Вдвоем

Гермиона даже не представляла, насколько близко её сравнение с золушкой. Только ей не пришлось ждать двенадцати, чтобы Драко настойчиво стал выводить её из танцевального круга к выходу из зала: — Милая, если хочешь, потом ещё вернёмся сюда, но сейчас мы опаздываем. Мне нужно кое-что тебе показать. Увлекая её за собой, он крепче сжал её руку и они спустились по лестнице. Спустя ещё череду коридоров, лестниц, узких, незаметных ниш, они оказались на чердаке. То есть, скорее всего, у этого помещения было какое-то красивое дворцовое название, но выглядело оно именно так. Высота потолка едва позволяла Драко не горбиться. Он отодвинул несколько стульев, и позвал девушку за собой, пролезая в узкий проход. Гермиона была настолько сосредоточена на том, чтобы не порвать платье и не потерять украшения, что не сразу заметила открывающееся ей великолепие. Подняв, наконец, глаза, она так и замерла. Они стояли рядом, и сейчас Драко притянул её к себе, прижимая, стараясь уместиться на крохотном балкончике. Солнце садилось. Но это было где-то там, на горизонте, а над замком уже вовсю расцвела ночь, и высокие звезды мягко мерцали, раскрывая свои загадки любому, кто будет достаточно учтив с ними. — Я видел такое только здесь. Такой эффект получается из-за рельефа, — Драко прижался губами к её виску и нежно поцеловал. — Я любил сюда залазить, чтобы смотреть на закат. А когда стал чуть постарше, даже позволял себе остаться на ночь. Никто, кроме меня, не знал, как сюда залезть. Ну, судя по состоянию этого места, не знает до сих пор… — Это так красиво… Будто две реальности сплетаются в одну… — Да. Именно здесь я нашёл свой талант. Именно здесь я понял одну очень важную вещь про себя. И никогда ни с кем ею не делился. Она наивная, и глупая, и по-детски самонадеянная, и возможно странная, но я в это верю. Искренне, всем сердцем. Даже не так — я видел, в своей собственной жизни видел, что это правда. Гермиона затихла в обьятиях любимого, не смея прервать его размышления. Она понимала, что в каком-то смысле — это очень важный разговор в жизни Драко. И она удостоена чести услышать нечто, гораздо более весомое, даже чем признание в любви. — Я умею мечтать. И если хорошенько потрудиться и помечтать, как следует, то она — эта мечта сбудется, — он коротко выдохнул, словно долго-долго держал это в себе, и сейчас, наконец, излил душу. — Все мои мечты сбываются, если я только не откажусь от них сам, если не брошу их и не отвернусь от них. Это правда. Всё, о чём бы я ни мечтал, приходило ко мне, — он повернул Гермиону к себе, дотронулся кончиком носа до её. — Даже то, что было чем-то в корне плохим и неправильным. О маме, например. Я сидел здесь, на каменном полу, и мечтал, что мои родители перестанут ссориться, и мы с папой останемся здесь… Всё в итоге вышло совсем не так — они развелись, мы с отцом остались здесь, а она ушла. Хотя этот замок наследие её предков. Она отказалась от него, ради меня, — Драко посмотрел на горизонт и тяжело вздохнул. — Именно тогда я понял, какую силу имеют мои мечты, и я стал более внимательно и серьёзно относиться к тому, какими словами я формирую свои желания… Ты мне веришь? — Конечно! Даже ни секунды не сомневаюсь! — Гермиона тепло улыбнулась и погладила его по щеке. — Мне жаль, Драко. — Да, мне тоже, — он расслабленно выдохнул, позволяя тени грусти о маме остаться в прошлом, и прошептал: — А знаешь, о чём я сейчас мечтаю? Правда, очень старательно мечтаю… — Гермиона улыбнулась и пожала плечами, — я мечтаю о том, что когда-нибудь я привезу сюда нашего ребёнка, открою ему этот секрет и научу его правильно мечтать. Гермиона широко раскрыла глаза, с удивлением и некоторым неверием взглянув на Драко. — Не нужно так смотреть на меня. Всему своё время. И помимо этой мечты есть и другие, но самая нужная, самая желанная именно эта. Ещё я мечтаю, что ты будешь каждую минуту счастлива со мной. Мечтаю видеть наше фамильное обручальное кольцо на твоей руке. Мечтаю видеть твою улыбку каждое утро без исключений. И я верю, что мы к этому придём. Но больше всего я мечтаю именно об этом… — и он склонился к ней, нежно и почти невесомо целуя. Однако с каждой секундой, когда солнце садилось всё ниже и ниже, а звёзды светили всё ярче и ярче, поцелуй этот становился всё глубже и глубже. И отголоски ещё не совсем сдавшегося сознания девушки улавливали, что Драко мечтает не об этих поцелуях, а о том, что будет