Глава 16: Шторм

***

      В ночь перед тем, как Эйгон пришвартовался в Астапоре, ему приснилась Дейенерис Бурерожденная. Он вновь стал свидетелем ее жизни, от младенчества, её рождения во время самого сильного шторма за всю историю, до момента, когда она и ее племянник Джон Сноу были убиты во время Войны за Рассвет.       Проснувшись, он почувствовал в себе невиданную ранее решимость. Он положит конец рабству во имя Дейенерис, надеясь — молясь — чтобы ее судьба была не такой как в первый раз. Чтобы она выросла с любящими родителями, поддерживающими братьями и многим другим. Он молился, чтобы она имела более или менее нормальную жизнь после того, как он так сильно изменил ситуацию.       Эйгон стоял один на палубе «Принцессы Рейнис», когда корабль приближался к причалам Астапора, его сердце громко стучало, кровь шумела в ушах. Дэймон уплыл на другом корабле две ночи назад, а лорд Корлис направился в Миэрин на «Морском змее»; они знали план и свои задачи.       История Астапора вызывала у Эйгона тошноту. Город был построен на крови рабов и был тенью еще более ужасной Империи Старого Гиса. Его предки, когда Валирия была величайшей цивилизацией, когда-либо существовавшей, уничтожили Империю, которая переняла много гнусных практик террора из правления Кровавого Императора. Слева от него, в согревающей жаровне с тлеющими углями, лежало каменное драконье яйцо. В небе не летал дракон, так как Эйгон отдал приказ Солнечному огню улететь еще до того, как они вошли в Залив Работорговцев. Его дракон яростно протестовал, но Эйгон остался тверд в своих намерениях. Он сможет позвать своего мальчика, независимо от расстояния между ними; даже сейчас он чувствовал дракона как занозу в затылке, раздражение и беспокойство, исходящие от дракона, согревало его сердце.       Он, Деймон и Корлис тщательно обсудили и спланировали свои действия во время путешествия в Залив Работорговцев, но, несмотря на это, Эйгон нервничал. Что, если все пойдет не так? Что, если он не сможет позвать Солнечный Огонь? Эйгон покачал головой и выпрямил спину. Он вел себя глупо. Работорговцы не могли знать о его плане. Он был построен по образцу плана Дейенерис в будущем, которое ему показали, и он знал, что он сработает.       Он должен был сработать.

***

      Эйгона на пристани встретили полдюжины Безупречных, рабыня и один из мастеров, чьи волосы были смазаны маслом и заплетены в виде нелепых рогов. Он натянул на лицо фальшивую улыбку и поклонился мастеру, притворяясь извиняющимся, когда тот произнес слегка оскорбительное приветствие на низшем валирийском.       — Прошу прощения, я плохо говорю на валирийском, — ответил он, вежливо улыбаясь, даже когда улыбка мужчины сменилась хмурым выражением лица.       — Скажи западному ребенку-варвару, что я приветствую его, — резко приказал мужчина рабыне, которая смиренно склонила голову и перевела слова господина, опустив оскорбления.       Эйгон сумел сохранить на лице вежливую улыбку и склонил голову перед мастером.       — Спасибо, что приветствуете меня в вашем… историческом городе.       Хозяин прорычал еще несколько любезностей, смешанных с оскорблениями, затем жестом велел конюху привести лошадей. Рабыня продолжала переводить, опуская оскорбления. Ей лошади не дали, а велели идти между Эйгоном и мастером, когда они направлялись в сам город; он сжал руки вокруг поводьев так сильно, что его костяшки побелели, но Эйгон знал, что должен сохранять невозмутимый вид.       — Они послали мальчика, чтобы отдать нам то, что обещали, — жаловался мастер. — Он может быть принцем, но это всего лишь бесполезный ребенок.       — Мастер Джазниз рад вашему присутствию в нашем городе, принц Эйгон. — Девочка не поднимала взгляда от земли, и в ее голос был беспристрастным. Он был пустым и мертвым. Эйгон хотел ударить мастера по лицу, а затем перерезать ему горло и скормить его труп Солнечному Огню. — Мы польщены тем, что принц дома Таргариенов прибыл лично.       Лицо Эйгона болело от того, сколько усилий он прилагал удерживая фальшивую и вежливую улыбку.       — Визит к вам — это удовольствие для меня, мастер Джазниз.       — Скажи мальчику, что это Площадь наказания! — воскликнул Джазниз, размахивая своей украшенной драгоценностями рукой.       