Глава 1. Няня

      Элис       Нью-Йорк       Ноябрь, 2012       Элис стояла на тротуаре под почти облетевшим кленом. Последние резные листья падали на ее зелёное пальто и длинные золотисто-пшеничные волосы с небольшими завитками на кончиках. Парик, разумеется. Она всегда мечтала быть блондинкой. А сейчас ей представился отличный повод немного побыть не собой. Не Элис. В последнее время она хотела быть кем угодно, только не Элис Каллен или Мэри Элис Брендон. Поэтому в паспорте, лежавшем в черном клатче, она значилась как Мередит Алисия Стоун, двадцати пяти лет от роду, из Рингвуда, небольшого городка, почти деревни, в Нью Джерси, всего лишь в сорока минутах езды от Нью-Йорка. Отличное местечко. Она успела там прогуляться, как раз в сезон листопада. И даже прикупила небольшой домик на берегу маленького озерца, с деревянным причалом и лодочным сарайчиком. Возможно, когда-нибудь она туда даже вернётся. Почему-то ей казалось, что так и будет. Где-то в глубине, на подсознательном уровне ее дара она даже видела, как сидит на этом самом причале и болтает ногами в ледяной воде, а сверху падает мягкий снег. Там она видела себя очень счастливой. Но сейчас это видение казалось ей совершенно далёким и несбыточным, скорее грезой, недостижимой и далёкой.       Поднявшийся ветер взметнул ее волосы, бросив в лицо, зашебуршал листьями под ногами, желто-коричневой волной, прошедшей по тротуару. Элис тряхнула головой, прогоняя наваждение, отчего непривычно длинные волосы защекотали шею и щеки. Она с улыбкой вспомнила, как мучилась с выбором парика. Нужно было столько учесть: оттенок, длину, стрижку. Пшеничный или льняной, прямые или волнистые, по плечи или ниже лопаток, с челкой или без. Как же сложно было решить.       — Да ради бога, Элис, просто возьми рыжий и расслабься, наконец, — проворчала Роуз, с шумом перелистнув страницу модного журнала. Раздался треск глянцевой бумаги, и сестра с раздраженным вздохом откинула его на стеклянный столик.       Никто не обратил внимания, магазин был почти пустой. Девушка-консультант, которую Розали отвадила изящным жестом руки ещё в самом начале, сидела за кассой со скучающим видом и не мешала им.       — Нет, я уверена, что мне нужен светлый оттенок, — Элис примерила ассиметричный каскад пепельно-русого цвета. Мягкие пряди приятно легли на плечи, но кожа невыгодно смотрелась, делая ее похожей на бледную серую моль.       — Ты можешь просто быть собой. Разве нет? — Роуз скептически подняла бровь, разглядывая следующие длинные волнистые локоны льняного цвета, спадавшие до самых ягодиц.       — Я и буду собой, просто с другими волосами. Так надо, — Элис не посвятила ее в подробности своего плана, сказав лишь, что несколько лет поживет среди людей в Нью-Йорке, чтобы прийти в себя, найти новый смысл. Кажется, именно такие выражения она использовала, когда звала сестру с собой. Знай Роуз всю подноготную, то ни за что не поняла бы ее, рвала и метала. Но когда-нибудь потом она обязательно расскажет ей и остальным. Но не сейчас.       — Элис? — голос Роуз стал непривычно мягким, и она обернулась, поправляя очередной парик, на этот раз до лопаток. Сестра смотрела на нее слишком внимательно, ведя взглядом по лицу, останавливаясь на глазах. — С тобой все хорошо? — Элис лучезарно улыбнулась, всем своим видом показывая, что это так. — С тех пор, как ты тогда бросила всё почти два года назад, я была обижена на тебя и зла. Нам пришлось заниматься открытием школы с Эмметтом, пришлось даже просить Карлайла и Эсме помочь. Но потом я поняла, что ты не поступила бы так без веской причины. Ведь так, Элис?       — Мне жаль, Рози, правда. Прости меня, — она так редко звала сестру ласковым именем. А сейчас нашла в этом своеобразное успокоение. Роуз тревожно нахмурилась и встала с кресла, подходя к ней. — Я просто должна была это сделать. Иначе пропала бы. Ты мне веришь?       — Верю, — кивнула сестра. — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать.       — Да, знаю, — сухая щекотка кольнула глаза. Хорошо, что вампиры не могут плакать по-настоящему. — Спасибо тебе. Розали ещё какое-то время смотрела на нее слишком внимательно, а потом печально улыбнулась и провела рукой по мягким волосам.       — Этот смотрится чудесно. Золотисто-пшеничный тебе очень идёт, — тихо проговорила она и отвернулась. — Кто бы он ни был, он будет полным идиотом, если не оценит твои старания. И ещё большим идиотом, если не оценит тебя настоящую.       Элис незаметно вздрогнула. Ей тогда захотелось рассказать все-все, прямо там, в полупустом магазине среди гор разноцветных париков и нетронутых чашек кофе на столике. Почему сбежала так внезапно и скоро. Почему за все эти два года не приближалась к северо-западному побережью ближе, чем на сотню миль. Почему сейчас именно Нью-Йорк. Но сдержалась, увидев про себя расширившиеся при каждом новом слове глаза сестры, когда удивление переходило в шок, а затем в ужас, чтобы после смениться яростью с лёгкой примесью отвращения и плохо скрываемой жалостью. Нет, не сейчас. Роуз не поймет. Рубанет с плеча, разворошит осиное гнездо, и все станет только хуже.       Элис тряхнула головой, прогоняя недавнее воспоминание, концентрируясь на приятных ощущениях от разметавшихся на ветру волос. Моргнула несколько раз, чувствуя непривычный дискомфорт в глазах от голубых линз, делающих ее радужку необычного зеленоватого оттенка. Мимо прошел молодой парень, оглядываясь на нее и мило улыбаясь. Элис улыбнулась ему в ответ и посмотрела на пятиэтажный дом через дорогу, в который ей предстояло войти. Настроение пошло вверх. Все не так уж и плохо. Она там, где должна быть. Она все делает правильно.       — Черт, — чудесную палитру ее хрупкой радости испортила внезапная тревога и досада. — Дженкс же обещал молчать! — она была в этом уверена, потому что точно видела. Но теперь все резко изменилось.       Через две минуты в кармане пальто зазвонил купленный буквально пару дней назад новенький айфон, распространяя вибрацию по всему телу. Элис вынула его и уставилась на сенсорный экран, уже и так зная, кто звонил. Джаспер. Она не хотела брать трубку, но короткая вспышка подсказала ей, что в таком случае он сам сюда примчится ближайшим рейсом. Нет, ему тут точно быть нельзя. Хотя она до смерти хотела поделиться с Изабель сразу, как только узнала, но это означало и поделиться с Джаспером. А он, как и Роуз, может все испортить. Нельзя. Она обещала, что в этот раз все будет по-другому. Она нажала на зелёную кнопку вызова.       — Элис, за каким чёртом тебе понадобилась лицензия няни? И новые документы? Что у тебя на уме? — на другом конце провода даже не дождались ее «алло», сразу закидав вопросами.       — Дженкс не должен был говорить.       — Он и не сказал, пока я не заметил на его столе твои фотографии на паспорт. Со светлыми волосами и зелёными глазами. И раскололся он не сразу, и теперь меня беспокоит, что это такое за секретное дело намечается у тебя, — голос Джаспера стал на полтона опаснее. Элис могла только представить, как он посмотрел своим тяжёлым взглядом на беднягу Дженкса, и тот спустя несколько минут выложил ему все.       — Ничего секретного. Просто ищу себя, знаешь как это бывает? Вечная жизнь, слишком много времени и все такое… — Элис посмотрела на изящные серебряные часики на запястье. Она уже опаздывала.       — Элис, — тон стал мягче, как будто Джаспер даже на расстоянии умудрялся чувствовать все. — Все хорошо? Мы с Изабель можем приехать в любой момент, ты же знаешь.       — Не стоит, не сейчас, — она быстро перебежала улицу по пешеходному переходу и теперь стояла перед каменной лестницей с коваными металлическими перилами, ведущей к массивной двери из темного дуба. Позади с громким звуком клаксона проехал фургон, кто-то оглушительно позвал такси и так же громко назвал адрес. Элис поморщилась.       — Ты до сих пор в Нью-Йорке?       — Да, и буду здесь ещё какое-то время, — нехотя призналась Элис, стряхнув с пальто несколько упавших коричневых листиков.       — Это как-то связано с тем, что последние два года ты избегаешь всех? Ну разве что Эдвард удостаивается встречи…       — Я не избегаю… — она машинально говорила избитую фразу, которая у нее была заготовлена для всей семьи.       — Элис, — Джаспер снова заговорил этим свои тоном, немного усталым, словно он в сотый раз выговаривал непослушному ребенку, но неизменно успокаивающим и как будто поглаживающим даже на расстоянии. Элис пошевелила плечами, чтобы избавиться от этого чувства, что ее сопротивление излишне. Но Джаспер вздохнул и отпустил: — Надеюсь, что ты не задумала что-то слишком криминальное.       Элис ощутила облегчение, что он больше не будет лезть в ее дела. И улыбнулась, что он даже допускал нарушение закона, главное — не слишком. Чтобы не засветиться. Она и не собиралась. В ближайшие годы она будет самой законопослушной американкой.       — Никакого криминала, обещаю.       Элис убрала телефон в карман и глубоко вздохнула, смотря на вход дома номер сто сорок на восемьдесят восьмой улице. Это был классический браунстоун начала прошлого века, как и все дома в Верхнем Вестсайде. Красивый терракотовый цвет фасада из крепкого камня отлично гармонировал с поздними осенними красками, в окнах приглушённо горел теплый свет от торшера и более холодный от включенного телевизора. И в отличие от многих других, в которых умещались по две, а иногда и по три квартиры, этот полностью принадлежал одной семье. Мэйфлауэрам.       Элис наблюдала за ними очень долго, все эти два года. Она видела, как миссис Мэйфлауэр радовалась долгожданной беременности, как она ходила по детским магазинам, рассматривала распашонки, пинетки и игрушки, но суеверно не покупала ничего. Она так долго ждала этого ребенка, что боялась все испортить своим нетерпением. Тогда Элис впервые решилась подойти к ней, в больших солнечных очках и шелковым платке, покрывавшем голову.       — Думаю, вот этот цвет подойдёт просто отлично, — указала она на нежный персиковый комплект для новорожденных.       — Что, простите? — миссис Мэйфлауэр обернулась к ней, невзначай касаясь нежного хлопка.       — Я просто вижу, как чудесно будет смотреться на ней этот костюмчик.       — Ей? — миссис Мэйфлауэр прижала руку к ещё плоскому животу. — Откуда вы знаете? Ещё слишком рано…       — И ещё он подойдёт к ее глазам. Поверьте, у вас родится замечательная девочка.       Элис приспустила очки на кончик носа, смотря на молодую женщину золотистыми глазами, пытаясь передать ей свою уверенность. Тогда она жалела, что не была Джаспером. Было бы намного проще. Но, видимо, что-то она все же сумела, раз миссис Мэйфлауэр облегчённо улыбнулась и с большим интересом стала рассматривать одежду. Элис незаметно скрылась в соседнем отделе, откуда наблюдала, как женщина озадаченно оглядывается по сторонам, а потом все же нерешительно, но берет тот самый персиковый комплект и, сжимая его в тонких длинных пальцах, спешит к кассе.       Больше Элис не решалась подходить, наблюдая издалека, как спустя пару месяцев была куплена чудесная кроватка с невесомым балдахином и подвесом со свисающими облачками, солнцем и луной. В следующие несколько месяцев в доме появились: коляска, автокресло, бутылочки и соски, погремушки и два больших плюшевых медведя, и огромная гора пелёнок, распашонок, ползунков, чепчиков и пинеток. Элис ужасно расстраивалась, что могла видеть детскую комнату на втором этаже только в голове — с улицы было практически ничего не видно за ветвями клёна, росшего прямо напротив нужного окна.       