Больше никаких шуток

Оранжевое солнце неторопливо сползло к линии горизонта. Последний луч света ударил мне в лицо, после чего по равнине разлился синеватый туман. Смеркается. Отвернувшись от заката, я передвинул шлем с затылка на лоб, пригладив мокрые от пота волосы. Впервые за долгое время на душе было спокойно. Если все пойдет по плану, скоро вернусь домой. – Коля, ты там завис, не? – меня по-дружески хлопнули по плечу. – А что, уже едем? – я кивнул головой на несколько припаркованных друг за другом бронированных внедорожников. – Давно пора! Ещё 15 минут назад, до заката солнца, – мой товарищ демонстративно воздел руки к небу. – Опять в облаках витаешь, поэт. Как ты тогда для Амины писал? «Под порывами ветра, под солнца лучами, я твой облик запомню… эээ… – Обрисую словами, – меня разобрал смех, настолько Вадим был весёлым и непринуждённым. Впрочем, как и всегда. Со школы ничуть не изменился. Запрыгнув в автомобиль, я сел на боковое сидение, и, потянувшись, вдохнул непривычно глубоко. Честно говоря, за эти полгода службы по контракту я устал. Ландшафты Северного Кавказа уже мозолят глаза. Сейчас проедем пару десятков километров до базы, соберёмся и завтра пойдём в завершающий. Наконец-то вернусь домой. Внедорожник слегка подпрыгивал на кочках и от этой тряски начало клонить в сон. Решив на минуту прикрыть глаза, я откинулся назад и в итоге задремал. В подсознании всплыло одно из самых ценных воспоминаний – Амина, лучезарно улыбаясь, осторожно даёт мне подержать нашего маленького шестимесячного сына. Он щурится и тянет ко мне крохотные пухлые ручки. Семья и лучший друг это единственное, что отвлекает от всей чернухи, происходящей здесь. Стрельба, изуродованные трупы… Я, может, иногда и чувствовал, что на грани, но у меня пока хватает сил держать себя в руках. Даже несмотря на то, что я смертельно устал. Я проснулся оттого, что меня тряхнуло с неистовой силой. Пытаясь сходу собрать мысли в кучу, я почувствовал ещё толчки. Меня пихал в плечо Вадим и тихо ругался. Судя по его тревожному выражению лица произошло что-то серьёзное. Прислушавшись, я разобрал доносящиеся с улицы странные звуки. Что-то не предвещающее ничего хорошего, но разобрать что именно, было сложно. Когда я резко вскочил на ноги, у меня перед глазами поплыли разноцветные круги. – Спокойно, Колян, спокойно. Ещё ничего не случилось, но ты это, давай в себя приходи. – я нахмурился и резко кивнул, хотя, наверное, это выглядело так, будто кто-то невидимый с размаху ударил меня по шее. С минуту я тупо вглядывался в темноту, пока у меня не прояснилось в голове. – Мы опять возле горячей точки, да? – оставив мой вопрос без ответа, друг схватил меня за предплечье и вытащил на улицу. Все наши были уже там, мы вышли самыми последними. Угораздило же меня заснуть. Оказавшись снаружи, я сразу ощутил, как похолодало после захода солнца. Это была не просто свежая ночная прохлада, а неприятный колючий воздух, который я замечал к середине октября, но никак не в самом начале осени. Сентябрьский ветерок так не тычет в лицо холодными потоками. Выпрямившись я вслушался в речь главнокомандующего, который говорил непривычно тихо и непрерывно, будто мы прятались от кого-то. Чем больше я слышал, тем выше в моей крови становится уровень адреналина. Вокруг нас происходит какой-то замес, судя по звукам – перестрелка. И даже не понятно между кем. Как выразился один из офицеров – «полный кабздец». Я сходу схватился за оружие. Сжав гладкую сталь в руках, дабы сосредоточиться, я сделал глубокий вдох и приготовился к чему угодно. Наше нынешнее положение явно