после них. Тяжело дыша, парень отстранился. — Пойдём, — даже в темноте ночи можно было увидеть черноту его серых глаз. — Мы можем вернуться на бал, если хочешь… А потом приступить к осуществлению моей мечты… — Драко посмотрел на неё, аккуратно вызволяя из плена занавесок, когда они вышли обратно на тёмную лестницу. — Нашей мечты… — Гермиона сильнее сжала его руку, каким-то образом выруливая уже в знакомый коридор, ведущий в их комнаты. Уже перед дверью он остановил её, снова поцеловал, плавно переходя поцелуями на скулу, и прошептал в ушко: — Я так долго этого ждал… Я люблю тебя, Гермиона. Я очень люблю тебя. У Гермионы подгибались коленки. От разгорающегося желания и тугого корсета она почти не могла дышать. Она тоже слишком долго этого хотела. И да — это был идеальный момент. Она прижалась к Драко ещё ближе и выдохнула ему в шею: — И я люблю тебя… Драко… — отрываться друг от друга не хотелось, такими многообещающими были их поцелуи. Драко толкнул дверь и не прерывая объятий внёс Гермиону в их комнату, слегка приподняв над полом. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и она увидела в их отражении десятки маленьких огоньков. В изумлении она обернулась, чтобы посмотреть на сотни свечей, расставленных по всем поверхностям. — О боже, Драко, — у неё на глаза навернулись слёзы от переполняющих эмоций. От благодарности, от того, насколько ей повезло, как она счастлива и как она любима, и что её парень самый романтичный в мире. — Это просто волшебно, любимый. Мы словно в сказке… — она вглядывалась в улыбку на обожаемом лице и ей казалось, что её просто разорвёт на тысячи кусочков, что она вот-вот не выдержит лавины этих чувств внутри и развеется среди этих свечей. Драко испытывал то же самое. У него сердце выпрыгивало из груди, а кончики пальцев вибрировали от желания дотронутся наконец до этой изящной шеи, очертить контур сногсшибательного и такого призывного декольте. Они были так близко, что делили одно дыхание на двоих. Гермиона почти задохнулась, когда Драко огладил её плечо и невесомо прошёлся по краю её платья на груди. — Посмотри, как ты прекрасна, — от хриплого шёпота мурашки побежали по спине. Драко поцеловал её в шею, и Гермиона, отклонив голову, увидела в зеркале своё отражение — пухлые, приоткрытые губы, томные глаза, сильная рука любимого, которая обхватывала её тонкую талию, и её тонкие пальчики, которые цепко держат плечо Драко, желая вплавить его в себя в нестерпимом ожидании долгожданного удовольствия. Горячие губы обжигали кожу и будоражили кровь. Он не обделил вниманием ни один из доступных участков кожи, комментируя то, что он упоённо изучал своим языком и губами — длинная шея, тонкие ключицы, высокая, соблазнительная грудь — а она, слыша вибрирующий голос и ощущая влажные прикосновения, трепетала, замерев в такой долгожданной близости. Сладкий ком внизу живота пульсировал, разгоняя волну предвкушения, сменившуюся всепоглощающим желанием. Драко чуть сильнее сжал её грудь через платье, и у Гермионы невольно вырвался стон. Ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. — Помоги мне, — едва слышно прошептала она, будто в полубреду, но Драко словно читал её мысли. Он развернул её в своих объятиях так, чтобы она могла наблюдать за его действиями, и, продолжая целовать её плечико и спину, расстегнул пуговицы и стянул платье вниз. Гермионе казалось, что она горит изнутри, но она безвольно принимала ласки Драко, забыв свою настойчивость, и пыл, и страсть. Приближение такого долгожданного момента выбило все мысли из головы, и она была не в состоянии помочь Драко со своим сложным облачением. Количество предметов одежды стало в этом случае просто пыткой — касания Драко к завязкам и застёжкам, то, как он плавно и нежно снимал несметное количество юбок, оглаживая её бёдра и освобождал от лент подвязок, как оказался на коленях перед ней и стянул чулки, как снял её туфельку и поцеловал еёножку. Она завороженно наблюдала за его плавными и размеренными действиями, её кожа горела от желания, как от жара свечей. Драко поцеловал открытую полоску кожи над пупком. Руки его продолжили путешествие от лодыжек вверх, оглаживая её ягодицы и прижимая к себе ближе. У Гермионы подкосились коленки и она вплела пальцы в его волосы в попытке найти хоть какую-то опору. Воздуха становилось всё меньше, а желание разгоралось — она ощутила влагу между своих бёдер и снова простонала в мольбе: — Драко, пожалуйста… Он поднял на неё взгляд и встал, не в силах оставаться внизу, врываясь в её желанный рот, целуя сразу глубоко. Он крепко держал её шею, сплетая из языки в безумном танце, и Гермиона сама не поняла в какой момент её пальцы потеряли ощущение ткани и прошлись по его горячей коже, ощутила на плечах пряди своих волос, выпавшие из причёски. Ей не хотелось думать, как её любимый управился с заколками, как сам успел раздеться, ей просто хотелось упасть с ним в бездну наслаждения, утонуть в нём, ощутить свою принадлежность этому мужчине. У Гермионы закружилась голова от обилия запахов цветов, свечей и их страсти, когда Драко расшнуровал корсет и, наконец, осовободил её грудь из жёсткого плена. Она выгнулась, когда губы Драко обхватили её сосок, и он втянул его острое навершие, лаская языком. Она не знала, чей стон отозвался эхом в остатках её сознания, лишь желала почувствовать тяжесть Драко, его тела, соеденить этот жар между ними, который пульсировал на их коже мелкими капельками пота. — Ты прекрасна… — голос звучал будто отовсюду, обволакивая девушку, возбуждая ещё сильнее. Она бы всё отдала, лишь бы увидеть, как светятся его глаза, когда он произносит эту фразу. Но он задавал правила и темп игры. Ей приходилось с этим считаться. Это был, пожалуй, первый раз, когда он взял полный контроль над ситуацией. И это неслабо раззадоривало и подогревало кровь. — Посмотри, какая ты… Такой тебя вижу я… — она осталась одетой лишь в изумруды. — Твои глаза сияют ярче этих камней. Именно над исполнением этой мечты я и трудился в последнее время. Видеть эти глаза… Видеть, как ты смотришь на меня вот так. Видеть тебя вот так… — его голос дрожал и срывался, пальцы перебирали застёжку ожерелья. Справившись с ним, он снял серьги и через мгновение вернулся к их с любимой отражению, касаясь уже полностью обнажённой кожи на шее. Он прервался лишь для того, чтобы легко подхватить её на руки и уложил на шёлковый простыни, усыпанные лепестками, потянулся к её губам. Этот поцелуй сорвал все препоны, их руки заскользили по телам друг друга, даря взаимные ласки, пытаясь заново изучить каждый миллиметр. С каждым новым движением пальцев, губ, языка их всё больше уносило от осознанности. Разгоравшееся и так долго сдерживаемое желание заставляло действовать на одних инстинктах, пока их тела не слились в хитросплетение, в котором невозможно было различить и разделить влюблённых. Растворяясь в ласках любимой, Драко едва не упустил момент, когда Гермиона перехватила инициативу в поцелуе, настойчиво подводя их обоих за границы самоконтроля. Титаническим усилием оторвавшись от её губ, Драко окончательно унесло, когда она нашёл шалые глаза любимой. Там царила смесь покорной мольбы и искушающей похоти. Задохнувшись от нахлынувшего с новой силой желания, он не сдержал стон. Хотелось удовлетворить любые молчаливые просьбы, подарить всё, о чём она только могла бы мечтать… Драко покрывал жадными и мокрыми поцелуями шею и грудь, попутно сжимая бёдра, добавляя в ласки всё больше интенсивных прикосновений, вызывающих в теле дрожащий ответ. Он будто присваивал себе каждый изученный участок. Нависнув над девушкой, у которой уже давно не было связных мыслей, он втянул её в глубокий, лишающий воздуха поцелуй, не прекращая томных длинных касаний, продолжая удерживать её на уровне инстинктов, с удовольствием отмечая, как её тело подается следом за его рукой, как отзывается и выгибается навстречу, стоит ему ослабить силу прикосновения. Волнение и трепет, под постоянным влиянием которых он находился до этого время, наконец, уступили уверенности и страсти, позволяя воплотить в жизнь все мечты и сны, которых накопилось немало за время его целибата. Не прерывая поцелуя, он позволил себе прикоснуться к средоточию её желания. Её тело выгнулось навстречу столь долгожданным касаниям. Одурев от её реакции, захлебываясь её стонами, вибрирующими на его губах, он жёсткими, пульсирующими движениями за несколько секунд довел её до оргазма. Сцеловывая крики, утопая в жадном расфокусированном взгляде, он ни на секунду не остановил движений пальцами, добавляя третий и четвёртый, наслаждаясь мелкими судорогами, охватывающими его фаланги, когда её тело готовилось к ещё одному взрыву. Когда большой палец лёг на клитор и повторил круговые движения языка у неё во рту, Гермиона выгнулась на простынях, сведя лопатки, на пике долгожданного и такого мощного