Начистоту

Очередной порыв ветра бросил ветку в окно номера с такой силой, что она сломалась. Капли дождя поливали ни в чём не повинное здание, будто зная, что происходит в номере, где Гермиона и Драко сидели на одной кровати. Будто пытаясь потушить пожар между ними. Но безуспешно. В голове у беглянки пронеслось столько мыслей, что за всеми и не уследишь. Но главное — это то, что Драко в неё влюблён. И она ему верит. Это не решает многих вопросов, и не является гарантом того, что они будут вместе. Но она задолжала ему ответ. Не меняя положения рук, как будто от этого зависела вся ее жизнь, она прошептала: — Верю. Верю, что между вами ничего не было, что ты говоришь правду о своих чувствах, что ты примешь любой мой ответ. Но мне нужно время. Я ошарашена твоими словами. Но лгать тебе нет смысла. Твои чувства взаимны, я… — она продолжала шептать, но теперь её взгляд был направлен прямо в бездонные серые глаза. — Я думаю, ты и так об этом знаешь… Однако, ты предлагаешь мне отношения, в которых ты имеешь право на недомолвки. И, сколько эти отношения будут развиваться в таком ключе, ты не говоришь. А смогут ли они развиваться? Если говорить искренне, то всё, что я могу сказать с уверенностью, это то, что у нас есть «сейчас». И в этом «сейчас» мы настоящие — я это чувствую. А насчёт будущее у меня гарантий. Драко опустил всё ещё протянутую руку, получив тот ответ, на который Гермиона была способна. Он улыбнулся, и столько всего читалось в этой улыбке… Облегчение, любовь, благодарность и… боль. Боль от того, что он даже теперь не мог облегчить состояние любимой открыв ей всю правду. От того, что он, высказав просьбу довериться ему, сам не может ответить тем же. И как у него смелости и наглости хватило на такую авантюру… — Я был готов к тому, что мы с тобой больше вообще не будем общаться… Что я отвезу тебя домой, быть может даже в полной тишине, и ты после этого знать меня не захочешь… А ты говоришь о взаимности, о том, что веришь мне. Я не уверен даже, что это не мой бред, и что я не сплю… Ты… Удивительная… И самая прекрасная девушка, что я когда-либо знал… Прости меня… — За что? Мне не за что прощать тебя. Я сделала выводы, они были неверными. Но мой побег открыл некоторые новые аспекты наших отношений. Драко… Я хочу быть с тобой. И не буду врать, не думаю, что мы сможем быть просто друзьями. Смотреть на тебя, зная, что не смогу прикоснуться, обнять… Думаю, ты понимаешь, о чём я, - она поправила полотенце на груди, — вернуться к тому, с чего мы оба начинали, «смотреть, но не трогать»… Скорее я и правда разорву все контакты, чтобы не мучить себя. И всё же: ты сам говоришь, что не до конца честен со мной. Как ты себе представляешь это? Ты уходишь куда-то, а я не могу даже спросить, куда, зачем… А вдруг вокруг тебя будет сотня длинноногих моделей, и ты… - её голос всё же дрогнул. — Гермиона, я понимаю. И ни о чём больше не попрошу… Ты уже сделала во стократ больше, чем я смел надеяться. Чтобы ты не решила, я приму любое… — девушка перебила его, нетерпеливо схватив за вторую руку и прижав её к сердцу: — Что же такое страшное происходит в твоей жизни, что ты не можешь решиться мне рассказать? Неужели ты думаешь, что я буду осуждать тебя, или смеяться над тобой? Чего ты так боишься? Драко опустил глаза в пол. Он готов был уже сказать, но не смог. Гермиона погладила его по шее, как бедного щенка. Они посидели молча ещё минуту, держась за руки, как дети, пока девушка не вздрогнула от очередного раската грома. — Уже полтретьего ночи, хорошая моя. Ты сказала, что уверена только в нашем «сейчас». Так давай сейчас укладываться спать. А утром я сделаю всё, что ты захочешь: отвезу домой, или к тете, или куда скажешь… Это был чертовски длинный и тяжёлый день. — Драко помог девушке переползти по кровати, чтобы улечься под одеяло, и накрыл её. Сам он устроился на кресле под пледом и выключил свет. Уже задремав, он почувствовал, как её руки касаются его лба. Потом ощутил как она тянет его, вынуждая подняться. Открыв глаза, он увидел её в свете молнии, взволнованную, полураздетую и немного испуганную. Она провела его к кровати, не издавая ни звука, и надавила на плечи, понуждая его лечь. Потом так же молча легла рядом. Не отводя наполненных слезами глаз, она гладила его по голове, по лицу, по плечам, по груди, легко касаясь кончиками пальцев, словно пытаясь запомнить каждый изгиб его тела, каждую складочку запечатлеть у себя в памяти. Будто прощаясь с ним, решаясь на отчаянный шаг отказаться от любимого человека. — Ты так и не сказал мне, что случилось с тобой… — Я не хотел тебя волновать по пустякам… — Я и так уже достаточно взволнована. Ответь мне. — Ну, я нашёл твой автобус после Шабли. И пытался рассмотреть тебя на заднем сидении. — А как ты вообще нашёл меня… — Гермиона сама не заметила, как перебила его. — Как только я получил звонок Невилла, я всё бросил. Поехал в магазин видеоигр, а потом ты сняла трубку… — Я случайно… — И тем не менее, я услышал что-то о Ровелле, предположил, что ты в автобусе, и поехал на автовокзал. Там путём нехитрых умозаключений мы выяснили… — Вы? — Да, мы выяснили несколько маршрутов, и я поехал тебя искать. Выбрав один из них, я догнал его после Шабли, и, как уже говорил, пытался рассмотреть, тот ли это маршрут, есть ли ты в автобусе. И выехал на встречную полосу. И чуть не столкнулся с другим автомобилем, который тоже ехал по встречке. Меня вынесло в кювет, и я был без сознания около полутора часов. Иначе я нашёл бы тебя задолго до полуночи. Когда я пришёл в себя, я бросился догонять тебя снова. Но, когда догнал автобус, тебя в нём уже не было. Я сразу подумал, что