3.2. Сбывшаяся в прошлом любовь

За углом очередного здания замаячила парковка, и Хаус повёл Кейт к ней. Здесь в прошлый раз он оставил одну из своих машин, именно сюда они и держали путь всё это время. Он нащупал в кармане ключи. — Прокатимся? — Серебристый хайвеймен на расстоянии отозвался бодрым сигналом. На лице Кейт отразилось удивление. — Здесь можно кататься? — Здесь можно всё. Прошу. Хаус открыл переднюю дверь машины. Кейт с любопытством села внутрь, разглядывая сверкающее чистотой убранство. Хаус закрыл за ней дверь, сел за руль и завёл автомобиль. Двигатель низко заурчал, из магнитолы в панели заиграл ненавязчивый джаз и машина пришла в движение, выруливая на проспект. Кейт с интересом глазела на то, как Хаус переключает передачи, крутит руль и нажимает педали, и как всё это в совокупности двигает сложный механизм вперёд. Но когда на проспекте он набрал скорость потока, она вжалась в кресло, с восторгом распахнув глаза, и восхищённо выдохнула: — Как быстро... — Быстро? — Хаус кинул на неё мимолётный взгляд. Кейт с приоткрытым ртом глядела на пролетающие мимо неоновые вывески. Очевидно, за свою жизнь она каталась только на монорельсе, который в силу старости ползал чуть быстрее черепахи. — Это средняя скорость движения по городу — пятьдесят километров в час. Четверть от того, на что способен этот автомобиль. Кейт вскинула брови. — Четверть? — Да. — Хаус свернул на другую улицу, которая точно так же была усыпана сотнями огней. — Если тебе нравится скорость, можем выехать за город, на трассу. Там я покажу тебе, что такое по-настоящему «быстро». — Давай, — с азартом кивнула она, во все глаза следя за дорогой и едущими рядом автомобилями. Хаус то и дело поглядывал на неё с едва заметной улыбкой. Непривычно видеть на её вечно сосредоточенном лице детский восторг. Но было кое-что помимо скорости, что этот восторг определённо умножит. — Хорошо, — ответил он. — Но сначала заглянем в «Лаки 38», хочу показать тебе вид сверху. — Так до войны оно тоже было самым высоким зданием? — Разумеется. Сквозь толщу фонарей и вычурных строений наконец показалась знакомая подсветка башни. Чем ближе они к ней подъезжали, тем более явным становилось её превосходство в размере над остальными небоскрёбами. Кейт хмыкнула. — Наверное, ты был чертовски горд, когда отстроил эту махину. — Отстроил? Нет, строил её не я. — Хаус взглянул на ставшими уже родными огни башни. — Мы с этим зданием почти ровесники. Да и зачем, по-твоему, мне строить казино в виде гигантской ручки от рулетки? Конечно, в своё время и я увлекался азартными играми, но не до такой же степени фанатизма... Впрочем, не будем поминать прошлого владельца плохим словом. Я довольно выгодно купил это здание, и оно сослужило мне блестящую службу. Хаус завернул на практически полную парковку и занял свободное место с табличкой «только для сотрудников». — И ты управлял казино? — Некоторое время, да. Оно приносило мне хорошие деньги. С доходами от РобКо не сравнится, но всё же неплохой дополнительный заработок. — Он заглушил мотор и открыл дверь. — Идём. У входа, как и всегда, стояло несколько человек — кто-то курил, кто-то разговаривал, кто-то ждал, пока швейцар пригонит его машину. Хаус тоже мог бы не парковаться самостоятельно, но он не любил, когда за руль его автомобилей садился кто-то другой, пусть даже болванчик симуляции. Швейцар, приветственно кивнув со словами «Добро пожаловать, мистер Хаус», распахнул перед ними двери «Лаки 38». Взгляду открылся большой круглый игровой зал, наполненный оживлённой толпой — за каждым столом сидели игроки, практически все автоматы были заняты, за стойками стояли очереди. Помещение до отказа заливал свет, музыка и гул голосов. Кейт встала на проходе с озадаченным видом — очевидно, испытала когнитивный диссонанс с тем, как это место выглядело в реальности. Но задерживаться в шумной толпе не хотелось, поэтому Хаус