5

5.

Некоторое время они шли по темному коридору в полной тишине. Усик сонно шлепал чуть позади. Варис довольно долго терпела, пока Джуб созревал с ответом. Не выдержав, она схватила его за плечо и резко развернула к себе. Глаза Джуба вспыхнули угольками гнева и тут же потухли. Усик удивленно взмахнул верхними конечностями. — Ты не собираешь объяснить, кто такая эта Светоглотательница и почему раньше ты о ней ничего не сказал? — Ты бы согласилась изменить предложенный мной путь? — Да! Нет! Не знаю, — рыкнула Варис. — Просто о вещах такого толка принято предупреждать, чтобы подготовиться… — Я не хотел, чтобы ты волновалась заранее, — безмятежно сказал он, и Варис сильнее нахмурилась. — Не нужно обо мне беспокоиться, лучше выкладывай сразу. Джуб сделал вид, что задумался. — Светоглотательница охраняет трезубец дорог… — Тот самый? Между Академградом, Фабрикой и Триумвиратом? — перебила Варис и тут же прикусила язык. — Да, тот самый, — спокойно подтвердил Джуб. — Чтобы она пропустила тебя, нужна очень веская причина. — Например, должок. — Ага. — Ты ничего не объяснил, — продолжала допытываться Варис, и вдруг Джуб взмахнул рукой, призывая к молчанию. — Она нас услышала. — Как? Где она? — зашипела Варис, вертя головой, но в темноте невозможно было что-либо рассмотреть дальше пары метров. Усик тоже насторожился. Джуб поманил их за собой. Постепенно стало светлеть, и вскоре Варис поняла, почему. По стенам расползалась светящаяся флуорисцующая дрянь, похожая на тонкие пульсирующие зеленоватые нити, похожая на… паутину. Варис захотелось прикоснуться к ней, но Джуб, будто предвосхитив глупость, перехватил ее руку и сильно сжал. — Даже не думай. Эта паутинная плесень опасна для подменышей. — С чего ты взял? — она выдернула запястье и сердито потерла. Он молча закатал рукав комбинезона и показал светящиеся нездоровым светом пятно на предплечье. — Ладно, — неохотно признала Варис. — Ничего не трогай, молчи и иди за мной след-в-след, — спокойно сказал Джуб. — И тогда все будет в порядке. Не нужно воспринимать меня как врага. Я не покушаюсь на твою свободу. Варис вздрогнула и промолчала. Он будто читал ее мысли. Хотя, возможно, мысли у них одинаковые. Об этом следует поразмыслить, когда они остановятся на привал. По ее внутренним ощущениям день давно клонился к вечеру, а значит, пора позаботиться о заводе сердца. Не хотелось бы это делать в темноте впопыхах. Усик дружески похлопал Варис по плечу, призывая продолжить путь. Она хотела спросить, как он себя чувствует, но передумала. Жукоглавцы не жаловались на недомогание. Они либо бодро работали ради всеобщего блага, либо умирали на месте: ничего среднего. Они вышли в небольшой грот, который заканчивался двумя проходами: один рукав уходил вперед, а другой нырял вниз. Варис покосилась на Джуба, нацеленного на прямой проход, и заглянула в ведущую вниз дыру. На нее дохнуло затхлостью и сладковатым трупным смрадом, будто там находилась нора какого-то хищника. Как завороженная, она всматривалась в темноту, но так ничего и не рассмотрела, только поняла, что отстала от своих спутников. Отпрянув, она пощупала за шее ключик и поспешила отойти подальше от дыры, надеясь, что никто оттуда не вылезет и не утащит в свое логово. Наконец, они остановились на ночлег, место не самое удачное, но выбирать не приходилось. С одной стороны часть стены обвалилась, а с другой бурчала неспокойная подземная река, принося сырость. Варис один раз поскользнулась на влажном мхе и только благодаря реакции Усика не свалилась в воду. Поставив ее на место, он что-то