4. Несбывшаяся в будущем ненависть

— Привет, дружище! Всё в порядке? — спросил Виктор, столкнувшись с Кейт в дверях «Лаки 38». — Не сейчас, Виктор, — отрезала она, не замедляя шаг. — Иду ругаться с твоим боссом. Можешь ему так и передать. — Ладно... Удачи с этим, — уже не так бодро сказал он ей вслед и покатился по своим делам. Кейт вдавила кнопку лифта в панель и скрестила руки на груди. Давно её не одолевала такая злость. Разумеется, она предвидела тёрки с Хаусом, особенно когда Фрисайд под её управлением начал составлять весьма хилую, но конкуренцию Стрипу. Однако такого плевка в спину она не ожидала. Только сейчас она поняла, как глупо с её стороны было выпрашивать у Хауса доверие тогда, два года назад. Несмотря на взаимную симпатию, назвать их отношения доверительными не поворачивался язык, особенно теперь. Поездка в лифте казалась вечностью. Кейт постаралась дышать глубже и привести мысли в порядок. От ругательств и криков толку не будет, нужно подобрать слова и элегантно поставить старика на место. У неё был хороший учитель — он сам. Наконец двери разъехались в стороны, и Кейт с достоинством спустилась по лестнице к зелёным экранам. Опустилась в своё кресло, взяла со столика рядом новую бутылку саспариллы, которая каждый раз здесь появлялась. Открыла, неспешно сделала глоток, глядя на застывший портрет Хауса перед собой. Он первым не выдержал молчания и вежливо поинтересовался: — Чем обязан? — А ты не догадываешься? — спокойно спросила Кейт. — Я слышал, что во фрисайдском казино поднялся какой-то шум, но ещё не успел выяснить, из-за чего. — М-м... — Она глотнула любимой газировки, чтобы скрыть проступающее на лице возмущение. «Фрисайдское казино». Он брезгует даже названием. — А я вот успела. Некий головорез Омерты попытался убить одну из владельцев «Атомного ковбоя». Ему не удалось, и его прикончили на месте. — Неприятный случай. Полагаю, Омерту не устраивает новый конкурент, я слышал у них сейчас плохо с деньгами. Как в этой истории могу помочь я? — Ни намёка хоть на какую-то сопричастность в голосе, максимальное равнодушие. Кейт стальной хваткой сжала подлокотник и так же спокойно проговорила: — Может, перестанешь прикидываться дураком? Или хочешь, чтобы я ткнула тебя во всё носом? — Я не знаю, что конкретно тебе известно, и, увы, пока не научился читать твои мысли, — сдержанно ответил Хаус. — Может, поделишься ими вслух? — Хорошо, продолжаю рассказ. — Сдерживать злость в голосе становилось всё труднее. — Я заглянула в Гоморру и навела справки. Все молчали, как рыбы, но я развязала язык кому надо. Качино сознался, что хотел устранить конкурента, но слишком боялся перейти дорогу тебе, ведь наши с тобой имена часто произносятся вместе. Поэтому он решил обсудить свой план с тобой. — Теперь я понимаю причину твоего недовольства. — Недовольства? — Гнев нагрел её кровь до нестерпимой температуры, и Кейт со стуком поставила бутылку на стол. — Качино обошёлся фингалом под глазом, но ты, друг мой, так просто не отделаешься. Этот ублюдок приходит к тебе со своим варварским планом, а ты говоришь ему «делай, что считаешь нужным»? Так ты меня, значит, ценишь? Спасибо, чёрт возьми, очень приятно! — Это бизнес, Кейт, к тому же не мой бизнес. Личное отношение здесь ни при чём. Хаус, как всегда, сохранял хладнокровие. Кейт это слегка отрезвило, и она ответила уже более собранно: — Это бизнес твоих подчинённых, за который ты отвечаешь. «Атомный ковбой» — бизнес, за который отвечаю я. Тебе не кажется, что у нас тут выходит небольшой конфликт интересов? — Мы с тобой — представители власти. Да, мы получаем проценты с частного бизнеса, но это не делает нас владельцами этого бизнеса. Я предпочитаю давать своим подчинённым свободу в ведении дел. — Свободу? — Кейт наклонилась вперёд и ткнула пальцем в его камеру. — Вот только не надо прикидываться, что тебе такое ведение дел не на руку. Фрисайд и так стоял тебе поперёк горла, а теперь твои казино начали терять из-за него клиентов. Выносить честную