🌓 Глава 16. Закат

☽ ──────── ⊱❈ ◯ ❈⊰ ──────── ☾

無理が通れば道理が引っ込む

(Muri ga tooreba douri ga hikkomu)

— Когда миром правит грубая сила, здравый смысл отступает.

(Там, где воцаряется насилие и неограниченная мощь, старые законы, мораль и логика больше не имеют веса; наступает время хаоса.)

             Земля содрогалась от гула ритмичных, тяжелых шагов тысячи кованых сапог, вминающих в слякоть и грязь пожухлую траву у подножия холма. Войско магов развернулось живым, извивающимся стальным полотном. Солнце, едва пробивающееся сквозь марево багровых туч, тускло бликовало на наконечниках копий и пластинчатых доспехах. Воздух над войском дрожал и плавился: проклятая энергия сотен заклинателей сливалась в единое, удушливое облако, пахнущее озоном и жженым ладаном.       Сукуна не удостоил их своим выходом. Он наблюдал за этой армией обреченных с высокого балкона поместья, вальяжно откинувшись на перила. В его глазах не было тревоги или страха, лишь ленивое, хищное любопытство повара, смотрящего на разделочный стол. По его едва заметному кивку из теней прилегающего леса, из-под корней вековых сосен и из самих расщелин в земле, хлынули тени.       Полчища проклятий, многорукие твари с вывернутыми челюстями, с множеством конечностей, существа, состоящие из гниющих внутренностей и сотен глаз, рванули навстречу людям с безумным хохотом и визгом. И впереди этого хаоса, ступая по промерзшей траве с грацией ледяного призрака, шел Ураумэ.       Когда авангард Коалиции, отборные наемники, закованные в тяжелую сталь столкнулся с первой волной чудовищ, Ураумэ остановился. Его пальцы сложились в изящную печать.       Взгляд мага льда был абсолютно прозрачен и лишен всякой жалости.       — Ледяной штиль: Хрусталь, — его шепот прорезал грохот битвы.       Воздух превратился в густой, колючий иней. Сотни наемников, только что кричавших боевые кличи, замерли. Влага в их глазах превратилась в лед, разрывая глазные яблоки изнутри; легкие мгновенно кристаллизовались, превращаясь в хрупкую коралловую структуру. Люди застыли изваяниями ужаса, их лица, покрытые коркой льда, сохранили предсмертные гримасы ужаса.       Ураумэ медленно сжал ладонь в кулак.       — Техника Дробления.       В ту же секунду замерзшие заживо люди взорвались. Проклятая энергия льда внутри их тел расширилась, превращая замороженную плоть в хрупкое стекло. С сочным, оглушительным звоном сотни статуй разлетелись фонтанами алых кристаллов. Осколки костей, зубов и замерзшей крови, разогнанные до скорости арбалетного болта, прошили ряды тех, кто стоял позади. Поле боя заполнилось звуками рвущейся плоти и криками, которые обрывались на полуслове, вторые и третьи ряды атакующих падали, изрешеченные останками собственных товарищей. Ледяные иглы, пропитанные кровью, впивались в лица, пробивали кольчуги и дробили черепа.       В этом кровавом хаосе, среди тумана и криков, всё же нашлись уцелевшие. Они двигались в самой сердцевине бойни, но их не касалась ни грязь, ни брызги крови. Элитные убийцы, чья техника скрывала их из восприятия живых существ поблизости. Ни единого звука, ни запаха пота, ни малейшего колебания проклятой энергии, невидимки в мире магов и проклятий. Двое из них, скользя между грудами мертвых тел, оказались в шаге от Урауме. Их кинжалы, зачарованные на убийство магов, уже были занесены над его шеей. Один из наемников, мужчина с абсолютно пустыми глазами, уже чувствовал вкус триумфа на языке.       Но за мгновение до удара он ощутил, как воздух вокруг него стал тяжелым, словно жидкий свинец. Ураумэ даже не шевельнул головой, но его аура внезапно расширилась, превращаясь в острую, как бритва, корку инея на земле.       — Можно скрыть звук, запах… но не страх, — бросил маг льда.       Ледяные шипы, черные от скопившейся в них злобы, вырвались прямо из-под земли под ногами “пустотников”. Невидимость спала с них, как обгоревшая кожа. Один из убийц был подброшен вверх, насаженный на ледяной кол, прошедший через пах и вышедший из раскрытого в безмолвном крике рта. Второй, лишившись обеих ног, рухнул в кровавое месиво, пытаясь зажать обрубки руками, которые тут же примерзали к грязи.       Ураумэ пошел дальше, не глядя на корчащихся людей. Его путь пролегал через лес ледяных кольев, на которых, словно жуткие украшения, дергались в агонии наемники. Поле боя превращалось в сверкающую хрустальную бойню, где каждый шаг стоил десятка жизней, а снег под ногами превратился в теплую, дымящуюся кашу из льда и человеческих внутренностей.