ненавязчиво потянул её за локоть к лифту. Кейт опомнилась и зашагала рядом с ним. Пока они ждали лифт, знаменитого мистера Хауса успели узнать и начать глазеть человек десять. Их количество обязательно бы выросло, и кончилось бы всё, как всегда, раздачей автографов и пожатием рук, но лифт приехал очень вовремя. Галантный лифтёр, по короткому указанию «в пентхаус», нажал нужную кнопку, и двери закрылись. Заметив облегчённый вздох Хауса, Кейт поинтересовалась: — Почему ты не перепрограммировал их, чтобы тебя не узнавали? — Не было времени, — небрежно бросил он. У Кейт в глазах заплясали озорные чёртики. — Ага, как же… Проклятье, как же хорошо она знает его слабости. И вместе с тем обладает достаточным тактом, чтобы вовремя замолчать и начать разглядывать себя в зеркале на стене, косвенно намекая на невысказанные слова. Нет, кажется, она и правда заинтересовалась своим отражением и повертела головой, рассматривая худое загорелое лицо с разных ракурсов. — Один в один как в реальности, — пробормотала она. Затем задрала рукав рубашки до локтя, и на предплечье обнаружилась татуировка, рассмотреть которую Хаус не успел — рукав быстро вернулся на место, а Кейт ещё более озадаченно протянула: — Что за чёрт… Едва она повернулась к Хаусу и открыла рот, как лифт остановился, и перед ними открылись двери в пентхаус. Кейт благоразумно решила оставить все вопросы на потом и поскорее направилась к окнам. Легко сбежала по лестнице, остановилась перед стеклом и застыла. Внизу плескалось море огней, и это море простиралось так далеко, что, казалось, уходит через горы и каньон прямиком за горизонт. Хаус выключил основной свет, оставив самую слабую подсветку, после чего тихо подошёл к Кейт справа и по привычке заложил руки за спину. В полумраке светящееся море внизу стало гораздо отчётливее, а общая картина — ещё более нереальной. — Фантастика... — прошептала Кейт, не в силах даже моргнуть, чтобы не упускать ни секунды лицезрения этой красоты. — Реальность, — возразил Хаус. Помолчав, тихо добавил: — Была. Море переливалось всеми цветами радуги и колыхалось в такт движущихся неоновых рисунков. Город жил и дышал, их город, их разделённая на двоих любовь, но не он сейчас был интересен Хаусу. Он взглянул на Кейт, ожидая увидеть что угодно, кроме того, что увидел на деле. На её щеках поблёскивали дорожки слёз. — Ты что... плачешь? — Я? — Кейт округлила глаза и, кажется, только сейчас поняла, что они переполнились слезами. Она замерла в недоумении, даже не пытаясь их вытереть. Вполне объяснимо. Вся эта немыслимая красота, которую люди когда-то принимали как должное, и осознание того, что она покинула этот мир, а всё вокруг — всего лишь воспоминания человека, который своими глазами видел, как эта красота погибла в атомном пекле... Такое трудно вынести с непривычки. Хаус аккуратно положил ей руку на плечо. — Я привёл тебя сюда не для того, чтобы скорбеть о потерянном... — Он изо всех сил постарался звучать утешающе, но в голосе всё равно проскальзывала растерянность. — А для того, чтобы показать, к чему мы стремимся. — Я знаю. Кейт попыталась взять себя в руки, но слёзы лишь полились с новой силой, заставляя её судорожно шмыгать носом. Хаус понимал причину. Для неё это всё лишь сказка для успокоения разума, мечта, но не цель. Она любит этот прекрасный вид, любит Старый мир, хочет видеть его каждый день, но не верит, что это возможно. Неверие разбивает ей сердце. До этого момента Хаус не думал, что в этой стойкой циничной женщине ещё осталось, что разбивать. Кейт хотела было отвернуться, чтобы он не лицезрел её в таком виде, но её остановила его ладонь на щеке. Хаус вытер большим пальцем катившуюся вниз каплю и мягко повернул её голову к себе, перехватив раздавленный мокрый взгляд. Сколько же боли могут вместить в себя одни глаза… Пустошь отравила их безысходностью и радиацией, эти зелёные радужки сами теперь фонят, и от