Часть 4

В голове на репите, огромнейшим, мать его, капсом, крутилась одинокая парализующая мысль:

ВО ЧТО Я, БЛЯТЬ, ВЛЯПАЛАСЬ?

Но после того злополучного огневиски всё пошло по одному месту, а Гермиона потеряла контроль, всё глубже проваливаясь в кроличью нору беспочвенной уверенности, что ничего страшного не произойдёт. Тупая гордыня не давала ей и шанса продемонстрировать, что её может испугать хоть что-то в этой жалкой жизни, каждая глупая активность, предложенная изрядно подвыпившими людьми вокруг, принималась ею, как единственное правильное решение. Она делала всё, только чтобы показать какая она теперь «не такая», но совершенно точно такая же, как все слизеринцы вместе взятые и помноженные на два. Разумеется, в самом начала этой слизеринской мини-вакханалии, она чувствовала себя просто восхитительно, а дух захватывало, как на вершине Эвереста. Шутить шутки и подкалывать всех и вся вместе с Блейзом и Тео? Безусловно! Предаваться ностальгии по былым временам с Джинни? Дайте две! Танцевать с Пэнси (а это вам, извините, не просто глоток воды сделать или воздухом подышать), всячески игнорируя Малфоя, который таращился на них, как Дракула на потенциальную жертву? Да хоть каждый день! Окончательно осмелев, Грейнджер сама предложила поиграть в шарады, это была её любимая игра ещё с детских лет. Родители привили ей любовь к семейным посиделкам с холодным лимонадом или обжигающим какао, в зависимости от времени года. Так что сейчас она вполне могла представить, что это один из таких вечеров. — Гермиона, ты в порядке? Она мотнула головой, сбрасывая с сознания и глаз пелену прошлых дней. Перед ней замер Тео, внимательно осматривая её, помрачневшее на пару минут, лицо. — Да, просто задумалась, — она попыталась вложить в голос все возможные положительные интонации, только, чтобы не продолжать этот диалог, — пойдём играть? Он снова улыбнулся своей фирменной обезоруживающей улыбкой, которая сводила на нет все попытки имитировать прекрасное расположение духа, ведь девушка неподдельно начинала замечать, как внутри поднимается градус концентрированной радости. Улетев на своём рейтинге в другую галактику, Гермиона не переставала глумиться на ребятами, проигравшими ей в пух и прах, даром, что все они были чистокровные засранцы. — Грейнджер, тебе правда стоит прекратить скандировать «Грязная кровь рулит»? — сдерживая себя от сокрушительного ржача, почти пропищал Блейз, когда девушка в который раз визжала после победы в очередной партии. Джинни незаметно пихнула его в бок, точно так же стараясь не захохотать. Она давно не видела подругу такой расслабленной и… счастливой? Пусть завтра ей будет стыдно, но сегодня она не посмеет сказать ей хоть слово, даже если, в конечном итоге, придётся прятать чей-нибудь труп. Венцом вечера стала идея поиграть в «Я никогда не…», ведь Паркинсон была просто без ума от этой магловской забавы, и только один чёрт был в курсе, откуда она про неё узнала. Забини же, в свою очередь, предложил усовершенствовать правила, добавив в них алкоголь. Тот, кто совершал действие, упомянутое в заявлении говорящего, должен был сделать глоток из своего бокала. Побеждает первый, допивший до дна. Пэнси вертелась по сторонам от восторга и предвкушения, наблюдая, как Драко элегантно и чётко разливал виски всем участникам, а Гермиона постоянно ловила на себе заинтересованные взгляды Тео. Он сидел поблизости от девушки, поэтому даже не пытался скрывать то, чем занимался. Надо признать, что сейчас, под воздействием выпитого, он смотрелся ещё привлекательнее обычного (а это возможно?). — Ну что, дамы и господа, начнём! — провозгласил Забини, обводя чернеющими глазами друзей, — Я никогда не занимался