12. Мертвая-живая девушка

      Голос профессора доносился до L словно из-под толщи воды.       Она все слышала.       Он же знал, что Наоми сейчас в штабе, он сам выстроил систему связи так, чтобы она была его вторыми глазами и ушами, и сам же попал в свою ловушку.       Зачем он это сделал? Это не было необходимо для следствия, и он мог придумать любую абстрактную девушку, но когда Лайт спросил его — перед глазами появилась она, и слова полились сами собой. Он повел себя как влюбленный подросток, и Наоми узнала о его чувствах через динамик, в контексте психологической игры с серийным убийцей.       Как ему теперь к ней вернуться? Как зайти в зал, сесть в кресло и предложить проанализировать данные, если она теперь знает, что он о ней думает?       Вероятность того, что Наоми воспримет его слова как прямое признание — 99,9%. Вероятность того, что она сочтет это непрофессиональным — 100%.       Зачем он вообще открывал рот? Как теперь смотреть ей в глаза? Она же потеряла жениха. Она все еще в трауре — с момента смерти Рея прошло только три месяца и восемь дней. Он поставил ее в максимально неловкую ситуацию, потому что она все слышала и поэтому должна как-то отреагировать, а как ей реагировать? Это Наоми, она не хотела обижать даже шинигами, а L она считает другом. Как минимум, L она знает дольше.       И он заставил ее слушать это признание, зная, что она не может просто отключиться. Это было нарушение протокола связи. Нет, хуже, это было психологическое насилие.       Теперь она будет подбирать слова, чтобы мягко дать ему понять, что все еще любит Рея (и как иначе?), а L просто хороший друг, который перегрелся на работе. В каждом их разговоре будет этот грязный подтекст. Каждое предложенное им яблоко или конфета будут рассматриваться ею через призму этого каминг-аута.       Ему захотелось исчезнуть.       Ладно, подумал L, нервно вырисовывая на полях тетради какие-то треугольники. А что он, собственно, сказал?       «Необходимое условие для функционирования». Это не про любовь — это биологический или технический термин. Смазочное масло необходимо для функционирования двигателя, но двигатель не влюблен в масло, он просто без него сгорит. Это констатация факта.       То, что она красивая, тоже констатация факта и объективная реальность. Антропометрические данные Наоми соответствуют золотому сечению и глупо было бы это отрицать, тем более, глупо было бы сказать о девушке, которая нравится, что она посредственная. Шоколад, рок и кристаллы — всего лишь набор данных, а дисциплинированный ум и вера в неизмеримое — сухая характеристика коллеги.       L не сказал «я люблю ее» или «я хочу провести с ней жизнь», он сказал, что она эффективна и эстетически приятна. Наоми — профессионал и должна понимать разницу между романтическим бредом и аналитическим отчетом. Она агент ФБР и знает, что в полевых условиях иногда приходится говорить правду, чтобы скрыть другую правду.       Рассказывая о ней, L просто создавал у Лайта образ конкурентной среды, чтобы тот подумал, что у «Рюги» есть кто-то настолько выдающийся и подсознательно начал стремиться превзойти этот идеал.       А то, что он говорил все это восхищенным тоном… это хорошая актерская игра.       Он вернется домой и скажет Наоми, что…       Нет, стоп, лучше вообще ничего не говорить и никак не поднимать эту тему. Она сама вряд ли будет это упоминать. Если она никак не хочет ответить — а она не хочет — то сделает вид, что ничего не было. Она не дразнила его, когда он даже не пытался скрыть, что ревнует ее к шинигами (а это было максимально нелепо) и приняла его объяснения, что кольцо-датчик в подарок — это просто удобная форма. Если он начнет оправдываться, она может обидеться еще больше, подумав, что совсем ему не нравится.       В дальнейшем нужно не забывать, что она все видит и слышит — что даже сейчас за ним наблюдает, возможно, ловя каждое изменение в лице и дрожь в пальцах.       От этой мысли по спине у L пробежала дрожь и появилось странное чувство, будто Наоми может читать его мысли, и видит все эти расчеты так же ясно, как он сам видел доску.       Нет, конечно, скорее она наблюдала за Лайтом. Или смотрела в окна на цветение сакуры, она же три месяца с лишним взаперти, она должна скучать по миру… а Водолеи, согласно характеристикам знака, ненавидят ограничения свободы.       На перерыве L почти выбежал из аудитории.