Когда настал день икс, она на неприметном сером седане стремительно следовала за машиной, в которой мистер Мэйфлауэр вез жену в Пресвитерианскую больницу. И потом также незаметно пробралась в родильное отделение, чтобы наконец своими глазами увидеть то, что было только в ее мыслях все эти девять месяцев. А когда взяла в руки завернутую в красивую пеленку Аврору Софию Мэйфлауэр, то едва могла поверить, что все это было правдой.       Но кроха открыла глаза, карие, теплые, словно горячий шоколад, и такие знакомые, будто Элис только вчера смотрела в них, хотя прошло без малого пять лет. А для Авроры — целая жизнь. Точнее для той, у кого было другое имя. Элис не стала даже в мыслях его произносить, потому что оно кануло в прошлое, а она всегда была устремлена только в будущее. Аврора. Теперь была только Аврора. И не важно, что было с ней в других жизнях, о которых Элис знала только понаслышке — то, что нехотя приоткрыла Изабель. Потому что сегодня у этой девочки началась новая жизнь и новая судьба.       Долго подержать ребенка ей тогда не удалось. За углом уже слышались шаги медсестры. Но Элис стояла на улице через пять дней, когда новоявленные родители выходили из госпиталя с сопящим розовым конвертом в руках. С тех пор Элис украдкой наблюдала, как миссис Мэйфлауэр, светящаяся от счастья, гуляет с коляской в Центральном парке, до которого от их дома было рукой подать. Прячась за журналом, смотрела, как Аврора посещала педиатра и недовольно мяукала, потрясая кулачками. В голове уже крутились картины ее первых слов и первых шагов, а вживую Элис смогла увидеть их только к концу лета, когда девочка осторожно перемещалась по детской площадке, придерживаясь за невысокую оградку. Ее личико было задумчивым, словно она пыталась просчитать каждый шаг, чтобы не споткнуться. Но Элис только посмеивалась, стоя за дальним деревом: эта девочка не будет отступаться и падать.       Как только она увидела, что миссис Мэйфлауэр скоро будет искать няню, то у неё мгновенно созрел план. И к тому времени, как было размещено объявление, Элис первая постучала к ним в дом. На руках у нее были новые документы, лицензия няни, Дженкс даже подсуетился и достал где-то рекомендации с волонтёрских курсов, связанных с детьми. Она знала все, что ее собирались спросить. Она за последние пару недель прочитала десятки книг по детской психологии и физиологии. Но главное — она знала Аврору гораздо лучше самих родителей. У них не было шансов отказать ей. И они не отказали — Элис не волновалась ни секунды. Почти.       В глубине дома мягко протренькал звонок. Она знала, что будет дальше, но все равно тревожно переминалась, стоя у большой входной двери. Скоро пойдет проливной дождь. Мелкие капли уже падали на ее зелёное пальто, с едва слышным звуком ударялись об асфальт. Ветер подул сильнее, сдувая остатки листьев с деревьев. На лестнице послышались шаги, и через минуту дверь открылась.       Элис уже вовсю улыбалась, смотря на высокую блондинку. Ее волосы были почти белыми, как снег, оттеняя розоватый оттенок кожи.       — Мисс Стоун, вы очень пунктуальны. Проходите скорее, а то промокните.       — Можно просто Мередит или Мэри, — Элис тряхнула копной светлых волос, раскидав мельчайшие капельки, и вошла в отделанный светлым деревом коридор.       