удовольствия. Ей безусловно хотелось продолжения этих ласк и нежностей, но её захваченное непрекращающимися волнами оргазмов тело жаждало более сильных, конкретных и жёстких ощущений. Она готова была просить, умолять об этом, но забыла как. Слова отказывались срываться с языка, превращая любые попытки высказаться с жаркие сиплые стоны. Всё, что она могла — это ощущать, ничто в этот момент более не было в её власти. Глядя на ошалевшие, абсолютно потерянные глаза любимой, на искажённое страстью лицо, когда очередное движение пальцев подталкивало её ближе к краю, на доверчивые движения её тела, высказывающие все желания хозяйки без её участия, ощущая искреннее, сбившееся, хриплое дыхание, тихую вибрацию стонов на своей коже, Драко, кажется, сам ушёл за грань реальности, позволив своему телу, наконец, подчиниться так долго сдерживаемым инстинктам. Войдя в неё одним слитным движением, он тут же почувствовал, что её жаждущее именно таких действий тело откликнулось, подаваясь навстречу. От силы долгожданных ощущений Доако дрожал каждой клеточкой тела, наблюдая, как под ним его Гермиона, неумолимо приближаясь к краю, сорвалась в очередной мощный оргазм, не оставляя ему и шанса. В несколько длинных размашистых движений, подталкиваемый крышесносной вибрацией внутри её влажного естества, он достиг вершины наслаждения вместе с ней. Сердце стучало в висках, его дыхание рваным пульсом повторяло выдохи любимой, член ощутимо подрагивал, плотно обхватываемый сжимающимися мышцами внутри. Непонятно откуда взявшимися силами он приподнялся на руках, чтобы посмотреть на Гермиону, которая, кажется, почти ушла из собственного сознания, покачиваемая на волнах своих ощущений. Попытавшись выйти из неё, чтобы снять исполнивший свой долг контрацептив, Драко встретился с ярым сопротивлением. Мышцы девушки судорожно сжались, явно намереваясь никуда не отпустить предмет, доведший её до такого невероятного состояния. Чуть расслабившись, парень сделал несколько фрикций, обещая новые волны удовольствия, и, когда девушка доверчиво приняла это обещание, он вероломно вышел из неё, пытаясь проигнорировать разочарованный стон. Отбросив защиту, Драко принялся ласково поглаживать разгоряченное тело, едва касаясь кончиками пальцев капелек пота, выступивших на коже. Внезапным порывом ветра балконную дверь распахнуло. Воздух в комнате пришёл в движение, обостряя запахи лепестков, свечей, пота, их близости, сена и цветов, спящих сейчас под окнами замка. Лёгкая прохлада заставила соски Гермионы вновь заостриться, отчего у молодого человека вновь перехватило дыхание. Не давая девушке опомниться от острой неги наслаждения, испытанного несколько минут назад, Драко снова принялся ласкать её, на этот раз инструментом выбрав собственный язык. И пока пальцы точными движениями виолончелиста усиливали напряжение, лаская соски, язык широкими сильными движениями уверенно продвигался внутрь её тела, периодический выскальзывая, обводя клитор, подразнивая после того, как плотно сомкнутые губы сжимают его в нежных тисках. И снова их комнаты наполняются вздохами, стонами, криками, и Драко только сейчас обретает способность мыслить чётко после своего неминуемого и такого быстрого оргазма, ни на секунду не оставляя жадное до его ласк тело в покое, поглаживая, пощипывая, массируя каждый попавшийся на пути движения пальцев кусочек. Почти пришедшая к способности мыслить Гермиона снова была не в себе, выпрашивая, выстанывая, обещая что угодно ради новых ласк, новых ощущений. Она чувствовала себя несущейся на волнах стремительно приближающего к берегу цунами, нежность охватывала её со всех сторон, но её было катастрофически мало, и девушка ждала в нетерпении, когда же её выбросит на жаркий берег, где эти волны накроют её с головой и, наконец, на смену нежности придет страсть, сминающая, стирающая всё на своём пути, покоряющая, не дающая выбора и дарящая всепоглощающее удовольствие. Когда очередная порция ласк снова не принесла ожидаемого облегчения, девушка издала настолько призывный, требовательный, отчаянный стон, что Драко опять чуть не подвёл самоконтроль. Он, лишь на мгновение прервавшись от своих ласк, надевая презерватив, снова вошёл в неё, вызывая по телу благодарную волну трепетного удовольствия. Двигаясь мягко, размеренно, нежно, он наблюдал за тем, как Гермиона постепенно приходит в себя, выныривая из своего океана и обретая способность мыслить. Она чуть