Эйгон проглотил проклятие, которое хотело вырваться наружу при виде того, что ждало его на так называемой Площади наказания. Группы испуганных скованных мужчин, женщин, детей и даже младенцев стояли, уставившись на истощенных, окровавленных мужчин и женщин, распятых вокруг площади. В воздухе висел тяжелый запах человеческих экскрементов, крови и гнили, а мухи громко жужжали вокруг распятых рабов. Принц сдержал рвотные позывы и слезы и сильнее улыбнулся, когда девочка безразлично произнесла:       — Здесь наказывают непослушных рабов за их преступления. Сюда приводят новых рабов в качестве назидания, что с ними произойдет, если они ослушаются своих хозяев. Мастер Джазниз предлагает вам посмотреть и поучиться, чтобы ваши Безупречные вели себя хорошо.       — Очень… эффективно, — заявил он, радуясь, что его голос не дрожал и был максимально бесстрастным. — Я приму его предложение к сведению.       Мастер хмыкнул и стал болтать о следующей площади, площади Гордости, которая была городским рынком и на которой возвышался огромный фонтан из красного кирпича. Посреди фонтана стояла двадцатифутовая статуя чудовищной на вид гарпии из кованой бронзы. Вместо рук у нее были огромные расправленные крылья летучей мыши, а вместо ног — когти, как у дракона, а за ее спиной свернулся толстый хвост как у скорпиона, поднятый над головой; с ее когтистых ног свисала толстая железная цепь с кандалами на конце.       Эйгон сразу же возненавидел статую и опустил глаза, заметив ряды Безупречных. Джазниз заговорил, выглядя самодовольным и гордым.       — Они простояли здесь, ожидая тебя, целый день и ночь без еды и воды. Впечатляет, не так ли?       — Очень, — ответил он безразлично.       — Скажи мальчику, что пора заплатить мне, а потом он может убираться из нашего города, — прорычал Джазниз рабыне, которая послушно повторила его слова на общем языке. — Его присутствие оскверняет сам воздух, которым я дышу.       Эйгон улыбнулся и кивнул, спешившись с лошади. Он сжал руки в кулаки и направился к носилкам, где двое драконьих хранителя следили за яйцом. Носилки опустили на землю, их держали восемь рабов. Драконьи хранители выглядели очень встревоженными и разгневанными, когда Эйгон открыл жаровню и натянул перчатки, прежде чем поднять яйцо. Он повернулся и направился к Джазнизу.       — Ваша плата, — сказал он, фальшиво улыбаясь. Он почувствовал, как от предвкушения его дракона дергается их связь. Джазниз жадно посмотрел на яйцо, протягивая руки в ожидании. Эйгон с радостью передал ему яйцо, сдерживая желание ухмыльнуться, когда тот вскрикнул от жара и бросил яйцо обратно ему. — Прошу прощения, — воскликнул принц. — Я должен был предупредить, что драконьи яйца очень горячие. — Джазниз нахмурился и кивнул подбородком в сторону одного из Безупречных, который вышел вперед и без колебаний взял яйцо в свои обнаженные руки. Улыбка Эйгона стала немного хищной, когда он уловил слабый звук драконьих крыльев, взмахивающих в воздухе. — Значит, наша сделка заключена? — спросил он.       Джазнис махнул рукой, не отрывая глаз от яйца в руках Безупречного.       — Да, да, можешь идти.       Эйгон наклонил голову, хитро поглядывая вверх. Его улыбка расширилась, когда он увидел блеск в небе, отраженный от чешуек его дракона. Рев, который издал его мальчик, был леденящим, полным всей злости и отвращения, которые Эйгон испытывал, когда ехал по этому гнусному городу.       Джазниз побледнел от этого звука.       — Ты клялся, что драконы не прилетят! Ты клялся!       — Да, клялся, — ответил Эйгон. — Yn zaldrīzes buzdari iksos daor.       Мастер опустил голову и молча уставился на Эйгона.       — Ты говоришь на валирийском?       Эйгон в отвращении скривил губы.       — Я Эйгон Таргариен, кровь древней Валирии. Валирийский — мой родной язык. (примечание переводчика: ай ай ай Эйгон хорошо хоть не сказал, что он Дейенерис))))       Джазниз побледнел и заметно задрожал, когда Солнечный Огонь облетел город и с грохотом приземлился на боковой стороне пирамиды, возвышающейся над площадью, цепляясь за красный кирпич когтями задних ног и передних крыльев. Выпавшие кирпичи и пыль посыпались сбоку здания, с грохотом разлетаясь по площади; несколько мастеров закричали и бросились бежать. Дракон издал рев, от которого даже невозмутимые Безупречные вздрогнули.       — Убейте его! Его и эту тварь! Сейчас же! Убейте их! — закричал Джазниз рядам рабов.       Эйгон лениво моргнул, несколько десятков Безупречных в доспехах с гербом Таргариенов наводнили площадь.       — Не убивайте своих товарищей Безупречных, если это не является крайней необходимостью. Освободите всех рабов, которых увидите. Убейте всех мастеров, которых увидите.       Джазнис отшатнулся назад, его глаза были широко раскрыты и полны дикого страха. Солнечный огонь зарычал, и в его рыке слышались ярость и мрачная радость. Эйгон улыбнулся, и его наполнило чувство справедливости.       — Дракарис.

