим его заботой, вниманием… и благодарностью.       — Н-ну… — Салли почесала свою щеку. — Если честно, ты же видела, как он иногда смотрит на мобианок? На их тела, на их силу, на их… совершенство? По твоим словам, это естественное влечение мобианца к мобианкам…       — Да, мы просто… направим его в нужное русло. Сделаем это не мукой из-за усталости, а… привилегией. Почетной миссией. Игрой, если угодно! — Элиас улыбнулась. — И кто знает? Возможно, его инстинкты возьмут верх. Возможно, он даже… насладится своей ролью. Найдя в ней не только долг, но и… удовольствие!       Салли смотрела на сестру. Поверить? Поверить в то, что все пройдет не так ужасно, как это представляется в ее голове? В то, что можно превратить кошмар в нечто управляемое, почти приемлемое. Что Тейлза можно не сломать, а… убедить? Купить? Соблазнить идеей величия и щедростью подарков? Использовать его собственную биологию против него…       — Ты реально думаешь, что это возможно? — последний вопрос от Салли.       — Я знаю, что это возможно, — уверенно, почти властно ответила Элиас. — Доверься мне, Салли. Я найду нужные слова. Я обращусь к его разуму… и к его природе. Мы избежим грязи. Мы сделаем это… цивилизованно.       Элиас повернулась к трону, ее взгляд скользнул в сторону дверей. Ком, который мешал ей глотать, исчез, как только она осознала, что Салли все же поверила в ее идею. Ужасную идею и одновременно будоражащую сознание от своей неправильности в обычной жизни, но столь правильную в сложившейся демографической ситуации.       — А теперь, сестра, иди. Отдохни. Тебе нужно успокоиться. А я… я начну готовить списки. Списки первых кандидаток. Тех, кто будет наиболее… благодарен за оказанную честь, — Элиас специально поставила ударение на последние слова.       Салли развернулась. От идеи Элиас все еще веяло безумием, настоящим, неподдельным маразмом короны, но сказать против нее ничего не могла, ведь это правильное решение для Девобиуса, для Королевства Акорн. Акорн вышла за дверь, держась за свою грудь так сильно, что смяла кусок одежды.

Уговоры уговорами, но машина возрождения Девобиуса, питаемая единственным «ресурсом», должна была начать работать. Независимо от того, согласится ли лис играть в эту «игру» добровольно.