шире развела ноги и обхватила его за талию, прижимая к себе. Открыв глаза, она посмотрела на него, и улыбка озарила её лицо сиянием. — Драко… Это просто невероятно… — не узнав своего голоса, она чуть приподняла голову, приоткрывая губы, чтобы через мгновение ощутить нежный и глубокий поцелуй. Она потихоньку осознавала своё тело, чувствуя каждую его частичку по-новому. Но долго в этой размеренной тонкой нежности ей побыть не удалось. Движение любимого внутри неё едва уловимо изменились, даря больше обещания и раззадоривая кровь, хотя ни ритм, ни скорость фрикций не поменялись. Увлечённая этим изменением, пытаясь отслеживать реакцию своего тела, улавливая волны жара, расходящиеся от едва вибрирующего комка в паху по всему телу, она была сражена внезапно заполнившим её душу чувством принадлежности своему мужчине. Пока её голова пыталась глупо контролировать распространение ощущений по кровотоку, тело искренне и бездумно отзывалось на эмоции и движения возлюбленного, не пытаясь анализировать, подчиняясь целиком и полностью, безапелляционно и благодарно. Как только эта мысль была осознана, её пронзила острая стрела удовлетворения: «Драко теперь её, он, наконец, убрал последние препоны, разрушил все границы и стены, возведённые им по одному ему известным причинам, и теперь полностью принадлежит ей. Как и она ему». И вслед за этим мощный поток удовольствия стёр все остальные мысли, заполняя чистым, звенящим блаженством. Драко был поражён отзывчивостью тела любимой. Он с победным удовлетворением наблюдал, как мускулы девушки содрогаются в экстазе. Осознание того, что именно он является причиной этого экстаза, давало ему дикую, неуёмную, непоколебимую веру в себя и свои силы сделать эту женщину счастливой. На смену жестокому самоконтролю, заставляющему сдерживать собственное удовлетворение, пришло животное, инстинктивное желание обладать своей женщиной бесконечно, вбиваясь в податливое тело, доказывая её принадлежность, заявляя свои права на каждый стон, каждый взгляд, каждый жадный вдох, и получать удовлетворение от этого. Теперь вместо сдерживаемого силой воли желания нарастало другое — присвоить себе это тело, каждую его клеточку. И мужчина получал немыслимое удовольствие от того, как стонет, изгибается, задыхается в своей эйфории от каждого его движения Его Гермиона. Не могло быть и речи о том, чтобы закончить этот акт единения. Драко нуждался в продолжении намного больше, чем в развязке. Гермиона прогибалась над постелью, жадно впитывая каждый поцелуй, каждое прикосновение, стараясь прижиматься к Драко всем телом близко и сильно. Потеряв надежду мыслить связно, она перестала чувствовать себя отдельно от любимого. Их единение было правильным и нужным, естественным и неизбежным, казалось, ничего более разумного и быть не могло. В редких обрывках мыслей, пролетавших в её сознании, она отмечала, насколько ей нужно чувствовать Драко внутри себя, как точно и чутко он реагирует на её невысказанные желания и касается её так идеально хорошо. Потом она снова терялась в самой себе, пытаясь найти воздух. Время и пространство перестали иметь какое-либо значение. Казалось, все эти понятия перемешались и слились в единый пульс, который начинался где-то в месте их слияния и распространялся вокруг них, как круги по воде. Дождавшись, пока Гермиона снова начнёт размеренно дышать, Драко чуть повернул её на бок и обнял со спины, продолжая лёгкие, аккуратные движения внутри неё. Прижавшись к её спине, он не мог остановить свои руки, исследовавшие её тело, сковывающие любимую в объятьях, не мог надышаться её запахом, лаская мочку уха зубами и проводя носом по невыразимо прекрасной линии шеи. Тело девушки услужливо подавалось назад, пытаясь насадиться на его член глубже, вбирая его в себя и умоляя о большем. Совсем скоро Гермиона окончательно пришла в себя и её движения стали более требовательными и настойчивыми, она, наконец, могла принимать активное участие в их близости и не собиралась упускать эту возможность. Полностью подчинившись бесподобным умелым ласкам, она, тем не менее, готова была воплотить все свои обещания в жизнь, отвечая Драко жарко, смело, пытаясь свести его с ума не только своей покорностью, но и своим безудержным желанием доставить ему удовольствие. И самым большим удовольствием — она это чувствовала инстинктивно — было показать ему, насколько ей хорошо рядом. Недостаток опыта она намеревалась