***

      — …и отравляла вас, мой король, живя в этих стенах, — пробормотал мейстер Герардис, голос его был уважительным, несмотря на гнев, пронизывавший его.       Визерис сжал руку вокруг резной головы дракона на своей трости, ярость превратила его кровь в драконий огонь. Он уставился на женщину, на которой когда-то был женат, стоящую на коленях перед троном с толстыми железными кандалами на руках. Алисента смотрела на него вызывающе, несмотря на то, что выглядела неважно. Ее длинные каштановые волосы были грязными и спутанными, кожа испачкана грязью и кровью от пореза на горле. Ее платье было испачкано грязью, кровью и, вероятно, фекалиями.       — Ты призналась во всех своих преступлениях. — Он встал, чувствуя себя сильнее, впервые за много лун. То что его не травили последнее время означало, что его тело постепенно восстанавливалось, но Герардис предупредил его, что ущерб уже нанесен, и он никогда не сможет полностью восстановиться. — Покушение на убийство моей законной наследницы, королевской принцессы Рейниры. Покушение на убийство твоего короля и бывшего мужа. Оба эти преступления караются смертной казнью, Алисента.       — Все, что я сделала, было для блага королевства! — крикнула она хриплым, но полным праведности голосом. — Я была благословлена Семеркой, Которые Едины, мне была дана божественная миссия очистить эти земли от твоей грязной семьи.       Визерис недоверчиво поднял брови. Он был наполовину рад, что суд проходил за закрытыми дверями, в присутствии только семьи и его Десницы; суд был бы полон насмешек над тем, насколько Алисента сошла с ума.       — Ты удобно забыла, что в твоих детях тоже течет кровь дракона, Алисента? Ты совершила измену ради причудливой миссии, данной тебе ложными богами, — почти прорычала Рейнира, закрывая Эймонда и Хелейну, которые оба хотели присутствовать на суде.       — Семеро — единственные истинные боги в этом мире! — Алисента с ненавистью усмехнулась смотря на Рейниру, чем разгневала короля еще больше.       Рейнира закатила глаза.       — Они не боги, демоны, маскирующиеся под богов, чтобы обманом заставить андалов выполнять их грязную работу, — прошипела она, не заботясь о том, как это ранит чувства Алисенты.       Лорд Бисбери заерзал, выглядя неуютно. Рейнира перевела и позволила речному лорду прочитать работы Амаэллис, и хотя он когда-то верил в Семерых, ему было трудно не поверить словам женщины, жившей в то время, когда вера приобрела большое значение; его кризис веры потряс его, но он всегда был сильным духом и умом, провел собственное исследование и пришел к выводу, что Амаэриллис Таргариен написала правду.       Алисента мрачно захохотала, выглядя еще более безумно, чем она была на самом деле.       — Конечно, ты так скажешь! Ты, поклоняешься ложным богам мертвой цивилизации! Мои дети будут спасены благодаря моей крови, текущей в их жилах, доброй и чистой кровью благочестивых андалов!       Визерис ударил тростью по ступеням трона, заставив всех замолчать.       — Хватит, Алисента. Ты признала свои преступления и тем самым отказалась от права на суд. Твоя казнь состоится в Драконьей яме, от драконьего огня; посмотрим, придут ли тогда твои боги тебе на помощь.       — Эймонд, Хелейна, — воскликнула женщина, звуча отчаянно. — Вы не можете этого допустить! Я ваша мать! Сын, дочь, они хотят убить меня!       