проворчал, но Варис в темноте не разглядела, что. Наверняка ругательство. — Остановимся здесь, — предложил Джуб. Он стянул с плеча рюкзак, порылся и достал флягу. — Набери воды, — приказал он, бросая флягу Усику. Жукоглавец щелкнул мандибулами и проворно спустился к реке. — Далеко не отходи, — громко шепнула Варис вслед. Ей было не по себе под этим толстым своем камня и земли. Тем временем Джуб вытащил небольшой мешок с углем и соорудил из камней очаг. Чиркнув спичкой, он разжег костерок, и Варис ощутила в море своего раздражения каплю благодарности. Она была измучена тяжелым днем, напугана и не знала, что ждать от дня завтрашнего. Сонно наблюдая, как Усик возвращается с водой и передает ее Джубу, она встряхнула головой, как собака и, пока они были заняты котелком, улизнула. Осторожно спустившись по мокрым камням, Варис присела за валун так, чтобы ее не увидели из лагеря. Под светом паутинной плесени она стянула ключик с шеи, расстегнула воротник и прислушалась к своим внутренним часам. Надо было сделать это сейчас. Повернув ключик двадцать три раза, она поняла, что дальше он не двигается. Варис зажмурилась, переживая очередной приступ отчаянной паники. Вытерев рукавом влажное от водной взвеси лицо, она испуганно отшатнулась от неожиданно возникшей тени в капюшоне. — Еще раз так подкрадешься — я тебя ударю, — пообещала Варис Джубу. Мэров подменыш пожал плечами. — Я просто хотел убедиться, что ты не упала в реку. — Убедился? — холодно буркнула она и вдруг заметила, что он пялится на ключ, торчащий у нее из груди. Варис вспыхнула. Она буквально ощутила, как лицу становится жарко и начинают гореть щеки. Выдернув ключ, она отвернулась, пытаясь трясущимися пальцами застегнуться. — Прости, — неестественно высоко пискнул он, попятился и поскользнулся на мокрых камнях. Джуб нелепо взмахнул руками и плюхнулся в воду, подняв тучу брызг. Воды в этой речке ему оказалось по колено. Выглядел он при этом настолько комично, что Варис не удержалась и захохотала. Джубово лицо сменило с десяток выражений: от полной растерянности, недоумения, искренней обиды и, наконец, до легкой улыбки. Он поднялся, сдернул плащ, вылез на берег, стянул сапоги и принялся отжимать волосы. Усик, варивший какую-то вонючую жукоглавскую похлебку, удивленно воззрился на промокшего, как мышь, Джуба и еле сдерживающую смех Варис. «Ворона тебя, да?» — сочувственно спросил Усик. — Еще чего, это не я! — возмутилась Варис. — А она может? — спросил Джуб, подставляя сапоги поближе к костерку. «Иногда. Когда зла». — Эй! — возмутилась Варис, но ее не слушали, обмениваясь каким-то жестами, которых она не знала. Джуб еще раз пошарился в рюкзаке и кинул Варис капсулу. — Фу, кровь-рубин, — скривилась она. — Не совсем. Попробуй. Она недоверчиво рассмотрела капсулу на свет. — Думаешь, я тебя отравить собрался? Варис еще раз подозрительно рассмотрела ее, закинула в рот и проглотила. — Что это? — изумленно пробормотала она. — Почему так… вкусно? Что это за вкус? — Жареная курочка, соленые огурчики, картофель с маслом, имбирный эль, сливовый пудинг и, кажется, мороженое. Шоколадное. — Но… это… — Варис потеряла дар речи. — Это ты сам изобрел? — Сам, — подтвердил он, как ей показалось, с некоторой толикой смущения. Усик, приканчивающий вечернюю порцию выпивки, осоловело пялился в огонь. Варис после такого фейерверка вкуса тоже хотелось вздремнуть. Она уткнулась в шарф и свернулась калачиком у костра. Джуб явно собирался их сторожить, и она не возражала. Пусть приносит пользу. Подскочила Варис оттого, что Джуб тронул ее за плечо. Усик уже