Часть 3

Спустя полчаса и парочку дыхательных практик, Гермиона медленно брела по коридору, ведущему в кабинет зельеварения, урок должен был начаться через несколько минут, и она надеялась, что окажется за партой самой первой, уткнувшись в пыльный фолиант, дабы избежать вопросительных взглядов со стороны однокурсников. Мечты мечтами, но у кабинета её уже ожидало слизеринское трио в гордом одиночестве. Драко сидел на каменной скамье, а по обе стороны от него подпирали стену Блейз и Тео. — Она пиздец странная, вы заметили? — шипел Драко в пустоту, ожидая подтверждения от друзей, но они оба молчали, Блейз перечитывал конспект, а вот Тео, стоящий лицом к коридору, пялился на него, как на последнего придурка. — Что?! Не верю, что вы не обратили внима…- он резко замолк, получив тычок в плечо от друга. — Да какого хера, Нотт, кофе перепил на завтрак? Гермиона видела, как Тео подаёт Малфою знаки глазами, пока до блондина не начало доходить, что парень явно пытается что-то объяснить ему невербально. — О, не утруждай себя Теодор, вряд ли твой дружок способен считывать какие-либо сигналы, кроме, разве что, намёков Паркинсон по-быстрому перепихнуться за углом. Появление Гермионы, перед ошалевшим взором Малфоя, можно было бы легко сравнить с явлением Христа народу. Он быстро оценил, что находится не в самом выгодном положении, сидя перед девушкой, поэтому поднялся и склонив голову на бок, процедил: — Решила перенять мои повадки, Грейнджер? — он точно отсылал к их разговору в поезде, когда девушка сравнила Малфоя с крысой, хотя больше ему подходило иное сравнение, более змеиное. — Перенимай не перенимай, а такого совершенства мне не добиться никогда, — фыркнула девушка, усаживаясь на место Драко и широко улыбаясь ему снизу вверх. — Уверен, что последние слова можно отнести к любым твоим достижениям, кудрявая, — парировал парень, но все, кто находился сейчас в этом одиноком коридорчике, прекрасно осознавали, как нелепо звучат его попытки дать сдачу. Он сам это понимал, но не терял присутствия духа, только не перед ней и этими двумя остолопами, которые, он был уверен, до конца его жизни будут вспоминать, как он облажался перед крошкой Грейнджер. Она совершенно его не боялась. Даже не пыталась сделать вид, что ей страшно, как делали многие, желая избежать стычек или просто не быть опозоренными острым языком Малфоя. Так думал Драко. Но на самом деле внутри Гермионы происходила настоящая дикая буря, грозящаяся взорвать изнутри её ломкий, такой тщедушный, внутренний мир и показать, как на самом деле она себя ощущает в этой ситуации. Как оголенный нерв перед операцией без наркоза. Как загнанный зверёк перед хищником, который храбрился из последних сил, не подавая виду, какой хтонический ужас он испытывает перед кровожадным монстром. Она была обязана делать вид непоколебимой и бесстрашной персоны, чтобы в будущем никто не смел её тронуть, как это бывало раньше. Она больше не хотела быть под покровительством двух отчаянных мальчишек, готовых броситься на амбразуру ради неё. Она хотела сама стать той, кого будут бояться, ну или просто обходить стороной. Она хотела стать женской версией Драко Малфоя, как бы тошнотворно это не звучало для неё и остальных людей, имеющих хоть каплю совести. — Плевать, — бросил он, поднимая сумку и идя в сторону кабинета, который уже начинал потихоньку заполняться. — Грейнджер, ты меня с каждым разом удивляешь всё больше и больше, — как-то по детски восторженно заключил Блейз, когда Малфой окончательно скрылся из их поля зрения, — я не помню ни единого раза, когда он просто так оставил возможность поругаться, особенно с кем-то из Гриффиндора, особенно