В доме пахло шоколадной выпечкой и кофе. Как и всегда. Этот запах часто доносился из открытого окна по утрам, а по вечерам к нему добавлялся аромат теплого молока, ванили и меда. Казалось, все стены уже пропитались сладкими нотами. От самой миссис Мэйфлауэр веяло дорогим парфюмом — Элис сразу распознала Шанель — с матовыми оттенками пудры. Замечательный букет, тонко подчёркивающий под всем этим напылением цитрусовый аромат крови. Как будто эта милая женщина целенаправленно приправляла себя, приглашая хищников к столу. Элис отбросила не к месту возникшие мысли, но все же быстро пробежалась по будущему хозяйки дома. Все было спокойно. Никакие вампиры, кроме нее самой, той точно не грозили. Если честно, в Нью-Йорке она и не видела постоянных вампиров. Пару раз они мелькали на самых окраинах города и исчезали в ночи.       — Тогда и вы меня зовите Дианой, — миссис Мэйфлауэр повела ее в сторону гостиной.       Светильники на стенах под явно дизайнерскими плафонами горели приглушённым теплым светом. На узком комоде стоял оранжево-коричневый букет самоцветов, который скоро — Элис видела — заменят на еловые ветви в преддверии рождества. Когда они проходили мимо лестницы, сверху потопали мягкие шажки, чье-то маленькое сердце часто трепыхалось, послышался металлический стук, словно кто-то дёрнул калитку.       Элис бросила взгляд на потолок, безошибочно определяя источник звука и не сдержала улыбки. Ей хотелось поскорее приступить к делу.       В гостиной было чисто и уютно. Электрический камин дрожал ненастоящими языками пламени, бросая отблески на мебель цвета слоновой кости. У большого окна в глубоком кресле сидел мистер Мэйфлауэр, высокий плотный мужчина в роговых очках, и читал утреннюю газету.       — Джерри, это Мередит Стоун, ты с ней ещё не знаком, я тогда одна принимала собеседование. Мэри, это мой муж, Джером. По большей части, ты вряд ли его будешь видеть дома. Он все время в разъездах, — кажется, Диана попыталась замаскировать расстроенный тон за широкой улыбкой.       — В это рождество постараюсь взять большой отпуск, — Джером отложил газету и в два шага оказался рядом, протягивая ладонь с длинными красивыми пальцами. Карие глаза блеснули за стеклами очков, и Элис поняла, что этот мужчина на самом деле большой добряк, несмотря на строгий костюм и солидный вид. — Свозим Ро в Диснейленд.       — Но это же через полстраны. Она ещё маленькая для таких длинных поездок.       — Да брось, милая, ты видела нашу Ро? Мне кажется, она уже и в космос готова лететь. Мэри, могу пожелать вам только удачи справиться с этим ребенком, — Джером взял недочитанную газету, поправил пиджак и, поцеловав жену, направился к выходу. — Хорошего дня, дамы.       — У вас будет отличное рождество в Диснейленде, — проговорила Элис, на секунду отключившись от реальности. Теплый ветер, красочные огни, запах попкорна, огромный Микки Маус в костюме Санты, на руках которого недовольно таращит глаза маленькая девочка, детский смех… Все это промелькнуло за считанные мгновения. Она не могла не радоваться. Может, ей тоже как-нибудь съездить туда. Никогда не была в развлекательных парках.       — Ты так думаешь? — у Дианы загорелись глаза, а после задумчиво прищурились. — Мы с тобой раньше не встречались случайно? Мне так показалось ещё в первую встречу, а сейчас вот опять.       — Мне часто такое говорят, — отмахнулась она. — Может, я похожа на какую-то актрису?       — Может быть… — все ещё задумчиво смотрела на нее Диана, и Элис в который раз думала о том, насколько порой полезен дар Джаспера. Но женщина встрепенулась, широко улыбнувшись, и повела ее на второй этаж. — Давайте я познакомлю вас, наконец. Я так волнуюсь, на самом деле. Я ещё ни разу не оставляла ее одну. И хотела бы и дальше оставаться дома, но…       Диана виновато помялась, подбирая слова, но Элис только понимающе кивнула. Миссис Мэйфлауэр просто устала от пребывания дома. А увлекательная работа и многообещающая карьера не могли ждать. Элис украдкой слушала ее разговоры с подругами и коллегами, которые стремительно двигались вперёд. И неоднократно видела ее колеблющееся будущее. Она могла бы стать выдающимся архитектором, возглавить компанию со временем, или так и остаться милой домохозяйкой, на полставки берущейся за рядовые проекты загородных домов в Хэмптонсе. Это было не ее, не сделало ее бы полностью счастливой. Но Элис не будет ей об этом говорить. Пусть все идёт своим чередом. Она вообще здесь вовсе не для того, чтобы наставлять миссис Мэйфлауэр на правильный путь. Ее цель ждала в десятке футов наверху, в двух лестничных пролетах, отделанных добротным дубом и с крепкими ступенями.       И Элис тоже волновалась. Совсем как в тот пасмурный январский день в Форксе, когда входила в школьную столовую и ещё не видела ее, а только чувствовала, что совсем близко. Белла. Изабель. Аврора. Долгий путь, который, наконец, должен закончиться. Она этого ещё не видела, слишком много было вариантов, слишком много могло пойти не так. Но она чувствовала. Все должно получиться в этот раз. Последний раз. Потому что если не получится, другого шанса уже не будет никогда.       Они ступили на второй этаж, такой же уютный, озаренный теплым светом настенных бра. Два узких консольных комода в классическом стиле отлично вписывались в пространство. Элис беглым взглядом сразу подметила памятные статуэтки из Мексики, Парижа и Лондона, фотографии с изображением милой девочки, у которой было очень странное выражение лица. Она как будто была недовольна, но улыбку все равно сдержать не могла. Элис улыбнулась. Именно такой она и должна быть.       За светлой дальней дверью слышался частый стук маленького сердечка и тихая возня. Миссис Мэйфлауэр пошла быстрее и с ходу открыла дверь в детскую. Элис осталась стоять на пороге, с предвкушением и тревогой заглядывая в комнату. Это была очень милая, со вкусом обставленная комната, но она даже не стала осматривать. Ее внимание было приковано к маленькой годовалой девочке, уже уверенно для своего возраста стоявшей на все ещё пухлых ножках. Розовый бант на мягких коротких волосах цвета белого снега был сдвинут на бок и почти спал, словно кто-то усердно, но неловко пытался его снять. Просторный детский манеж, в котором она сидела был завален мягкими игрушками и куклами, а сама девочка едва успела одернуть ручки от мудреной щеколды, надёжно запирающей калитку. Точнее, она надёжно запирала, а сейчас была выдвинута из засова.       — Понятия не имею, как она каждый раз умудряется открывать замки, — развела руками миссис Мэйфлауэр, подходя к манежу. — Добирается даже до тех, что мы делали на внешней стороне калитки.       Девочка смотрела на мать с потрясающим неповторимым выражением лица, на котором читались вина и угрюмость. Она тискала плюшевого Тедди, словно хотела его задушить. А потом подняла свое милое личико и взглянула на Элис. Самыми глубокими карими глазами, что когда-либо ей встречались. Нет, она видела точно такие же глаза лишь у одного человека. Казалось, целую вечность назад, но не прошло даже и десятилетия.       — Рори, милая, познакомься. Это твоя няня, Мэри. Уверена, вы с ней обязательно подружитесь, — проворковала Диана.       Девочка, Рори, долго и задумчиво смотрела на Элис, погрузившись в себя. Словно решала очень сложную задачу или вспоминала эпизод из далёкого прошлого. А потом ее зрачки, черные и бездонные, расширились в удивлении и узнавании.       Маленький вздёрнутый носик чуть сморщился, губы дрогнули то ли в подобии улыбки, то ли в преддверии плача, но Рори только сильнее стиснула беднягу Тедди и произнесла ещё не совсем четкое, практически выговаривая по слогам:       — Пли-вет, Э-лис.