конкуренцию ведь так сложно, да? Конечно, проще прихлопнуть выскочку и не заморачиваться. А на то, что я вытащила Фрисайд из дерьма вот этими самыми руками и честным трудом превратила его в конфетку, тебе просто плевать? Я собственноручно прокладывала линии снабжения, разруливала бесконечные конфликты, зачищала улицы от всякой швали, закупала отраву для крыс, строила за свои деньги жильё для бомжей. Я превратила смердящую выгребную яму в приличный город с процветающей торговлей, и львиная доля экономики этого города приходится на казино. То самое казино, которое ты, как нечего делать, разрешил смешать с грязью. В связи с этим у меня возник резонный вопрос... Какого чёрта, Хаус? — Я не хотел оскорбить лично тебя. — В его голосе наконец промелькнули нотки хоть какого-то беспокойства. — Ты знаешь, я предпочитаю не вмешиваться во внутренние дела Семей. И раз уж на то пошло, я считаю, что бизнес сильнее тогда, когда он не контролируется властью. — Отлично. — Кейт развела руками и откинулась на спинку кресла. — Тогда я спускаю собак с поводка — посмотрим, что ребята из «Ковбоя» устроят на Стрипе. Им, знаешь ли, тоже теперь не терпится устранить конкурентов. Мы с тобой запасёмся попкорном и будем наблюдать, как они все перегрызут друг другу глотки. То-то будет зрелище. — Не нужно впадать в крайности, — напряжённо осадил её Хаус и нехотя продолжил: — Признаю, эта проблема назревала давно. Фрисайд стал достойным соперником для Стрипа и начал перетягивать часть доходов на себя. И я не имел бы ничего против, если бы наш бюджет был общим. Кейт расплылась в ядовитой усмешке: — Дай угадаю, сейчас ты в пятидесятый раз предложишь объединить Стрип и Фрисайд. — А ты в пятидесятый раз откажешь. И очень зря. С общим финансированием Фрисайд расцвёл бы так же ярко, как и Стрип. — Я дала людям слово, Хаус. — Кейт серьёзно посмотрела в камеру. — Всё это время Фрисайд держался и развивался от одного лишь осознания того, что он тебе не принадлежит. Это заложено даже в его названии. Попробуй присоединить его к своей маленькой империи — и поднимется такой бунт, который не оставит тебе выбора кроме геноцида. — Я и не думал осуществлять это так грубо. — Он звучал слегка оскорблённым. — Ты отлично умеешь убеждать людей в своей правоте, ты знаешь подход к каждому из лидеров Фрисайда. В конце концов запугивать ты тоже прекрасно умеешь. — И на этом ты предлагаешь строить свой прекрасный город будущего? На людях, которые живут в нём из страха или самообмана? — Несогласные будут всегда, в нашем деле без таких жертв не обойтись. К тому же у людей довольно короткая память. Сменится буквально одно поколение, и они уже не будут вспоминать, как здесь оказались — особенно учитывая все те блага, которые будет давать им Вегас. — А те, кто будет им недоволен, пойдут искать себе дом в других местах. — Кейт склонила голову набок. — И как удачно тогда будет, если другим таким местом окажется Фрисайд, где все, кто не хочет находиться в твоей власти, будут фактически под моим контролем. Оппозицию лучше держать в узде, если не хочешь неприятных сюрпризов в будущем. — Тоже верно. — В голосе Хауса послышалась настороженность. — Главное, чтобы тот, кто держит её в узде, сам не присоединился к оппозиции. — Опасаешься за мои взгляды? — Она напряжённо усмехнулась. Разговор зашёл совсем не в то русло, и велик был шанс сгоряча наговорить лишнего. — Брось, я всегда была твоим оппозиционером. — Это меня и беспокоит. Сдерживать внутри желчь стало невыносимо, и Кейт прорвало на язвительную тираду: — Да ладно тебе, дружище, ты же мой самый любимый двухсотлетний магнат в округе, разве я могу тебя кинуть? Конечно, когда ты пытаешься вывести из строя моё казино, у меня возникают некоторые мыслишки... Но мы же так долго вместе, мы ведь сможем через это пройти, правда? — Судя по уровню сарказма в твоём голосе, вопрос риторический. — Ты в нас не веришь. — Кейт театрально закатила глаза. Хаус лишь тихо вздохнул, терпеливо выслушивая представление. — Так и знала, что