☽ ──────── ⊱❈ ◯ ❈⊰ ──────── ☾

      На левом фланге, где развернулись основные силы клана Сугавара, воздух был пропитан не только страхом, но и надменной уверенностью. Эти маги, считавшие себя прямыми потомками божеств, выстроились в безупречные ряды. Их синие одежды хлопали на ветру, а в руках сияли ритуальные веера и жезлы, искрящиеся от накопленной энергии. Они ждали проклятий, ждали грязных тварей, которых можно было стереть с лица земли.       Но из пелены поднявшейся пыли и кровавого тумана к ним вышла она.       Эмико ступала по земле легко, почти невесомо, но каждый её шаг оставлял на траве изморозь и выжженные круги. Её серебристые волосы, ставшие знаменем смерти, струились по плечам, а глаза... в них не было зрачков, лишь ровное, пугающее сияние полной луны, застывшее в бесконечном безветрии.       — Смотрите! — выкрикнул один из молодых магов Сугавара, указывая жезлом. — Это та самая девка! Подстилка Сукуны!       Он не успел договорить. Эмико исчезла, превратившись в размытый серебристый росчерк.       Когда она возникла в самом центре их строя, время для магов замедлилось. Эмико не стала обнажать меч. Она вскинула руку, и воздух вокруг неё загустел. Пятеро заклинателей, оказавшихся ближе всех, замерли, чувствуя, как их собственная проклятая энергия внезапно взбунтовалась.       Техника Сэтцу работала беспощадно. Эмико стала черной дырой, жадным жерлом, требующим пищи. Маги забились в конвульсиях, их рты раскрылись в немом крике. На глазах у изумленной толпы их тела начали стремительно меняться. Гладкая кожа покрывалась сетью глубоких морщин, щеки вваливались, а блестящие глаза тускнели и высыхали. Эмико буквально высасывала из них жизнь вместе с проклятой энергией. За секунды гордые воины превратились в иссохшие, хрупкие мумии, обтянутые пергаментной кожей. Они рухнули на землю, рассыпаясь в прах от собственного веса, а Эмико лишь глубоко вздохнула, впитывая их силу. Её метки на теле вспыхнули ярче, наливаясь мощью.       — Убить её! Окружить! — взревел старейшина Сугавара, взмахивая веером, из которого вырвался столб белого пламени.       Эмико лишь холодно оскалилась.       — Манипуляция кровью: Стальные нити.       Она полоснула собственным ладонями по воздуху, и капли её крови, вытянулись в тончайшие, почти невидимые глазу нити. Они были прочнее любого металла и острее самой заточенной стали.       Эмико закружилась в безумном, смертоносном танце. Нити, повинуясь её движениям, хлестали по рядам магов. Послышался жуткий, чавкающий звук. Стальные доспехи, зачарованные на защиту от магии, лопались, как яичная скорлупа. Нити проходили сквозь металл, плоть и кости с одинаковой легкостью.       Один из магов попытался закрыться щитом, но нить Эмико просто обернулась вокруг него. Один рывок и рука вместе с щитом отлетела в сторону, а следом за ней и голова, срезанная по самую челюсть. Кровь плескалась фонтаном, заливая её одежды, но она продолжала свое движение, не оставляя за собой ничего живого.       Воздух наполнился кровавой пылью. Эмико скользила между врагами, касаясь их ладонями. Она выкачивала энергию прямо из их тел, чувствуя, как она пульсирует в её венах, смешиваясь с её собственной.       Маги Сугавара, еще минуту назад считавшие себя элитой, теперь в панике пятились назад. Они видели перед собой не женщину, а саму Смерть, одетую в белое. Когда она наконец обнажила катану, лезвие которой светилось мертвенным холодом, фланг клана Сугавара уже представлял собой кладбище высохших тел и разрубленного мяса.       Она стояла посреди этого месива, и по её подбородку стекала капля чужой крови. Эмико обернулась к оставшимся, и в её взгляде не было ни капли человечности, только бесконечный, холодный голод божества, которое наконец вернуло себе право карать.       Из рядов выступил Глава клана, высокий мужчина с суровым надменным лицом, изрезанным глубокими шрамами, говорящих о тысячи битв. В его руках был тяжелый боевой веер из черной стали, инкрустированный обломками небесного нефрита.       — Ты смеешь осквернять кровь Сугавара своими грязными руками? — взревел он.       Он ударил веером по воздуху, и пространство перед Эмико взорвалось каскадом молний.       “Гнев Небесного Судьи”, техника, способная испепелять душу. Эмико едва успела вскинуть руки, создавая барьер из лунной энергии. Молнии бились о него с оглушительным треском, заставляя землю под её ногами плавиться и превращаться в стекло. Лоб покрыла испарина от усилий которые ей приходилось принимать чтобы сдержать натиск.       Сугавара не давал ей передышки. Он двигался с пугающей скоростью, его веер в ближнем бою превратился в смертоносное лезвие. Эмико парировала удары катаной, но мощь мага была такова, что каждое столкновение стали отдавалось во всем её теле звоном разбитых костей.       — Твоя Луна померкнет перед истинным светом! — взревел он, призывая огромный столб ослепительно белого пламени прямо под ногами Эмико.       Она почувствовала, как жар опаляет её кожу, как горит подол её одежд. На мгновение показалось, что она проиграет. Но в этот же миг Эмико ощутила пульсацию крови, бегущей в её жилах, — крови, которую она теперь контролировала абсолютно.       — Манипуляция кровью: Стальные нити, — прошептала она вновь, и её голос перекрыл рев огня.       Глава Сугавара не успел среагировать. Нити обвили его веер, его руки и шею.       Он дернулся, пытаясь высвободиться. Одним резким движением она рванула их на себя. Раздался жуткий, чавкающий звук. Веер из черной стали лопнул, разваливаясь на куски. Глава клана застыл, глядя на Эмико с немым ужасом. Его доспехи, зачарованные на века, разошлись по швам, а следом за ними и его плоть.       Нити прошли сквозь него, срезая голову и руки с такой легкостью, словно он был сделан из мокрой бумаги. Кровь залила серебристые волосы Эмико, но она лишь сделала шаг вперед, перехватывая его падающую голову за волосы.       — Вам не стоило вмешиваться, — холодно произнесла она, глядя в застывшие глаза Главы клана.       Она обернулась к оставшимся магам, и те в ужасе попятились. Перед ними стояло чудовище, умытое кровью их предводителя, божество, несущее только муки и смерть. Эмико взмахнула рукой, и окровавленные нити, словно живые змеи, вновь заплясали вокруг неё, готовые продолжать этот кровавый танец.