шумно пытался смыть похмелье в реке. — Вставай. — Сколько времени прошло? — Варис попыталась расчесать пальцами взъерошенные волосы, но сразу же оставила эту попытку. — Часа четыре. Может быть, пять, но не больше. Молча они разбросали угли, подождали, пока Усик перекусит остатками холодной похлебки, и тронулись в путь. Варис старалась не думать, что ждет в темных тоннелях, но все равно ощущала где-то в животе грызущее чувство страха. Ей казалось, что за ними кто-то наблюдает. Она переместилась в арьергард, чтобы время от времени озираться на густую темноту и пытаться разглядеть… что? Она и сама не знала. Через час, снова озираясь, она запнулась, наступив на что-то хрупкое. Громкий хруст пронзил тишину тоннелей. — Ч-что это? — прошептала она. — Эй, Джуб! Он тут уже подскочил вместе с фонарем. Наклонившись, он нахмурился. Варис тоже наклонилась, чтобы получше рассмотреть находку, и ее бы стошнило, если бы могло. Она наступила на вырванную из плечевого сустава деревянную руку. Чудесное дерево было мертво: рука напоминала сухую скрюченную ветку. «Бядняга», — сочувственно показал Усик. Его огромные глаза жутковато отражали свет фонаря. — Мы близко, надо поторопиться, — сказал Джуб. — Близко к чему? — К трезубцу дорог, конечно, — спокойно ответил он. Глаза его сверкали красным из-под капюшона. — Джуб, ты от меня что-то опять скрываешь? — зашипела Варис. Он неохотно посмотрел на нее. — Я ничего не скрываю, просто… зрелище это не очень приятное. Варис открыла рот для вопросов и закрыла. Что-то подсказало ей, что спрашивать не стоит — спокойнее будет. Усик мягко ткнул ее пальцем в спину и погнал перед собой. Скоро подземная река снова вынырнула из какой-то расселины и громко заворчала по правую сторону. Стало значительно светлее. Под ногами хрустело все чаще. Варис стиснула зубы и старалась не наступать на остатки подменышей, но это становилось трудно выполнимым. — Почему ты убежал от меня в библиотеке? — спросила она, чтобы хоть как-то заглушить невыносимый сухой древесный хруст. — Потому что не хотел, чтобы меня кто-то видел. Ты изрядно нашумела, а мне не надо было, чтобы кто-то знал о моем убежище. — А откуда Нанкит знает? — От него не скроешься. Шныряет тут и там, так что мы выгодно сотрудничаем. Я приношу ему сведения, он — охраняет меня и библиотеку. — Я читала твой дневник. — Журнал, — немного обиженно поправил Джуб. — Без разницы. Так вот, там было что-то о великане и какой-то удильщик. — Честно говоря, не помню. Варис запнулась, но на этот раз от удивления. — Я живу довольно долго, дольше, чем остальные подменыши. Возможно, я даже был одним из первых. Что-то исказило мою память, я и пытаюсь ее вернуть. Этот журнал загадка и для меня. Особенно удильщик. — А старуха, о которой ты постоянно пишешь? О ней ты помнишь? — Совсем немного. Она живет на Фабрике, чинит подменышей и любит розовую водку. Иногда она рассказывает мне что-нибудь, если в хорошем настроении. Иногда пытается убить. Раньше она сотрудничала с Фабриканткой, а сейчас выполняет частные заказы. Не совсем законные. — А что такое «глаз в янтаре»? — Понятия не имею. Варис сощурилась, но не стала настаивать. Пусть хранит свои секреты. Она обязательно все узнает. — Стой, — Джуб остановился, выставив руку, и Варис налетела на нее. — Мы почти пришли. Говорить буду я, а ты молчи, пожалуйста. Вышли к перекрестку они внезапно. Вот были в тоннеле, а вот уже в просторном гроте с внушительной дырой в потолке. В утреннем сером небе задумчиво кружились снежинки и падали в незамерзающий водный поток. Острые, как пики, сосульки, расползлись