эти отношения обречены. Говорила мне мама: не заглядывайся на богатых... Лучшие годы на тебя потратила, а у меня ведь их ограниченное количество, в отличие от тебя, дорогой. — Закончила? — меланхолично осведомился Хаус. Он не раздражался — видимо знал, что избыток сарказма у Кейт случается, когда её до крайности что-то задевает, и осознавал свою вину в произошедшем. — Сегодня я хотела закончить с тобой навсегда, — сказала она вдруг совершенно серьёзно. По ушам ударила тишина. Кейт посверлила камеру тяжёлым взглядом и продолжила: — Но потом я вспомнила, почему начала на тебя работать изначально. Вспомни и ты, почему меня нанял и сделал своей протеже. У нас была общая мечта, цель, которую любой другой посчитал бы безумной. А теперь мы скатились до какой-то пошлой бытовухи, до делёжки бизнеса и жалких интрижек друг против друга. Что с нами стало, Хаус? Когда мы в последний раз что-то вместе планировали, когда ты давал мне хоть какие-то поручения? Тебе часом не кажется, что мы засиделись на этом этапе плана? Где там твой отдел разработки высоких технологий — может уже пора заняться им, пока мы во всей этой денежной возне друг друга не возненавидели? — Я думал приступить к этому со следующего года, но учитывая обстоятельства... Да, пожалуй кое-какие приготовления можно начать и сейчас. — Он вздохнул и после недолгой паузы продолжил уже тише: — Я не думал, что ты воспримешь эту историю как личное оскорбление... и что всё может дойти до ненависти. Я не хочу, чтобы нас разделяли негативные чувства. — Он помедлил и то ли для оправдания, то ли для весомости добавил: — Это плохо скажется на нашей работе. — На работе, точно, — закивала Кейт, барабаня пальцами по колену. Разумеется, для Хауса существует только работа. Хотелось поскорее закончить этот разговор и как следует напиться. — Знаешь, что ещё плохо сказывается на работе? Когда ты разводишь драму вместо того, чтобы рассказать мне свой план. Что там за приготовления, выкладывай. Хаус помолчал пару секунд, но затем без предисловий начал: — Первым делом нам нужен список людей, которые будут работать в отделе — начиная с техников и инженеров, заканчивая лучшими учёными, которых только удастся найти на Мохаве. Разговор о делах отлично остужал голову, особенно о тех делах, к которым Кейт заранее подготовилась. — У меня есть несколько людей на примете. Я знала, что они рано или поздно понадобятся, и присматривала за ними, берегла от неприятностей. Что им сказать? — Пока что ничего. Мне нужен список этих людей с указанием их специальности, места проживания и принадлежности к организации, если таковая есть. Чем больше их будет, тем лучше, работа найдётся для всех. — Ясно. Тогда я пошла писать список. Она встала и твёрдым шагом направилась к лестнице, но на первой ступеньке её остановил голос Хауса: — Кейт... — Она недовольно обернулась с написанным на лице вопросом «ну что ещё?». Тщательно взвешивая каждое слово, он заговорил: — Я ценю тебя не только как делового партнёра... но и как личность. Я знаю, что работа будет выполнена безупречно в любом случае, независимо от того, как ты ко мне относишься. Но также знаю, что сейчас ты пойдёшь в коктейль-бар и будешь пить в одиночестве всю ночь. Кейт скрестила руки на груди. — Тебе-то что? Беспокоишься о моём здоровье? — Так же, как когда-то беспокоилась ты. — Неужели это взаимность? Я уж думала, не дождусь, — язвительно хмыкнула она. — Твоя забота всегда была взаимной. Как и симпатия, — прозвучало с особой, крайне редкой интонацией. — Жаль, что работа иногда заставляет нас об этом забыть. Может, заглянешь в симуляцию ненадолго? Посидим где-нибудь на пляже, расслабим нервы. Кейт протяжно выдохнула, глядя под ноги. Он говорит это искренне или только потому, что не хочет лишиться ценного союзника? Сколько в этих словах беспокойства о ней и сколько о работе? Вряд ли она когда-нибудь узнает, да это было и не важно. Он боится её потерять — вот что важно. Желание обижаться на Хауса и язвить в ответ на каждую его