☽ ──────── ⊱❈ ◯ ❈⊰ ──────── ☾

      Гул битвы на мгновение смолк, перекрытый звуком, похожим на треск разрываемой ткани. Из самого сердца армии, проламывая ряды собственных наемников, вырвалась фигура, от которой исходило сияние столь яростное, что на него было больно смотреть. Ясуо Годжо летел над землей, едва касаясь подошвами сапог залитых кровью камней. Его лицо было искажено гримасой такого запредельного фанатизма, что оно казалось маской демона из театра Но.       Он не обладал “Шестью Глазами” — редчайшим даром, который рождался раз в столетия, — но кровь Годжо в его жилах была густой и первобытной. Его проклятая техника была искаженным предком той бесконечности, что будет править миром через тысячу лет. Она была более грубой, более плотской и бесконечно более жестокой.       — Где он?! — взревел Ясуо, и от его крика у ближайших солдат лопнули барабанные перепонки. — Где этот трусливый бог, прячущийся за спиной женщины?! Сукуна! Выходи и прими смерть от моей руки!       На его пути встала стена из проклятий, три огромных твари, сросшихся телами, перекрыли дорогу, размахивая костяными наростами. Ясуо даже не замедлился. Он широко развел руки, и пространство вокруг него начало искажаться, словно воздух превратился в битое стекло.       — Техника Первородной Пустоты: Разъедающий Туман! — выдохнул он.       Из его ладоней вырвалось белесое, едва заметное марево. Стоило этому туману коснуться первого проклятия, и тварь взревела. Синюшная кожа начала слазить серыми хлопьями, обнажая мышцы, которые тут же превращались в болотно-багровую кашицу.       Ясуо шел сквозь полчища врагов, окруженный этим ореолом смерти. Всё, чего касался его туман, превращалось в ничто. Наемники в ужасе шарахались в стороны, видя, как их товарищи, случайно попавшие под край марева Ясуо, лишались конечностей, оставаясь с идеально ровными, не кровоточащими срезами.       Он пробивался сквозь горы трупов, которые под его ногами превращались в липкий серый прах. Его взгляд метался по полю боя, выхватывая серебристые вспышки Эмико и ледяные пики Урауме, но он искал лишь его.       — Ты думаешь, что ты Король?! — Ясуо сорвался на безумный хохот, вскидывая руки к кровавому небу. — Ты лишь ошибка, червоточина которую нужно искоренить! Я — порядок! Я — закон! Я — Годжо!       Проклятия особого ранга, привлеченные запахом его колоссальной энергии, бросались на него десятками. Одно из них, похожее на гигантского червя с человеческими лицами, попыталось заглотить его целиком. Ясуо просто прошел сквозь него. Там, где находилось тело мага, в туше проклятия образовалась идеально круглая дыра, туман разъел плоть монстра быстрее, чем тот успел сомкнуть челюсти. Внутренности твари вывалились на землю дымящейся кучей, а Ясуо, не оборачиваясь, продолжал свой путь.       Его безумие подпитывалось его же силой. Чем больше он уничтожал, тем ярче горели его глаза.       — Сукуна-а-а! — его вопль разорвал шум поля боя.       В этот момент он наконец увидел фигуру на балконе. Четыре глаза, смотрящие на него с ледяным безразличием.       Ясуо задрожал, но не от страха, а от экстаза. Он нашел свою цель. Туман вокруг него завихрился в безумную воронку, сметая с земли камни, тела и остатки доспехов, превращая всё это в серую взвесь.       Он был готов сжечь себя, свою кровь и весь этот мир, лишь бы дотянуться до горла Короля Проклятий.       — Смотри на меня! — кричал он, прорубая себе дорогу сквозь последние ряды обороны. — Смотри, как рухнет твоё величие!       Он был уже близко. Запах озона и гнили стал невыносимым. Ясуо вскинул правую руку, формируя в ладони ядро чистого, концентрированного тумана.       Безумие Годжо достигло своего пика. Он стал стихией. Он стал пустотой, жаждущей поглотить саму Тьму.       Ясуо не успел обрушить свой сияющий шар на поместье. Пространство над поместьем содрогнулось.       Сукуна вмиг оказался внизу, разорвав дистанцию между ними.       Он стоял на вершине горы трупов, которую секундой ранее нагромоздил Ясуо, и его присутствие мгновенно подавило всё остальное на поле боя. Сияние техники Годжо померкло, став тусклым и грязным в сравнении с той концентрированной, первобытной тьмой и силой, что исходила от Двуликого. Четыре глаза Сукуны медленно обвели горизонт, и каждый, на кого падал этот взгляд, чувствовал, как его душа сворачивается в сухой комок.       — Вы звали меня так громко, — голос Сукуны прозвучал вкрадчиво, почти нежно, но он разнесся над полем боя, как смертный приговор. — Было бы невежливо заставлять вас ждать дольше.       