незавидное. Продолжим стоять на месте – до нас доберутся. Двинемся дальше – на кого-нибудь наткнёмся. Самое странное в этой ситуации – наша группа определённо не в курсе происходящего. – Тц… Бред какой-то. Не понимаю. – я огляделся в поисках Вадима, но рядом друга не оказалось. Уже принято решение идти пешком через лес. В свете последних событий было понятно, что стоя на месте мы заранее копаем себе могилу. И я двинулся следом за остальными. Когда весь отряд растворился в чёрно-синих силуэтах деревьев, оставив в воздухе лишь едва уловимое ощущение опасности, в уши начала литься вязкая, как мазут тишина. Аккуратно обходя выплывающие из мрака препятствия, я продолжал вслушиваться, ловя каждое подрагивание воздуха. Всё объято зловещей тьмой, такой чёрной и непроницаемой, как будто здесь нет ни единого источника света. Идёшь вперёд, чувствуя себя не то старым слепым червём в сырой земле, не то путешественником в загробный мир. Выколи я себе штыком глаза – мало что бы изменилось. После нескольких минут молчаливой ходьбы и тщетного вглядывания в чёрную пелену, тьма начала таращиться в ответ, незримо и холодно. Подобный взгляд можно поймать на себе при зрительном контакте с мертвецом. Постепенно мёртвая тишина улетучилась и отовсюду начали исходить шорохи. Подумать только, мои товарищи идут на расстоянии пары метров, а я их даже не вижу. Шёпотом чётко продиктовали – скоро выходим на открытую местность дабы помочь союзникам в бою. Я не понял с какой стороны это было сказано, отчего-то показалось что сам лес тихо прошелестел сие слова. Ещё несколько шагов. И ещё. Их было сделано где-то 40, после чего я углядел перед собой невысокий покатый обрыв, а дальше – мрак, из-за которого доносилась пальба. Вдохнув удушливый запах гари и примерившись к обрыву, я шагнул во тьму. Не страшно, скорее непривычно что ли… Настолько тёмный цвет я замечал только когда смотрел в пронзительные чёрные глаза жены, но если это отрадно притягивало, то здесь лишь отталкивало неизвестностью. – Быстро, быстро! Занимаем позиции! – оказавшись на поле боя командир вернулся к своей манере громко и резко отдавать приказы. Где тут свои, где чужие? Сзади… Впереди… Впереди! Что-то врезалось мне в шею. Твою маааать… Я полетел с обрыва, видимо сильно при падении ударившись, но каким-то образом сумел сгруппироваться. А в следующее мгновение над головой, примерно в метре, просвистели снаряды – и осколки впились в землю совсем рядом. Откатившись в сторону и вскочив на ноги, я тряхнул ушибленной головой и принялся палить в ответ, ведь во второй раз мне вряд ли так повезёт. Примятая грубыми берцами сухая трава успела пропитаться влагой, потому охвативший несколько кустов в стороне огонь не распространялся по равнине. Пробежав мимо потрескивающих языков пламени, я оказался возле какого-то строения, где видно и происходил основной замес. На фоне ночного тусклого неба высилось небольшое здание из белого кирпича, около которого, как муравьи, копошились солдаты. И мне не было видно, какие именно. Поэтому и не люблю я ночные перестрелки, не разобрать ведь, где кто есть. Увидев, как рядом падают люди я поспешил снова откатиться в сторону и засесть за обломком такой же белой кирпичной стены. Кое-как уняв бешено стучащее сердце, я наскоро перезарядил автомат и стал из укрытия выцеливать наиболее близких по расположению противников, будто снайпер, коим я никак не являюсь. Господи, что за день такой, даже не спал нормально последние несколько суток. Сейчас бы из-за недосыпа пулю не словить… Услышав непонятный шорох слева, я моментально обернулся, ожидая увидеть хоть кого, но