восполнить энтузиазмом, забыв на время о контроле, позволяя себе, своему телу взять верх над разумом, а ей остаться лишь сторонним наблюдателем. Сильнее прогибаясь в спине, она стремилась слиться с Драко в единое существо, отчаянно отбивая ритм их единения, но понимала, что ей не справиться самой: — Драко, пожалуйста, так… Так хочу тебя глубже… Ещё… ещё сильнее… Ну же… Ещё!!! — с каждым её словом интонации менялись с просительных в повелительные. От этих слов и приказного тона молодого человека вело так, что он мог только пытаться сдерживать себя, чтобы не сделать ей больно, однако в планах Гермионы было увидеть, как любимый напрочь отбрасывает все сомнения и полностью отдаётся ей, не стесняясь, не сдерживаясь, не скрывая ни грамма своих желаний. И эй это удалось. Когда, казалось, весь воздух в лёгких закончился, а все органы чувств сосредоточились только на партнёре, Гермиона сильнее вжалась с грудь Драко, выворачивая шею, притягивая его для поцелуя, оставляя царапины на плече, прикусывая его губы и зализывая ранки, едва различимо шепча хриплым от стонов голосом: «Ну же, ещё… Ещё… Ты нужен мне глубже, ну! Ну же… Драко… Так нужен… Я так давно мечтала об этом, так хотела быть твоей… Возьми меня ещё глубже… Ещё сильнее… Я же твоя… Твоя…» С гортанным рыком руки Драко опустились ей на бёдра, одним движением он перевернул её на живот и, приподняв над постелью, он сильно и жёстко вошёл в неё. Не теряя ни секунды, он взял высокий темп, вбиваясь в её тело, оставляя синяки на бёдрах, двигаясь с оттяжкой, продлевая, сливая стоны в единый животный вой, заставляя девушку в очередной раз потеряться в себе и своём удовлетворённом желании. Спустя несколько мгновений ей послышалось очередное рычание: «Моя!», и её унесло волной непрекращающегося удовольствия, усиливающегося по мере приближения его оргазма. В момент, когда она почувствовала увеличивающуюся, пульсирующую в финальной истоме плоть любимого, услышала его глубокий стон, ощутила наполненность внутри, её просто выбросило из сознания. Это был просто космос, невесомость, мечта. Казалось, воздух никогда не нагонит бешено скачущее сердце. Дыхание восстанавливалось медленно, горло саднило, мышцы всё ещё потряхивало от резко схлынувшего напряжения. Драко упал на кровать рядом с любимой, стараясь не разрывать контакта между их телами, насколько это было возможно. Поглаживая её по волосам, рассыпавшимся по простыням, он удивлялся, насколько живой и отзывчивой, доверчивой и страстной была его девушка. Казалось, что она готова была безропотно принимать его ласки, бескомпромиссно отдаваясь, подчиняясь. И то, что эта яркая, сияющая девушка приняла решение принадлежать ему, отзывалось в его душе благодарностью и трепетом. То, о чём Гермиона говорила ему словами, сегодня ночью она подтвердила молчаливыми признаниями в глазах и бессвязными стонами. Её тело весьма откровенно продемонстрировало, что ему и правда можно всё, ему подарили карт-бланш на любые действия — Гермиона не шутила. Он впервые открыл эту сторону любимой, и она превзошла все его ожидания и предположения. Было бы ложью утверждать, что он никогда об этом не думал. Размышления о том, какова она на пике страсти, не раз посещали его мысли и сны. Но он и представить себе не мог, что скромность и застенчивость, характерные ей в обычной жизни, растворятся под его прикосновениями, обнажающими не только стройное тело, но и тайные желания, выходящие наружу под его настойчивым руководством. И сегодня он насладился этой своей Гермионой сполна. Сейчас, закрыв глаза в истоме, она казалась ангелом, невинным и тёплым. Смотреть на неё без трепета и умиления было просто невозможно. Но Драко знал, что стоит ему прикоснуться к её губам, как в раскрытых глазах он увидит горящий огонёк страсти и похоти. Близилось утро. Драко осторожно переместил Гермиону под одеяло, перед этим протерев её тело горячим полотенцем. Совершенно не хотелось её будить, поэтому, укрывшись пледом, Драко вышел на балкон. Звёздное небо мерцало, повторяя мягкий ритм почти догоревших свечей в комнате, будто одобряя его решимость. Девушка хныкнула совсем по-детски и обняла коленками одеяло. Потом перевернулась и недовольно нахмурилась. Открыв один глаз, она поискала своего парня. Драко словил этот взгляд и, улыбнувшись, вернулся в комнату. Присев на кровать, он поймал улыбку, появившуюся на лице девушки, и наклонился для поцелуя. Она резко схватила его за