сексом, пока кто-то другой смотрел. Джинни тут же фыркнула и залилась краской. Никто не сделал ни единого глотка, жадно следя за действиями собравшихся. — Сомнительно, но окей, — вклинился Драко, показывая всем своим видом, что он не верит ни единому слову закадычного товарища, — не верю, что я это говорю, НО…это даже может быть забавным, предлагаю продолжать в таком же духе. Он многозначительно поиграл бровями, пока остальные старались примерить на себя сказанное. Кажется, Пэнси было наплевать, но вот Джинни и Гермиона тревожно переглянулись, они не слишком-то привыкли к подобным формулировкам, предпочитая делиться с окружающими довольно банальными «секретиками». — Давай, Уизли, взбудоражь нас чем-нибудь, — подначивала её брюнетка, возбуждённо улыбаясь и стреляя глазками в сторону новоиспеченной парочки. — Без обид, Паркинсон, но вряд ли ты услышишь хоть что-то новенькое для себя. Я никогда не забывала имени того, с кем у меня был секс, — с этими словами Джинни многозначительно посмотрела на девушку перед собой самым невинным взглядом. Драко поперхнулся, Тео прыснул в кулак, а Блейз просто прижал к себе Джинни, поглаживая её за плечо и пытаясь не заорать от подступающего к горлу дикого хохота. Бедняжка, ему слишком часто приходилось сдерживаться. Пэнси театрально пригубила из стакана и кривовато ухмыльнулась, она совершенно точно не стеснялась того, что у неё такой обширный круг знакомств и Грейнджер отметила, что ей не понравилась реакция ребят на сей факт. В конце концов, это было личным делом Паркинсон и никто не смел насмехаться над её выбором. — Если вы закончили хихикать, как младшекурсники от слова «член», то я бы хотела продолжить, — Пэнси расправила плечи, лукаво поглядывая в сторону Нотта, она явно собиралась выпустить на волю кое-что чрезвычайно пикантное. — Я никогда не платила за секс, — пропела она своим самым ангельском голоском, а затем в упор уставилась на побледневшего в одно мгновение Блейза. Да, это было то самое отмщение в стиле Пэнси Паркинсон, но если все вокруг играли грязно, то почему она не могла? Трясущимися от злости руками, Блейз поднёс стакан к губам и горько усмехнувшись, сделал слишком большой глоток. Он прекратил обнимать Джинни и немного отсел от неё, как будто не заслуживал не касаться, не сидеть рядом. Все так странно притихли, но Гермиона пока не понимала к чему это представление? Более того, она даже не удивилась, что такой парень, как Блейз когда-то мог попробовать воспользоваться услугами жриц любви, она также не видела в этом ничего предосудительного. — Тео, у тебя пиздец, какой дырявый рот, — поддал голос Забини, смотря в пустоту, сжимая и разжимая челюсть. Он хорошо отыгрывал своё задетое самолюбие, но Гермиона пока могла только недоумевать, как они так быстро перешли от потехи над Пэнси к траурному осуждению слов Пэнси в адрес мужчины. — Нотт здесь ни при чём, я сказала это наугад, но попала в яблочко, верно? Пэнс ликовала, всеобщая панихида по тайне Забини не смогла усмирить её жажду всегда и во всём ставить точку последней. — Сотри это жалкое подобие улыбки со своего лица, Паркинсон, иначе я сделаю это за тебя. И в тот момент, когда Гермиона хотела осадить наглеца, другая смелая девушка опередила её. — А ну заткнись, Блейз, — зашипела Джинни, сверкая разъярёнными зрачками, — уверенна, что здесь каждому насрать трахался ты с проститутками или нет, уж прости, но мне абсолютно точно не насрать на то, как ты общаешься с Пэнси, так что, будь добр, выключи эту свою внутреннюю истеричку и прими тот факт, что женщины тоже игроки. Она втянула недостающий кислород и отхлебнула из стакана, бесконечно наплевав на правила своего же парня. — Полностью поддерживаю, хотя