Ясуо взревел, направляя смертельный туман прямо в грудь монстра. Белесая воронка рванулась вперед. Сукуна даже не шевельнулся. Он лишь слегка приподнял два пальца правой руки.       — Рассечение.       Мгновение абсолютного безмолвия заполнило пространство вокруг. Невидимая полоса разреза прошла сквозь туман Ясуо, как раскаленный нож сквозь шелк. Техника Сукуны расщепила энергию Годжо, заставив её взорваться. Ударная волна отбросила Ясуо назад, впечатав его в остатки каменной ограды, но Сукуна уже потерял к нему временный интерес. Он посмотрел на ряды наемников, растянув губы в хищной улыбке.       — Начнем.       Сукуна шел вперед, и с каждым его шагом всё вокруг него наполнялось едва слышным гулом стали и криков. Боевые кличи смешивались с мольбами о пощаде и предсмертным хрипом.       — Расщепление.       Первый полк страж Фудзивара пал за долю секунды. Послышался сухой, ритмичный звук — хруст-хруст-хруст. Воины еще секунду назад стоящие с оружием на перехват, в следующую замолкли навсегда. Доспехи, кости, плоть, всё было нарезано на идеальные кубики. Тысячи тонн мяса рухнули в грязь, образуя дымящуюся кашу. Крови было так много, что она растекалась единым океаном.       Сукуна врывался в самую гущу, он хватал людей за головы и сжимал ладони, черепа лопались, как перезрелые арбузы, обдавая его татуированное тело горячим мозговым веществом. Он смеялся, и этот смех, пропитанный чистым восторгом разрушения, заставлял живых завидовать мертвым.       — Вставай, Годжо! — крикнул Сукуна, оборачиваясь к Ясуо, который, пошатываясь, поднимался из руин. — Не разочаровывай меня так быстро!       Ясуо, чьё лицо теперь было залито кровью из разбитого лба, выпрямился. Его глаза едва заметно подёргивались и дрожали. Он сложил замысловатую печать, и туман вокруг него стал черным, тяжелым и густым.       — Я уничтожу тебя, скверна! — Ясуо бросился в атаку, сокращая расстояние в один прыжок.       Сукуна оскалился. Вместо того чтобы применить технику, он раскинул руки в стороны, подставляясь под удар. Ясуо, воодушевленный этим, нанес сокрушительный удар, окутанный разъедающей материей. Кулак мага вошел Сукуне в плечо, и туман начал мгновенно пожирать кожу и мышцы Двуликого, обнажая белую кость.       Ясуо вскрикнул от триумфа. Он видел, как плоть Короля Проклятий осыпается пеплом.       — Я сделал это! Ты смертен! — хрипел маг, вкладывая все остатки сил в следующий удар.       Сукуна стоял неподвижно, глядя на свою изуродованную руку с почти нежным любопытством. Он позволил Ясуо ударить еще раз, в грудь, прямо по татуировкам. Кровь брызнула на лицо мага, и тот, обезумев от близости победы, начал наносить удары один за другим, разрывая плоть Сукуны в клочья.       Но затем Сукуна тихо, низко заурчал.       — Занятно, — прошептал он. Его голос не дрожал от боли. — Ты действительно поверил, что это может меня остановить?       В мгновение ока раны на теле Сукуны затянулись с влажным, хлюпающим звуком. Обратная проклятая техника восстановила всё: кожу, мышцы, нервы и кости. Сукуна перехватил кулак Ясуо прямо в воздухе. Его пальцы сомкнулись на запястье, и Ясуо услышал, как его кости превращаются в мелкую крошку.       — Ты дал мне немного развлечься, — Сукуна приблизил свое лицо к лицу Ясуо, и его четыре глаза вспыхнули алым. — Твоя надежда была такой сладкой на вкус. А теперь... посмотри, что такое истинная сила.       Сукуна свободной рукой схватил Ясуо за горло и поднял его над землей, как тряпичную куклу. Тот захрипел и забрыкался, растрачивая всю свою спесь и уверенность. Нижняя рука легла на грудь мага и двуликий оскалился.       — Камино.       Он позволил огню зародиться прямо внутри его ладони, соприкасающейся с грудью Ясуо.       Воздух раскалился. Ясуо Годжо не успел даже закричать. Внутренности мага закипели в одно мгновение. Из его глаз, рта и ушей вырвались столбы алого пламени. Сукуна смеялся в лицо горящему человеку, наслаждаясь запахом паленой плоти и криком, который захлебнулся в огне.       Через секунду Сукуна разжал пальцы, и то, что осталось от Ясуо, обугленный, дымящийся кусок плоти, рухнуло к его ногам. Король Проклятий оглядел выжженную пустыню, в которую превратилось поле боя. Полки наемников были испепелены, разрезаны, съедены, кланы стерты, а земля оплавлена и залита реками крови.       — Неплохо, — выдохнул Сукуна, слизывая кровь Ясуо с костяшек. — Сэтцу! Иди ко мне! Посмотри, какой прекрасный ковер я расстелил для твоих ног!

