Темень

      В гостиной вновь висла тишина, обостряла все чувства, какие легко глушились во время работы. Но удобство, уют, даже закатные отсветы за окнами всё равно расслабляли. Кирса громко выдохнула и откинулась на бежевую спинку, медленно моргала — прислушивалась к настроению. После неплохого, по меркам упадка, дня ещё оставались силы. Появлялось довольство собой. Вполне можно попробовать отвлечься: по звукам Рейнард как будто занят, Гантрам ещё не возвращается, а на рабочую почту ничего за несколько часов не пришло. Девушка взяла свой планшет и аккуратно открыла пару приложений. Сразу взор выцепил непрочитанные и множественные сообщения от матери, отца, брата; и она жёстко прищурилась. Пропустила первые два источника. Старалась даже мельком не углядеть фразы, отдельные слова.       Не важно, в какой сейчас стадии родители. Её жизнь — это прежде всего её жизнь. Она могла спать хоть с десятью мужчинами, принимать их заботу и внимание, если бы только хотела. Но двух: любимых, близких, с которыми она могла оставаться собой целиком, которых любила; достаточно. Чат с Фланном обходился без этих тем и спорных моментов. Брат спрашивал: всё ли в порядке? О ссоре знал, но видимо не о её причине. Хоть на это старших хватало. Девушка коротко ответила, что у неё всё нормально, чтобы он не переживал и берёгся сам в эти дни, когда родители взвинчены. Поболтали чуть о его школе, хоккейном клубе. Ему уже исполнилось десять, и он рвался в группу старше. Впрочем, Фланн довольно быстро вышел из сети. Возможно, чтобы как раз не привлекать к себе особого внимания со стороны взрослых или чтобы заняться своими делами.       В любом случае, Кирса радовалась, что у него тоже всё в порядке. Она бы была в настоящем гневе, если бы ругань между ней и родителями сказалась на нём. И допроверив чаты, соцсети, погрузилась в чтение новостей в рабочей среде. Каталоги. Предположения о грядущих трендах, неизменно указывающие на цикличность моды. Несколько более глубоких статей. Занятие кое-как успокаивало. В один момент плеч коснулись тёплые руки Рейнарда, и Кирса, легко выныривая из абстрактного пространства, подняла взгляд к нему, смотрящему сверху вниз. Голодно, с восхищением. — Мне надо доделать ещё пару дел, Кирса, — прошептал он и склонился поцеловать её в лоб. — У тебя всё хорошо?       Она кивнула, безошибочно улавливая его напряжённость. Рабочую. Прищур и тон, нечто в движении. Коснулась его скулы пальцами, огладила к подбородку: — Ничего серьёзного? — проницательные глаза не отрывались от его, а прикосновение будто передавало им двоим свои сигналы.       Если бы только заметила знак, что что-нибудь эдакое успело приключится, то мигом отложила бы подобие своего отдыха.       В такие моменты муж не нуждался настойчиво в поддержке. Но жесты внимания: массаж, чай в кабинет, заготовленная горячая ванна; делали всё несоизмеримо лучше. Девушка знала, что часть дел его компании неизбежно пересекалась с незаконными вопросами из-за прошлого, но никогда не лезла. Ей хватало эмоций, чтобы улавливать. Серьёзность, досадность, неудобство, интерес охотника. Сейчас Рейнард недоволен и немного раздражён. — Пока нет, — ответил он честно, любуясь ею. — Надеюсь, что и в ближайщие дни тоже. Я буду в кабинете.       Ещё раз поцеловал её и отстранился, тихо ушёл. И даже в походке угадывался его настрой. «М-мда уж, одно за другим» — Кирса проводила его взглядом, пока вокруг возвращалась тишина. Обдавшая лёгкой неприязнью. Она подумала, как можно будет расслабить его через несколько часов, чем порадовать, и вернулась к чтению. Лучшее, что можно сделать сейчас. И для себя, и для него, чтобы не отвлекать.       