ехал не за тем автобусом, что ошибся. Но что-то подвигло меня остановить автобус… И в нём я нашёл твой рюкзак. И подумал, что ты сошла раньше. В ту забегаловку я заехал просто потому, что нужно было заправиться, и нашёл там тебя… Парень вёл рассказ с закрытыми глазами, а когда закончил, то вздрагивающее тело девушки вынудило его открыть их. Он увидел крупные слёзы, стекающие со щеки, и совершенно беспомощный взгляд. Не отдавая отчет в своих действиях, он сгреб её в объятья и сильно прижал к себе. — Ну что ты, хорошая моя… Всё в порядке, я в порядке, твои вещи нашлись… А завтра и погода проясниться и всё будет замечательно… — Драко, ты не подумал, что ты мог… Что тебя могло… не стать… Ты это понимаешь?! — она уже кричала, не заботясь о том, услышит ли её кто-нибудь ещё, кроме парня, лежащего в паре сантиметров от неё. Её кулачки били его в грудь, а слёзы просто лились без остановки. — Я никогда бы себе не простила этого! Из-за моей глупости, незрелости, несдержанности я подвергла тебя такой опасности! А ты о чём думал? Такой взрослый, рассудительный, серьёзный, о чём ты думал, в такую погоду садясь за руль? Да как Люциус отпустил тебя? — всхлипы потихоньку прекращались, превращаясь в злость. — Ну, я думал о том, что не знаю, как дышать без тебя, — Драко говорил спокойно, но в его голосе проскальзывали нотки воспоминаний о тех часах, когда он не знал, где найти любимую. — И пусть это эгоистично, но думал о том, что я не смогу найти способ, как жить, если смысл моей жизни неизвестно где, убежал от меня без объяснения причин… А Люциус просто знал, что останавливать меня бесполезно, и сделал то лучшее, что мог в той ситуации — дал мне свою машину. — Какой же ты дурак! Тебе очень больно? — Гермиона аккуратно погладила его по шее рядом со ссадиной от ремня безопасности. — Нет. Я сразу не обратил особого внимания на всё это… Я злился, что столько времени упустил. И что из-за меня чуть не пострадала другая машина… — Драко, пообещай, что больше не будешь таким безответственным, — строго сказала девушка, продолжая путешествие по его телу. — Рядом с тобой вся моя взрослость и рассудительность пропадают… И, Гермиона, — парень посмотрел ей в глаза, дождавшись, когда их осветит очередная вспышка, — я не задумываясь, поступил бы так же. Не убегай больше, не подвергай себя риску. Лучше просто выскажи мне всё, что думаешь, в лицо, дай пощечину, игнорируй, не знаю — брось кирпичом, только не подвергай себя опасности. Ты ведь уже приняла решение, да? Я однажды уже видел такой взгляд, как у тебя был пару минут назад, пока ты всему мотелю не рассказала, какой я плохой мальчик… Видел его в зеркале, когда принял одно важное решение в своей жизни. Я уверен, что каким бы оно ни было, оно правильное. А теперь спи. Гермиона уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. Время и мерный шум дождя сделали свое дело — она уснула, прижимаясь к горячему телу такого близкого, нужного, родного человека. Драко был прав. Она уже приняла решение.

***

Дерево напротив номера Гермионы вновь предприняло попытку присоединиться к их компании. От громкого удара в стекло девушка проснулась и обнаружила себя в сомкнутых объятьях Драко. Это было абсолютно, совершенно правильно и комфортно, лежать так, обнявшись с ним. Их тела идеально умещались на кровати, будто сливаясь в одно целое. Пальцы на правой ножке немного замерзли, и девушка чуть согнула её в коленке, чтобы спрятать под одеяло. Она услышала негромкий стон и в это же мгновение поняла, что наткнулась на кое-что новое и очень интересное. Удостоверившись, что Драко не проснулся, она не смогла унять любопытства и опустила руку ниже, кончиками пальцев едва касаясь его возбужденной плоти. Так она ещё ни разу не осмеливалась делать. В голове промелькнула мысль, что это совершенно лишнее. Что учитывая прошлую ночь, их «сейчас» почти закончилось, и она только все усложняет. Он был горячий и гладкий, и Гермиона не удержалась, чтобы провести пальцами от самого основания до конца. Очередной стон сорвался с губ мужчины, и он открыл глаза. Первые секунды он не совсем понимал, что происходит. Гермиона отдернула руку, но коленка всё ещё упиралась в мошонку. Парень выглядел смущённым, он попытался чуть сдвинуться, но вместо этого только усугубил ситуацию. — Драко, это… — Гермиона звучала удивлённо и восхищённо одновременно. — Да, я не могу контролировать своё тело, когда сплю. И когда ты так близко, в таком виде. Ты просто не представляешь, чего мне стоит держать себя в руках. Твои поцелуи сегодня были просто откровенным издевательством. Я не смею тебя останавливать, ты сама решаешь, что и как тебе делать. Но я живой человек, Гермиона. — То есть, я над тобой издеваюсь? — девушка приподнялась на локте пытаясь освободиться от сцепленных рук Драко. Но он не собирался её отпускать ни на миллиметр от себя, пока у него была такая возможность. — Мне казалось, что ты получал удовольствие от того, что происходило… Во всяком случает отдельные части твоего тела однозначно были не против моих действий. Она провела рукой от шеи через всю грудь, останавливая руку на твёрдой и почти обжигающей, так жаждущей прикосновений части тела. Обхватив его, она слегка погладила головку большим пальцем и провела ладонью до самого основания и обратно. Взгляд она ни на секунду не отводила от глаз Драко. От этого нехитрого действия буквально всё его тело прошибло волной дрожи, и Гермиона прочитала отчаяние, мольбу в его взгляде, еле уловив что-то звериное. Резко прижав её к себе, парень наконец расцепил руки и положил одну ей на затылок, проводя по щеке большим пальцем, повторяя то движение, которое