их невыносимой едкости у Кейт сейчас и слезятся глаза. Она не заслуживает этого. Хаус очень хотел исцелить её покалеченную душу, но не знал как. Всё, что он мог ей дать, он уже дал. Да и едва ли существует лекарство от увечий, которые оставил жестокий мир. Единственное, что сейчас оставалось Хаусу — попытаться осуществить эмоциональную поддержку, которая ему, по иронии, всегда давалась хуже всего. — Мы увидим всё это и в реальности. Мы оба. — Отчаянная попытка успокоить, сказать хоть что-то обнадёживающее. Хорошо поставленный голос не подвёл и прозвучал уверенно. — Верь мне. Кейт вымученно усмехнулась. — А теперь ты заговорил про доверие. Или это только для того, чтобы прекратились слёзы? Снова неверие, ожидание подвоха. Зелень в глазах стала настолько едкой, что Хаус, опомнившись, убрал руку от её лица, восстановил уважительную дистанцию и достал из нагрудного кармана носовой платок. — Держи. Оставь себе. Она поспешно вытерла платком слёзы, судорожно набрала воздуха в лёгкие и с негодованием проговорила: — Не могу понять только одного — это у меня нервы сдают или здесь тяжелее себя контролировать? — Тяжелее. Симуляция берёт импульсы напрямую из мозга, поэтому их не так просто тормозить. Впрочем, это дело привычки. Хаус промолчал о том, каких усилий ему стоило сохранить самообладание сейчас, глядя на её слёзы. За эти годы он совсем отвык от таких откровенных взаимодействий с живыми и непредсказуемыми людьми, которые могут заплакать в самый неожиданный момент, а потом неловко прятать глаза, будто ты случайно увидел их без одежды. — Кстати о симуляции. — Кейт ухватилась за первую же возможность сменить тему, всё ещё глядя в пол. — Как всё это генерируется и откуда вообще берётся? — Окружение загружается из моих воспоминаний. — Хаус не без облегчения поддержал отвлечённый разговор. — Не из тех, которые хранятся в моей голове сейчас — я загрузил несколько локаций ещё до войны, пока воспоминания о них были свежими. Когда окружение готово, из мозга пользователя берётся его образ самого себя — реальный или желаемый — и встраивается в окружение. Но, к сожалению, симуляция не так совершенна, как хотелось бы. Здесь нет запахов и вкусов, в аппаратуре не достаёт нужных модулей, чтобы подключиться к этим центрам мозга. Поэтому задействованы только самые основные — зрительный, слуховой и тактильный. — Постой, тогда зачем ты курил? — Кейт всё же подняла глаза к его лицу. — Помимо прочего симуляция подключается к центру удовольствия. Курение, алкоголь, некоторые вещества и продукты запрограммированы слегка с ним взаимодействовать. Несмотря на то, что совершенно безвкусны и не дают никаких других эффектов. — Забавные у тебя тут правила, — хмыкнула она и вернулась к любованию видом. — Не я их устанавливал. Но многое смог усовершенствовать. — Хаус тоже перевёл взгляд на панораму. — А эти модули для вкусов и запахов... Их ведь возможно сюда установить, если отыскать? — Можно. Но я понятия не имею, возможно ли их сейчас хоть где-нибудь найти. Эта симуляция — крайне редкая технология. — Есть у меня на примете одно местечко, которое специализируется на крайне редких технологиях… — протянула Кейт. — Какое? — У меня свои источники. И я в них наведаюсь, - сухо ответила она. - Будь добр, отправь мне в Пип-бой точное название и модель этих штук. Уже второй раз она упоминает «свои источники» высоких технологий, и второй раз Хауса это напрягает. Очевидно, она нашла какой-то научно-исследовательский центр, но вот почему она не хочет ему об этом рассказывать… — Отправлю, но... Твоя скрытность не играет на руку нашему общему делу. Кейт повернула к нему голову. Хаус внимательно вгляделся в её глаза, будто надеясь найти в них такие желанные ответы. Переменная, которую он так долго искал, найдена, однако неопределённость никуда не исчезла. Теперь ему предстоял поиск ещё более важной переменной — степени верности Кейт. Хаус не