по всему потолку; из пролома ледяной каскад гладкими волнами спускался к тому, что иначе как гнездо нельзя было назвать. Гнездо, состоящее из сломанных подменышей. Если Варис могло бы стошнить, ее бы стошнило. Белые, иссохшие обломки конечностей, туловищ, голов аккуратно, с умом, сложили в почти идеальный круг. А в центре гнезда сидела она, Светоглотательница. Огромная механическая паучиха. Автоматон эпохи Первого катаклизма. Варис почему-то не удивилась. Она вытаращилась на паучиху, а паучиха таращилась на них. Выглядела она скверно, как механизм, за которым давно не ухаживали: по подагрическим сочленениям суставов расползлась ржавчина, превращая кое-где по кромкам металл в бахрому; в некоторых местах отвалились болты, и металл нескромно расходился, мелькая подтекающими машинными внутренностями из проводов, схем и поршней. Часть гроздьев-глаз не функционировали, а другая часть бешено вращалась, сверкая красным. Правую жвалу заклинило, и от этого казалось, что автоматон вечно ухмыляется. Первым под свод пещеры ступил Джуб. Медленно, не отрывая взгляда от Светоглотательницы, он аккуратно огибал торчащие то тут, то там конечности подменышей. Паучиха скрипуче перебирала педипальпами, но пока не нападала, ожидая действий незваных гостей. /вопросительно с подозрением кто пришел в наш дом без стука/ — глухо, монотонно, игнорируя интонационные конструкции, спросила паучиха. Предварительная ремарка хотя бы дала представление, что именно она спрашивала. — Это я, Джуб, — он вышел в пятно света и скинул капюшон, чтобы она получше смогла рассмотреть растрепанную косу и перья. /утвердительно с подозрением ты подменыш нам встречался помним мы тебя немного/ — она качнулась на передних лапах. — Наверное вы помните, как это произошло. /утвердительно недовольно помним было затрудненье лапы левой вроде задней а вода все прибывала а вода сулит нам гибель червь грызет грызет тоннели/ — Да, пришлось изрядно потрудиться, чтобы вытащить вашу лапу. /утвердительно с благодарностью мы тогда тебе сказали что отплатим за спасенье но ты скромно отказался/ — Да. /вопросительно сварливо это было ожидаемо а сейчас пришел за платой/ — Я пришел попросить помощи. Во-первых, позволь представить моих спутников. Джуб махнул рукой и первой вышла Варис. Паучиха вперила в нее все работающие глаза-гроздья. Под ее пристальным взглядом у Варис во лбу будто задымилось отверстие. Паучиха спустила из гнезда передние лапы, покрытие тонкими ворсинками из неизвестного серебристого материала. Она нависла над пришельцами, словно желая получше рассмотреть, и как никогда Варис почувствовала свою ничтожность, свою незначительность, свое одиночество в этом мире. Усилием воли она заставила себя гордо поднять голову и посмотреть в красные глаза паучихи. /восклицательно торжественно сей подменыш тоже странный/ Варис даже немного оскорбилась. — Ну он постраннее меня будет. Паучиха наклонилась еще ближе, и Варис с трудом осталась на месте, чувствуя тяжелый запах ржавого металла и машинного масла. /утвердительно иронично подменыш новый явно не из робких и пахнет так чудесно, так знакомо как дерево родного дома/ — Меня з-зовут Варис, — сказала она, чуть заикаясь. Паучиха обнюхивала ее и только что слюной не капала. /утвердительно задумчиво когда-то и у нас имелось имя его нам дал отец всего творенья/ Варис нахмурилась: — Отец? Вы имеете ввиду Мэра? Паучиха отпрянула и издала серию ритмичных металлических звуков, будто потрясли банку с гвоздями. Она смеялась. /восклицательно с иронией о нет тот был тогда лишь в подмастерьях у