только что сделала сама девушка: — Ты не понимаешь, с чем ты играешь, Гермиона. А я не понимаю, зачем ты меня провоцируешь. Убери руку, если не планируешь играть до конца, и засыпай, сейчас только полпятого утра. Потому что, видит Бог, у меня стальное терпение, но если ты не образумишься, я за себя не ручаюсь, — в его словах звучала едва сдерживаемая страсть, хриплый голос больше был похож на рычание, и сейчас Гермиона отчетливо различила угрозу, скрывающую истинные эмоции, может, разочарование, или боль… Девушке стало неприятно, что её шалости так отзываются в эмоциях Драко, но она по привычке пошла в наступление — ох уж этот несносный характер… — А с чего ты взял, что я не пойду до конца? — она смотрела парню в глаза, читая всё те же эмоции. Он простонал, приблизился к ней и коротко поцеловал, вложив в этот поцелуй такие же чувства, которые Гермиона испытывала, когда пыталась запомнить его пальцами. Потом он повернул её, как куколку, спиной к себе, не взирая на протесты, прижался к ней, уже не стесняясь того, как сильно тело выдавало его возбуждение. Он уже смирился с тем, что услышит утром. Смирился, кажется, ещё до того, как поверил, что у них с Гермионой может что-то получиться… — Потому что ты уже приняла решение.

***

Проснулась Гермиона от холода. Рядом никого не было. А полотенце, надетое после душа, не сильно грело. Одеяло валялось в ногах, наверное, ночью было жарко… Драко всегда очень тёплый. Именно его и не хватало. Она вспомнила его прощальный поцелуй. Только сейчас, выспавшись, не чувствуя влияния близости парня, она осознала, что это было. Так же, как она внутренне готовилась к утреннему разговору, к тому, чтобы отпустить его и постараться забыть, прощалась с его телом, которое она так безрассудно хотела, так и он поцеловал её, используя последнюю возможность, которая у него была перед тем, как их «сейчас» исчезнет с рассветом. Он даже не дождался ее ответа, он все понял без слов и просто ушел. Гермиона не хотела верить в это. Она прислушалась, но номер ответил ей тишиной. Приподнявшись на локтях, она осмотрела комнату. Ее рюкзак лежал на прежнем месте, о Драко ничего не напоминало, кроме аптечки на столике. Девушка поежилась и, завернувшись получше в полотенце, на цыпочках пробежала в ванную. Встав под горячий душ, она не смогла сдержать эмоций. Упёршись руками в кафельную холодную стену, она слушала шум воды, который не заглушал стихию, так и не успокоившуюся с ночи. В груди нарастала чёрная дыра, а в горле появился ком, который никак не возможно было сглотнуть. Слёз не было. Поняв, что это то, чего она сама хотела — оказаться подальше от Драко, от дома и друзей, чтобы иметь возможность подумать и принять решение — Гермиона поняла, что все её желания сбылись, чёрт их возьми. И всё сложилось, как нельзя лучше. Она в нескольких часах езды от всех её знакомых — пространства для мысли хоть отбавляй, есть крыша над головой и время, чтобы разгадать все загадки галактики. Целую неделю никто не потревожит её, можно оплатить номер, раз уж Драко нашел её рюкзак с документами, и наслаждаться одиночеством. И решение уже принято, не нужно ломать голову, что же делать дальше. И самое трудное — объявить это решение и объяснить тоже не нужно. Драко ушёл. Драко ушёл. Драко ушёл. В какой-то момент эти слова перестали отбиваться стократным эхом у неё в голове, а зазвучали реальным в узком пространстве ванной комнаты. Перебивая мерный стук воды о кафель, затмевая по своей силе даже самые смелые завывания ветра за окном. Гермиона плакала вголос, слёзы, наконец, пришли, принося кратковременное облегчение. Постепенно её крики перешли в шёпот. Драко ушёл. Всё как она хотела. Повернувшись спиной к стене, она потихоньку съехала по ней и упала на колени — дрожь в них стала невыносимой и неверное движение могло спровоцировать падение. Крепче любых слов за людей говорят их поступки. Он чуть не погиб, пытаясь найти несносное дитя, безбашенно убежавшее от проблем, он не воспользовался ситуацией вопреки своим желаниям, болея душой за то, что девчонка может пожалеть о необдуманной близости с человеком, которого более не хочет видеть рядом, он молча ушёл, уважая её желание расстаться, не делая этот и без того некрасивый момент жалким и оставляющим неприятный осадок на языке, ещё ночью высказав всё, что ему осталось сказать в том самом прощальном поцелуе. Гермиона коснулась рукой своих губ, будто пытаясь запечатлеть его навсегда. Как же права была ее мама, когда в шутку сказала однажды: «Мы — женщины — очень загадочные существа… Мы можем долго, годами добиваться того, чего нам хочется. А когда добьемся, оказывается, что хотели мы совсем не этого…» Только сейчас не до смеха. Её любимый ушёл, как она того и хотела. Она даже запланировала небольшую речь: «У меня есть неделя каникул. Я бы хотела провести её одна. Поезжай домой. Не думаю, что мы сможем остаться друзьями. Но мы можем попробовать хотя бы избежать неловкости…» Господи, какая же это всё чушь! Как же она заблуждалась в своих истинных желаниях! Как можно было прогнать его? Она ведь до этого момента даже не представляла свою жизнь без него. Как вообще можно представить жизнь без любимого человека? Который дополняет, поддерживает, защищает, делает целой… Как она соберёт себя по кусочкам, если огромной части их не хватает? На неё накатила волна отчаяния, чёрная, ослепляющая и оглушающая, лишающая возможности двигаться и вообще дышать. Она совершила ошибку, которую не исправить… Закрыв лицо руками, забившись в угол, она просто завыла от отчаяния, не слыша ни раскатов грома, ни шума воды. В голове набатом звучал стук собственного сердца.