***

      Повсюду пестрели растяжки из рисовой бумаги с иероглифами: «Добро пожаловать!», «Вступай в клуб кэндо!», «Лучшая выпечка от аграрного факультета!». Аромат цветущей сакуры смешивался с запахами якисоба и такояки. Где-то в отдалении звучали удары тайко.       L остановился у стола химического факультета, рассматривая предлагаемый ассортимент. Пробники с ароматом ванили или цитруса были слишком скучными, и он хотел пойти дальше, но заметил черную коробочку с надписью «Exosphere: Cold Vacuum».       Поднеся тестер к лицу, он уловил резкий колючий аромат — так пахла молния за мгновение до удара или работа серверов в три часа ночи.       — Это экспериментальная линейка, — пояснила студентка, немного робея под его тяжелым взглядом. — Мы пытались синтезировать запахи, которые описывали астронавты. Ну, знаете, озон после грозы, раскаленный металл, легкий оттенок обжаренных зерен… Это не совсем духи, это…       — Это то, что мне нужно, — перебил ее L.       Обычно Наоми пользовалась одним и тем же парфюмом, и аромат был прекрасным, но ей точно понравился бы запах космоса. Это было более чем оригинально, креативно и футуристично, черная коробочка была оформлена в стиле минимализма, и, хотя это была ручная работа студентов, выглядело это, как дорогие духи от кутюр.       И это не было романтическим жестом. Это был… сувенир.       Расплатившись, L забрал коробку и хотел уйти, но взгляд зацепился за прилавок с сакура-моти — нежно-розовым рисовым тестом, обернутым в соленый лист сакуры.       Глюкоза была необходима для поддержания нейронной активности в условиях стресса, так что L купил две упаковки. Одну для Наоми, вторую… ну, он убеждал себя, что вторую съест сам, хотя знал, что, скорее всего, отдаст обе ей, просто чтобы увидеть, как она отвлечется от бесконечных таблиц и графиков.       — Вам завернуть в подарочную бумагу? — улыбнулась другая студентка, поправляя цветок в волосах.       — Нет, — почти испуганно бросил L. — Просто… просто положите в пакет. Это не подарок. Это… продукты.       Просто еда и просто запах. Наоми сама достроит логическую цепь — или, что вероятнее, просто поблагодарит и не станет его мучить.

***

      Солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо в фиолетовые тона.       Вернувшись в штаб, L прошел по длинному коридору, стараясь не производить лишнего шума, и остановился у входа в главный зал. Наоми сидела в своем любимом кресле, и в свете мониторов выглядела как неземное видение — тонкий силуэт на фоне бесконечных строк кода.       Она все слышала…       L сглотнул, заставил себя сделать шаг вперед и поставил пакет на край ее стола.       — В университете сегодня обнаружились… побочные продукты студенческой деятельности, — произнес он, не глядя ей в глаза, и, выудив из кармана черную коробочку, положил рядом с пакетом. — Это синтетический аромат озона и металла. Я подумал, что это будет более уместно для текущей герметичности нашего пространства, чем обычный парфюм. А это, — L кивнул на пакет, — сакура-моти. У них правильный баланс сахара и соли.       — А это, — Наоми обернулась, весело посмотрев на него, — Сонода Миюки. Знакомься.       L завис.       — Сонода… кто? — переспросил он, даже не пытаясь скрыть своего замешательства. — Миюки?       Наоми кивнула на монитор. С фотографии на него смотрела девушка — неземная, утонченная, в лавандовом платье, застывшая в туманном парке.       — Это твоя знакомая? — растерянно пробормотал L.       — Сейчас объясню, — она развернулась в кресле. — Я провела анализ микроклимата в семье Ягами, и пришла к выводу, что в их семье любая слабость считается дефектом. Лайт — Рыбы по знаку, а Рыбы — натура изначально гиперчувствительная, и, возможно, он с детства научился замуровывать свои чувства, чтобы соответствовать статусу идеального сына. Он социопат, выросший в стерильной среде, у него нет друзей, потому что никто не равен его интеллекту, и нет привязанностей, но у него может появиться девушка.       L моргнул. Наоми почти видела, как он пытается сопоставить всю эту информацию в нечто логичное.       — То есть, ты предлагаешь использовать живого человека? Спецагента? Я не знаю эту женщину, — отчеканил он. — Если она агент ФБР или Интерпола, почему ее нет в моих списках? Почему я не давал санкцию на ее вербовку?       — Потому что она труп, — нервно хихикнула Наоми. — Смотри, как это будет происходить. Я взломаю ее соцсеть, оформлю все по-своему, оставив только прежние фото, и напишу Лайту. Если он поведется и начнет общение, буду ловить на крючок, чтобы он постепенно все больше верил, что только эта красавица его понимает. Если у него нет никаких слабостей, эти слабости нужно создать.       — Труп, — эхом повторил L. — Цифровой призрак… Мертвая девушка, которая живет в сети. Если Лайт впишет ее имя в Тетрадь, ничего не произойдет, потому что она уже мертва…       — Он даже не будет знать ее имя, в интернете пользуются никами, — Наоми покачала головой. — А если дойдет до знакомства, я назовусь иначе, не совсем другим именем, но заменю фамилию на девичью фамилию ее матери. Более того, зачем ему вписывать ее в Тетрадь, если она безопасна? Это просто милая девушка, которая живет в Штатах. Личная встреча с ней возможна, но только в отсроченной перспективе, и она ни словом не заикнется о Кире. Она скажет ему только то, что он сам захочет услышать, и… я надеюсь, качественно заморочит ему голову, чтобы он думал не только о том, как убивать и скрываться.       L медленно сел на край стола.       — Знаешь, я собирался вовлечь Лайта в расследование дела Киры, но если теперь у него будет Миюки…       — Двойной удар! — Наоми весело хлопнула в ладоши. — Нет, тройной! Или даже с четырех сторон! Расследовать дело Киры, пытаться при этом не выдать себя, учиться на достойном уровне, он же хочет быть лучшим, и, — она кивнула на фото, — вести беседы с этим прелестным созданием. Когда я училась в универе, мне казалось, у меня взорвется мозг, а у меня вообще не было проблем, кроме учебы. Каким бы гением-социопатом ни был Лайт, стресс влияет на него так же, как на всех. Он должен начать ошибаться.       — Я создам для Миюки зеркальный сервер, — проговорил L. — Если Лайт попытается отследить IP или взломать базу — наткнется на безупречную легенду, подтвержденную архивами Сиэтла. И… я подправлю данные о ее смерти так, что для всего цифрового мира она будет жива. Тетрадь ей не повредит, — продолжил он, методично загибая пальцы. — Ты — тоже в безопасности, он не видел твоего лица. Связи с ФБР нет. Риск того, что он не купится, составляет менее 12%. Лайт слишком самолюбив.       Спрыгнув со стола, он подошел к окну, за которым сгущались синие токийские сумерки.       Было еще одно. Она… будет писать ему. Она будет подбирать слова, чтобы задеть его за живое, будет имитировать нежность, интерес и духовную близость, и… играть в любовь с убийцей.       — Чтобы Лайт поверил, Миюки должна быть настоящей, — проговорил L, не оборачиваясь. — Тебе придется… флиртовать с ним.       — О, именно это я и собираюсь делать, — протянула она. — Это будет высокоинтеллектуальный, но при этом наивный девичий флирт с глубоким пониманием его души, и он никак не заподозрит, что у Миюки есть о нем какие-то данные. Он просто почувствует ее особенной. Нужно начать издалека.       Щелкнув мышкой, она открыла профиль на MySpace. Погибшая девушка завела здесь страницу незадолго до своей смерти, и данных тут почти не было.       Для начала — никнейм. Конечно, не настоящее имя. Наоми прикусила губу: это должно быть чем-то, что привлечет с первого взгляда. Не вульгарное, не банальное, и не высокомерное, чтобы не конфликтовать с лайтовским эго. Нежное и загадочное, но не старомодное. Интеллектуальное, но не слишком, потому что Лайт должен быть самым умным.       Princess_Ophelia. Это звучало по-девчачьему и немного наивно, но с глубоким подтекстом и намеком на трагедию Шекспира.       Фон профиля… зеленый. Музыки нет совсем; Наоми всегда раздражал автоплей. Дальше… интересы.       Вскоре Миюки начала обретать по-настоящему живые очертания.       Место рождения: Саппоро, Япония       Место проживания: Сиэтл, США       Дата рождения: 25.04.1987 (Телец)       Учебное заведение: University of Washington (UW)       Специализация: искусствоведение       Языки: японский и английский       Любимые книги: Мураками, Ремарк       Любимая музыка: The Beatles, Бритни Спирс, Боб Марли       Интересы: шахматы, астрономия, руны, изучение мертвых языков       О себе:       «Сколько людей живет в этом мире, каждый из нас что-то жадно ищет в другом, и все равно мы остаемся такими же бесконечно далекими, оторванными друг от друга.»       