Часть 2

Авантюрин облокачивается возле небольшого зеркала в ванной, трёт мягкую кожу шеи и выдыхает, прикрывая глаза. По коже бегут мурашки от прохладного помещения, оголённые плечи покрыты редкими родинками, пальцы ложатся на небольшую талию, тело пробивает мелкой дрожью, и он всё-таки берёт с тумбочки напротив длинный поводок и ошейник. Сам ведь предложил это всё, а его Богиня согласна. Веритас идеальна. Кожа покрывается мурашками, когда он слышит шум от Раци: она гремит чем-то в спальне, стук каблуков заставляет слюну встать поперёк горла. Авантюрин решает не злить её, берёт этот чёртов ошейник и с едва уловимым шумом застёгивает. Сердце быстро бьётся в ушах, по коже плывёт раскалённая лава, стынет и покрывается твёрдой корой, создавая ощущения тяжести в теле. Мочит быстро руки под тёплой водой, смывает редкие капли пота с лица и вытирается насухо полотенцем. Раци встречает его в спальне, окутанной полумраком. Окно открыто нараспашку, вечерний летний ветер обдувает своими тёплыми потоками, заставляя Авантюрина глубоко вдохнуть и покраснеть. Его Богиня стоит к нему спиной возле окна, но даже так выглядит сексуально: её вечернее платье с глубоким декольте манит взгляд, во рту скапливается слюна от обрамленных в каблуках ног, и Авантюрин по одному её взгляду понимает, что от него требуется. Колени соприкасаются с полом, и тело сводит истомой. Веритас улыбается, поправляет заправленные в аккуратный пучок волосы и подходит ближе. Она садится на корточки, хватает Авантюрина за щеки и почти царапает ногтями такую нежную кожу. С его губ срывается всхлип в тот момент, когда рука Раци хватает поводок и тянет. Её глаза сверкают в темноте, взгляд блуждает по голому телу партнёра, и Авантюрин двигается вслед за ней. Два шага, и они останавливаются. В голове абсолютная пустота, сердце бешено стучит, но даже его не слышно. Идеально, ведь он должен быть сосредоточен только на своей Богине. — Хороший мальчик хочет награду? — мелодично мурчит Раци и опускается на его уровень, заводя руку ему за спину. Неожиданно смазанные пальцы касаются растянутого ануса, проникают сразу двумя, и Авантюрин резко подаётся вперёд. Веритас хватает его за плечо, вжимает обратно и ритмично вытаскивает клешнями стоны из этого податливого тела, продолжая трахать пальцами. Авантюрин сводит колени вместе, ластится, словно умалишенный, к её коленям и наотмашь лижет грубую ткань платья. — Да, да, моя хозяйка, — с хрипотцой произносит он и не скупится на стонах. Жмурится до белых пятен перед глазами и вскрикивает, когда пальцы резко исчезают, а на их месте появляется небольшого диаметра вибратор. Раци хватает его за загривок, прижимает к полу и вставляет инородный предмет, почти не стараясь даже хоть немного пожалеть Авантюрина. Он протяжно стонет, вскидывает бёдра, и его начинает мелко потряхивать. Смущение яркой краской обвивает щеки, задевает скулы и редкими пятнами оседает на шее. Для неё он готов на всё, что угодно. Пальцы сжимают ремешок, тянут слегка на себя, отчего Авантюрин тут же дёргается вслед за рукой, пряча взгляд где-то между полом и прекрасными аккуратными ногами Раци. Глаза на неё поднять боится, по комнате разносится звук, выводящий Авантюрина из прострации. Вибратор приятно давит на простату, а если он ещё совсем немного приподнимет бёдра, то будет готов кончить. Раци двигает носком к нему миску с молоком, смотрит с хитрецой и хрипло смеётся. — Мой мальчик хочет пить? — Авантюрин жмурится, сглатывает и выдыхает весь воздух из лёгких. Он голый, но ему жарко: тело пылает, покрывается испариной, и между бёдер становится слишком липко от изобилия смазки. Металлические шипы впиваются в