фразу плавно растворялось. Воспоминания о часах, проведённых в симуляции, успокаивали взвинченный разум. В его словах была правда, обиды — совсем не та вещь, которую выгодно копить. — Ладно, ты прав. Как гласит народная мудрость, работу и личную жизнь надо разделять, — сказала она и направилась к лифту. — Рад слышать, — с облегчением донеслось из динамиков. Капсула, как и всегда, была приветливо раскрыта ей навстречу. Кейт забралась внутрь, обмякла в кресле и едва закрыла глаза, как почувствовала на коже приятное мягкое солнце. Она обнаружила себя на шезлонге, перед глазами раскинулось просторное песчаное побережье океана. Лёгкий ветер трепал волосы и свободную блузку, в нос ударила морская свежесть. Хаус в своей обычной для этого места рубашке с засученными рукавами и широких летних брюках присел на соседний шезлонг, держа в руках два охлаждённых коктейля, и протянул один Кейт. Она попробовала — Красный грех, её любимый, в идеальной пропорции. Ей вспомнилось, как она в несколько заходов приносила сюда в своей памяти вкусы всей еды, которую только удалось найти, ведь Хаус за двести лет напрочь забыл их. Освежать ему память было весело. «Колись, какие у тебя любимые напитки?» — спросила она тогда. Он долго мялся, то ли вспоминая, то ли из-за неловкости, но в итоге назвал кофе и довоенный коктейль с названием «Лонг Айленд». Чертовски сложная и крепкая вещь, но Кейт всё же удалось приготовить её в реальности и распробовать. Хаус взял себе этот напиток и сейчас. Он молча вытянул ноги вдоль шезлонга и погрузил взгляд в величественные и неспешные волны океана. Сейчас он выглядел лет на пятьдесят — почти так же, как на экранах. Наверное, забавно менять свой возраст под настроение. Вдобавок, это элегантный способ намекнуть, на какой уровень активности Хаус сегодня настроен. Сейчас Кейт полностью разделяла его созерцательное состояние — не хотелось не то, что двигаться, но даже говорить. Благо, молчать с Хаусом было комфортно. Где-то вдалеке чайки ненавязчиво перекрикивали шум волн. На берегу не было никого, кроме них двоих. Цивилизация присутствовала здесь только в виде маленького бара позади, напитки в котором смешивал робот. Это личный остров Хауса, кусочек земли где-то посреди Тихого океана. Лучшее место на Земле. По крайней мере из тех лучших мест, которые Кейт видела в этой симуляции. Маленький тихий рай без единой человеческой души. Без выдающихся красот, без феноменальных творений человечества — обыкновенный уютный рай с десятком пальм и скромными апартаментами. Хаус сердечно любил это место. — Я хочу, чтобы ты знала одну вещь, — нарушил он молчание. Кейт лениво повернула к нему голову. Хаус выглядел обеспокоенным, но в глаза ей не смотрел. — Если ты когда-нибудь почувствуешь себя обиженной мной, то с абсолютной уверенностью можешь считать, что это вышло случайно. Не существует таких причин, по которым я хотел бы тебя задеть. Я всегда дорожил твоим расположением, и никаким сомнительным происшествиям я не позволю изменить это. Я хочу, чтобы ты была со мной как можно дольше. Вопрос в том, хочешь ли ты. Кейт бросила попытки хоть как-то контролировать своё удивлённое лицо. Она знала, что Хаус не умеет извиняться, однако услышанное заставило её напрочь забыть о каких-либо извинениях с его стороны. Кейт не хотела даже думать, каких усилий воли ему стоили эти слова, и совершенно не знала, как на них реагировать. Чтобы хоть как-то оттянуть ответ, она спросила: — Как можно дольше — это сколько? Десять лет, двадцать? Или до моей смерти? — Скажу прямо: я не хотел бы видеть твою смерть. — Хаус отставил коктейль на подлокотник с сосредоточенным видом. — По моим расчётам нам понадобится около восьми лет, чтобы воспроизвести капсулу жизнеобеспечения по чертежам моей. Разумеется, выбор за тобой, к тому же есть и другие способы продления жизни… Но я был бы рад, если бы наше сотрудничество стало более долговременным. Вдобавок, когда со мной… Если со мной что-нибудь случится, ты стала бы достойным продолжателем