с тобой, — распалялся он всё больше и больше, пока довольно учтиво не добавил в конце, — не обижайся, но я ведь прав, разве нет? — Времена меняются, Блейз, и люди тоже, — вклинился Тео, хватая друга за плечо и оттаскивая его от победно покрасневшей девушки. Урок пролетел слишком быстро, Гермиона не уставала поднимать руку каждый раз, как профессор Слизнорт задавал свой очередной заковыристый вопрос, естественно до природной ненависти Снейпа ко всему живому ему было далеко, но он не отчаивался, разве что не пытался назвать девушку невыносимой зазнайкой или снять пару десятков баллов с её факультета. В общем, был настоящим душкой. Малфой, преследующий цель прожечь, а лучше спалить ко всем чертям, дыру в её спине, даже не пытался скрыть сего факта от окружающих его слизеринцев, чем порядком злил Паркинсон, сидящую рядом и пытающуюся привлечь внимание к своим гладким коленкам под партой. С тех пор, как они вернулись в Хогвартс Драко ни разу не соизволил посетить женскую спальню или позвать Пэнси к себе, она недоумевала, что могло произойти, пока не обнаружила, как он шарит взглядом по лохматой дуре Грейнджер. Пэнси сделала себе пометку, что этот вопрос нужно решить, как можно скорее, никто не может вставать между ней и Драко, тем более какая-то уродина с сомнительным магическим статусом. Она кровожадно оскалилась в ответ на свои мысли и в очередной раз прильнула к блондину. Коварный план начинал понемногу складываться в её бестолковой, но такой очаровательной, головке. Вечером того же дня, Гермиона занималась переездом в башню старост, она решила перенести часть вещей самостоятельно и плелась в своё новое жилище, как на каторгу. Мечтая лишь о том, чтобы уметь останавливать время, а ещё лучше отмотать его назад с помощью маховика и не соваться к Макгонагалл за сомнительной возможностью стать неразлучной с одним небезызвестным в прошлом пожирателем смерти. — Бездна взывает к бездне, — бросил уставший голос впереди. Конечно же, это был Малфой, персона нон грата в жизни Гермионы Джин Грейнджер. Затаившись там, где стояла, девушка прислушивалась к звукам, пока не удостоверилась, что Драко зашёл внутрь. Она составила весьма идиотский план, состоящий всего из одного пункта: «По возможности не пересекаться с хорьком Малфоем». Следовать ему было невозможно хотя бы потому, что они делили одну башню на двоих, кроме того, им было необходимо совершать совместное патрулирование и решать столько разных задач, что логичнее было бы сразу заехать в одну комнату, чтобы не тратить лишнее время на всякую ерунду, например, на сон. Когда она подошла к картине, преграждающей проход, то сразу обратила внимание на её персонажей. Прекрасная дева, играющая с длинными, переливающимися на свету, волосами, пока у её ног дремал слишком уж умиротворенный дракон. Изображение оказало на Гермиону какой-то гипнотизирующий эффект, заставив завороженно разглядывать каждую деталь на искусном полотне так что, когда за её спиной появился Тео и аккуратно позвал, она подпрыгнула на месте и вскрикнула. — Грейнджер, блять, я не планировал снова тебя напугать, — он выставил впереди себя две руки, как бы успокаивая девушку, хотя сам выглядел не лучше после внезапного девичьего вскрика. — Повесь себе уже колокольчик, Нотт, иначе, в самом скором времени тебе придётся заняться разработкой зелья от преждевременной седины. Что ты здесь делаешь? — она старалась не выглядеть слишком встревоженной, но, кажется, Теодор Нотт был через чур проницательным молодым человеком. — Помогаю Драко с переездом, — он небрежно пнул коробку из драконьей кожи, которая сначала оказалась незамеченной девушкой. — Выпендрёжник