плечи и притянула на себя: — Не уходи никуда… И не прячься… — девушка почти мурлыкала, шёпот на ушко будоражил сознание, и Драко неосознанно начал поглаживать нежную кожу на ключицах. — Я и не знала, что так бывает… Что можно быть так близко к кому-то… К тебе… — его глаза снова потемнели и теперь излучали восторг от услышанного. — Ты просто бесподобен… И ты был прав, этого стоило подождать… — Гермиона прогнулась под одеялом, прижимаясь сильнее к его груди. — Иди ко мне… Хочу обнять тебя! Драко устроился под распахнутым одеялом, переплетая их пальцы, забрасывая её ножку себе на бедро, вовлекая Гермиону в новый поцелуй. Задуманное рушилось буквально с каждой секундой. — Милая, у меня на тебя есть грандиозные планы на завтра. Но для их осуществления нам придётся рано встать… Если, конечно, ты не изменила своего решения вернуться домой… — Нет, ты был прав, я уже начинаю нервничать из-за того, что не готовлюсь к экзаменам. Мне совсем не хочется пролететь с ними… Поэтому нам нужно вернуться. И меня мучает совесть… Я должна была ужасно соскучиться по Луне и Неву, но меня даже не тянет им позвонить, будто и сказать нечего. Я будто боюсь, что, если расскажу им о нас, об этом раю, о мадам Малфой, мы просто растаем, и это всё окажется сном. А я так не хочу просыпаться… Поэтому я просто надеюсь, что у них всё хорошо, и поговорю с ними по приезде, — её лицо снова просветлело, — Но пока мы здесь, что же ждёт меня завтра? Теперь нежные, немного ленивые поцелуи расслабляли, усыпляли, провожая в царство Морфея: — Увидишь, любимая… Но тебе нужно выспаться! Уже засыпая, Гермиона вдруг крепче прижалась к груди возлюбленного и спросила: — А что от тебя хотела та девушка? Ну, с которой ты разговаривал, когда я вышла отсюда при полном параде… — Она хотела узнать, на сколько мы приехали, и зачем… Мне кажется, она меня за что-то невзлюбила… — Ммм… — Герми хотела рассказать ему о том, что слышала, но усталость сморила её окончательно, и она решила перенести этот разговор на утро.

***

Утро было прекрасным. Рассвет застать им не удалось, но нежность, с которой ветер, потрепав Гермиону по спутавшимся волосам на затылке, разбудил её, растеклась по лицу и плечам, вместе с ласковыми поцелуями любимого, заметившего пробуждение девушки. — Опять смотрел на меня, пока я спала? — она игриво улыбнулась. — Ну что я могу поделать, если ты у меня такая ненаглядная… — Драко поцеловал её в губы и тут же вскочил с постели. Подняв девушку, будто она ничего и не весила вовсе, он отправился в ванную. Здесь тоже всё было усыпано потухшими свечами. Воспоминания о прошедшей ночи накрыли обоих, им нестерпимо захотелось снова оказаться в постели, раствориться друг в друге. — Не думаю, что я когда-нибудь смогу равнодушно смотреть на свечи в супермаркете, не вспоминая вчерашнее безумие, — Гермиона с придыханием взглянула на любимого. В глазах её разгорались отзвуки вчерашнего пожара. — Гермиона… — голос отдавал хрипотцой, серые глаза светились счастьем и едва сдерживаемым желанием. — Мне никогда не будет достаточно тебя, но, пожалуйста, давай вернёмся к первоначальному плану. — Ты снова сдерживаешь себя… — она надула губки, изображая обиженную девочку. — И сколько месяцев мне придётся ждать следующего раза? С глухим рычанием Драко поставил её в душевую кабинку и захлопнул дверцу перед своим носом: — Сейчас мотивы у меня совсем другие. Обещаю, тебе понравится то, что я хочу показать. Тем более, ты же сама просила меня об этом вчера… После быстрого душа парочка вернулась в комнаты, где Гермиона с удивлением заметила, что их уже прибрали. Королевская постель была заправлена, на ней лежали два костюма. Все свечи и лепестки были убраны, отчего девушка испытала лёгкий приступ ностальгии. Подойдя поближе, она уставилась на свой наряд: — Это что? — подняв удивлённый взгляд, она нахмурила брови. — Это костюм для верховой езды. Ты когда-нибудь сидела на лошади? — Драко усмехнулся и притянул её поближе. Лёгкими поцелуями он дошёл до линии полотенца, прикрывающего грудь. — Одна из первых моих фантазий о тебе была именно об этом… — глаза его стремительно потемнели, но Драко не был намерен продолжать начатое. Он развернул её к себе спиной и отправил вперёд к двери гардеробной, где можно было переодеться. Удобные обтягивающие бриджи и лёгкая белая рубашка на завязках спереди. Сверху уже ненавистный корсет, хотя и не такой каркасный и жесткий, как во вчерашнем