просто догадывался — он отчётливо видел, как она ведёт у него за спиной свою игру. Но в чём заключалась суть этой игры, он мог только гадать. Обычный каприз необычной женщины или серьёзный повод для беспокойства? Ставки слишком высоки, поэтому нельзя оставлять этот вопрос на волю случая. — У меня что, не может быть своих связей? Или кое-кто просто не может держать в узде своё любопытство? Она сложила руки на груди. Хаус смотрел в её глаза и понимал, что они для него наглухо закрыты. Холод малахита вместо живой мягкой травы, которая колыхалась в её радужках совсем недавно, при виде красот Вегаса. — Дело не в любопытстве, а в том, что эти связи могут понадобиться и мне. — Твои связи тоже могли бы мне понадобиться, но я же их у тебя не клянчу. Нет, она ничего ему не скажет. По крайней мере не сейчас, в трезвом уме и твёрдом намерении хранить свои тайны. Возможно, когда-нибудь представится случай... Случай. Хаус ненавидел полагаться на случай. Жизнь — не казино, возможности отыграться после проигрыша может уже не представиться. Но Кейт просто вынуждала его играть по её правилам — по правилу случая, ведь каждый кусочек ценной информации она выдавала ему именно случайно. То переберёт алкоголя, то станет ужасно раздражительной, то её потянет на откровенные разговоры после очередного приступа отчаяния и одиночества... Хаусу ничего не оставалось, кроме как ждать нового случая. Либо попробовать подстроить его, но велик риск попасться или перегнуть палку — и тогда он потеряет её расположение, единственную причину, по которой она с ним работает. Это недопустимо. Никогда ещё личное отношение не было определяющим фактором успеха в работе, и это заставляло Хауса ступать на неизведанную территорию. Иногда эта территория казалась ему минным полем. — Расслабься, — вдруг усмехнулась Кейт. Кажется, выражение его лица стало слишком напряжённым. — Я всего лишь хочу сделать тебе небольшой презент. — Что ж, если тебе не жалко тратить время на такой пустяк… — Это не пустяк, Хаус. — Она в одно мгновение стала крайне серьёзной. — Депривация вызывает психические расстройства, даже частичная. От полной люди сходят с ума буквально за неделю. Он пренебрежительно фыркнул. Неужели она это всерьёз… — Ты же не думаешь, что я сойду с ума от отсутствия вкусов и запахов, правда? — Ты сойдешь с ума в любом случае, дружище. — Кейт сканировала его насквозь проницательным взглядом. — Через десять лет или через сто — это всё равно произойдёт. Человеческий разум не может существовать так долго в целости и сохранности. В любой, даже самой совершенной системе со временем накапливаются ошибки, и ты сейчас прекрасно понимаешь, о чём я говорю, не так ли? — Хаус едва заметно нахмурился. Он понимал. Сохранять рассудок на протяжении двух сотен лет и впрямь было незаурядной задачей, и те самые ошибки с годами досаждали ему всё чаще. Кейт, помолчав, постаралась продолжить мягче: — Я поищу модули. Рассудка лишаются медленно и незаметно, из-за вещей, которые кажутся пустяками. Я видела, как это происходит, и я не хочу видеть, как это произойдёт с человеком, на которого я сделала самую крупную ставку в своей жизни. — Хауса окутало тёплое, давно забытое ощущение… Забота. Забота живого человека, а не робота, который на неё запрограммирован. Кейт не обязана беспокоиться о его здоровье, но она беспокоится. — Если эта симуляция — единственное, что поддерживает твою психику, я хочу, чтобы она работала, как надо. И работала не только для... Для чего ты там обычно её используешь со своими девчонками. Верхом на одной лишь постели далеко не уедешь. — Как и на общении с одними лишь роботами, — вздохнул Хаус, глядя в окно. Затем понял, что это могло прозвучать странно и поспешил объясниться: — Не пойми неправильно, я просто рад видеть здесь живого человека... впервые за двести лет. — Чем тебе не угодили твои роботы? — Они угождают всем, в том-то и дело, я