***

Когда открылась дверь ванной, а затем и душа, она никак не отреагировала. Звуки доносились до неё будто сквозь вату, а происходящее вокруг ни капли не интересовало. Сильные руки подняли её на ноги и немного потрясли, кажется, кто-то звал её по имени. Ей было не важно, ни кто это был, ни как он вошёл в номер. Глаза смотрели невидящим взглядом, но от сквозняка из-за прикрытой двери её стала бить крупная дрожь. Ноги не держали. Она снова услышала своё имя, и на это раз голос показался смутно знакомым… Когда пальцы приподняли ей подбородок, и она, наконец, встретилась взглядом с нежданным гостем, из горла вырвался стон. Сознания коснулась мысль, что у неё галлюцинации, и теперь любимые серые глаза она будет видеть везде… Уха коснулось горячее дыхание, и она услышала своё имя в очередной раз, только теперь отчетливо различая каждое слово: «Гермиона, любимая, что с тобой, что произошло, ответь мне, хорошая моя, ну же, Герми». Из охрипших связок никак не хотел выходить звук, но она шёпотом задала вопрос, чудом услышанный в шуме воды и грозы: — Драко? — проглотив ком в горле, она облизала губы и постаралась осмысленно посмотреть на того, кто держал её на ногах. Увидев встревоженное лицо любимого, она сморгнула слёзы и бросилась ему на шею, покрывая её поцелуями. Он попытался оторвать её от себя, но безуспешно, девушка вцепилась в его холодную мокрую одежду, вынуждая стать под струи горячей воды, и накрыла его губы требовательным отчаянным поцелуем. Ей не хватало воздуха, но она прерывалась лишь на мгновение, продолжая целовать его везде, где могла дотянуться. Почувствовав, что девушка уже твёрдо стоит на ногах, Драко отпустил её плечи и обнял. — Драко, — Гермиона чередовала выдыхаемое имя и поцелуй, не пропуская ни миллиметра. В какой-то момент она поняла, что ей ужасно мешает рубашка, и просто сорвала пуговицы, открывая себе доступ к ключицам, груди, возвращаясь то и дело к губам, продолжая называть имя такого нужного сейчас человека. — Драко, — поцелуй в шею, — Драко, — поцелуй чуть выше, за ухом, — Драко, — поцелуй в губы, снова требовательный, нуждающийся в продолжении и не находящий его, — Драко, — и снова поцелуй в шею, чуть ниже, у ключицы, и снова, и снова… И снова поцелуй в губы, на этот раз робкий и боязливый. Девушка вышла из своего безумия и начала осознавать, что стоит голая в душе с парнем, которого сама прогнала, сказав, что не знает, о каком будущем может идти речь, и с которым попрощалась морально ещё вчера, но сегодня, осознав это прощание и остро ощутив его отсутствие, поняла, что не просто не готова к этому. Она не может смириться с таким расставанием. Он нужен ей. Но может ли она так набрасываться на него, может ли она просить его остаться рядом, после того, как сама и прогнала? Он не ответил ни на один из её поцелуев, мягко обнимая за плечи, поддерживая, поглаживая, успокаивая, но не поддаваясь эмоциям, вновь позволяя делать ей, что заблагорассудится. Гермиона оторвалась от его губ и подняла глаза. Чтобы снова увидеть в них боль и непонимание. Читая в них все невысказанные вопросы, она снова выдохнула его имя. — Драко, я поняла каждое слово о смысле твоей жизни. И я не отказываюсь от своих слов, что не знаю, какое будущее нас ждёт, но я готова пойти на любой риск, если у меня есть шанс быть рядом. Рядом с тобой. И я верю тебе, где бы ты ни был, чем бы ни занимался, чтобы ни скрывал от меня, я верю, что тебе никто другой не нужен. Что я важна для тебя, нужна тебе, и не важно, знаю я, где ты, или нет, верю, что ты не предашь моё доверие. Я целиком и полностью доверяюсь тебе, просто потому что люблю, — с каждым новым предложением выражения лица парня менялось от недоверия самому себе, удивления, и облегчения. С последними её словами оно светилось теплом и счастьем. Гермиона приблизила свое лицо к нему, задавая вопрос: — Я надеюсь, ещё не поздно сказать это вслух. Я люблю тебя. И я верю тебе. Примешь ли ты мой запоздалый ответ? — она напряженно вглядывалась в его глаза, губы пересохли, а дыхание сбилось. Она не допускала в голову ни одной мысли, просто ожидая ответа, и ей казалось, будто прошло полчаса, но сердце ударило всего три раза. По прошествии этих трёх ударов губы Драко со стоном впились в её, язык проник в рот, словно заново изучая каждый уголок, парень толкнул её к стене, поднимая руки над головой, переплетая пальцы, прижимаясь к ней всем телом. Серые глаза стали почти черными, а хриплый голос было трудно узнать. Он произносил её имя, как только он умел, не прекращая поцелуев, опускаясь на колени, целуя её грудь, живот, бедра, всё ещё сжимая пальцы в руках, а девушка словно не осознавала до сих пор, принят ли её ответ. Она только чувствовала любимого повсюду. Пожалуй, это был первый раз, когда Драко перенял у неё инициативу. Он всегда будто извинялся перед тем как обнять её, и будто просил разрешения перед каждым поцелуем. Но сейчас, он словно забыл обо всех своих предрассудках, о том, что именно ей предоставил решать, как