и не удивлена, — прокомментировала Грейнджер, намекая не только на чересчур агрессивное поведение Блейза, но и на бесцеремонность остальных змеёнышей. — Ну естественно, ты не удивлена, святоша-Грейнджер, странно, что ты не убежала в тот же момент, как кто-то заговорил про секс. Конечно, Малфой не мог не прибежать на помощь своему дружку, тем более если в дело вмешивались красно-золотые. — Ты прав, Драко, я не могу похвастаться сексом на одну ночь, но это не значит, что я святоша. Намёк был считан правильно, и Джинни тут же подскочила на месте, округляя свои блюдца и зажимая рот рукой, чтобы не завизжать. Пенси просто заливисто засмеялась, хлопая в ладоши, она выглядела такой искренней, как маленькая беззаботная девчушка, которой когда-то, совершенно точно, была. — Вечер становится всё интригующе и интригующе, — заключила она, как следует просмеявшись и послав в сторону девушек благодарную улыбку. Драко же, будто смутившись, перестал смотреть на Гермиону с вызовом, поглядывая теперь с любопытством и…обидой? Она не могла считать эту эмоцию, но что-то подсказывало ей о важности данного мгновения и она заставила себя запомнить лицо парня, чтобы позже попробовать разгадать его. — Ладно, ребятки, предлагаю перестать быть такими придурками по отношению к друг другу и попробовать провести вечер приятно. Уверен, что каждый будет рад закончить его в постели, а не в больничном крыле. Тео решил выступить в роли медиатора и надо сказать, ему хорошо это удавалось, спокойный, даже слегка гипнотизирующий голос смог расслабить, в том числе, и Гермиону, вечно находящуюся в режиме бомбы, фитиль которой уже подожгли. — Согласен, прости меня, Пэнс, — Блейз подошёл к подруге и поцеловал её ладонь, — а теперь, Грейнджер, хоть ты уже и раскрыла нам тайну века, — на этом моменте он взял паузу, чтобы совершенно непристойно поиграть бровями, на радость остальным, — твоя очередь продолжать нашу маленькую игру. — Я никогда не спала с кем-то ради мести. Она сказала эти слова так легко, даже не догадываясь, что вскрыла несколько так и не заживших ран. Первой выпила Паркинсон, и все отреагировали на это спокойно, даже понимающе, ведь Пэнси была чрезмерно страстной натурой, особенно, когда дело касалось небезразличных ей персон. Затем одновременно сделали глотки Тео и Драко, которых, безусловно, прочитать было сложнее, но они оба также пользовались огромным вниманием у женской половины общества. Только вот взгляды, с которыми они посмотрели друг на друга в ту секунду, могли бы убить на месте. Накал страстей явно был нешуточным, пока в игру не вступила Джинни. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Гарри был её первым и единственным, до того, как она начала встречаться с Блейзом. Значит ли это, что изначально она просто хотела отомстить их общему другу? И что же такого наделал Гарри, раз смог подтолкнуть Уизли к подобному шагу? Гермионе стало не по себе, она буквально чувствовала, как потяжелело дыхание Джинни за несколько секунд. Все всё понимали, особенно Блейз. Он вдруг выпрямился, как стрела и немного развернулся к ней, тем самым пытаясь прочитать маску, застывшую на её прекрасном личике. Это было тщетно, оно выражало абсолютное ничего и, может, капельку безысходности от происходящего. — У меня никогда не было секса в лесу, — внезапно произнёс Тео, слишком будничным тоном, давая возможность всем немного расслабиться. Увы, пресечь конфликт было уже невозможно. — А я никогда не занимался сексом при свечах, — подключился Малфой, пытаясь сгладить повисшую в воздухе неловкость. Всё было напрасно. Джинни и Блейз сидели, как скованные, словно они развалились бы, сделав хоть одно малейшее движение. — Я никогда