☽ ──────── ⊱❈ ◯ ❈⊰ ──────── ☾

      Поле боя превратилось в гудящий, раскаленный котел, где запах горелого мяса смешивался с едким озоном и ледяной крошкой. Пока Сукуна в центре выжигал клан Годжо, на восточном фланге, у подножия скал, царила мертвенная, тяжелая тишина, нарушаемая лишь странным, ритмичным плеском, словно море решило подняться на холмы.       Эмико стояла посреди круга из собственных жертв — иссохших мумий магов.       Из тумана, рожденного встречей огня Сукуны и льда Ураумэ, выступили двенадцать фигур. Они двигались синхронно, облаченные в странные доспехи, которые не отражали свет, а словно впитывали его.       Элитные стражи клана Хаганэ, древнего рода, проводившего эксперименты с проклятой энергией.       — Так значит это ты Королева? — голос предводителя отряда звучал как скрежет металла о металл. — Мы видели богов. Мы видели демонов. Но нам ещё не доводилось убивать то, что претендует на оба трона сразу.       Эмико не ответила. Она лишь перехватила рукоять катаны, чувствуя, как проклятая энергия в её жилах отзывается на присутствие новой угрозы.       Один из магов Хаганэ сделал шаг вперед, и его тело внезапно начало терять четкие контуры. Кожа стала серой, зеркальной, а затем потекла. Доспехи, плоть и кости превратились в единую массу живого, кипящего металла.       Техника “Ртутных душ” — забытое искусство превращения биологической формы в нестабильное жидкое состояние, неподвластное физическому урону.       — Манипуляция кровью: Пронзающий луч! — Эмико среагировала мгновенно. Сгусток сжатой до предела крови вылетел из её ладони, развивая сверхзвуковую скорость.       Снаряд должен был пробить голову противника, но ртутный маг даже не уклонился. Луч прошел сквозь его лицо, оставив лишь круглое отверстие, которое тут же затянулось с влажным, металлическим всплеском. Маг продолжал идти, его форма колыхалась, принимая очертания кошмарного зверя.       Остальные одиннадцать последовали его примеру. Поле боя перед Эмико превратилось в озеро живого металла. Они текли по земле, огибая камни, и внезапно выстреливали в её сторону острыми шипами, которые удлинялись на десятки метров.       Эмико крутанулась на месте, её катана описывала дуги, отбивая металлические штыри. Но каждый раз, когда лезвие соприкасалось с их телами, она не чувствовала сопротивления. Она словно рубила воду. Меч проходил сквозь ртуть, не причиняя вреда, а маги Хаганэ лишь смеялись своим безголосым, вибрирующим смехом.       Один из них внезапно возник прямо из-под земли у её ног, обхватывая её щиколотки жидкими руками. Эмико почувствовала чудовищный холод и тяжесть, ртуть была в десятки раз плотнее воды. Металл начал стремительно ползти вверх по её ногам, пытаясь затечь в раны, забить поры кожи, чтобы разорвать её изнутри.       — Хочешь моей крови? — прорычала Эмико, и её глаза вспыхнули мертвенным белым светом. — Пей.       Она не стала вырываться, понимая что это бесполезно. Лунная энергия хлынула через её ноги прямо в ртутную массу. Ртуть под её ногами начала судорожно дергаться, теряя свою зеркальную гладкость.       Но маги Хаганэ были мастерами своего дела. Они были связаны единым сознанием. Видя, что один из них попал в ловушку, остальные десять объединились в одну колоссальную волну. Ртутное цунами высотой в три человеческих роста обрушилось на Эмико, угрожая погрести её под тоннами жидкого металла.       Разум Эмико едва не трещал. Она видела, как Сукуна наслаждается хаосом, и понимала: он не придет на помощь.       “Они — жидкость”, — пульсировала мысль в её голове. — “Они не чувствуют разрезов, потому что у них нет точек соприкосновения. Но у них есть температура”.       Эмико закрыла глаза на долю секунды, вызывая в памяти образ Ураумэ, стоящего среди ледяного леса.       — Покров: Вечная Мерзлота.       Она вытянула руки в стороны, и из её ладоней вырвался обжигающий холод. Пространство вокруг Эмико мгновенно покрылось инеем. Ртутная волна, уже коснувшаяся её одежды и тела, начала стремительно меняться.       Живой металл, славящийся своей текучестью, не выдержал такого резкого падения температуры. Ртуть начала густеть, покрываться трещинами. Плеск сменился звоном. Маги Хаганэ, запертые внутри своих металлических тел, закричали от невыносимой боли, холод пробирал их до самой души.       Волна застыла в причудливой, уродливой форме, превратившись в гигантский ртутный памятник. Маги были обездвижены, скованные собственным весом, который стал их темницей.       Но Эмико знала: это лишь на мгновение. Как только её концентрация ослабнет, металл снова оттает.       — У вас почти получилось… — прошептала она, перехватывая катану обеими руками. — Но я не могу позволить вам убить ни Короля проклятий, ни себя.       Она вложила в следующий удар всё, что получила от Сукуны, его жажду, его технику, его беспощадность. Она применила его технику разреза в масштабе, на который раньше не решалась.       Воздух перед ней разорвался от каскада невидимых лезвий. Сотни, тысячи разрезов ударили в застывшую ртутную волну.       Ртутный монолит взорвался.       Миллионы осколков замерзшего металла, похожих на бритвенно-острые лепестки, разлетелись во все стороны, раня и её плоть. Маги клана Хаганэ были раздроблены вместе со своей техникой. Кровавый туман смешался с серебристой пылью, создавая в воздухе жуткое мерцание.       Эмико стояла посреди этого сверкающего кладбища, тяжело дыша. Её кожа была покрыта мелкими порезами от рикошетящих осколков, но она не чувствовала боли. Она видела, как последние капли жидкого металла испаряются, оставляя на земле лишь пепел и обломки забытых доспехов.       Вдалеке раздался громовой хохот Сукуны. Он видел всё. И этот смех был его высшим признанием.       Эмико выпрямилась, стряхивая ртутную пыль с плеча. Её взгляд стал еще холоднее. Странное чувство расползлось по телу. Власть, сила. Эти чувства пьянили, нашёптывая: в этом мире нет ничего, что она не смогла бы сломать.