далеко они зайдут. Расцепив объятья, он уложил свои ладони ей на бедра, оставшись внизу, расцеловывая каждый сантиметр заветного треугольника, заставляя Гермиону задыхаться от прикосновений. Рубашка липла к телу, мешаясь, и Драко сбросил её, не отрываясь от своего путешествия. Его язык облизывал, ласкал, гладил и надавливал на самое чувствительное место девушки, а пальцы мяли и сжимали плоть, выжимая из горла сладкие стоны. Она полностью расслабилась под его руками, пальцы вжимали голову парня в её тело, вынуждая всё глубже и глубже проникать языком, а бёдра в бесстыдном порыве двигались в такт пальцам, насаживаясь на них, отбивая ритм движений. Когда к двум добавился третий, а большой палец вместе с языком оказался на клиторе, она пропала… Тело её выгнулось и разлетелось на миллион осколков, дрожь прошла волной от шеи до кончиков пальцев ног, а с губ сорвался глубокий, резкий, негромкий, но ломающий сознание коленопреклонного мужчины, вскрик. Спустя несколько секунд волна дрожи повторилась, и Гермиона замерла, всё ещё прижимая голову парня к себе. Потом силы оставили её, и она начала медленно на трясущихся ногах съезжать по стенке. На щеках был румянец, на губах улыбка, в глазах целое море эмоций. Такого она ещё ни разу не испытывала. Оказавшись на одном уровне с Драко, девушка потянулась к его джинсам. Он чуть отстранился и приподнял её голову, чтобы поймать взгляд, который был прикован к вполне однозначному бугорку на его штанах. Он заботливо положил руку ей на голову, и приблизился для поцелуя, остановившись в паре сантиметров от её лица, ожидая от Гермионы встречного движения, снова прося разрешения на эту близость. — Ты в порядке? — он дождался, пока девушка кивнет ему и поцеловал её. — Давай-ка выбираться отсюда… Когда он поднял её на ноги и помог выбраться из душа, Гермиона неожиданно повернулась к нему и спросила: — Так это значит «да»? Я думала, ты оставил меня, поняв мой ответ и предоставив мне свободу… Драко сгреб её в охапку и сильно прижал к себе: — Глупенькая… Не могу сказать, что эта идея не приходила ко мне в голову. Но я бы не смог. Это просто выше моих сил — оставить тебя по собственной инициативе. Пока ты не прогонишь, я буду рядом. Просто не знаю, как не быть… Девушка прижалась к нему ещё чуть сильнее. — Когда ты начал целовать меня, я подумала, что я снова заигралась, и происходит то, о чем ты предупреждал. Что сейчас я снова перешла границы, испытывая твоё терпение, и твои инстинкты говорят за тебя. Что на самом деле мы займемся любовью, а потом ты просто уйдёшь, потому что уже слишком поздно пытаться наладить то, что я разрушила… Что это будет просто секс — еще один акт прощания, но уже обоюдный. Драко нашёл её глаза: — И ты просто позволила бы мне? Я уже умалчиваю о том, что слегка задет тем, что ты недооцениваешь мой самоконтроль. Гермиона удивленно прошептала: — Неужели ты не заметил — тебе всё позволено. Тебе всё можно. Когда ты прикасаешься ко мне… Драко, я говорю абсолютно серьёзно. Тебе можно вообще всё. А ты спрашиваешь разрешения на каждый поцелуй… И кто из нас глупенький? Парень замолчал, вытирая полотенцем девушку. Надев на неё высохшую одежду, он выбрался из джинсов, вытерся сам и снова повязал полотенце на бёдра. Выкрутив джинсы и развесив их, он то же повторил с рубашкой. А повернувшись, увидел взгляд Гермионы, явно одобряющий этот предмет гардероба. — Ты, наверное, сама не представляешь, какую власть этими словами мне даёшь… — парень немного грустно улыбнулся и, подойдя к девушке, склонился для поцелуя. Но наткнулся на серьёзное выражение лица. — Власть дают не слова, Драко. Слова её лишь подтверждают. Но врать в этом вопросе бессмысленно, — и она приоткрыла губы, потянувшись к любимому, вбирая его поцелуй, пытаясь показать, что на самом деле он с ней делает, как она реагирует даже на простое присутствие его языка в этих касаниях. — Я вижу это. И именно поэтому сдерживаю себя. То, о чём ты говорила минуту назад именно поэтому и не произошло. Я не хочу сделать тебе больно, ранить тебя и твои чувства. Может, это старомодно, то, как я к этому отношусь, но для меня не существует, как ты сказала? «Прощального секса» для меня быть не может… Или мы вместе, или нет. — Ух! Мы впервые об этом разговариваем, как взрослые люди… Я к тому, что словами… Раньше всё было просто на уровне действий. Я к тебе приставала, — Гермиона игриво улыбнулась, вытирая волосы, — а ты меня урезонивал… Теперь всё будет так же? — А ты о чём-то ещё хочешь поговорить? — Куй железо, пока горячо… — она кивнула. — Ты, например, не спросил у меня, ну… это… Был ли у меня кто-то до тебя… — Ответ на этот вопрос я уже и так знаю… Но тебе интересна обратная сторона медали. — Драко ухмыльнулся. — «Джентльмены не распространяются о своих победах…» Гермиона гордо вздернула носик: — Ну, это тоже достаточно очевидный факт. То, что ты сделал… То, что я испытала… То, что ты заставил меня испытать… — Гермиона густо покраснела. — Это было впервые. И такие поцелуи, и