не изменял своему партнёру, — тихо промолвил Забини, ставя точку в этом безумии. Поднявшись, он буркнул слова прощания и вышел в коридор, а Джинни так и осталась сидеть, не в силах остановить его и сказать хоть что-то. Никто больше не выпил и глотка, даже Пэнси, которую обычно мало волновало чужое благополучие, не пыталась скрыть флёр грусти и привлечь к себе внимание. — Джин, мне очень… — Это уже не важно. Рыжеволосая, наконец, нашла в себе силы поднять подбородок и показать всем, уже порядком заплаканное, лицо. Её глаза не выражали ничего, кроме явного опустошения. Ни сожаления, ни печали. Когда Гермиона тронулась с места, чтобы подойти к подруге, Уизли мгновенно вскочила и не дав сказать ни слова, выбежала из башни. — Уффф, отлично поиграли, предлагаю больше не повторять. Бурчащий голос Тео был, как свежий глоток для Грейнджер, застывшей между креслом, на котором она так уютно сидела ещё минуту назад, и диванчиком влюбленных, если их ещё можно было так называть. — А, по-моему, вышло не плохо, — начал было Драко, но тут же запнулся, получив несколько предостерегающих взглядов, — ну, по крайней мере, скучно точно не было. — Просто заткнись уже, — Пэнси поднялась на ноги, одним залпом прикончив остатки виски в своём стакане и махнув рукой Тео, тем самым приглашая его возвращаться в подземелья, направилась на выход. По всей видимости, блондин не ожидал, что Паркинсон когда-нибудь посмеет заткнуть его подобным тоном, иначе был не сидел с таким каменным лицом. Гермионе же безумно хотелось поддеть его и сказать, что всё бывает в первый раз, но она больше не хотела собачиться. Только не сейчас. Рухнув на диван, девушка внимательно уставилась на Драко, который больше не пытался делать вид, что он увлечён чем-то посторонним. Его серые ледышки нагло изучали Грейнджер в ответ, пока указательный палец чертил замысловатые узоры на деревянном подлокотнике кресла. Они сидели друг напротив друга, пока вечер окончательно сдавал свои позиции волнительной ночи, а воздух в комнате наполнялся напряжением, почти уловимым на ощупь. Она, сжав губы, пыталась не замечать его взгляда, в котором было что-то вызывающе дерзкое, почти насмешливое. — Как ты думаешь, сколько мы продержимся до того, как поубиваем друг друга? Резонный вопрос, но странно было слышать его именно от Малфоя, с этим его обыденным тоном, будто они вели классическую светскую беседу о погоде. — Это зависит от множества факторов, но я точно могу дать нам пару-тройку недель. Он понимающе кивнул, продолжая вглядываться в свою соседку. — Я думаю, что знаю, как мы можем обратить эту взаимную ненависть во что-то более приятное, что позволит нам без проблем закончить учебный год и сохранить все свои конечности. Гермиона слегка напряглась, она совсем не планировала строить с Малфоем какие-то долгосрочные планы по сохранению человеческих взаимоотношений, хотя это действительно могло бы помочь ей не раскрыть свою психическую подноготную. Но нет, нет и ещё раз нет, никаких договоренностей, тем более с этой белобрысой личностью. — Мне не интересно, в любом случае. — Да брось ты, Грейнджер, если ты хотела, чтобы все предельно ясно осознали, как далека ты теперь от свой предыдущей непорочной версии, то ты справилась на ура. Лишь на один миг она потеряла бдительность и позволила страху коснуться внутренностей. Парень был умён, но она не рассчитывала, что он так быстро взломает её шифр. Хотя, может, она и не старалась скрыть его слишком тщательно. — Чего ты хочешь? Он широко улыбнулся, меняя позу, словно хотел оказаться ближе к своей маленькой собеседнице. — Ты не так вопрос задала, — шептал он, но для Гермионы это было подобно грому, — не чего, а кого, Грейнджер. Я