От Гантрама сообщений не приходило, однако девушка решила: напишет ему через час. Уже скоро начнёт совсем вечереть. Для дороги всегда опаснее. Теперь более меланхолично пролистывая новости, она медленно нахмурилась. Привлёкший внимание заголовок. Конкурс. Открыла страницу с колебанием, скептицизмом, но довольно скоро втянулась в чтение. Разные направления дизайнерства, номинации, уровень страны, награды. И просматривая этапы, условия девушка ощутила внутри цепкий интерес. Так бывало всякий раз, когда ей предлагали непростой, но действительно занятный заказ, выбивающийся из череды стандартных. Кажется, это… что-то, стоящее внимания.       Она изучила мероприятие, организованное на уровне серьёзного показа мод, вдоль и поперёк. Судейство, сроки, перспективы. И к своей рассудительности обнаружила, что может легко поучаствовать мимоходом. Не отрываясь от своих дел. Задачка ей по плечу. «Разнообразит рутину, новый опыт. Расширит горизонты, новые связи, да и… займёт голову после ссоры» — с каждым доводом девушка жёстче и реальней прикидывала свои действия, шансы, возможности. Да-а, она не прочь поставить своего «маркёра» на новую точку. Прищурилась, добавляя отдельный сайт премии в закладки — завтра на досуге прикинет первый проект на отборочный этап в категории «общественные интерьеры, рабочее пространство» — а потом вскинула голову. Внимание хищно, слитым движением сделало рывок ко вне. Шум приближающегося автомобиля. Кирса улыбнулась — Гантрам — и мигом отложила планшет, направилась к гаражу.       Время выходило не столь поздним — отдельный повод для радости. А с момента того, как Рейнард ушёл к себе, не прошло и полутора часа. Девушка поправила рукава джемпера, проходя по тёмному коридору, уже хотела открыть дверь, как её из темноты бесшумно перехватили руки Гардога. Так внезапно, столь неожиданно и тихо, но она не испугалась. Знала: оба её избранника умеют быть очень незаметными при желании. Так что лишь настороженно прильнула к нему, придержав рваный выдох. Мужчина неотрывно всматривался в тёмное небольшое окно, скрытое тюлем. Звуки двигателя приближались неспешно, порой проблёскивали и фары. В тёмном вечере предгорья образ мог отдавать и пугающим, и приятным. Коротко Кирса коснулась предплечья мужа. Он крепко и плотно держал её за талию. — Тише, пташка, — промурчал мужчина, вглядываясь, держа голову у её плеча, подавался вперёд. — Сперва убедись, что это действительно Гантрам.       Девушка чуть хмыкнула — тревоги и беспокойства у него всегда направлялись в действо. «Но, видимо, сегодня действительно что-то эдакое приключилось» — определила она, тоже смотрела в проём окна. Рядом тепло и крепость своего любимого. Ощущая всё, знала, что ничего не страшно. В прямом смысле слова, во всяком случае.       Но тихие секунды шли, становился более отчётливым звук двигателя. V8, как у Гантрама. Форма машины, как у Гантрама. Даже манера подъезда, как у Гантрама. Впрочем, Рейнард отпустил Кирсу только тогда, когда всё стало более разборчивым. Фары мигнули в обозначении. — Теперь беги, — поцеловал её томно в щёку и подбадривающе растёр поясницу. Девушка улыбнулась и поспешила открыть гараж. Гардог последовал, прикрыв глаза ладонью на пару мгновений, пробормотал себе под нос: — Надо обновить камеры и здесь.       Разумеется, всегда проще открыть смартфон, свериться по трансляции, чем высматривать в окно и гадать. Самое время озадачиться этим в полной мере. Вспыхнул яркий свет, зашумел поднимаемый тяжёлый ролет. И всё равно Рейнард выдохнул лишь тогда, когда разглядел на въезде через лобовое лицо самого друга. Гантрам выглядел усталым, но и довольным. Кирса улыбалась, жмурилась — теперь их ждал своеобразный, приятный вечер втроём, где они смогут дать друг другу всю заботу и внимание — не забывала поглядывать и на тёмные пейзажи. Кромка лесных крон едва проглядывалась на фоне увядающего в черноту неба.       «Самое время зарыться в логово» — подумалось Гардогу, скрещивающему руки на груди. Здесь была безопасность. Свобода. Заученно Гантрам въехал в гараж по подъездной дорожке, и девушка сразу нажала на кнопку, чтобы опустить ролет. Отошла подальше точно крадучись. Гантрам сперва откинулся на сидение, покрытое специальным чехлом для удобства: массаж, поддержка всего, чего нужно; только спустя пару секунд заглушил машину. Тем временем дверь закрывалась, отсекала от всего стороннего и холодного свежего ветерка. Рейнард сдвинулся с места у двери и опёрся руками о капот, широко улыбаясь: — Не самая плохая поездка, да? — спросил с недобрым азартом, а потом уже обстоятельней перечислил: — Я навёл уже пару справок и там, — удержал смешки, — сделал кое-что.       Кирса подошла к нему, обаятельно собрав руки за спиной, и наблюдала за ними. Конечно, они могли ей рассказать вкратце, что нового приключилось. Могли и не сказать. Но она была рада просто быть с ними. Ролет глухо, словно придавил, опустился, пока Гантрам, прикрыв глаза, любовался своими близкими. Вернулся, они вновь вместе. Пусть разлука и короткая, привычная, рутинная. Но каждый раз встреча была весомой и важной именно потому, что они знали и понимали всю ценность.       Мгновение истекло, пришло движение. Начинался их вечер, ночь. Старший начал медленно возиться: отстёгивался, что-то собирал с соседнего сидения. А двое перешли к водительской дверце. Рейнард открыл и придержал ту, давая другу выбраться с комфортом. — Кое-что это, — пропыхтел Гантрам, покачал шеей в заминке, — интересно как минимум. С ними есть за что зацепиться. Ну и денёк.       Стоя на литом полу гаража, мужчина закатил светло-карие глаза, поднял руку к голове. Усталость больше моральная, чем физическая. И Кирса кротко обняла его, растёрла лопатки. Из машины пахнуло хорошо узнаваемым картоном. Еда на вынос. Гардог заглянул одним глазом. Три коробки с эмблемой Pizza Hut. Не самый лучший выбор, однако существенно лучше того, чем они располагали дома. Да и наверняка так было быстрее, чем заезжать куда-либо ещё. Пара картонных коробок поменьше, на которых виднелись таможенные печати, наклейки. Трофеи из Норт-Платта, очевидно. — Ни один денёк не может испортить пиццу? — весело усмехнулся Рейнард и полез за коробками с едой. — По мне всё неплохо. Если можно поужинать вместе и не спешить никуда завтра.       Перехватил ношу на предплечье — уже холодную — и с любовью окинул двоих взором. Кирса покивала, потираясь щекой о грудь Гантрама — от того пахло дорогой, потом — отстранилась. Его губы трогала улыбка, он склонил голову и резко выдохнул, чтобы избавиться от остатков своего путешествия, думок, забот, на которые они не могли повлиять в эту минуту. — Привёз тебе кое-что, принцесса, — теперь и старший занырнул в машину за последними коробками. — Поднять настроение.       Захлопнул дверь и протянул одну из вещиц, умильно смотря на девушку. Кирса игриво покачала головой, осматривая подарок, но сразу вскрывать не стала — движением глаз пригласила мужчин зайти в дом. Где они смогут разместиться либо на кухне, либо в гостиной. Удерживая последний короб в руке, Гантрам приобнял их двоих, и они направились внутрь.       Буквально через несколько минут гостиная ожила незатейливыми звуками: шорох подушек, стук тарелок и стаканов. Они разместились на полу, устланном ковром. Самое главное, можно занять любое удобное положение. Телевизор, колонки, даже планшет девушки молчали. Сегодня без сговора решили обойтись без фона из музыки или какой-нибудь передачи, выпуска блогеров, спортивных трансляций. Рейнард, придерживая края бумажной салфеткой, уверенно разрезал разогретую пиццу, раскладывал по тарелкам. Суприм, курица баффало, барбекю. Достаточно, чтобы насытить их троих и порадовать вкусом. В кружках уже чуть дымила обычная вода. Все трое придерживались выбора и мнения, что вода — крайне вкусный напиток. Поэтому следили за фильтрами и качеством той. Гардог подал тарелку другу, потом Кирсе, что только теперь вскрывала подношение. Мерная улыбка на её лице говорила о полном умиротворении — определённо, они все отступали всё дальше и дальше хотя бы от вчерашней трагедии. «Уже что-то» — улыбнулся и Рейнард, откидываясь на большую подушку, взял в руки своё блюдо. Гантрам уже торопливо жевал, чтобы унять первый голод. Он вовсе лежал на полу, давал телу вытянуться. Девушка расположилась между ними.       