Эймонд шагнул вперед, жестоко улыбаясь. Его правый глаз был потерян, плоть была зашита. Висерис был убит горем, узнав, что его сын лишился глаза, но еще больше разгневался на Алисенту за то, что она это сделала с их сыном. Его средний сын пошел в черные камеры, чтобы навестить мать и получить объяснения, но Алисента набросилась на него через решетку своей камеры и глубоко поцарапала ему глаз, повредив его (примечание переводчика: некоторые моменты истории все равно произойдут). Мейстер Герардис не смог спасти глаз, но заверил Висериса и Эймонда, что он поправится, просто ему понадобится время, чтобы привыкнуть к жизни с ухудшением зрения; из-за потери глаза ему придется заново научиться владеть мечом и оценивать расстояния.       — Я отрекаюсь от любых семейных связей с тобой, Алисента Хайтауэр. — Алисента вздрогнула от ненависти и осуждения в голосе Эймонда. — Я — Эймонд Таргариен, сын короля Визериса, Кровь Старой Валирии. Я — всадник дракона и гордый последователь Четырнадцати Пламен. Я не твой сын.       Визерис не смог сдержать гордость, которая пронзила его, заставив выпрямиться и улыбнуться Эймонду, который взглянул на него, а затем склонил голову.       Хелейна шагнула вперед, и ее обычно мечтательное выражение лица исчезло. Она была необычайно серьезна, глядя на Алисенту, которая тихо плакала.       — Алисента, ты могла бы быть счастлива, если бы приняла, то что Рейнира станет королевой, и то что твой отец обманывал тебя. Если бы ты приняла свое место в семье, ты могла бы быть счастлива. Но ты этого не сделала, и теперь ты умрешь, зная, что виновата только ты сама. Я отрекаюсь от тебя как от своей матери. Я буду молиться Балериону, чтобы он помиловал твою душу, Алисента.       Лицо женщины исказилось от ненависти, и она вскочила на ноги. Сир Дарклин схватил ее за руку, чтобы не дать ей подойти к королевской семье.       — Ты настроил моих детей против меня! — крикнула она Визерису. — Ты отвратительный! Ты чудовище!       — Уведите ее, — холодно приказал Визерис. — Сопроводите ее в Драконью яму.       Рейнира прижала своих братьев и сестер к себе и наклонилась, чтобы нежно поцеловать их в лбы. Эймонд и Хелейна прижались к ней, оплакивая мать, которой она могла бы быть, а не ту женщину, которой она стала.

***

      Несколько недель спустя       Астапор       Эйгон был одновременно сбит с толку и потрясен. Рядом с ним слегка улыбалась стояла Ная, а мужчина перед ними выглядел полным надежды, но какой-то болезненно хрупкой.       — Вы хотите, чтобы я стал вашим… королем? — повторил он, бросив раздраженный взгляд на Деймона, чей хохот действовал Эйгону на нервы.       — Вы освободили весь Залив Работорговцев, Эйгон Золотой, и обмыли наших старых мастеров драконьим пламенем, — объяснил бывший раб на низшем валирийском. — Вы принц и знаете все тонкости управления. Мы верим, что вы не позволите нам снова оказаться в цепях.       — Конечно, не позволю, — ответил он, с трудом сглотнув. — Ты оказываешь мне великую честь, Дарин. Все вы.       Дарин поклонился и направился к выходу из пирамиды, сопровождаемый стражниками Эйгона из Безупречных. Деймон наконец перестал смеяться и лениво развалился в кресле перед столом, который занял Эйгон.       — Ну и ну, — размышлял он, улыбаясь. — Даже не будучи наследником Визериса, ты становишься королем.       — Я же не ставил себе цель стать королем, дядя. — Закатил глаза Эйгон.       — Конечно, нет, — сказал Деймон, бормоча «спасибо» Нае, когда она подала ему кубок с вином.       — Освобожденные не примут никого другого в качестве нашего правителя, — сказала Ная, бывшая переводчица ныне покойного Джазниза, Эйгону, который улыбнулся ей.       — Тогда мне понадобится совет, — пробормотал он, тихо вздохнув. Ему оставалось меньше месяца до пятнадцатилетия, и он должен был стать королем Залива Работорговцев. — И нужно переименовать залив.       