такая моя реакция на них… И то, как это закончилось — тоже… Драко подошёл к ней и нежно обнял: — Милая, я хочу, чтобы тебе было хорошо. Во всех смыслах. И я ужасно испугался, что пока меня не было, с тобой произошло что-то ужасное. Кто-то напугал тебя, или что-то в этом роде. Но по твоей реакции на меня понял, что сам был причиной твоей такой прострации… И мне очень жаль… Я оставил записку, кстати, которую ты, очевидно, не заметила, — он кивнул головой в сторону столика, на котором стояла аптечка. — Я чувствовал себя виноватым, но не ожидал того, что ты сказала. Если честно, я вообще исключил такой вариант. И услышав всё это — что ты даёшь нам шанс… Я хотел поделиться своим счастьем с тобой, и загладить вину, что напугал. И такой способ мне показался приемлемым. Может, это не совсем так, и на моё суждение повлияли твои ночные шалости… — Что за глупости! Это был самый лучший способ. Люблю смотреть на тебя в мокрой одежде… — глаза ее засветились воспоминаниями. — Но зачем ты вообще выходил? — Кушать хотелось. Это ты, соня, в половину двенадцатого можешь ещё сопеть, а я так долго спать просто не могу. Связь ещё не наладилась, и непогода пока бушует. Оранжевая тревога тоже ещё в силе. Телефон твой я подзарядил, а мой можно будет включить только в машине. И на столе стоит завтрак, сходив за которым, я вымок до нитки. Опять… — А сейчас сколько времени, сколько тебя не было? — Сейчас полвторого. Помимо завтрака, я подумал ещё и о докторе. Он наложил мне шов. Так что теперь буду как новенький. — Полвторого? Ужас! Я должна всем позвонить!!! — Гермиона стала метаться в поисках телефона. — Милая, связи нет. Судя по новостям, из-за ветра упало несколько сотовых вышек… — Парень протянул ей блинчик, при взгляде на который девушка поняла, насколько она голодна. Проглотив его, почти не прожевывая, второй она ела более осознанно, запивая кофе. — О чем ты думаешь? Гермиона пожала плечами: — О тебе. Ты же не успеешь вернуться в лицей. У меня-то есть оправдательное письмо от мамы… — Ну, сорваться с учебной недели в период подготовки к экзаменам — идея не из блестящих, но что-то мне подсказывает, что тебе она нужна больше, чем мне. Главное дозвониться до Люциуса, он меня прикроет. Вопрос сейчас в том, что мы будем делать? — Драко вытер шоколад со щеки Гермионы и улыбнулся. — Между нами мир и согласие. Мы можем вернуться, если хочешь. А можем и правда съездить к тёте Агате, познакомишь меня… А можем проваляться здесь всю неделю… Кино и ещё несколько развлечений мы найдём, если нам конечно будет до развлечений… — Драко склонился к девушке и поцеловал её, снова оставив за ней право решить, каким этот поцелуй будет. Гермиона поняла, что он имел в виду последней фразой, и поцелуй получился наполненным самыми смелыми ожиданиями, на которые девушка была способна. Глаза Драко вновь потемнели… — У меня есть ещё один вариант. Давай хотя бы пару дней покатаемся по провинции? Если погода, конечно, улучшится. Не хочу домой. Не хочу тебя ни с кем делить. Хотя бы несколько дней, — Гермиона улыбнулась самой обезоруживающей улыбкой. — Тогда решено! — Драко ответил ей, с нежностью вытирая остатки завтрака с её губ, а потом слизнул последнюю каплю шоколада со щеки. — Но выехать мы сможем не раньше, чем моя одежда высохнет. Это у тебя гардероб с собой, а мне придётся что-нибудь приобрести по дороге. — Я, наверное, видела объявление, когда снимала номер, что есть платная прачечная… Хочешь, я сбегаю? Даже не думай, в полотенце я тебя из номера не выпущу! — Гермиона звонко рассмеялась. — Не хочу оставаться здесь на ещё одну ночь… — Вымокнешь! — Переоденусь! — Тогда зайди в машину и возьми карту. Составим маршрут. Она в бардачке. Гермиона вернулась намного быстрее, чем могла бы. На месте плюгавого владельца мотеля сидела женщина, которая чётко объяснила систему работы прачечной. Справившись за каких-то десять минут, Гермиона уже входила в номер. Драко разговаривал по её сотовому. Увидев девушку, он улыбнулся и пригласил её присесть рядом с ним на кровать. — Да, папа, но я всё равно когда-нибудь расскажу ей всё. Пока же мне нужно несколько дней передышки, — кивнув пару раз чему-то в трубке, Драко продолжил, — да, вот именно об этом я и говорю. Но никаких утечек быть не должно. Нет, пап, детей пока можешь не ждать и внуков тоже. Я тоже рад. Да, прости, он остался в машине. Спасибо. — Драко отключился. — Связь есть. Можешь всем позвонить. Гермиона сделала пару звонков маме и тёте, Алекса решила игнорировать, а Луне с Невиллом просто не знала, что сказать… Драко лежал на животе, пока она разговаривала с родными, и мурлыкал тихонько какую-то старую мелодию. Или новую, было трудно разобрать. Поглаживая его по спине, девушка думала, что это те минуты, которые она сама чуть не уничтожила, пытаясь придумать объяснение увиденному в отеле, без достаточной для выводов информации… Когда одежда Драко высохла, ребята уже составили маршрут путешествия и достаточно проголодались, чтобы снова выйти на улицу. Дождь — не может быть! — почти стих, чуть накрапывая. Гермиона получила немалое удовольствие, наблюдая, как Драко натягивает джинсы, чуть севшие, как всегда после стирки, на голое тело. Все-таки те чувства, которые он вызывает в ней, очень трудно описать. Их хочется постоянно показывать. По возможности, без одежды. По возможности, наедине. И по возможности на горизонтальной плоскости, хотя любые другие варианты также приветствуются… Зардевшись от собственных мыслей, она посмотрела на парня. Тот с аппетитом уплетал картошку и смотрел на вчерашнюю парочку — Мардж и хозяина заведения. — Интересно, сколько историй из жизни наблюдают эти люди? Сколько пар на их глазах ссорилось и мирилось… Сколько детей капризничало… Понимаешь, о чём я? — спросил Драко, возвращая взгляд на любимую… — И… — И мы чуть не стали одной из таких парочек, которых они не заметили бы… Чуть не разошлись. Если бы не сильный ветер, я бы выскользнула отсюда, дурочка, и ты бы ещё долго меня не нашёл… — Да… И если бы мальчишка с заправки не обсчитал меня с бензином, я бы сюда не свернул, рвался бы дальше, к Ровеллю, разыскивая свою беглянку, — Драко поцеловал пальчики на руке Гермионы и произнёс так буднично, что от этого сердце расцвело, как цветок: — Люблю тебя…

***

В полдевятого вечера Гермиона уже крепко спала на переднем кресле чуть покорёженной машины. Драко на очередной стоянке аккуратно, чтобы не разбудить нежное создание, опустил кресло, создавая подобие колыбели. Всё-таки тот эмоциональный стресс, который она испытала в последние два дня, сильно на ней сказался. Глаза теперь светились счастьем, неподдельным и исключительно целебным, но она похудела и осунулась, щёки ввалились — и это всё за сутки. Подъехав к первому запланированному пункту их спонтанного путешествия, Драко вышел из машины. Закрывая дверь, он в очередной раз окинул взглядом спящую красавицу и отогнал мысль о том, что она проснётся без него и опять испугается. Проезжая по объездным дорогам, размытым водой, под постоянным, но уже не таким грозным дождем, в полной тишине, он постоянно возвращался к воспоминаниям о последних событиях. Самым большим облегчением было увидеть Гермиону — живую и невредимую — в придорожной закусочной. Снова поблагодарив небесную канцелярию за проявления стихии, не позволившие беглянке ускользнуть, он вернулся к их разговору, потом к совершенно неожиданному для него пробуждению, а потом к самому жуткому зрелищу, которое ему довелось увидеть. Женские слёзы, наверное, в каждом мужчине рождают несравнимое ни с чем чувство. И когда Гермиона плакала по его вине на вечеринке у одной из однокурсниц, когда Драко снова испугался своих чувств и не осмелился сблизиться с ней, едва ли парень чувствовал себя хоть на йоту лучше. Однако слёзы, по сравнению с увиденным в том номере мотеля, были лишь намёком на неприятные ощущения. Зайдя в номер, увидев пустую кровать и нетронутую записку, он позвал Гермиону несколько раз и, не дождавшись ответа, вошёл в ванную. Увиденное в следующий момент просто остановило его сердце. Мокрая, глядящая неотрывно вникуда, она никакой реакции не проявила на его действие, будто его и не было. В голове моментально сработал стереотип, виденный, наверное, сотню раз в «кинематографе» — девушка в душе плачет, сжавшись в комок. Мысль скользнула к неприятному владельцу мотеля, который не стесняясь разглядывал с вполне очевидном контекстом Гермиону, когда она пришла снять номер. Волна убийственной ненависти прошибла его с ног до головы, одновременно отрезвляя. Комната в порядке, никаких признаков присутствия чужого человека, а Гермиона у него девочка сильная и с характером. Как она тогда дала отпор трём негодяям, посягнувшим на неприкосновенность ее имущества! Да, он тогда вовремя подоспел, и это, пожалуй, был первый раз, когда он ясно почувствовал, что у него к ней что-то куда серьёзнее, чем он думал. Он просто не мог не защитить её. Но и она без боя не сдалась бы. Следующей мыслью, больно резнувшей по сердцу, было, что Гермиона уже не «у него», а просто девушка, умеющая за себя постоять. Всё это происходило буквально за секунды, но видеть её в таком состоянии было просто невозможно. Он поднял девушку, пытаясь привести в чувства, но ноги не держали её. Она застонала, и всё, что ему оставалось — это обнять её и шептать что угодно, лишь бы успокоить. Такое по силе потрясение он испытал во второй раз, но если в первом случае, он изнемогал от жалости к самому себе, то в этом случае, он злился на себя, что ничем не может помочь ей, ничем, кроме своего присутствия. Но много ли оно даст, если Гермиона уже решила, что отношения на тех условиях, что он озвучил, невозможны. Злился, что не может найти силы и рассказать ей всё… Всё, на что он годен, это на жалкие объятья и успокаивающие слова. Чего он точно не ожидал — так это того, что они подействуют. Того, что тело Гермионы буквально оживёт в его объятьях. Того, что девушка внезапно обретет силу в руках и притянет его к себе, повторяя его имя, не