Треск плотного картона, шуршание защитной плёнки. На свет гостиной появилось четыре коробки меньше с неизвестными и новыми названиями: Neuhaus и Mary Chocolatier. Но вот изображение продукта не оставляло места догадкам. Шоколадные конфеты. — Здорово, — вымолвила Кирса, бегло оглядывая сладости, тут же наклонилась к мужчине и поцеловала его в щёку. — Спасибо. — Прямиком из Бельгии. В США не продают. Как раз для тебя, Кирса, — похвастался Гантрам и вовсе зажмурился. Нежился ласке, покою. — Разговорил там парочку людей. Можно добывать такие вещицы.       Жуя Рейнард удержал смешок — у того имелся талант или же просто невероятный опыт переговоров с любой категорией общества — покосился на последнюю коробку. Наверняка, там что-то для него и для самого друга. Девушка отложила лакомства на диван, приступила к пицце. Вокруг молчание, так приятно ложащееся на усталость эмоций, сил. У каждого выпала своя тягота, но взаимное присутствие расслабляло, позволяло отпустить тревоги. Через какое-то время Кирса прислонилась плечом к боку Гардога, а Гантрам свободной рукой перебирал её голень, раздумчиво глядя в потолок. Соединение, размеренность покоя делали просто отлично.       Но по мере исчезновения еды, утоления двух видов голода, появлялось и желание фокусироваться на грядущем дне. Этот они кое-как, по-своему неплохо, пережили. Кирса первой закончила с трапезой: отложила тихо тарелку на стол, пересела, выпрямляясь, и вытерла пальцы салфеткой. Настойчиво, немного дотошно. — Знаете, наверное, у меня есть чем поделиться, — начала она оценивающе, посмотрела на одного, на другого.       Ей не требовался совет или наставление — именно разделяла свою думку. В необходимой поддержке. И от неё в удержании стремлений, и от них в заботе. Ведь раньше ни разу не участвовала в мероприятиях такого масштаба. Может, слишком рано? Ей даже двадцати одного не исполнилось, у неё портфолио не самое большое, наверное. Кирса пожевала губы, скептично хмурясь. Рейнард тут же пересел так, чтобы быть ближе к ней, внимательно смотрел ей в лицо, а Гантрам опустил кусок пиццы на тарелку, повернул голову. Терпеливо созерцали, чтобы не пропустить ни единой доли её эмоций. Оба отражали готовность и чуткость. Неспешную, уверенную и столь неоспоримую, что и без их прикосновений девушка осязала себя очень надёжно. С её губ слетел раздумчивый выдох. — Я думаю, не отправить ли заявку на конкурс по дизайну. Новость объявили только вчера, — поделилась она и плотно скрестила руки на груди: — Участвуют все штаты. Этапов даже отборочных несколько. Это как премия. Но не знаю. Не помешается чему-либо, уместный ли сейчас момент.       Покачивание головы — для неё вопросы работы всегда серьёзны, дотошны до одурения. Это и репутация, это и развитие, а не стагнация в обыденном.       Возможность нести нечто своё в жизнь настоящего. Избранники прекрасно это знали. И разделяли, если уж на то пошло. — Отправляй, и не думай, — отозвался Гантрам миролюбиво, улыбнулся ей. — Это будет интересный опыт, ты ничего не потеряешь.       Рейнард придвинулся, обвил её одной рукой за талию, провёл нежно носом по виску. Он улыбался, нежась рядом с ней, чувствуя её целиком. Всякий раз это особо его баюкало. Будило невероятные чувства на неизведанной ни одному философу глубине. — Не помешает, — вкрадчиво выговорил, наблюдая за её лицом, чуть дразня сжал пальцы, — когда если не сейчас, а?       