Улыбка Дэймона стала мягче.       — Если ты похож на своего отца и сестру, ты будешь великим королем, Эйгон.       Он улыбнулся дяде, игнорируя покалывание в глазах.       — Спасибо, дядя.       Эйгон снова сосредоточился на пергаменте перед ним и начал записывать идеи для совета. Скорее всего, он возьмет за образец малый совет своего отца, но, возможно, он также сможет вдохновиться советом, который использовала Дейенерис: дать право голоса освобожденным рабам и учитывать мнение народа при принятии любых решений в будущем. Деймон и Ная высказали свои мнения, и он их тоже записал. Конечно, он оставит Наю в качестве переводчика и советника, от чего она расплакалась, когда он ей об этом сказал.       — Алиссанна будет хорошим советником, — сказал Деймон, задумчиво потирая подбородок. — Она ученая и умная. Она также драконья всадница.       — Вам понадобятся охранники, — настаивала Ная. — Может быть, по образцу королевской гвардии Вестероса?       — Драконья гвардия, — пробормотал Эйгон, и задумчиво посмотрел на двух Безупречных, охранявших дверь.       Деймон одобрительно кивнул им обоим.       — Не все будут рады тому, что ты захватил Залив Работорговцев и освободил рабов; они были крупнейшей… экономикой на протяжении веков.       — Если они не согласятся и захотят бороться за восстановление своих отвратительных практик, их ждет огонь и кровь, уверяю тебя, — твердо ответил Эйгон, сжав губы в твердую линию. Деймон гордо улыбнулся смотря на него. — Самой большой проблемой будет Волантис, а также Тирош, Лис и Мир.       — Возможно, Ваше Величество, мы могли бы… принять упреждающее решение в отношении этих регионов? — тихо предложила Ная, выглядя неуверенно. Эйгон жестом попросил ее продолжить. — Я прибыла сюда из Волантиса, но до этого была в доме удовольствий в Лисе. Я знаю, что власть мастеров в этих регионах не так прочна, как они заставляют всех верить. Рабы Волантиса превосходят мастеров по численности, и я думаю, что небольшая искра разжигает пожар восстания среди рабов.       Эйгон обменялся взглядом с Деймоном, который выглядел заинтригованным.       — Ты думаешь, что как только рабы узнают о том, что здесь произошло, они восстанут против хозяев в Волантисе и в Трех Сестрах?       — Да, Ваше Величество. И я верю, что рабы победят, — закивала в ответ Ная.       Улыбка Эйгона была просто дикой.

***

      Когда Герардис получил этого ворона, он тут же развернулся и почти бегом спустился по лестнице, направляясь к садам королевской семьи, где они начали собираться вскоре после того, как бывшая королева была казнена драконьим огнем. Он замедлил шаг, хотя все еще шел так быстро, как мог. Он знал, что король, принцесса и дети с нетерпением ждали новостей от принцев с востока, и теперь Герардис держал в руках толстый свернутый свиток из Астапора.       Принцесса Рейнира была на седьмом месяце беременности и лежала на кушетке, которую принесли для нее стражники. Король Визерис удобно устроился в мягком кресле рядом с ней, и они оба с любовью наблюдали за играющими детьми.       Принц Эймонд занимался фехтованием с сирами Харвином и Джордином, ему недавно сняли швы с глаза. Он проявил целеустремленность в желании заново научиться сражаться, настаивая, что однажды хочет войти в королевскую гвардию принцессы Рейниры, и для этого он должен был стать мастером фехтования, чтобы защищать свою королеву и сестру. Принцесса Хелейна сидела с принцем Эйрионом и леди Рейной, которые внимательно слушали, как юная принцесса читала им книгу о видах бабочек в Семи Королевствах.       — Мой король, моя принцесса, — поприветствовал он, поклонившись. Король Визерис и принцесса Рейнира тепло улыбнулись ему, и он ответил им взаимностью. — Весть с Востока.       Принцесса Рейнира села с удивительной для женщины на таком сроке беременности быстротой, и король Визерис громко ахнул.       — Спасибо, мейстер.       Дети, услышав его слова, бросили свои занятия и поспешили к принцессе и королю, собравшись вокруг них.       — Что там написано? — спросил принц Бейлон, возбужденно подпрыгивая на носках. Принцесса Рейнира ласково улыбнулась, разворачивая свиток, затем сосредоточилась на словах и начала читать вслух.       «Дорогой отец, братья и сестры, племянницы и племянники, моя семья, я рад сообщить, что наш план в Заливе увенчался упехом… — Все почувствовали облегчение, и даже Герардис расслабился. — Рабы Миэрина, Юнкая и Астапора были освобождены… и освобожденные рабы назвали меня Эйгоном Золотым, а также своим избранным королем. Деймон хохотал до хрипоты, поскольку знает, что я никогда не хотел становиться королем, но я чувствую, что обязан обеспечить бывшим рабам безопасность и стабильность, чтобы они больше никогда не были порабощены, и поэтому, хотя Деймон скоро вернется в Вестерос, я останусь здесь…»       — Эгг не вернется домой? — спросила принцесса Висеня, выглядя совершенно опустошенной. Король Визерис утешительно погладил ее по голове и посадил к себе на колени.       — Он вернется, моя дорогая девочка, но ему нужно еще немного побыть в Эссосе.       Губы принцессы Висены задрожали.       — Я скучаю по нему!       — Как и все мы, моя милая девочка, — пробормотала Рейнира и продолжила читать.       «Лорд Корлис согласился оставить здесь нескольких своих людей, чтобы помочь мне, хотя я хотела бы, чтобы Алиссанна полетела в Миэрин, чтобы стать Десницей в моем совете. Создать монархию, когда здесь так долго царила тирания, будет трудно, но я верю, что с помощью Алиссанны я смогу это сделать. Я очень скучаю по вам всем и хотел бы отплыть домой, но чувствую, что моя судьба теперь навсегда связана с Огненным Заливом, так как я переименовал Залив Работорговцев. Когда здесь все успокоится и я докажу, что мой народ останется свободным навсегда, я, возможно, вернусь на время домой.       С любовью, Эйгон.       Постскриптум: Деймон скоро полетит в Королевскую Гавань и передает вам всем мою любовь».       Принцесса Висения всхлипнула, с слезами на глазах и разбитым сердцем от того, что Эйгон не вернется. У короля Визериса тоже были слезы на глазах, хотя он излучал гордость, как и принцесса Рейнира.       — Я сообщу Алиссанне, что Эйгон хочет, чтобы она присоединилась к нему в качестве Десницы, — пробормотала Рейнира, складывая письмо.       — Как вы думаете, через сколько времени Эйгон сможет вернуться домой? — тихо спросила Хелейна, крепко сжимая руку принца Эйриона.       — Вероятно, не раньше, чем через несколько лет, принцесса, — пробормотал Герардис. — Ему предстоит долгий путь, но я верю, что он хорошо подходит для этого.       — Это так, — произнес Эймонд, слабо улыбаясь. — Эйгон позаботится о том, чтобы рабство было полностью отменено в Эссосе.       — Да, но мы будем скучать по нему здесь, — фыркнул на это Эйрион.       — Как и написал Эйгон, у него есть обязанности перед людьми, которых он освободил. Он должен остаться, -грустно улыбнулась в ответ Рейнира.       Дейрон надул губы и залез на колени к Визерису и сел рядом с Висеньей, которая крепко обняла его.       — Тогда надеюсь, что дни будут лететь быстро.       Герардис ласково улыбнулась глядя на королевскую семью, сердце ее наполнилось любовью ко всем им; несмотря на физическую расстояние, они действительно никогда не были ближе.