шею, заставляя его, словно послушного пса, подойти ближе к миске. Авантюрин шипит, хочется дёрнуться в сторону, но понимает, что металл ещё глубже вопьется в шею, и тогда ему точно не поздоровится. Приходится послушно прогнуться в спине. Вибратор внутри двигается, с губ срывается тихий стон. Раци внимательно наблюдает, не пропускает ни единого чужого вздоха и посильнее сжимает поводок. Авантюрин прижимается грудью к полу, скулит, как самая настоящая сука в период течки. Ноги сводит судорогой, пальцы почти не чувствуются, ведь ему так хорошо, что перед глазами звезды пляшут. Раци наступает прямо на плечо, давит ближе к полу и скалится, как настоящая злодейка из какого-нибудь фильма. — Я не могу идти, — на грани шёпота произносит он и стонет, когда вибратор включается. Член призывно дёргается. Как же плохо и хорошо. — Тогда ползи, — кончик туфли проезжается по скуле, словно пятнает его, голос строгий, с нотками разочарования и полного безразличия к этой ситуации. Веритас садится на кресло, тянет его ещё сильнее на себя, и Авантюрин неосторожно переминается на четвереньках, припадая лицом к миске. Он медлит. — Я сказала пей. — приказ разносится по комнате, как раскат грома, заставляет кожу покрыться мурашками и собрать всю волю в кулак. Авантюрин тихо стонет и высовывает язык, неосторожно начиная пить. Но такое хрупкое равновесие теряется, как только вибрация становится бесконтрольной, его начинает трясти и с губ срываются громкие стоны. Веритас облокачивается на согнутую руку, внимательно смотрит за ним, и в её глазах видно неподдельное вожделение. Он булькает стоном, давится молоком, и миска слегка дёргается, оставляя на аккуратной туфле рядом белое растекающееся пятно. Сердце заходится бешеным ритмом, пальцы подрагивают, а внизу всё сводит от страха. Авантюрин поднимает взгляд, дышит быстро, и Раци только хмурится, обращая внимание на свою испачканную обувь. — Простите, — хриплый шёпот, сбивчивое дыхание и звонкий шлепок по щеке. Звук эхом разлетается в тишине комнаты, Авантюрин всхлипывает и падает лицом возле ног своей Богини. — Вылизывай, — носок туфли тычется в красную щëку, он на это жмурится и выдыхает сквозь стиснутые зубы. Авантюрин осторожно касается языком лакированной обуви, размашисто лижет и смотрит из-под ресниц, покорно ожидая команд. Возбуждает до дрожи в коленях. Он действует более смело, снимает обувь и осторожно целует каждый палец. Здесь тоже красивый педикюр, бежевый цвет сверкает в полутьме комнаты, и маленькие стразы переливаются. Нога в его руке призывно дёргается, тычется более ярко в губы, и Авантюрин вбирает большой палец, начиная посасывать. Проводит языком между, задевает слегка зубами, и взгляд наполняется безграничным желанием, когда Раци на автомате слегка раздвигает бёдра, будто приглашает его к себе. Но он не спешит, продолжает смаковать каждый палец и наконец-то срывает с её губ томный вздох. Авантюрин слабо тявкает, трётся щекой о колено, приподнимаясь, тихо стонет, пока Раци тянет его за поводок в сторону, пытаясь оттащить от ноги. Но он сильнее вжимается в кожу, слабо двигает бёдрами и блаженно стонет, получая наконец-то хоть какую-то ласку к члену. Он хрипло стонет, когда Веритас улавливает его желание, поднимает поводок вверх, сжимает руку на шее и буквально душит. — Я команды не давала, — редкие слезы стекают по щекам, Авантюрин скулит и дёргается от очередной пощёчины. Удар обжигает, он уже готов на всё, только бы Веритас была довольна им. — Вытрахайте всю дурь из непослушного кобеля, — хрипит Авантюрин и покорно улыбается, видя реакцию на чужом лице. Раци слабо закатывает глаза, тихо выдыхает и наклоняется к нему, останавливаясь