их такими создал. Но они всего лишь поведенческие матрицы — ни собственного мнения, ни самостоятельности, ни понимания комплексных проблем. Да, они основаны на реальных людях, но искусственный интеллект всегда будет оставаться искусственным интеллектом — простым и предсказуемым. — Значит, тебе нужен кто-то непредсказуемый и сложный? — дёрнула она бровью с лёгкой улыбкой. Хауса покоробило слово «нужен», ведь фактически ему никто был не нужен, но Кейт опять могла уловить в таком ответе лукавство, поэтому он лишь мягко поправил: — Кто-то человечный. Я десятилетиями оттачивал интеллект Джейн, Мэрилин и Виктора, пытался сделать их неотличимыми от настоящих людей. Может, для постороннего взгляда они такими и являются, но довольно трудно абстрагироваться от искусственности своих творений, когда помнишь буквально каждый их алгоритм. И чего греха таить — я убрал из их характеров то, что раздражало меня в жизни. В этом большой плюс роботов — с ними проще и комфортнее. Минус же заключается в том, что они быстро наскучивают. — Так Виктор тоже был реальным человеком? — удивилась Кейт. Хаус усмехнулся. — Шутишь? Это же буквально образ типичного ковбоя из вестернов. Впрочем да, у меня был ассистент по имени Виктор — преданный и дружелюбный, один из моих лучших работников. Конечно же я не сканировал его мозг, это было бы странно, но после войны я позаимствовал у него голос, некоторые черты характера и манеру речи, чтобы создать роботизированного ассистента для особых поручений. Виктор был большим фанатом вестернов, и я не удержался от иронии. Кейт впервые за всё время искренне улыбнулась. — Вышло здорово, как по мне. Он милый. — Он был таким и до войны. — Хаус не раз замечал, что она питает тёплые чувства к Виктору, и в целом разделял их сам. — Я зарезервировал ему место в Убежище 21, и насколько мне известно, он прожил там вполне хорошую жизнь. — А Мэрилин и Джейн? Что стало с ними? — Этого я не знаю. И выяснять, честно говоря, не хочу, — холодно ответил Хаус. Завидев, как брови Кейт поползли вверх, он пояснил: — Нас связывали не такие близкие отношения, как ты думаешь. Они были известными актрисами, у них было много поклонников, и я более чем уверен, что о них было кому позаботиться, когда упали бомбы. — То есть ты... просто отсканировал их мозги и отпустил восвояси? Хаус недовольно поджал губы. Он не любил распространяться на тему своих наклонностей. Главным образом потому, что в своё время эта тема против его воли получила большое распространение и даже привела к скандалу. Кем его тогда только не называли — магнатом с причудами, сумасшедшим гением, маньяком-техноманом… Потому-то он с таким облегчением и начал отшельническую жизнь в «Лаки 38» ещё до войны. Людям не важно, сколько ты сделал для их блага, им интересно только твоё грязное бельё. — Вроде того, — всё же ответил он. — У меня не было ни времени, ни желания строить с кем-либо отношения. — Привык управлять людьми, а не зависеть от них? — будто между прочим заметила она. — Можно понять. Хаус вцепился в неё настороженным взглядом, но сразу же вспомнил, с кем имеет дело. Это же Кейт, пора бы привыкнуть к тому, как хорошо она его знает. Непозволительно хорошо… — Не думаю, что я достиг бы таких высот, если бы расставил приоритеты по-другому, — сказал Хаус с намеренным равнодушием. — Не сомневаюсь. — Кейт серьёзно посмотрела ему в глаза, и её зелёные омуты снова стали для него абсолютно открыты. — Просиживать штаны в ресторанах со своей второй половинкой или выслушивать претензии о том, что ты не туда поставил соль — это всё, конечно, чертовски увлекательно... Но свобода вкупе с делом всей жизни — по-моему, так выглядит идеальная вторая половинка. — Хоть кто-то меня понимает. — Хаус не без облегчения улыбнулся и взглянул на море огней за окном. — Ну как, налюбовалась видом? Теперь можем прокатиться за город. — С удовольствием, — улыбнулась она в ответ.