это был всего лишь Вадим. Надо сказать, я обрадовался, как минимум тому что он здесь и в добром здравии. – Ушёл, значит, оставил меня одного. Не стыдно, а? – в шутку поинтересовался я у друга, пытаясь говорить шёпотом, но при этом достаточно громко, чтобы он меня услышал. – Ну извини уж, дело срочное, сам понимаешь. Мне в первые ряды сказали становиться, так я вот уже и в канаве поваляться успел, – он продемонстрировал вымазанные в глине штаны и ладони. – Так уж и быть, прощаю. – ещё раз стрельнув, я подвигал затёкшим плечом, дабы не так сильно ощущалась отдача. – Ты только смотри, патроны попусту не трать, а то мы походу влипли, – после этих слов меня передёрнуло. – У них, чертей, приборы ночного видения, а мы как дураки без всех этих гаджетов, как раз на базе должны были снарядить. – Там кто хоть? Ничего отсюда не понятно. – понятно было только то, что ещё немного и нас оцепят чуть ли не сплошным кольцом. – А хрен знает. Кто угодно, но не наши точно, может вообще террористы какие. Но ты конечно сегодня в ударе, я бы сюда не дошёл если бы ты здесь поблизости их не подбивал. – показав мне большой палец, Вадим уселся рядом и через оптический прицел принялся следить за движущимися фигурками людей. К тому моменту шума подозрительно поубавилось. Запах гари и едкого дыма только усилился, ибо я даже чихнул в рукав из-за взлетающих с каждым выстрелом частиц пороха. Сейчас, сейчас всё закончится… Когда нам всем вроде как удалось прорвать цепь обороны (хотя, скорее, оборонялись здесь как раз мы), пустующее пространство впереди озарилось тёплым светом. Я в замешательстве глянул на Вадима. Тот начал травить свою заезженную шутку про инопланетное вторжение. – Ну всё, Коля, подписывай завещание. Марсиане с нами махаться прилетели, сейчас начн- – что именно начнётся я не расслышал, так как прогремел оглушительный взрыв. Меня откинуло назад, впечатав затылком в стену. Кое как поднявшись на колени и разлепив слезящиеся глаза, я машинально закрыл уши, только бы убрать появившийся назойливый писк. Но нет, после этого стало понятно, что писк находится в моей голове, и кроме него я не слышу абсолютно ничего. С трудом повернув голову я посмотрел в сторону. Лучше бы я этого вообще не делал. Шутку про марсиан Вадим мне больше не расскажет. Тело друга безвольно валялось у той же стены, от которой отполз я. Белые кирпичи украшены крупными брызгами, очевидно крови, что вместо красной казалась жгуче-чёрной. На месте правого глаза зияла аккуратная воронка, то ли от осколка, то ли от крупнокалиберной пули… Да какая, нахрен, разница? Я возможно бы и прокричал эти слова в слух, но был на удивление спокоен, даже слишком. Разве что где-то глубоко всплыл комок из тревоги и страха. Мой лучший друг минуту назад был жив и весел, а теперь лежит подобно мешку с картошкой. Улыбка так и застыла на его покрытом копотью лице, нагоняя ещё больше жути. Мрази… Я вспомнил, как в первом классе бил его по голове учебником математики, как мы запускали салют на выпускном, как я, в конце концов, назвал сына его именем. А теперь – ничего. Очередная бесполезная куча мяса. Вот я ж до вас доберусь, кем бы вы там ни были… Добраться даже до своего автомата не успел, так как едва я, держась за стену, встал на ноги, почти вплотную подошли странные люди. По ним я вероятно и стрелял. Ни единого звука не слышно, зато прекрасно видно, что никакие это не солдаты. А кто тогда? Не успел я припомнить все здешние террористические группировки, как потерял равновесие от пинка по колену. Боль в затылке усилилась, ровно как и звон в ушах, потому упав на землю я вырубился.