истинного всеотца мастора носил он имя хирвио/ Варис вопросительно посмотрела на Джуба. Он пожал плечами. — Позвольте представить второго моего спутника. Когда Усик вышел на свет, Светоглотательница зашипела и отползла назад. Из-под лап полетели камешки и захрустели обломки чудесного дерева. /восклицательно с отвращением зачем привел жукоголового от них лишь беды, ямы, дыры, дым ты хочешь испытать наше терпенье/ — Мы не займем много вашего времени. Нам просто надо пройти по дороге на восток, — Джубу пришлось повысить голос, чтобы паучиха услышала его и перестала ерзать на месте. /утвердительно с презрением ты тоже лжец ты вор ты проходимец королев любимец питомец/ — Послушайте, я не знаю, какие у вас проблемы с жукоглавцами, но Усик не такой, он не мог вам навредить… Лицо Джуба исказилось. Он схватил Варис за руку, но опоздал: Светоглотательница взбесилась. Она поднялась на дыбы и с размаха опустила передние лапы, увенчанные острыми когтями на место, где секунду назад стоял Усик. Жукоглавец успел улизнуть и спрятаться за причудливый сталагмит из деревянных рук. — Загадки! — выкрикнул Джуб, утягивая Варис подальше от паучихи. Капюшон его слетел, а черная коса с вплетенными перьями хлестнула Варис по лицу. Они привалились к другому ужасному сталагмиту. Джуб ничего не высказал, но Варис чувствовала себя немного виноватой, что вмешалась и навлекла гнев на Усика. Может, надо извиниться? Если они выживут. Светоглотательница замерла. /вопросительно с презрением да ты смеешь призывать нас к поединку на загадках/ — Я отдам вам палец для гнезда, — ровным голосом сказал Джуб. Варис беззвучно открыла и закрыла рот, покосившись на его строгий профиль. Джуб выглядел совершенно спокойным, даже скучающим. Он же шутит, да? Ей даже захотелось его треснуть, чтобы получить хоть какие-то эмоции. А вот Светоглотательница, казалось, задумалась. Она перестала беситься и, нервно перебирая педипальпами, замерла. /утвердительно со злорадством зарок твой принимаем четыре мы загадки загадаем на каждого из вас а если хоть одну не отгадаешь то руку нам отдашь отгадаешь все то ты пройдешь и больше не придешь/ — Идет, — легко согласился Джуб. — Ты в своем уме? — зашипела Варис. — И почему четыре? Нас же трое. — Лучше с ней не спорить. И на этот раз слушай, что я тебе говорю. Он достал из ножен длинный нож. У Варис глаза округлились от ужаса. Он присел на корточки и приложил левую ладонь к полу, думая, где как лучше отрезать палец. — Н-нет, не надо. — Предложишь свой? — спросил он, взглянув на нее снизу вверх, и Варис отрицательно покачала головой. — Тогда не мешай мне. — Джуб! — вырвалось у нее, когда он взмахнув ножом. — Что? — Прости. — Это всего лишь палец. — Это не всего лишь палец, это целый ты. Он посмотрел на ее немного удивленно, и снова взмахнул ножом. Варис отвернулась, но все равно услышала мерзкий влажный хруст. Споро перевязав руку, истекающую розоватым древесным соком, он вышел из укрытия, показывая Светоглотательнице обещанный трофей. Она аккуратно подхватила его и водрузила на верхушку гнезда. Варис не хотела смотреть, но ее взгляд то и дело цеплялся за отвратительный дар. /утвердительно с удовлетворением оскорбление твое сглажено отношения налажены теперь слушай загадки придумывай отгадки/ — Мы готовы, — сказал Джуб. Усик тихонько выполз из-за сталагмита и вытаращился на Джуба, который немного побледнел, но держался с достоинством, не выказывая ни страха, ни даже волнения. Варис немного позавидовала его стойкости. /вопросительно торжественно какая птица без крыльев летать может/ Усик