☽ ──────── ⊱❈ ◯ ❈⊰ ──────── ☾

      Сукуна стоял спиной к догорающим остаткам Коалиции магов, его татуированная грудь вздымалась от тяжелого, хриплого дыхания, не от усталости, а от экстатического упоения резней. Эмико вышла к нему с фланга, ступая по грудам изрубленного металла и костей. Её одежда полностью была пропитана кровью, настолько, что казалась черной под багровым небом, а её взгляд пустой, зеркальный, был устремлен только на него.       — Смотри внимательно, — пророкотал Сукуна, и его голос был подобен камнепаду в бездне. — Сейчас ты увидишь, как умирает надежда.       Оставшиеся маги, последние полки стражей кланов увидев их вместе, впали в состояние запредельного, животного ужаса. Они сбились в плотную фалангу, выставив вперед все защитные артефакты, что у них остались. Стена из щитов, молитв и отчаяния. Эмико вскинула руку, и её пальцы сплелись с невидимыми потоками энергии Сукуны.       — Синхрония: Лунная Бездна! — выдохнула она.       Сукуна ударил первым. Его рассечение пошло концентрированной сетью невидимых швов, которые распороли пространство в сторону магов. Эмико, используя свою технику Сэтцу, влила лунную энергию в каждую из этих невидимых борозд.       Головы взрывались сияющими брызгами, доспехи разлетались в пыль, а воздух наполнился звуком, похожим на звон тысяч разбиваемых зеркал.       Они двигались как единый механизм. Когда один из магических стражей попытался нанести удар в спину Сукуне, Эмико, не оборачиваясь, взмахнула рукой, и стальные нити перерезали несчастного на тридцать идеальных ломтиков. Когда на Эмико обрушился шквал магических стрел, Сукуна простым движением руки послал туда огненный шар, превращая стрелы в труху.       — Мало! — взревел Сукуна, и в его глазах вспыхнул первобытный голод. — Мне нужно больше этой дрожи!       Именно тогда произошло то, что заставило последних выживших магов бросать оружие и падать на колени в бессильной молитве.       Эмико медленно оторвалась от земли. Её тело, хрупкое и залитое кровью, начало подниматься вверх, подхватываемое вихрем серебристой и багровой ауры. Её метки на лбу, плечах и руках вспыхнули с такой интенсивностью, что их свет прорезал багровый туман. Она зависла в воздухе прямо за спиной Сукуны, раскинув руки, словно божество, принимающее подношение.       — Резонанс: Дар Божества, — произнесла она голосом, в котором казалось больше не было ничего человеческого.       Она направила ладони к спине Сукуны. В тот же миг по его телу прошла судорога запредельной мощи. Эмико не просто давала ему энергию, она выступала усилителем, линзой, которая собирала всю проклятую силу павших на поле боя и вливала её в Короля Проклятий.       Сукуна почувствовал, как его проклятая энергия, и без того не имеющая равных, расширяется до масштабов, которые не могли вместить небеса. Мышцы вздулись, татуировки налились багровым светом.       Он почувствовал себя не просто магом, не просто проклятием, он ощущал себя Создателем, Богом и вершителем судеб стоящим над обломками собственного творения.       — ХА-ХА-ХА-ХА! — Его смех,разнесся на многие мили, вышибая сознание у тех, кто был слаб духом. — СМОТРИТЕ! СМОТРИТЕ НА СВОЙ КОНЕЦ!       Для магов, наемников и простых воинов эта картина стала воплощением кошмара: на фоне багрового, умирающего неба парит сияющая серебром дева, прекрасная и холодная, как сама смерть, а под ней, окутанный черным пламенем, хохочет четырехглазый дьявол, чьи руки готовы раздавить весь мир.

Божество за спиной демона.