её туалете. Платье и шляпка с перчатками. Глянув на себя в зеркало, Гермиона поняла, почему Драко фантазировал о ней в таком виде. Это было очень пикантно… Натянув высокие сапоги, она вышла к нему в комнату. Он стоял на балконе, и, услышав её лёгкие шаги, повернулся. Гермиона в этот момент как бы невзначай подтягивала и так идеально севший сапог, и в просвете рубашки была видна округлившаяся в плену корсета грудь. Выпрямившись, она осталась удовлетворена произведённым эффектом. Драко потрясённо сглотнул и принялся бесстыже разглядывать её образ. Сапфировое платье выгодно подчеркивало цвет лица, а шляпка придавала легкомысленности молодой маркизе. — Я доволен. Иветта всегда знает, чем мне угодить… — Так это она всё подготовила вчера для нашей ночи? Представляю, как неловко тебе должно быть было её об этом просить… — Нет, не представляешь, — в его глазах плескались бесенята, но взгляд отчего-то стал грустнее и задумчивее. — Но я справился с неловкостью.… Надеюсь, я оправдал твои ожидания… — Ой, вот только не надо ложной скромности. Ты прекрасно и сам можешь ответить на свой вопрос. Ты ведь своими собственными глазами наблюдал за тем, что именно и как именно мне понравилось… Ты, пожалуй, об этом знаешь больше, чем я… — она задорно отбежала к дверям, — Ну, так ты будешь учить меня кататься на лошади? Конюшни были великолепны. А лошади ещё более прекрасны. Гермиона никогда не боялась животных, и уж тем более лошадей, но глядя на них так близко, она не могла не робеть при виде этих величественных и грациозных животных. Сначала Драко усадил её в дамское седло и сделал несколько снимков. Это позже он расскажет ей и о других своих фантазиях, включающих её и конюшни. Сейчас же он просто ограничился несколькими фото. Но учить сидеть в дамском седле он не стал. Переведя её к другому жеребцу, он показал, как правильно на него забраться и объяснил несколько простых правил техники наездника. Это потом она расскажет ему, какую именно технику наездника ей хотелось изучить на практике в совершенстве. Сейчас же она внимала своему учителю и с удовольствием отмечала, что у неё получается. После теории и практики, они выехали на вчерашнюю арену, где Драко выполнил своё обещание показать несколько турнирных трюков лично для неё. Он, оказывается, довольно метко стрелял из лука, и у него было идеальное взаимопонимание со своим жеребцом. Ветер был изумительным конём, очень харизматичным, подстать своему хозяину, и очень обаятельным, в чём мог бы и посоревноваться с Драко. После своих нелёгких попыток держаться в седле Гермиона воспринимала свободно гарцующего молодого человека, как настоящего асса. Подъехав к любимой после очередного заезда, он спешился: — Давненько я не практиковался… Сейчас переведу дух и попробую показать тот же фокус, что и Жи на турнире, — оставив лошадь на перевязи, он подошёл к Гермионе совсем близко и взял её лицо в ладони. — Я знаю, что это ребячество, но я хочу, чтобы ты мной гордилась… Не просто встречаться с самой красивой девушкой в лицее… — Ну… Я тобой и так горжусь… То, что ты сделал для меня, разве недостаточный повод для гордости? Не нужно напрасно рисковать… — Волнуешься за меня? — Драко сощурил глаза и с хитринкой посмотрел на девушку. — Волнуюсь. У меня на тебя слишком большие планы, чтобы в самом начале отношений увидеть тебя ломающим себе что-нибудь! — голос Гермионы дрогнул. — Я делал это миллион раз! Да и Ветру я доверяю, как себе! Он поцеловал взволнованную Гермиону в губы и отпустил, наконец, из своих рук. Взяв коня под уздцы, он повёл его по арене, на ходу доставая лук. Взобравшись на круп лошади, он проехал так с десяток метров, пока не оказался на линии. Ветер слушался беспрекословно. Все замерли в ожидании выстрела. Толпа народа вокруг арены словно выдохнула, не решаясь сделать вдох. Драко натянул тетиву, прицелился и плавно отпустил стрелу в полёт. В то мгновение, когда она сорвалась с его пальцев, с трибуны послышался вскрик: — Не-е-ет! Многие обернулись на столь драматичную реакцию, но в это же время на арене Ветер взбрыкнул и бросился сломя голову к конюшням, а Драко, не удержав равновесие, упал на песок. Гермиона хоть и узнала голос кричавшего, но не могла оторвать глаз от любимого. В ужасе замерев, она будто в замедленной съёмке наблюдала, как его тело сначала подбросило на крупе на несколько десятков сантиметров, а затем в неконтролируемом полёте ударило о землю.