***

Миэрин, Великая Пирамида       Эйгон на мгновение уставился на кровь на своих руках, чувствуя, как у него скручивает живот, затем поднял глаза, когда к нему подошел командир его драконьей гвардии, стуча копьем по земле при каждом шаге; за ним двое других членов драконьей гвардии вытаскивали из комнаты труп Демиона Велариона. Мужчина только что попытался, но безуспешно, убить Эйгона, пока тот спал. Через двери балкона его дракон засунул голову в комнату и фыркнул дымом на труп, его рык тихо нарастал в глотке.       — Успокойся, мальчик, я в порядке. — Эйгон встал и взял влажную тряпку, которую ему протянула Ная. Он начал вытирать руки. — Как он попал в пирамиду?       — Он убил одного из моих братьев и выдавал себя за одного из нас, — объяснил Эгрио, командир его Драконьей гвардии. Эйгон нахмурился.       — Кого он убил? — Эгрио, имя, которое выбрал его командир и которое означает «копье» на высоковолирийском языке, посмотрел на лужу крови на земле. — Толстую Блоху, мой король. Джерм нашел его тело.       — Я сам проведу традиционные валирийские похоронные обряды, — сказал Эйгон, качая головой. Один из его стражников мертв, и ради чего? Из-за фантазии Демиона Велариона, что Семеро дали ему божественную миссию? Эти ложные боги?       Эгрио глубоко склонил голову.       — Мы будем охранять вас, мой король.       — Спасибо, — пробормотал он, усмехнувшись, когда Солнечный Огонь улегся на балконе, соединяющемся с его комнатами, и его огромная голова оказалась между открытыми дверями. — У меня еще есть Солнечный Огонь. — Губы Эгрио слегка дрогнули.              — Грозный защитник, мой король. — Эйгон усмехнулся и кивнул в знак согласия. Эгрио поклонился, затем направился к двери, остановившись, чтобы впустить нескольких служанок с ведрами и тряпками.       — Спасибо, — сказал он женщинам, обе из которых были бывшими рабынями, которые были более чем счастливы стать его постоянными, но, что более важно, свободными и оплачиваемыми служанками в пирамиде.       — Для нас большая честь служить вам, Ваше Величество, — прошептала старшая горничная, Валарра, склонив голову. Эйгон улыбнулся и направился к тазу с водой, который принесла ему Ная. Она стояла рядом с озабоченным выражением лица, пока он тщательно смывал кровь с рук.       — Вы в порядке, мой король? — тихо спросила она, беря окровавленную тряпку со столика.       — Я не удивлен, что кто-то уже пытался меня убить, но удивлен, что это был кто-то из Вестероса, — объяснил он, вытирая руки чистой тряпкой.       — Он, должно быть, пробрался на корабль, — заявил Деймон, входя в комнату и пренебрежительно глядя на лужу крови, которую вытирали с пола. — Корлис в ярости, что его племянник пытался тебя убить.       — Представляю, как Веймонд смущен, — саркастически заметил Эйгон, беря кубок с вином, который ему налил Деймон. — Его сын нес чепуху о семи богах и о том, что я уклоняюсь от своих обязанностей единственного истинного короля Вестероса, чтобы общаться с дикарями здесь, в Эссосе.       — Я никогда не понимал, почему Веймонд женился на андалке, если он так гордится тем, что он валириец. — Скривил губы в отвращении Деймон.       — Вероятно, никто другой не хотел его, — легкомысленно сказал Эйгон, ухмыляясь, когда Деймон рассмеялся. — Я буду рад, когда ты уедешь и он исчезнет из моей жизни.       Деймон ахнул и приложил руку к груди.       — Ты пытаешься избавиться от меня, мой дорогой племянник?       Эйгон фыркнул, глядя на выходки своего дяди.       — Нет, глупый. Я буду скучать по тебе, дядя, как скучаю по остальным членам нашей семьи. — Деймон обнял Эйгона за плечи и потрепал его по волосам. — Вестерос и Огненный Залив не так уж далеки друг от друга, когда у тебя есть дракон, племянник. Мы еще увидимся.       Эйгон кивнул и сделал большой глоток вина, чтобы скрыть, как ему стало тяжело на душе.       — Надеюсь, когда ты вернешься, то скажешь моим братьям, сестрам, племянникам и племянницам, что я очень по ним скучаю. — Деймон опустил подбородок на голову Эйгона.       — Конечно, Эйгон.       — Эйгон проглотил комок в горле и промолчал, наслаждаясь редким моментом ласки со стороны дяди. Он знал, что это еще не конец. Ему, возможно, удалось покорить Астапор, Юнкай и Миэрин, но в Эссосе оставались десятки городов, где практиковалось рабство и которые восстанут против его нового правления, а он был молод и не испытан в настоящей войне; многие постараются этим воспользоваться. Но Эйгон был готов сражаться не за свою только что выкованную корону, а за недавно освобожденных рабов, которые провели свою жизнь в цепях и которых он никогда не позволит снова заковать в кандалы. Он будет сражаться огнем и кровью, чтобы защитить жителей Залива Дракона, независимо от личных затрат.       Эйгон спасет их всех, если сможет.