чёртов, — буркнула Гермиона, отступая в сторону от картины, которая, словно по волшебству (бывает же такое), открылась в тот же момент. — Отличная реакция, Гриффиндор, — заключил Теодор, и подмигнув ей, скрылся в проёме, ловко подхватив упомянутый выше и такой необходимый атрибут каждого уважаемого себя аристократа (читай выпендрёжника). Малфой же остался на месте, сверля в своей новой соседке очередную дыру и, как будто, ожидая каких-то объяснений. — У тебя проблемы, блондинка? — насмешливо поинтересовалась Гермиона, но ответом ей были закатанные глаза и поджатые губы. — Тогда уйди с дороги, мне срочно нужно потерять тебя из виду, — она попыталась пройти мимо, но ловко вытянутая в сторону мужская рука помешала сделать задуманное. — Грейнджер, у тебя что, задница отвалится, если ты хоть на секунду перестанешь вести себя, как пубертатная язва? Оглушительный хохот, обрушившейся в ответ на реплику парня, мог бы быть принят за шум от стайки соек, но это была всего лишь Гермиона, которая уже успела согнуться пополам, а затем присесть на корточки. Малфой же стоял, как громом пораженный. Манерно сложив руки на груди, он вздохнул и развернувшись последовал к Нотту. — Что у вас там произошло и почему Гермиона практически валяется на полу? Он напряженно переводил взгляд с Драко, играющего желваками, на Гермиону, уже поднявшуюся на ноги, но всё ещё нервно хихикающую. — Оу, ты об этом показательном выступлении, — он махнул в сторону выхода, при этом не пытаясь посмотреть, где сейчас находится Грейнджер, — она просто решила, что я превосходный шутник. — Скорее превосходный идиот, — поддала голос девушка, смахивая, скопившиеся в глазах слёзы. — Первое утверждение сомнительно, а вот со вторым даже я не могу поспорить, — подключился Тео, не теряющий возможности лишний раз задеть лучшего друга. — Рад, что вы спелись на почве ненависти к хорошему человеку… — он прервался, потому-что за его спиной вновь послышался взрыв смеха, затем, явно превозмогая не человеческие усилия продолжил, — но я напоминаю, что мы с тобой вроде как друзья, Тео, ну или были ими пару минут назад, — Драко многозначительно посмотрел на парня, а после направился в сторону своей комнаты, — жду тебя у себя, Нотт. — Жду тебя у себя, Нотт, — уже тише передразнила недовольный тон Гермиона и в который раз захихикала, наблюдая за хитро-весёлым выражением лица Тео, не подозревая, что он, в свою очередь, любовался закатными бликами солнца, играющими на её лице и волосах, а ещё её небрежной, но очень милой улыбкой. Остаток дня они не пересекались, оставаясь в запертых, друг от друга, пространствах. Гермиона методично мерила комнату шагами, раздумывая, как ей сделать так, чтобы они вообще не встречались. Ну или хотя бы делали это очень редко. По факту она думала о том, что никогда не получится воплотить в жизнь. Увы, они старосты, которые буквально должно делать вместе целую уйму организационных дел. — Как ты, чёрт возьми, представляешь себе это? — прошептала девушка, останавливаясь и устало присаживаясь на край кровати. — Никак, — ответила она на свой же вопрос, страдальчески вздыхая и словно ощущая, как вся драма этого мира опустилась на её хрупкие плечи. Скосив глаза в сторону прикроватной тумбы, Гермиона крепко зажмурилась, а затем резко распахнула уставшие глаза. К сожалению, стройный ряд пластиковых баночек с лекарствами никуда не исчез. — Спокойно, Герм, спокойно, ты справишься, и никто не узнает, что ты грёбанная сумасшедшая, пока ты сама этого не захочешь, — произнесла она уверенным и чётким голосом, а в следующий миг скорчила гримасу неотвратимости отчаяния. Затем поднялась и приступила к