Кирса рассмеялась коротко и поцеловала его в губы, игриво слизнув и остаток соуса. Но всё равно от их поддержки словно упрочилась: цель стала ясней, а это занимало и охотничий интерес. В конце концов, всё верно. Гантрам продолжил есть, но лицо его стало более расслабленным — явно тоже рассуждал теперь об этом, более спокойном, чем свои задачки. Девушка упёрла локоть себе в колено, ссутулилась уже в сухих прикидках.       Конкурс будет идти десять месяцев со всеми этапами. «Долго, но если не обращать внимания, то всё пассивно. Пускай как будет» — Кирса щурилась цепко, азартно. Мысли занимали и отгоняли душевные волнения, а Рейанрд тем временем изогнул уголок губ, отстраняясь: — Волнуешься? — спросил он с обожанием, зная, что это для них игра. Даже сейчас не сомневался, что его его возлюбленная легко пройдёт все отборы. — Нет, конечно. Возня, — фыркнула девушка, но всё же распрямилась и потянулась, разминая лопатки. Определённость действий в голове имелась, а это самое главное. — Да и многое зависит от личного мнения судейства. Они почти никогда не бывают не предвзяты. Особенно в творчестве. Но, — понизила голос к прежнему и наклонила голову к нему, в зелёных глазах плясал огонёк, — почему бы и нет. Мне по силам. — Ну вот, — кивнул Гардог и ещё раз поцеловал её. — Так что если тебе что-нибудь потребуется, говори.       И его глаза тоже светились интересом — с таким ещё не доводилось сталкиваться. Однако новое — безусловно полезно. Да и должно было это отвлечь Кирсу, направить и эмоции в особенное русло. Редкое умение, какому они все обучались так или иначе. Если не хотели проигрывать. И не важно, чему именно.       Рейнард хмыкнул и осмотрел свою тарелку: ещё целый кусок; принялся жадно поглощать его. Занимался приятностью и его настрой. Тот всегда скор на подъём, но сейчас оттенок чувств отличался. Ещё одно дело, на сей раз более приятное, в ближайщих планах. И конечно же, всё это было важным для них. Свободной рукой он потёр шею, довольный новостью и оживлением Кирсы, а потом покивал и тоже нарушил некое молчание о грядущем. — У нас может быть одно дельце, — парень скептично нахмурился, но всё же важно обозначил: — Надеюсь, без особого шума. И напряга.       Раздался сухой выдох Гантрама, и тот поставил на пол тарелку, дожёвывая. Оставалось лишь обозначать данные обстоятельства без особых подробностей. У каждого своё, и при этом они двигались вместе дальше.       За окнами уже совсем вилась чернота, ничего не углядеть за стёклами окон. Только свет потолочного светильника освещал всё нужное. Их вечер на троих, завершение дня. «Что будет видно через них завтра с утра?» — Кирса свела ровные брови на переносице, впитывая отголоски фразы и чувств, улыбнулась: — Хорошо, надеюсь, что так и будет, — одарила Рейнарда спокойным взором, в котором таилась и тихая готовность. — Не помешает работе. Я буду рядом.       В оценке тот покачал головой, потом поднялся на ноги. Он небрежно собрал опустевшие тарелки, коробки, направился в умиротворяющей тишине к окнам. Распространяя вокруг себе усталость и долю серьёзности, Гантрам закрыл глаза. Со всем приходилось считаться. — Посмотрим, — сказал Гардог, мельком осмотрев видимые участки, потянулся к шторам. — Всякий раз что-то вылазит эдакое. Но ведь это и выявляет самых умелых, — движение, шум по карнизу, — так что и попробуем в этот раз всё вывернуть, как нам надо. Уже работаем над этим.       Быстро задёрнул и остальные. Теперь они будто скрылись и залегли от окружающего мира в берлогу. До следующего дня. Несмотря на означенные темы, тот не мог быть испорчен заранее. Рейнард прошёлся обратно к месту ужина: — Выключите будильники, — указал и, сморгнув, мягко улыбнулся, глядя сверху вниз, — давайте завтра выспимся все. — Вот спасибо, — расплылся в улыбке Гантрам и вновь открыл глаза. Уже шарил в поисках своего телефона. — Может, правда получится передохнуть. То одно, то другое, то рутина. — Да-а, завтра выедем в магазин, — напомнил Гардог о планах на грядущий день. Вёл вперёд. — Но я поведу, ты отдыхай.       