хочу тебя. Она подняла на него глаза, слабо приподняв бровь. — Ты серьезно? — в ее голосе прозвучало недоверие, но, что ещё серьёзнее — вызов. — Абсолютно, — он выглядел, как олицетворение змея-искусителя в эту секунду и она соврала бы, сказав, что не любит яблоки — Мы оба знаем, что это напряжение мешает нам. Почему бы не избавиться от него? Она несколько секунд молчала, оценивая его предложение. В голове быстро проносились мысли о том, как они ненавидели друг друга все эти долгие годы, как каждый разговор заканчивался ссорой, грозящей перерасти во что-то более грандиозное и опасное. Страшнее казалось то, что в глубине души она отчётливо признавала, что между ними всегда было что-то большее, нежели просто нефильтрованная злоба. — Ты с ума сошел, — наконец, заявила она, но глаза не отвела. — Возможно, — он усмехнулся. — Но ты же думаешь об этом, прямо сейчас, не так ли? Ты прекрасно всё понимаешь, я точно знаю. Она понимала, что его слова были правдой и от этого её дыхание слегка участилось. Было нестерпимо отрицать, что в его глазах было что-то чарующе гипнотизирующее, что-то, от чего было невозможно отвести взгляд. — Это всего на один раз, — почти нежно произнес он, вставая и обходя стол. Его голос стал мягче, почти соблазнительным. — Обещаю. Она почувствовала его близость и вздрогнула, когда он наклонился, чтобы произнести последние слова рядом с ее ухом. Губы аккуратно коснулись кожи, вызвав по телу легкий трепет. Она закрыла глаза, стараясь сохранить самообладание. Но его присутствие было слишком мощным, слишком настойчивым. И в какой-то момент, будто сломавшись, она резко повернулась к нему, вглядываясь в серые бездонные колодца, которые не сулили ничего хорошего, кроме безудержного стыда в будущем. Драко Малфой смотрел на неё, как на добычу, как на долгожданный трофей и в этом была своя прелесть, ведь никто ещё не смотрел на Гермиону Грейнджер с таким всепоглощающим желанием. Она была уверена, что от падения в адскую бездну её спасал исключительно один пресловутый диван. Её борьба с самой собой закончилась ровно в тот момент, как он позволил себе медленно и дико пошло расстегнуть воротник рубашки, за который его тут же притянули ближе. Их губы столкнулись в сокрушительном поцелуе, который был одновременно жестким и требовательным, воспроизводя всю ту накопившуюся и отзеркаленную яростью страсть, которую они так долго отрицали. Это было красиво, они были первобытным искусством. Никакой нежности, только расчётливые резкие движения, ещё сильнее распаляющие инфернальное пламя внутри и вокруг. Он скинул брюки, она задрала юбку. Он приспустил боксеры, она сдвинула трусики в бок. Он схватил член рукой, она насадилась на него. Общий стон громким эхом прокатился по гостиной и исчез где-то в параллельной вселенной. Она наращивала темп, и с каждым новым движением в голове прояснялось, тревога отходила на задний план, а в груди зарождалось вязкое тепло, разгоняющее по венам чистую магму. Драко смотрел на свою наездницу с открытым, от наслаждения, ртом, переодически пощипывая себя за бедро, чтобы быть уверенным наверняка в реальности происходящего. Но она была реальна. Реальнее всех на свете. Её очаровательный румянец, от разгоняющейся кровеносной системы, был реален. Её тонкие пальцы, играющие с горошинами сосков, были реальны. Её грива, раскинувшаяся по хрупким плечам и щекочущая мужские руки, покоящиеся на осиной талии, была реальна. Её пухлые губы, призывно приоткрытые и выстанывающие что-то решительно волшебное, были реальны. Её глаза, переодически закатывающиеся от особенно глубоких толчков, были реальны. — Я…Я сейчас… Я уже, — каждый раз, когда она пыталась закончить фразу полностью, Драко