посмотрел на Варис, Варис посмотрела на Джуба, Джуб посмотрел на потолок, прищурился, будто пытался рассмотреть что-то высоко в темноте, и замер. Варис очень хотелось немного ударить его, чтобы растормошить, но она старалась не мешать процессу отгадывания. /вопросительно со злорадством итак готов ли ты ответ нам предоставить или сдаешься сразу нам на милость/ — Мой ответ — солнце. Варис нервно переглянулась с Усиком, но жукоглавец пожал плечами. Может быть они успеют убежать вон в тот проход? Их было всего три, включая тот, из которого они пришли, но она не знала, в какой именно. Если бы у нее было побольше времени, она бы попробовала почувствовать останки великана. В районе Вдовьей Фабрики находилась нога и стопа — потеря опоры, головокружение. /утвердительно с разочарованием и это правильный ответ вопрос был легким/ — Не таким уж легким, — не удержавшись, пробормотала под нос Варис, и получила уничтожающий взгляд Джуба. /вопросительно с равнодушием какой же зверь может бежать без ног/ Вот тут даже у Джуба появилось озадаченное выражение. Варис начала мысленно перечислять зверей, но все они выходили с ногами, иногда даже с шестью, как, например, некоторые кровопиры. Она невольно вспомнила о повозке Банкирши и Барахольщика, а потом переключилась на путешествие по подземной реке. — Джуб, мне кажется, я знаю ответ, — прошептала она, дергая его за рукав комбинезона. — Ты уверена? Точно? — Доверься мне. Джуб глянул на нее очень скептически, но медленно кивнул. Варис оценила этот жест. Она зажмурилась, открыла глаза и подняла руку, будто собиралась отвечать на занятии в Институте. — Я могу ответить. Светоглотательница резко глянула на Варис. Ей показалось, что паучиха немного злорадствует. /вопросительно со злорадством поведай нам ответ дитя березы или отдашь нам руку сразу без попытки/ Точно, злорадствующий ямб. — Нет, я все же попытаюсь. Я всегда пытаюсь. Это река. Зверь, бегающий без ног — река. Паучиха взбрыкнула. /восклицательно восторженно и это правильный ответ дитя березы/ «Ворона, как?» — спросил Усик, но Варис покачала головой. Она просто предположила. Паучиха так давно в этой пещере, что ее загадки просто не могут быть слишком сложными. Скорее всего она могла загадать понятия, окружающие ее постоянно, понятия универсальные и поэтому знакомые даже Варис, которая живет на этом свете всего лишь год. /вопросительно с нетерпением настала очередь иной загадки третьей трава какая может вырасти без корня/ Джуб и Варис одновременно взглянули на Усика, как будто была его очередь отгадывать. Жукоглавец замахал всеми четыре руками одновременно, открещиваясь от ответа, чем вызвал пристальное внимание Светоглотательницы. Замерев, как мышь перед котом, Усик смиренно потупился, обдумывая ответ. Думал он долго: Варис попыталась считать, но на пятой сотне сбилась. Светоглотательница не торопилась. Ей некуда было спешить. Наконец, Усик поднял голову и показал Варис одно из самых базовых слов из лексикона жучиного языка. Варис не стала спрашивать, уверен ли он. — «Человек». Это наш ответ, — перевела она. Усик кивнул и удовлетворенно сложил верхние конечности на груди. /утвердительно с разочарованием вы верно как-то сговорились против нас отгадывать ответы за ответом пусть это будет тайной и секретом но нам пора последний загадать приманка звездных снов, ее темница/ Лилли Блу, конечно, часто утверждала, что в голове у Варис шестеренки, но теперь она на самом деле ощутила, как что-то в черепной коробке лихорадочно крутится в поисках ответа. И почему все-таки четыре вопроса? Если только?.. Варис