      Сукуна вскинул все четыре руки вверх. Огромная сфера черного пламени, пронизанная алыми молниями, начала формироваться над ними. Нечто новое, порождение их союза, техника, не имеющая названия и жалости.       — Падите ниц перед своими богами! — прорычал Сукуна, и сфера начала медленно опускаться на остатки Коалиции.       В этот момент Эмико, парящая за его спиной, прикрыла глаза. Она чувствовала каждый удар его сердца, каждую каплю его ярости и наслаждения.       Мир вокруг них начал таять. Земля превращалась в ничто под давлением их объединенной мощи. Финал и триумф. Рассвет новой эры, написанный кровью тех, кто посмел верить в свою значимость.       Над Хэйан-кё и поместьем Сукуны разверзлась истинная бездна. Тот миг, когда Сукуна и Эмико объединили свои силы, стал точкой невозврата для эпохи. Гордость кланов, вековая мудрость магов и хваленая доблесть наемников, всё это рассыпалось в прах, сменившись первобытным, осязаемым ужасом, который парализовал разум и превратил людей в обезумевший скот.       Паника на поле боя началась не с крика, а с жуткого, утробного звука. Когда центральный авангард Коалиции увидел, как величайшие из них, превратились в дымящуюся груду углей под ногами хохочущего дьявола, строй задрожал. Некогда сильные и могучие мужчины дрожали словно дети.       — Назад! Спасайтесь, кто может! — этот вопль одного из командиров стал сигналом к началу кровавого хаоса.       Тысячи людей одновременно развернулись, бросая мечи и зачарованные жезлы.       Тяжелая кавалерия, обезумев от запаха озона и смерти, погнала лошадей прямо по рядам собственной пехоты. Копыта дробили черепа, вминали грудные клетки в липкую грязь, превращая поле в месиво из стали, коней и человеческого фарша. Слышался непрекращающийся хруст, звук, с которым сотни сапог ломали ребра тем, кто споткнулся. Упасть означало мгновенную и позорную смерть под ногами своих же товарищей, которые в ослеплении ужасом не видели ничего, кроме багрового горизонта.       Эмико, парящая в воздухе за спиной Сукуны, опустила взгляд. Для неё они больше не были воинами. Они были насекомыми. Она медленно повела ладонью, и её стальные нити, подпитанные энергией Короля, прошлись по толпе бегущих. Нити проходили сквозь толпу, аккуратно срезая верхние части тел. Сотни наемников продолжали бежать еще пару секунд, прежде чем их торсы соскальзывали с тазовых костей, вываливая на землю горячие, дымящиеся внутренности.       Внезапно, среди этого ада, обугленный скелет Ясуо Годжо конвульсивно дернулся.       — Связывающий обет... Вся жизнь... за его... конец... — прохрипели остатки челюсти. Вокруг Ясуо пространство начало закручиваться в черную дыру. Запретная техника самопожертвования, превращающая душу мага в антиматерию. Ослепительно-фиолетовая искра вспыхнула в его груди, грозя стереть всё в радиусе мили.       Сукуна посмотрел на это с ленивым презрением. Он просто наступил на грудную клетку Годжо, а из руки вырвалось концентрированное расщепление.       — Твоя жертва так же жалка, как и твоя жизнь, — прорычал Сукуна.       Разрез прошел сквозь ядро заклинания, расщепляя душу Ясуо прежде, чем она успела детонировать. Ошметки света погасли, и последний глава клана этой битвы окончательно рассыпался серым прахом, который Сукуна брезгливо растер подошвой по грязи. Пока поле боя затихало в предсмертных хрипах, в столице разверзся ад, о котором не напишут в свитках и не сохранят в истории. Проклятия, почуяв триумф своего господина, хлынули в город.       

☽ ──────── ⊱❈ ◯ ❈⊰ ──────── ☾

      Улицы, где еще утром слышался смех детей и зазывания торговцев, теперь были залиты кровью и нечистотами. Проклятия, многоглазые, скользкие твари с неестественно длинными костяными пальцами, выламывали двери домов, превращая уютные жилища в скотобойни.       В центральном квартале проклятие, напоминающее гигантский ком из человеческих лиц и сотен дергающихся языков, ворвалось в дом одинокого старика. Тварь медленно присасывалась к лицам живых людей, вырывая их из черепов вместе с нервами и мышцами, оставляя лишь голые, кровоточащие глазницы. Слышался звук, напоминающий хлюпанье присосок, за которым следовал нечеловеческий, высокий визг жертвы, лишившейся лица, но оставшейся в сознании.       В одном из переулков бежала женщина. Её одежда была пропитана чужой кровью, а к груди она судорожно прижимала плачущего младенца. Слёзы катились по бледным щекам, но дрожащие руки крепко держали дитя. Но внезапно она споткнулась о растерзанное тело стражника и упала, чувствуя, как её ладонь погружается в теплую жижу из внутренностей.       — Пожалуйста... о боги... — шептала она.       Из тени горящей пагоды к ней выплыло существо. У него не было ног, оно ползло на длинных, суставчатых руках, волоча за собой раздутое, пульсирующее брюхо. Из его многочисленных пастей, расположенных вдоль позвоночника, капала едкая желтая слизь.       Тварь молниеносно вскинула руку, вонзая когти женщине в живот. С сочным, рвущим звуком — хряп — она вспорола её брюшную полость. Женщина вскрикнула, глядя, как её собственные кишки вываливаются на камни, испуская пар в холодном ночном воздухе. Но монстр не закончил. Он потянулся к младенцу.       Малыш закричал, и этот звук стал финальной нотой его короткой жизни. Слышался четкий, сухой хруст ломающихся костей. Мать, всё еще живая пыталась дотянуться до дитя руками, из которых вытекала жизнь. Проклятие безразлично наступило ей на голову, вдавливая её лицо в грязь, пока череп не лопнул, как перезрелый плод, разбрызгивая серую массу по мостовой.       Одну из куртизанок в квартале удовольствий твари пригвоздили к стене костяными шипами, пробив ей ладони и стопы, и начали медленно обгладывать её ноги, пока она была в сознании.       Запах был невыносимым. Сладковатый аромат жженого человеческого жира смешивался с вонью вскрытых кишечников и едким дымом пожарищ. Воздух стал плотным, маслянистым от испарений крови. Над городом стоял не человеческий гул, утробный, вибрирующий звук торжества зла.       В храмах монахи, чьи молитвы не помогли спастись ни им ни простым жителям, совершали массовое харакири. Но смерть не приносила покоя, проклятия поднимали их тела, превращая их в марионеток, которые продолжали убивать выживших.       Эмико, парящая высоко над этим океаном агонии, впитывала каждый крик. Через связь с Сукуной она ощущала этот ужас как самый сладкий нектар. Она видела, как всё вокруг окрашивается в густой багровый цвет, неся к морю тысячи изуродованных тел.       В её белых глазах не было ни тени прежней девочки. Там была лишь холодная, бесконечная Луна, взирающая на то, как старый мир захлебывается в собственной крови.