отпуская, не позволяя больше никуда уйти. Внутри у него вспыхнула надежда на шанс снова быть вместе, которую он тут же усилием воли погасил, не смея позволить себе такую роскошь. И сердце опять пронзила режущая боль — поцелуи Гермионы — это реакция на стресс, попытка психики войти в зону комфорта, поддаваясь инстинктам, а не сознанию. Очевидно же, что девушка предпочла не раздувать сильное пламя из той взаимности, которую она к нему испытывает. Но что-то произошло, и самым простым выходом является вернуться к знакомому состоянию комфорта. Он даже не догадывался, что именно его уход — пусть и неправильно понятый девушкой, сделавшей вновь неверные выводы — стал причиной такого невероятного, просто убивающего зрелища. И услышав то, что Гермиона произнесла, он даже не поверил сразу. Но по мере продолжения её монолога надежда исподволь разгорелась ревущим потоком огня, обжигая его сознание, прижигая раны на сердце, превращаясь в уверенность, а потом и знание — его любовь взаимна. Гермиона любит его и не хочет отпускать. В это мгновение пресловутый самоконтроль треснул и растворился под струями тёплой воды. Мысли слились в одно единственное желание — показать, что он чувствует, подарить любимой эти чувства. Никакие слова с таким потоком не справились бы… Волна эмоций, обрушившихся на него, целующего, ласкающего, пытаясь доставить максимум удовольствия, превратилась в цунами, когда он почувствовал, потом услышал, а потом снова ощутил реакцию любимой на его ласки. О своем удовольствии он думал меньше всего в этот момент, но то, что он испытал, добившись желаемого… Чувство глубокого удовлетворения и счастья, будто он выполнил своё предназначение, заставило его прослезиться и понять истинный смысл состояния катарсиса. Стоя на коленях, глядя на трепещущее тело молодой девушки, которая постепенно приходила в себя после оргазма, Драко остро осознал, как она глубоко привязана к нему, как она к нему относится, и какая ответственность на нём лежит с этой секунды. Не обидеть, не предать, беречь её от любых невзгод, беречь себя, чтобы быть рядом с ней и не оставить её одну, думать о её благе прежде всего, осознавая теперь, что она уже сделала выбор и этот выбор — он. Отныне, даже если он решит, что Гермионе будет лучше без него, это решение не будет ему принадлежать. Думать за двоих, оставляя свободу выбора и действия… И он готов быть у её ног, готов сделать для нее всё, что потребуется, готов для неё жить… И он чувствует в себе силы и способность ко всему этому… Гермиона принадлежит ему, и это самая большая ценность в его жизни. Во время этой недолгой поездки глядя на свою спящую Ценность, Драко ощущал этот путь, немного ухабистый и извилистый, как дорогу своей жизни, а кабину авто, как саму жизнь, собственно. И Гермиону в этой кабине так остро ощущал в своей жизни, как неотъемлемую её часть. Слова сами складывались в стихи, а гул мотора с аккомпанементом ветра и дождя напевал мелодию… Парень не мог понять своих чувств — он был шокирован увиденным в душе и терзал себя за то, что ушёл тогда, не дождавшись пробуждения любимой. И одновременно не мог не радоваться тому, что в конечном итоге из этого вышло… Во время остановки для проверки маршрута, Драко взял ноутбуку отца, оставшийся в машине, и на скорую руку набросал то, что у него получилось, сложив все эмоции в текст, и приблизительно набив нотное сопровождение в программе для редакции звукозаписей. До конца поездки он никак не мог определиться с тем, как же завершить новую песню… Выйдя из машины, он перепроверил название: «Шато де Камю» — именно этот мини-отель ему посоветовали, чтобы остановиться на пути к Бийому, где можно было найти цивилизацию. Зайдя в маленькое помещение, первое, что он увидел, это большую надпись — «ЭТО СЕМЕЙНЫЙ ОТЕЛЬ. СЕГОДНЯ У НАС ОТДЫХАЮТ __ СЕМЬИ». Видимо сегодня гостей не было… Но посыл был очевиден. Он улыбнулся, а про себя «поблагодарил» хозяина забегаловки и серьёзно кивающую на его слова Мардж. — Добрый вечер, мсье… — к нему обратилась женщина за стойкой. Миловидная, средних лет, она видимо отчаялась в такую погоду увидеть гостей. — Малфой, Драко Малфой — произнёс парень и, стараясь спокойно и обыденно произвести следующую фразу, продолжил, — нам с супругой нужно остановиться на ночлег. Я могу надеяться на ваше гостеприимство, … — Констанс, мсье Малфой, конечно, я проведу вас в номер, как только подойдёт ваша супруга. — Она заснула в машине — устала с дороги. Если вы не против, я оставлю в номере вещи и провожу её. Констанс кивнула и молча провела его к номеру. Драко оставил ей чаевые, упомянув, что о багаже беспокоиться не нужно, и вернулся за любимой. Она спала крепко, и даже не проснулась, когда молодой человек раздел её и уложил в подушки. Казалось, он мог всю ночь наблюдать за ней. Но у него ещё оставались дела. Развесив в который раз сушиться одежду, он снова залез в ноутбук. Он чувствовал, что с этого момента его жизнь изменилась навсегда, вся, вся его жизнь, и творчество тоже.