L сидел абсолютно неподвижно, лихорадочно бегая глазами по строчкам досье — Миюки была так детально прописана, что он на секунду сам поверил в ее существование.       — Ты выбрала Ремарка, — заметил он. — «Три товарища» или «Жизнь взаймы»?       — То и другое, — Наоми повела плечом. — И «Триумфальная арка», и «Черный обелиск»… в общем, я просто люблю Ремарка. Это же я буду общаться с Лайтом, так что не вставляю то, что не люблю или в чем не разбираюсь.       L вздрогнул.       Она это любит?       Он знал о Наоми все: ее послужной список в ФБР, ее боевые навыки, ее психологическую устойчивость, ее группу крови и даже размер обуви, но этого… этого он не знал.       — Значит, тебе действительно нравятся шахматы и… латынь?       — Латынь — это банально, — коротко фыркнула Наоми. — Мне больше нравятся санскрит и древнескандинавский.       — И Бритни Спирс? — L перевел взгляд с монитора на нее и снова на монитор.       — Она прикольная, — Наоми повела плечом. — У нее неплохой голос и интересные песни. Ну, кажется, Миюки готова. Теперь надо выйти на Лайта.       — Лайт иногда заходит в сообщества ценителей винила, — L прикусил ноготь на большом пальце. — Я настрою скрипт так, чтобы в его ленте рекомендаций профиль Princess_Ophelia выскочил на первое место.       — Чтобы он написал первым? — догадалась она. — Мне кажется, он не настроен на такие вещи. Ему это просто не нужно. Разве что можно пересечься в дискуссиях.       — Он напишет, — уверенно произнес L.       Наоми удивленно приподняла бровь.       — Зачем ему тратить время на переписку с незнакомкой из Сиэтла?       Он резко отвернулся к монитору, скрывая вспыхнувшее лицо.       — Потому что… Потому что я… ну, я создал определенный… прецедент.       Наоми тут же опустила глаза и потянулась к сакура-моти, просто чтобы занять руки. Больше ничего не объясняя, L начал быстро печатать, и, хотя он сидел к ней спиной, она заметила, что у него покраснели уши.       — Скрипт запущен, — наконец бросил он, уткнувшись носом в колени. — Через час алгоритмы MySpace предложат Ягами Лайту познакомиться с девушкой его мечты.       Наоми вспомнила выражение лица Лайта, когда тот услышал от L описание его «необходимой для функционирования», и задумчиво прикусила губу. Значит, зависть ей не показалась. Лайт уже считает L конкурентом, а не просто противником или врагом, и если у L есть некая интересная девушка, значит, у Лайта тоже должна появиться такая.       А еще у них было секретное оружие, которое где-то в тени должно было наслаждаться новой серией мелодрамы. Зачем делать ставки на интуицию, если можно все упростить?       — Рюк, — позвала Наоми, обернувшись.       L вскинулся так резко, что чуть не перевернул кресло.       — Кто такой Рюк?       — Шинигами, — смущенно объяснила она. — Так его зовут. Он… недавно мне сказал.       Почему Наоми сразу не рассказала L про это имя, она сама не знала. Просто… сначала забыла. Потом не сочла это важным. К тому же, L так ревновал к подаркам Рюка, что если бы узнал про имя, мог бы разнервничаться еще больше.       — То есть, он тебе представился, — тут же помрачнел L. — Очень любезно с его стороны.       В воздухе внезапно раздался тихий смешок. Одно из яблок в вазе на столе качнулось, приподнялось на пару сантиметров и с хрустом лишилось сочного бока.       Он был здесь!       — Рюк! — Наоми резко выпрямилась. — Пожалуйста… намекни Лайту, чтобы он познакомился с Миюки. Ты же можешь с ним разговаривать, правда?       Пространство за ее спиной пошло мелкой рябью, как поверхность воды от брошенного камня. Огрызок яблока сам собой подпрыгнул, перевернулся в воздухе и исчез, словно провалившись в невидимую пасть. Невидимый палец нарисовал дугу перед ее лицом, и по комнате пронесся легкий порыв холодного ветра.       — Спасибо! — Наоми сложила ладони на груди. — Ты нам очень поможешь!       L страдальчески закатил глаза и сполз в кресле еще ниже, так что над краем стола осталась видна только его взъерошенная макушка.       — Такая вежливость избыточна, Наоми, — проворчал он. — Это же бог смерти, а не твой куратор из ФБР. К тому же, он ест наши яблоки. В моем понимании, это он должен быть благодарен за качественный кейтеринг и бесплатное кабельное ТВ в виде нашей жизни.       Из пустоты донеслось довольное похрюкивание.