☽ ──────── ⊱❈ ◯ ❈⊰ ──────── ☾

      Наконец воцарилась тишина. Безмолвие кладбища, раскинувшегося на лиги вокруг поместья Сукуны. Ветер, еще недавно разносивший запахи озона и магии, теперь стал тяжелым, маслянистым и тошнотворно сладким. Он лениво перекатывал по земле хлопья серого пепла, который когда-то был костями, молитвами и амбициями величайших магов эпохи.       Горы трупов, нагроможденные в несколько человеческих ростов, образовывали целые хребты из разрубленного мяса. В низинах, где когда-то пролегали оросительные каналы для рисовых полей, теперь бурлили багровые реки. Кровь тысяч людей, смешавшись с гноем, заполнила рвы до краев. В этой густой жиже, медленно покачиваясь, плыли оторванные конечности, куски расшитых золотом одежд и вывалившиеся внутренности, похожие на бледных, раздутых змей.       Каждый вдох обжигал легкие запахом вскрытых кишечников и жженого волоса. Некоторые тела были нарезаны так тонко, что напоминали лепестки диковинных красных цветов, рассыпанных по черному пеплу.       Где-то вдали послышался сухой, ломкий звук — это одна из гор трупов осела под собственным весом, и из нее, словно из перезревшего плода, выплеснулась порция темной, застоявшейся крови. Никто не выжил. Никто не стонал. Среди этого безмолвного месива, по колено в кровавом тумане, двигалась одинокая фигура. Ураумэ ступал по телам с ледяным равнодушием. Для него этот ландшафт был лишь кладовой, полной ценных трофеев. Его руки, по локоть перепачканные в подсыхающей крови, методично перебирали груды изуродованной плоти.       Он искал артефакты. Те самые зачарованные зеркала, нефритовые жезлы и костяные кинжалы, которые кланы хранили веками как высшее достижение человеческого духа. Ураумэ равнодушно отрубал пальцы мертвецам, если кольца-артефакты не снимались сразу. Он вырывал из мертвых рук древние свитки, пропитанные кровью их владельцев, и складывал их в огромную кучу у подножия выжженной скалы.       Каждый предмет в его руках был свидетельством краха. Хрупкие реликвии, которые должны были защищать мир от проклятий, теперь сами стали проклятыми, омытыми в крови своих защитников. Ураумэ посмотрел на сломанный веер главы клана Сугавара, некогда божественный инструмент теперь представлял собой груду щепок и рваного шелка. Маг льда отбросил его в сторону, и его взгляд на мгновение обратился к центру поля.       Там, на вершине самого высокого холма из тел, стояли они.       Сукуна возвышался над миром, как абсолютный монарх хаоса. Его четыре глаза не моргали, впитывая картину открывшуюся перед ним. На его груди, среди татуировок, запеклись слои чужой крови, образуя новую, жуткую броню. Он стоял, широко расставив ноги, и его дыхание было глубоким, удовлетворенным.       Рядом с ним, касаясь босыми ногами окровавленного пепла, стояла Эмико. Кожа её побледнела, из носа медленно текла кровь. Метки Сэтцу наконец потухли, а глаза вновь приобрели светло голубой окрас. Она смотрела на горизонт, где небо над стало ядовито-оранжевым.       Она опустила взгляд на свои руки. Под ногтями застряла плоть и кровь тех, кто называл себя защитниками порядка. Она не чувствовала вины. Не чувствовала скорби.       — Красиво, не правда ли? — прошептал Сукуна.       Столица Империи, жемчужина Востока, горела так ярко, что казалось, солнце решило взойти раньше времени, чтобы не видеть того, что произошло ночью. Пылающие пагоды выбрасывали в небо снопы искр, которые издалека напоминали рой огненных насекомых. Запах гари доносился даже сюда. Десятки великих родов, тысячи лет истории, библиотеки знаний и кодексы чести, всё это превращалось в дым. Проклятия, всё еще беснующиеся в городских кварталах, заканчивали то, что начали Сукуна и Эмико. Крики в городе уже не были слышны, остался только гул пламени и треск рушащихся крыш.       Сукуна вдруг громко, гортанно рассмеялся, и этот звук разорвал тишину, заставляя последних ворон взлететь с груд тел. Он удивительно нежно обхватил Эмико за плечи, прижимая её к себе, признание права собственности на этот новый, разрушенный мир.       — Начинается наша эра, — произнес он, глядя на то, как багровое зарево отражается в глазах его королевы. — Ты устала моя дорогая? Теперь, мы можем как следует отдохнуть и отметить нашу победу.       Его палец скользнул по её щеке, прошёлся под носом стирая кровь, а в следующее мгновение он склонился к ней оставляя на губах поцелуй.       Эмико ощущала исходящее от него спокойствие и удовлетворение.       Поэтому он был ласков? Поэтому нежен?       Сукуна легко подхватил её на руки и Эмико устало положила голову на его твёрдое плечо.       — Я позабочусь о тебе. — сказал он, твёрдым шагом направляясь в поместье.       Над полем боя казалось пошел снег. Серый, хлопьевидный пепел, который медленно оседал на горы трупов, на реки крови и на две фигуры.       Тьма победила, и у этой тьмы было два лика — Король и его Королева.