встревоженно огляделась. Пещера выглядела также: по углам среди сталагмитов прятались тени, из гнезда паучихи торчали деревянные останки. Вдруг ей показалось на краю зрения, какая-то очень знакомая тень. — Она идет за нами от реки. Видимо, знает другой путь, не по воде, — шепнул Джуб. — Это Варпунен, — пробормотала Варис. — Но что ей надо? Наверняка задание Ректора. Шныряет тут. — Пока она нас не трогает, мы ее не тронем, — твердо сказал Джуб. Варис неохотно кивнула. /утвердительно с визгливым недовольством зачем вы шепчетесь о чем вам нужно отвечать вы знаете ответ или отдайте руку в украшение жилища нашего/ — Я не знаю, — шепнул Джуб. — Это что-то заложенное в ее программе создателем, что-то не из нашего мира. Усик тоже пожал плечами. — Так, слушайте, у меня есть кое-что, но нужна слаженность действий, — зашептала Варис. Они закивали. — Какой проход нам нужен? — Левый. Варис расправила плечи и твердо взглянула в нетерпеливо подергивающуюся паучиху. — Мы не дадим ответа, Светоглотательница. /восклицательно с негодованием да как ты смеешь отдай нам руку ты проиграла/ — В уговоре вами сказано поражение наступает, если не отгадали загадку. Мы пока отказываемся отвечать. Если ответа нет, то неизвестно, правильно мы ответили или нет. Секунду стояла оглушительная, неистовая тишина. А затем Варис рванула к левому проходу. Усик и Джуб — за ней. Паучиха, сметая все на своем пути, тоже. Из-под металлических ног во все стороны летели деревянные ошметки, обломки камней, ржавых деталей. И все это скрипело, скрежетало, хрустело и накатывало на них, как волна. Варис вбежала в проход первой и едва успела отскочить с пути от запнувшегося и полетевшего на нее Усика. Вместе с Джубом они подхватили его под локти и оттащили подальше. Светоглотательница врезалась в тоннель со звуком гонга — пещера содрогнулась. На них посыпались пыль и камешки. У Варис клацнули зубы, оглушенный Усик придавил Джуба к стене тоннеля. — Быстрее! — крикнул Джуб, выбираясь из-под жукоглавца. — Она же не протиснется за нами? — Варис попыталась перекричать оглушительный скрежет и неразборчивый вопль из «восклицательно» и проклятий. — Очень надеюсь! Почти наощупь они брели в низком и душном тоннеле, который все понижался и понижался. Спустя час Усик жестами попросил остановиться. Выглядел он скверно: прихрамывал на подвернутую ногу, а над глазом расплылась сочащаяся сукровицей трещина. Они сели прямо посреди тоннеля, дрожа и прислушиваясь к подземным звукам: тихому завыванию темных сквозняков, капанью воды, шорохам. Рискнули зажечь фонарь. Усик достал фляжку и выдул половину, одновременно пытаясь что-нибудь сделать с трещиной на лице. Варис помогла ему наложить повязку, тихо ворча, что если бы он меньше пил, то бегал бы проворнее. Оставив его перекусывать, она обернулась к Джубу. Он задумчиво рассматривал уже затянувшейся обрубок пальца. Чудесное дерево быстро само себя залатывало. — Было больно? — спросила Варис. Он пожал плечами: — Подменыши не испытывают боли. — Нет, я не о физической, — Варис указала на грудь. — Здесь. Тебе больно здесь? Мне было бы больно. Мне и сейчас больно из-за тебя. Я… ну… это моя вина, — она с трудом вытолкнула изо рта эти слова, игнорируя насмешливое воркование Усика. — Нет, почему же? — Если бы я не влезла, то, возможно, Светоглотательница не взбесилась бы и тебе не пришлось отдавать палец. — А может и взбесилась бы. Мы не можем вечно гадать о том, что не случилось или могло бы не случиться. Можем только принимать последствия наших решений и двигаться дальше. — Ты ни о чем не жалеешь? — Я