в сантиметре от манящих, припухлых из-за укусов губ. — Посмотрим, выдержишь ли ты, — рычит в чужие губы, слегка касается зубами нижней и сжимает челюсти, заставляя Авантюрина заскулить от боли. Он отстраняется с силой, но Раци тянет его за поводок в сторону кровати и пальцем указывает, чтобы тот сел. У него не хватает сил встать в какую-то позу, чтобы было видно тело, всё сводит судорогой при возобновлении вибраций, Авантюрин тихо стонет и припадает животом к кровати. Раци тянет его за ошейник, переворачивает на спину и раздвигает эти тонкие ноги. По коже бегут мурашки, желание, чтобы она прикоснулась к члену, облизала его, взяла по самые гланды, растёт в геометрической прогрессии, но всё, что она делает, так это достаёт уретральный зонд. — Нет-нет, умоляю, — сквозь слезы проговаривает Авантюрин и выгибается дугой. Лопатки впиваются в постель, поясница отрывается от неё, пока Раци погружает металлический кончик в уретру. Льёт ещё смазки, не слушает его мольбы, лишь хитро улыбается. — Посмотрим, сколько выдержишь, — Веритас вставляет до самого конца, отстраняется и остаётся стоять на коленях перед Авантюрином. Он поднимает на неё взгляд, и по коже бегут мурашки. Волосы растрепались, и несколько прядок лезут на лицо, но это лишь делает её более привлекательной, выделяя острые черты. Грудь тяжело вздымается и опускается, платье намокло в нескольких местах и смялось, взгляд плывет ниже, но вибратор вдруг исчезает, и Авантюрин вскрикивает. Его тянут за ошейник, Раци припадает губами к шее, лижет, кусает, целует, заставляя Авантюрина быстро дышать, концентрируясь лишь на ней. На его Богине. Ошейник давит, позади ощущается зудящая пустота, а впереди слишком сильное давление. Хочется коснуться члена и вытащить эту штуку. Сердце перестаёт так быстро биться, пальцы больше не сводит судорогой, а мягкие поцелуи не сулят ничего хорошего после таких грубых действий. Авантюрин покорно ожидает, что именно она сейчас сделает. И Веритас тянется в сторону, в руках сверкает полупрозрачный голубой дилдо, лишь ненамного длиннее, чем член Авантюрина, и внутри всё сводит от предвкушения. С губ срывается судорожный вздох, он хватается пальцами за волосы и тянет назад, чтобы хоть как-то забыть о возбуждении, пока Раци, крепко держа дилдо, начинает быстро трахать разработанный анус. В простынях тонет очередной всхлип. Веритас тяжело дышит, царапает ногтями колени Авантюрина, не давая ему свести ноги вместе, и хочется самой ощутить всё это. У него подкашиваются ноги, настолько, что он еле их держит на весу, он кусает собственную кисть и хрипит, давясь стонами. Веритас наклоняется к его уху, давит на живот, ловя судорожный вдох в поцелуе. Авантюрин кусает чужие губы, скулит, словно побитая собака, и дрожит телом от предвкушения. Ошейник впивается в нежную кожу, он еле дышит, боясь сделать лишнее движение, и вскидывает бёдра вверх, привстаёт на носочки, когда Раци входит почти до самого основания, больно кусая за шею. — Нравится, что я с тобой, как с псиной, да? — Авантюрин скулит, прячет взгляд в сгибе локтя и быстро дышит. — Да, — тихо выдыхает он. Веритас резко останавливается, и Авантюрин готов завыть. Давление на член колоссальное, от осознания этого хочется кончить ещё сильнее, но ему нельзя. Она не давала приказа. — Двигайся. — А вот это уже приказ. Авантюрин стонет, двигает бёдрами, насаживаясь медленно на член, пока острые шипы сильнее впиваются в шею, заставляя мозг граничить на волне оргазма и едкой боли, разъедающей каждый участок кожи. Раци одобрительно выдыхает, сама тихо постанывает и покрепче сжимает поводок. Его конкретно ведёт: он громко стонет, выгибается дугой