моего дела. Под «что-нибудь» Хаус мог подразумевать только потерю рассудка, накопление критической массы ошибок в мышлении. Он долго думал тогда над её словами, вскользь затрагивал эту тему пару раз и, судя по всему, признал её правоту. — Так что скажешь? — Он поднял на неё выжидающий взгляд. Этот вопрос огорошил её ещё больше, поэтому, чтобы не молчать, она отреагировала так, как реагировала на любую непонятную ситуацию: — Значит, ты предлагаешь мне быть вместе навеки? Боже правый, мне ещё никто не делал предложение в таком красивом месте, ты такой романтик, дорогой… Хаус улыбнулся одними глазами и спокойно парировал: — Не отвечай сразу, подумай. Не то, чтобы я боялся отказа, просто у тебя и правда есть время. Я лёг в капсулу, когда мне было за шестьдесят. Знай, что у тебя тоже есть такая возможность. Возможность не просто жить веками, но и стать чем-то большим. Моя сеть даёт неплохие преимущества над телесной оболочкой. Кейт окончательно пришла в замешательство, ведь с трудом представляла, как два человека могут уживаться в одном виртуальном пространстве. Свою растерянность она умело замаскировала очередной клоунадой: — Так ты предлагаешь ещё и съехаться? Не боишься, что лодка любви разобьётся о быт? — Не боюсь, — легко подыграл Хаус. — Но могу создать тебе твою собственную сеть, если боишься ты. Кейт крепко задумалась. Всё это навалилось слишком внезапно. Конечно, она могла бы взять время на размышления, но по сути размышлять здесь было не о чем. Она приняла это решение уже давно. Хаус неотрывно смотрел ей в глаза в ожидании ответа. Он нередко делал это и без повода, говорил, что обычно смотрит туда, где есть на что посмотреть. Только потом Кейт заметила, что у всех болванчиков в симуляции стеклянный и совершенно неосмысленный взгляд, в том числе и у Джейн с Мэрилин. У Хауса же, напротив, он был бездонным — Кейт редко когда удавалось в нём не утонуть. Так и смотрели они друг другу в глаза по несколько минут, иногда за разговором, а иногда и молча. Никто из них даже не думал тушеваться или чувствовать неловкость. Молча посозерцав его тёмно-карие радужки, Кейт всё же решилась сказать правду: — Ты знаешь моё мировоззрение. Бессмертие не входит в мои планы на жизнь. — Планы могут измениться. Особенно, когда ты увидишь долговременные плоды наших трудов. И убедишься, что я был прав, и мой план работает. Его спокойная самоуверенность, как обычно, вызвала внутренний протест, и она возразила: — Кто из нас был прав, мы ещё посмотрим. Не сказать, что я хочу оказаться права, с моей-то позицией... Но даже если всё случится по-твоему, я сомневаюсь, что передумаю. Говорю это сейчас, чтобы потом не возникло неприятных сюрпризов. — Но почему? — На его лице читалось искреннее недоумение. — Я могу понять нежелание жить в том мире, который мы видим сейчас. Но если в обозримом будущем этот мир изменится к лучшему, почему бы не пожить в нём подольше? — Я просто не хочу, Хаус, — развела руками Кейт. — Не всем охота жить вечно. Это так трудно понять? — Наверное, опять сказывается разница в возрасте, — с негодованием вздохнул он и пригубил коктейль. Кейт лишь неопределённо хмыкнула. Некоторое время сидели молча, наблюдая, как волны неспешно подкатываются к берегу и заворачиваются в лазурные тоннели. — Думаешь, мне хотелось консервировать себя заживо в этой капсуле? — вдруг тихо спросил Хаус. — Да, я хотел жить долго, но не таким способом. Хотя не думаю, что в принципе существует способ, который бы меня устроил. Долголетие в любом виде — это явно не то, что даётся легко. Я это осознавал, но всё равно пошёл на эту жертву, потому что чувствовал долг перед человечеством, знал, что только у меня есть силы, средства и понимание того, как можно возродить цивилизацию. Я просто не имел права похоронить такую возможность вместе с собой. — Он взглянул на Кейт. — В тебе есть огромный потенциал. Но, полагаю, долга перед человечеством ты не ощущаешь. — Увы и ах, — легко дёрнула она плечами. — У меня нет никаких долгов перед теми, кто ежедневно пытается меня убить. Перед человеческим родом, который угробил сам себя, тоже. — Кейт категорично глотнула коктейль и язвительно продолжила: — Ну а ты, разумеется, стал бессмертным исключительно из чувства долга. Желание единолично править восстановленным тобой мирком совершенно ни при чём. Хаус ни на секунду не отвёл невозмутимый взгляд. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы желания совпадали с долгом. И с необходимыми талантами тоже. Можно считать это тройной удачей — редко в каком человеке встречается подобное. — Как скромно… — пробормотала Кейт в стакан, недовольно потягивая свой Грех. — Скромность украшает только заурядных людей. Если же талантливый человек принижает свои достоинства, он выставляет себя дураком, неспособным здраво оценить свои возможности. Это порождает заниженные ожидания, постановку слишком простых целей, и в итоге торможение прогресса. — Ладно, и за какие такие достоинства наёмная убийца с пустошей будет делить бессмертие с великим и неподражаемым Робертом Хаусом? — Терзавший её вопрос наконец вырвался наружу. Кейт вонзила взгляд в песок и добавила уже тише: — Я тебе в подмётки не гожусь, и ты это знаешь. Он с усмешкой вздёрнул бровь. — Ты всерьёз сравниваешь себя с человеком, который старше тебя на двести с лишним лет? В твоём возрасте я владел только набиравшей обороты РобКо, ты владеешь набирающим обороты городом. Городом, который ты подняла с колен всего за два года. Представь, чего ты можешь добиться, если у тебя в запасе будут не оставшиеся тебе двадцать-тридцать лет, а целые века. Кейт, хмурясь, погрузилась в свои мысли. В голове почему-то всплывали одни невнятные эмоции вместо хоть каких-то идей или планов. — Звучит… — Подходящее слово для щемящей душу пустоты никак не подбиралось. Веками лежать в капсуле с подключённым к сети сознанием, это так… — Одиноко. — Да. — Хаус кивнул с явным пониманием этого слова. Глубокие колодцы глаз переполнились невиданными раньше чувствами, которые Кейт едва ли могла разобрать полностью. Только огонёк отчаянной, негасимой надежды был узнаваем всегда. — Но ведь ты будешь здесь не одна. Как и я. Кейт только сейчас в полной мере осознала, насколько же Хаус чудовищно одинокий человек. Конечно он делает вид, что ему никто не нужен, ведь стоит ему хоть на секунду признать свои человеческие потребности, и его рассудок будет раздавлен осознанием своего тотального и всепоглощающего одиночества. Бессмертие Кейт означало бы для него освобождение от этого гнёта до конца его дней. Разумеется, она безмерно ему сочувствовала, за это время Хаус стал ей едва ли не родным, однако лечь в капсулу только ради него она тоже не могла. Едва ли ему будет легче рядом с вечно язвящим существом, которое недовольно тем, что оно ещё живо. Впрочем за двадцать лет многое может измениться, пока что рано говорить своё окончательное «нет». Если Хаус сейчас узнает, что однажды она совершенно точно умрёт, он как можно больше от неё дистанцируется, чтобы уменьшить боль от неизбежной потери — это Кейт могла предсказать с полной уверенностью и этого она никогда не допустит. Нет, у них впереди будет ещё много посиделок на пляже. И в кинотеатре. И путешествий по столицам разных стран, и лежания в траве под звёздами, и прогулок под снегопадом, и многого другого, чего Хаус пока не успел показать. Их взгляды всё ещё соприкасались, он с тщательно скрываемым волнением ждал её слов. Кейт тепло улыбнулась. — Слушай, я тоже тебя очень люблю, дружище, но для меня это слишком отдалённое будущее. Поживём — увидим. Ты, может, и привык мыслить на десятилетия вперёд, но я предпочитаю наслаждаться настоящим. По крайней мере в нерабочее время. — Она отпила прекрасный холодный коктейль, созерцая бескрайнюю гладь океана. — Мудрый подход. — Хаус с облегчением воззрился на лазурную воду. — Ты напоминаешь мне о многих важных вещах. — Всегда пожалуйста, — ответила она на невысказанную благодарность в его голосе и полной грудью вдохнула морской воздух.