Со смешком он подмигнул другу и подобрал тарелки с опустевшими коробками. Направился к кухню. Кирса пересела, собрала чашки и прочее. С новостями более или менее понятно. Оставалось, в самом деле, лишь преодолевать шаг за шагом. И уж точно завтра с его незатейливыми задумками раскрывалось уже лучше, чем делало это прошлым вечером.       А это очень и очень хорошо. И то, что они преодолевали крен, выруливали из него втроём, прикладывая разные, но единые усилия, радовало особо. Со стороны кухни послышался лязг посудомойки, и девушка потёрла лицо. Раскраснелось немного после еды. — Как ты после поездки, Гантрам? — спросила она, возвращаясь на место у подушек, подтянула одну ногу к себе. — Туда и обратно на одной машине. — Я, конечно, не так молод, как лет десять назад, — протянул тот с радостью по-прежнему лёжа на спине. — Но нормально переношу их, Кирса. — Радует, — улыбнулась девушка и взяла телефон со стола. — Хотя бы это прошло без инцидентов. Ты на этой неделе везунчик.       Гантрам покивал, пока она выключала будильник и у себя, вообще переводила на беззвучный, а из освещённой кухни долетали звуки сминаемого картона. Девушка мельком оглядела гостиную: только прибраться. Протёрла салфетками стол, отложила скомканные к стаканам. Благо вскоре Рейнард зашёл обратно, взял и эту ношу, давая двоим близким отдых. Кирса прижмурилась ему, а после придвинулась к Гантраму, принялась массировать ему голову. Виски, лоб, макушку, затылок. И мужчина млел под её пальцами. — Хорошо, когда можно не думать о ближайщих пятнадцати часах, — проговорил он и поднял руку, касаясь её скулы заботливо. — В суматохе легко забыть о ценности даже тихого ужина.       Она потёрлась о его пальцы, немного грубые, а потом склонилась над его лицом и поцеловала. Поцелуй вышел тягучим, неспешным, смакующим.       После ужина, без всякой нужды в объявлении, наступала пора иному. Они могли окутать друг друга всем. Наконец Кирса отстранилась, видя, как в его светло-карих глазах мерно тлеет желание. — Ну, нам-то забывать об этом, — ответила девушка, мельком мазнула пальцами и по его щеке, краю губ, — не приходится. — Ради этого-то я и отдыхал, — хитро ответил Гантрам и начал подниматься, чтобы сесть. Для начала. — Я бы не оставил тебе всю работу.       Кирса чуть рассмеялась, когда он довольно резво вскинул руки к её боку и немного щекотно притянул поближе к себе. А со стороны кухни уже летел шум включающейся посудомоечной машины. Девушка прильнула к его груди, пока его пальцы на пробу, игриво пробирались под незамысловатую одежду. Для них не действо — а способ выражения друг другу. И самое время одарить взаимным блаженством, вниманием.       Его сердце билось пока довольно спокойно — Гантрам не спешил — и Кирса проскользнула щекой вверх, отогнула ворот рубашки и пригубила его шею. Солоность, характерная лишь ему терпкость. Он удержал довольный звук где-то в горле, так что вышел тот глубокими, осязаемым ею, а пальцы по изгибу спины опустились вниз, сдвинули край её штанов. Оглаживали, потом внезапно впивались в мягкие ягодицы и вновь поддразнивали, пока она занималась его шеей от места за ухом до ключиц. Оба задавали тон, что распалял плавно. Но при этом и бережная мягкость после пройденных непростых часов. Рука мужчины занырнула ниже. Между округлостей, пальцы пробежались по промежности, грубовато лаская, и в ответ девушка прикусила его плечо. Оба вернулись к прежнему, тая улыбки, медленно занимающийся жар. Её шаг: прильнула грудью к нему, потираясь, а одна из рук скользнула к его животу, низу. Пока не напряжённому до восхитительной крепости, как и естество. И девушка аккуратно огладила, растёрла его бедро рядом, пока языком провела вверх, взялась за ухо. Ощущая его терпение и надёжность, довольно простонала, а потом Гантрам внезапно перехватил её крепче и приподнял.       