назад, пока сердце бешено колотится. Возбуждение давит, разъедает и заставляет тело плавиться под ее руками. Веритас нависает над ним, как хищница, кусает до боли плечи, оставляя наливающиеся алым цветом неровные отпечатки зубов, хватает пальцами за талию и меняет темп на более грубый. В воздухе стоит терпкий запах секса, Авантюрину тяжело дышать от него, и, по ощущениям, он проникает в каждую клеточку тела, словно где-то в груди распускаются розы. Колючие, с шипами, впивающимися в кости, с мягкими лепестками, которые оглаживают рёбра. О, Авантюрин готов блевануть этими цветами, потому что все они смешиваются в одну кашу. Ему так хочется сейчас кончить, что ноги сводит. Колени соприкасаются друг с другом, но Веритас тут же их разводит обратно, облизывая внутреннюю часть бедра, пока руки Авантюрина сжимают простыни до хруста побелевших костяшек. Она наслаждается таким партнёром: податливым, жаждущим — его хочется всего кусать, сжимать, шлёпать, покрывая кожу красными пятнами. По комнате разлетается вскрик Авантюрина, когда его резко дёргают. Ошейник душит, кислорода не хватает, глаза закатываются, и он еле держится в одной позе. Всё мокрое, всё хлюпает и заводит так, что на финише можно где-нибудь разбиться. Но он только по-собачьи высовывает влажный язык, хрипло дышит и заламывает пальцы, ощущая тяжёлую хватку руки поверх ошейника. Раци сжимает чуть выше металла, задевая его всего лишь двумя пальцами, но даже этого хватает, чтобы на коже отпечатались шипы. — Да, да, да, — неразборчиво хрипит Авантюрин, отчего кажется, что ещё пара мгновений, и он залает, как настоящая собака. Его рука резко тянется вперёд, касается сквозь плотную ткань платья влажных складок. Она мокрая, сама дрожит, как только средний палец обводит клитор по кругу. Веритас сквозь стоны матерится и снова начинает оставлять алеющие засосы. Авантюрин жмурится, блаженно улыбается и срывается на дрожащий стон, когда Раци достаёт зонд. Оргазм заставляет ноги подкоситься, его выворачивает, и неконтролируемая дрожь заставляет заламывать руки, пока Раци едва успевает вытащить дилдо. — Какой кайф, — тихо поскуливает Авантюрин, двигает бёдрами и только слышит тихий смех над ухом. Мягкий поцелуй в скулу, загривок, пальцы касаются позвонков, Веритас слабо шлёпает его по ягодицам. Авантюрин хрипло выдыхает, смеётся, раскидывает руки в стороны и шумно выдыхает, ощущая липкую смазку между бёдер. — Не умер? — кратко спрашивает Раци, полностью раздеваясь в этот момент. Скидывает туфли, бросает на пол испачканное платье и распутывает волосы. Она наклоняется к Авантюрину, нависает над ним и видит красный след от каблука на плече. Покрасневшая кожа слегка содрана, Веритас тут же наклоняется и начинает сцеловывать плоды своих творений. — Думал об этом, но решил, что мне нужно еще успеть отблагодарить тебя, — тихий смех срывается с губ, Авантюрин зарывается пальцами в мягкие волосы, чешет макушку, пока другой рукой пытается снять с себя давящий ошейник. Раци ему тут же помогает, выдыхает от увиденной картины и оглаживает ладонью покрасневшую линию. — И что же ты мне сделаешь? — после этих слов Авантюрин ухмыляется, тянется к её прекрасному кружевному белью и скидывает его на пол. Он забывает о ужасных ощущениях между бёдер, закидывает её ноги себе на плечи и улыбается, словно кот, объевшись сметаны. — Такая благодарность тебя устроит? — почти мурлычет Авантюрин и ухмыляется, видя в глазах напротив возбуждённый блеск. — На все сто, — рука зарывается в его волосы, голос дрожит, и он готов сделать всё для Веритас. Встать на колени, целовать ноги, восхищаться, любить и позволять ей командовать его жизнью. Ведь она его Богиня.