тому, что уже давно должна была сделать. Рука с пером быстро порхала по пергаменту, заполняя его так быстро, словно от этого зависела чья-то жизнь. Хотя, по правде говоря, от этого действительно зависела жизнь. Её жизнь. Спустя полчаса, сова уже рассекала небесную гладь, а на её лапе болтался аккуратный свёрток, который в ближайшее время будет получен адресатом в центральном Лондоне. Девушка стояла у окна, не двигаясь, следя за птицей, за её безграничной свободой и плавным полётом. Она завидовала этой птице, жутко завидовала. Короткий стук в дверь смог за секунду отбросить Гермиону обратно в тревожное состояние. — Гермс, это Джинни, выйди на минутку, нужна твоя помощь. Она не сразу поняла, что уже не в башне Гриффиндора, а Джинни в свою очередь не должна знать пароль от башни старост, но ей понадобилась всего секунда на то, чтобы вспомнить чья девушка Уизли и все пазлы встали на свои места. — Момент, милая, — крикнула Гермиона, взмахом палочки перемещая всю свою психотропную коллекцию в небольшой железный ящичек с кодовым замком, будто нельзя было просто произнести заклинание невидимости. Спрятав улики под кровать, девушка сменила школьную форму на обычную плиссированную юбку и поло, а волосы собрала в пучок. За дверью уже никого не было, но ниже по лестнице явно было оживленнее и что-то ей подсказывало, что она и Джин единственные из клана львов, допущенные на змеиную сходку. Первым делом она заметила Паркинсон, гордо восседавшую на подлокотнике кожаного кресла, в позе нога на ногу и всем своим видом показывающую, как она «безмерно рада» появлению Гермионы. В самом кресле сидел Драко, он отстраненно поглаживал оголенное бедро Пэнси, а другой держал бокал с огневиски. Мазнув по Грейнджер усталым взглядом, он на одно мгновение задержался на открытых женских руках, что побудило её тут же сложить их на груди, а также больше не смотреть в хорьковую сторону. — Грейнджер, а ты можешь всегда так ходить? — открыла рот Пэнси, заставляя Гермиону вновь одарить её своим вниманием, — чтобы можно было использовать тебя, как пример отсутствия вкуса. — Заткнись, Паркинсон, — огрызнулась Джинни, принимая боевую позу прямо в объятиях расслабленного Блейза. Он лишь довольно жмурился, как объевшийся сметаны кот. — Джин, не нужно, — остановила её Гермиона, приподнимая руку в успокоительном жесте, — я не против, Пэнси, но сомневаюсь, что справлюсь с этой задачей, так же филигранно, как это делаешь, каждый божий день, ты, милая. Совсем не аристократичный ржач прорезал воздух со всех сторон, но самым интересным оказалось то, как на слова Гермионы отреагировала Пэнси. Она тоже рассмеялась, громко и искренне. Грациозно спрыгнув с кресла и подхватив стеклянную бутылку со спиртным, брюнетка наполнила его и протянула своей оппонентке. — Хочу выпить за то, что в Хогвартсе стало на одну бунтарку больше, что думаешь, Грейнджер? — она протягивала Гермионе стакан, наполненный почти до самых краёв, когда у остальных внутри плескалось от силы четверть янтарной жидкости. Грейнджер усмехнулась, громко, ведь они даже не подозревали, что она теперь за человек и как далеко в прошлом остался её прежний заурядный двойник. Взяв стакан и манерно подняв его выше своей головы, она произнесла: — За ваши отвисшие челюсти. Пухлые губы припали к прохладному стеклу. Медленно, но с энтузиазмом она пила чистый огонь, не забывая мерно дышать и смаковать, держа свой взгляд на постепенно вытягивающемся лице Драко Малфоя. Он слегка приоткрыл рот, наблюдая за манипуляциями напротив, когда остальные просто застыли в этот чарующем моменте, одновременно принимая факт происходящего и отказываясь его принимать.