Одновременно сместился, воогружая её поверх своих бёдер. Смотрел с любовью, глаза прикрыты, но внимание в них острое и живое. — Ты всегда будешь единственной, Кирса, — проговорил он и потянулся поцеловать в губы. — Ты невероятна.       Вновь соединение, что в соприкосновении языков, губ открывалось иначе, подобно некому напитку, и оба испивали его. Мужчина перехватил её за талию, поясницу, чуть качнул на себя, и Кирса с лёгкой улыбкой последовала движению. Ласкам прелюдии, какой та являлась во всех смыслах. — Я люблю тебя, Гантрам, — вымолвила она, когда он, опытный, знающий и умелый, наконец дал ей глотнуть воздуха.       Отняла руки от его паха, где постепенно занималось возбуждение, и взяла его лицо в ладони. Приникла лбом ко лбу. Единение. В котором они трое не просто тонули, но плавали, ныряли, седлали волны. Словно единственные властители этих глубин и стремнин. Не боялись ничего. Она ещё раз сама качнула тазом, потираясь, прижмурилась, и Гантрам, целуя то одну её ладонь, то запястье, потянулся стянуть с неё кофту. Создавая просвет между ними, Кирса качнулась назад. Кожи коснулся воздух, и она, словно освобождённая, поводила лопатками плечами. Вытянулась на бёдрах мужчины. Изогнулась, закрыв глаза. А его руки уже сняли с неё бесшовный топ. Он сразу уткнулся лицом между грудей, лаская теперь и их, и рёбра, а девушка вернулась к поддразниваю, доводила его до жажды большей.       Хотя это всегда было неким вызовом, игрой — выдержки у него всегда в избытке. Что превосходило и её, и Рейнарда. Поэтому пусть в его штанах уже натянулось, вторя желанию, Гантрам всё равно не спешил. Возможно, сегодня не просто смаковал, но и ждал. Как и она. Её обнажённой спины коснулась крепкая ладонь именно Гардога. Он наблюдал какое-то время, давал им спокойные минуты, а теперь бесшумно опустился к ним, устраивая второй рукой подушки. Чтобы им было удобней продолжать. Рейнард поцеловал шею девушки сзади. Ниже у основания. Глубоко с вожделением выдохнул, щекоча её кожу, и Кирса подалась назад, ближе к нему. Впрочем, оба друга уже перехватывали действо и вели его. Им не требовалось сговариваться — хватало взоров. И вот уже оба зажимали меж собой девушку, и Рейнард, чьё желания явно сгорало насущнее, стягивал с неё штаны с бельём, пока Гантрам придерживал то одну её ногу, то другую. Её жар занимался потихоньку. Девушка изогнулась, целуя мужа настойчиво, коротко постанывая, когда их пальцы ласкали её кожу. По коже пробегали и мурашки, когда те касались особо чувствительных мест. — Люблю тебя, — прошептала она ему, а потом запрокинула голову. Одной рукой держала Гантрама за запястье, вторую сплела пальцами с пальцами Рейнарда, что распаляли и её. По уже проделанному пути. Определённо все только выигрывали от триединства. — Вас.       С губ Гардога слетел стон с рычанием, и он с кивком сжал её бедро сильнее. Всё остальное попросту уступало, теряло всякий смысл под этим. Их соединением, признанием и бесконечным обещанием. Вечер перетекал дальше под шорохи одежды, и первым кожа к коже её коснулся именно Рейнард. Даже его дыхание напоминало теперь тёплую негу. — Что скажешь, Кирса? — спросил он негромко у её уха, удерживая, пока оголялся и Гантрам. — Что насчёт сегодня? — Лучше через неделю, — ответила девушку, качнув головой, поёрзав бёдрами. — Тогда.       Понятный обмен фразами, и Гардог, сжав зубы, приподнял её, входя первым. Сегодня раздельно. Сегодня пусть так. И сегодня уходило под занимающиеся раскаты страсти и почти что колдовского пламени.