Глава 1 : Ты не говоришь обо мне...

Бен Соло просыпается посреди ночи. Несмотря на очевидность своего положения, он пытается как можно дольше сдерживать нарастающую панику в своей груди. Он видит, что находится в больничной палате. Из коридора исходит слабый свет. Если не считать короткого крика в темноте в какой-то момент, все тихо. Что еще более важно, его нога слабо пульсирует, но он может найти в себе только силы, чтобы двигать глазами и лениво жевать внутреннюю часть щеки, чувствуя головокружение и гудение в голове, когда он замечает капельницу, висящую слева от него, из которой капли стекают одна за другой по трубочке, воткнутой в середину его руки. Он в больничной палате. Он пока отказывается делать какие-либо другие выводы и снова засыпает. Однако утром, когда невысокая женщина входит в комнату и замечает, после вмешательства в прозрачную жидкость, которая должна течь по его венам, его полуоткрытые веки, она охает и улыбается, подтверждая все его опасения, как только открывает рот: — Наконец-то... снова среди нас. — Она кладет руку ему на лоб, затем берет мокрое полотенце из миски, стоящей на маленьком столике возле кровати, чтобы вытереть пот с его лица. — У тебя была ужасная лихорадка. Но, видишь ли, —говорит она, качая головой, — в конце концов этого было недостаточно, чтобы сбить тебя с ног. Он может только смотреть на нее. Остается надеяться, что его страх не проявится благодаря наркотикам. Этот акцент невозможно перепутать. Он не на территории союзника. Он не знает, как ему удается так быстро думать, когда в крови кипит морфин, но когда она спрашивает его имя, он не отвечает. Она повторяет свой вопрос, подумав, что он ее не услышал, не понял из-за наркотиков, и наклоняется к его лицу: — Сэр?... Как вас зовут? В его голове все становится на свои места. Атака. Заброшенная ферма. Смена одежды. Они нашли его без формы. Положите его на больничную койку. Его. Врага нации. Он не собирается сообщать ей об этом. Он молчит, смотрит на нее, старается дышать как можно ровнее, слабо жестикулируя в воздухе, складывая пальцы так, будто пишет, подписывает пространство между ними. Она хмурится. Затем ее брови взлетают вверх; она понимает. Она мгновенно уходит и возвращается с маленьким блокнотом и ручкой. Голова у него кружится, но в конце концов он все-таки может написать: Глухой. Немой. Он с большим вниманием наблюдает, как она читает, сердце колотится у него в груди, прежде чем он видит жалость на ее лице: — Ой... Она берет его за руку, слегка сжимает. — Я здесь только ради твоих лекарств. Твоя назначенная медсестра собирается… — она останавливается на полуслове, прежде чем сказать себе: — Идиотка, он тебя не слышит. Ну ладно.—Она снова улыбается и вот так просто выходит из комнаты. Он прерывисто выдыхает. Слава богу за морфий. До него доходит, что с этого момента ему придется держать под контролем свои реакции и шумы в присутствии людей, и он снова паникует от этой идеи, пока не понимает, что другого выхода у него нет. Если бы он заговорил, акцент мгновенно выдал бы его. Боль в ноге не ужасная, но сильная и настолько распространенная, что он боится натянуть простыни и посмотреть, хотя он знает, что в ближайшее время не сможет ею пользоваться ; надеясь, что в конце концов он воспользуется ей снова. Вскоре он снова засыпает, несмотря на волнение. Когда он просыпается, ему требуется несколько секунд, чтобы осознать, что с ним в комнате еще один человек, вспомнить, где он находится, и только потом вспомнить весь ужас своего положения. Женщина, стоящая с руками по бокам, довольно молода, как и другая, и также носит белую униформу. Еще одна медсестра. Однако ее лицо, хотя и красивое, не выражает той теплоты, которую так быстро ему оказала предыдущая медсестра. Вместо этого ее черты совершенно неподвижны, пока она медленно сканирует его лицо и тело. Он старается не проявлять никаких эмоций, чему снова помогают наркотики, и ждет, пока она пошевелится или заговорит, что она и делает после нескольких мгновений тяжелого молчания: — С этого момента я позабочусь о твоих лекарствах, как и обо всем остальном. Я договорилась, что буду единственной, кто будет отвечать за тебя вместе с моей коллегой Роуз. С ней ты уже познакомился. Он молча делает глубокий вдох и медленно, очень медленно поднимает руку, указывая на ухо, надеясь, что информация о его предполагаемой болезни дошла до персонала. При этом на ее лице мелькнула презрительная улыбка. Он не осмеливается дышать, пытаясь понять, что это значит. Но ему не приходится долго раздумывать, потому что теперь она приближается к нему, подходит действительно близко, так близко, что наклоняется к нему, чтобы приблизить губы к уху, на которое он только что указал : — Ты меня не узнаешь?... Я узнаю тебя. Он позволяет глазам закрыться, пытаясь контролировать свое дыхание, сосредотачиваясь на всем остальном, что она хочет сказать. Она отходит немного назад, смотрит ему в глаза и шепчет: — Не волнуйся. Со мной твоя тайна в безопасности. Он позволил бы этому обещанию сбить его с толку относительно ее мотивов, если бы оно не звучало так похоже на угрозу. И прежде чем он успевает продолжить рассуждения, она осторожно отсоединяет мешок капельницы и заменяет его на другой. В приступе паники, сквозь туман морфия, несмотря на то, что у него не хватает сил, чтобы заставить ее остановиться или произвести на нее какое-либо впечатление, он хватает ее униформу; она пытается его убить, он в этом уверен. Она улыбается ему. Эта милая улыбка делает ее еще красивее. Она кладет свою руку на его и наклоняется над ним, чтобы тихо сказать: — Это жидкость, имеющая тот же вид, что и морфин, который мы вам даём. Она гладит его по щеке всего один раз, прежде чем добавить: — И никаких эффектов. Его глаза расширяются, и он просто смотрит, ищет в ее холодном выражении причины этого. — Почему? — он слышит, как громко спрашивает вслух, срывающимся голосом, как будто шок уже заставил его забыть об осторожности. Она садится рядом с ним: — Ты не доносишь на меня. Я не доношу на тебя, – говорит она невинным тоном, ее голос остается тихим, прежде чем заявить, невозмутимо: — Будь я проклята, если не заставлю тебя страдать за то, что ты сделал... Саани. Саани. Самый низкий ранг в его армии. Значит, она знает.