ускорялся, но переставал стимулировать клитор, тем самым не давая ей кончить. Это было пыткой для Гермионы, очень приятной и сладкой, но всё же пыткой. Она хотела одновременно придушить гадёныша и засунуть язык ему в глотку настолько глубоко, насколько это представлялось возможным, чтобы вылизать там всё до основания. Её трясло от ощущений, которые она получала от простого члена внутри неё, но возможно дело было в том, что это член самого ненавидмого для неё человека. — Я бы трахал тебя вечность, Грейнджер, — скрежетал он, вбиваясь в податливое женское тело, и параллельно наклоняясь ближе к груди, чтобы в следующее мгновение прикусить сосок и заставить его владелицу вскрикнуть от причиненной боли. — Мудак, — прошипела девушка, хватая парня за яйца и крепко их сжимая. — Бля, сожми сильнее, — неожиданно просит он, задыхающимся от наслаждения голосом. Грейнджер сразу же подчиняется и наблюдает, как у Драко закатываются глаза и он начинает уже натурально вколачиваться в промокшее насквозь влагалище, заставляя девушку кричать от подступающих предоргазменных впечатлений. — Леди вперёд, — шепчет он, не сбивая темп, и, о аллилуйя, возвращает два пальца на их законное место. — Да! Быстрее! — срывающимся голосом просит она, кусая губы с такой силой, что рискует получить серьёзные шрамы. И вот Гермиона уже толкается ступнями в спинку дивана, используя последний заряд энергии, выгибая спину настолько сильно, что перелом позвоночника уже не кажется чем-то несбыточным. В приоткрытый, в немом крике, рот опускается мужской большой палец, который ещё сильнее надавливает на нижнюю челюсть, заставляя Грейнджер обхватить его распухшими губами, и начать яростно сосать. Именно это превратилось в катализатор отправления Драко Малфоя в космическое путешествие. Громкий гортанный стон навсегда отпечатался в ослабевшем сознании девушке, ровным счётом, как и перекошенное от болезненного удовольствия лицо. — Грейнджер, я запомню тебя на всю жизнь, — пробубнил он, куда-то в шею девушки, после того, как рухнул на неё секундами ранее. Гермиона молчала, восстанавливая дыхания и изучая потолок, хотя изучением скорее занимались глаза, а вот мозг лихорадочно переосмысливал только что произошедшее. В её голове происходило целое побоище между всеми «за» и «против», пока парень, лежащий сверху, не зашевелился, но лишь за тем, чтобы скатиться с мягкого тела Грейнджер и прижаться к ней, в попытке не упасть на пол. — Ты собираешься провести так всю ночь? — недовольно поинтересовалась она, одновременно прикидывая, как ей сбежать в свою комнату. — Тсс, помолчи, Грейндж, я пытаюсь заснуть. — ГРЕЙНДЖ, — одними губами проговорила Гермиона, при этом кривясь так, будто ей насильно влили целый графин лаймового сока через трубку, — это какая-то ловушка Джокера, ну или шутка. Забавно, но её недовольный шёпот действовал убаюкивающе на человека рядом, спустя ещё пару минут он окончательно засопел, при этом особенно активно, чем серьёзно выбесил Грейнджер. Но вот что действительно было занятным: она вдруг ощутила насколько ей стало легче после секса с ним, как стало проще дышать, потому-что грудную клетку больше не сковывало ледяным напряжением, а в голове больше не крутилась тысяча и одна тревожно-навязчивая ересь, ведущая только к парализующему страху или очередной панической атаке. «И как прикажете это понимать?», задалась она действительно важным вопросом, и, господи, как же отчаянно ей не хотелось принимать тот факт, что у Малфоя какой-то волшебный член, действующий на неё получше самых современных антидепрессантов, а в голове уже на репите, огромнейшим, мать его, капсом, крутилась одинокая парализующая мысль:

ВО ЧТО Я, БЛЯТЬ, ВЛЯПАЛАСЬ?