мало помню, — он склонил голову набок и покрутил фонарь вокруг своей оси, заставляя тени причудливо и жутко плясать на неровных стенах. — Все похоже на этот фонарь: фрагменты света, слабо связанные друг с другом. Возможно, среди фрагментов где-то затерялись сожаления. Я узнал уже многое, но кое-что не складывается. Например, этот кинжал, — он указал на ножны. — Мне все время кажется, что он половина, что есть еще. «Память — вещь зыбкая», — вдруг сказал Усик, отпивая на этот раз из другой фляжки. — Да, это так. Они немного помолчали, но Варис решила прервать тишину. — Так куда ведет этот туннель? — Вскоре он должен разветвляться. Правый рукав пойдет на контрабандные пути в Триумвират. Левый — на Фабрику. — Думаю, Усику нечего делать на Фабрике. Да и опасно будет. Жукоглавец кивнул. «Найду. Друг. Поможет Вороне». — Только будь осторожен. Мало ли как королевы тебя примут. «Защищен», — хихикнул Усик, вскидывая фляжку. Варис фыркнула. — Ладно, но все равно будь осторожен. Как я тебя отыщу? «Спроси термита. Он безумец». — Ага, спросить у любого термита-безумца, так? «Ты поймешь. Время». Варис скептически поджала губы, но ничего не сказала. — А мы куда отправимся? Джуб помедлил с ответом, прикидывая, стоит ли ей выкладывать всю информацию сразу: — К старухе Укконен. Мы легко смешаемся с толпой таких же подменышей. Я приведу ей тебя: это должно ее разговорить. — И как мы ее найдем? — Она живет у Берцовой кости. Так что ее мы найдем, когда потеряем опору. «Будь осторожна, Ворона». После этого разговора они молча собрались и двинулись дальше. Вскоре Усик безмятежно помахал им всеми конечности, прострекотал: «Удачи!» — и свернул в свою сторону. Оставлять друга оказалось тяжело. Варис с трудом последовала за Джубом в соседний проход. Каждый шаг уводил ее от Академграда, от привычного, такого безмятежного Института, все дальше в неизвестность. Она не знала, что ее ждет на Вдовьей Фабрике, какие испытания уготованы, но знала одно: ученый Нокк умер, узнав что-то о трещине в Яйце и небе Мастора. Его трость все еще была заткнула за пояс Варис как обещание закончить миссию. Она старалась не думать, что может встретить деток, другие автоматоны или — хуже всего — саму Фабрикантку. Она привалилась к холодной скользкой стене, чтобы перевести дух. Фигурально, конечно. Просто подождала немного, пока уймется сломанное сердце. Джуб не торопил ее. Остановился и терпеливо подождал, пока она соберет в кучу трясущиеся коленки. — Это Берцовая Кость, — сказал он, когда Варис отлипла от стенки и подошла ближе. — Она не просто сбивает тебя физически с ног. Она хочет перевернуть все твое мировоззрение: буквальная потеря опоры. Я пытался подойти к ней, но не смог. Она шептала ужасные вещи. — Например? — Варис прикусила язык. Она не хотела быть бесцеремонной и лезть в душу. Сама бы за такой вопрос ударила под дых. — Не отвечай, если не хочешь. — Она говорила, что я сам заставил себя забыть, ибо сделал нечто невероятно ужасное. — А ты мог бы? — Не знаю. — Думаю, раз за столько лет, которые ты помнишь, ничего ужасного ты не сделал, то и за прошлое можно не волноваться. На губах Джуба мелькнула улыбка. Варис тоже слегка улыбнулась в ответ. Какой же он странный! Он поднял капюшон плаща и повел ее во тьму, в район Вдовьей Фабрики, которая паутиной расползалась по восточной части Мастора. Изуродованная земля, серая земля, земля пепла и смога, земля корня чудесной березы. В районе Фабрики рождались, чтобы работать до одури и умереть ради призрачной цели когда-нибудь получить благословенную серпообразную улыбку.