Часть 4

      Шинджи потянул Момо за собой под струи воды. Она подчинилась, несмотря на то, что всё еще оставалась в его длинной футболке – когда рядом был Хирако, такие мелочи не всплывали даже на задворках сознания. Если бы он позвал её в лабиринт Минотавра, Момо, не думая, шагнула бы следом.       Слегка разбухшие от воды пальцы мужчины откинули волосы Хинамори назад, на затылок, чтобы открыть красивое лицо. Момо запрокинула голову назад, подставляя лицо влажным каплям, что тот час покатились по её изящной шее. Хирако жадно наблюдал за этой картиной, впрочем, недолго – противостоять желанию поцеловать девушку было выше его сил. Она прильнула к нему, цепляясь руками за пояс, твёрдый член упёрся в её тазобедренную косточку. Момо почувствовала разряд возбуждения, пробежавший по позвоночнику.       — Как ты могла подумать, что я не хочу тебя, принцесса? — прошептал Шинджи, облизывая мочку уха. Хинамори задрожала, пальцы её сильнее сжались на коже мужчины – с недавних пор она обожала разговорчивость Хирако во время прелюдий или секса. Он оторвался от её кожи, впиваясь взглядом в мокрое лицо, силясь прочитать ответ в огромных глазах.       — Я… я…       — Стоило мне оказаться рядом, как ты снова лишилась дара речи, да? — выдохнул мужчина. Он чувствовал, что его может постигнуть та же участь – видя Момо в намокшей одежде, плотно облегающей её фигуру, разглядывая лицо, по которому стекали капли жидкости, приоткрытый рот, он забывал как дышать, не то что говорить.       — Шинджи…       — Милая, послушай меня, — ладони Хирако проскользили по шее, останавливаясь на груди, и сразу же нашли торчащие из под  ткани соски – словно он нарочно усиливал шум бегущей крови в ушах, мешающей распознать слова. — Если бы ты была внимательнее, — лёгкий щипок чувствительных точек. — Внимательнее, Момо, то ты бы сразу увидела то, насколько сильно я нуждаюсь в тебе… Хотя, признаться, свои потребности ты тоже скрывала профессионально, — хриплый смешок. — В любом случае, запомни…       Шинджи вновь сорвался, испортив запланированный воспитательный момент – припал горячим поцелуем к губам Момо, на который она ответила не менее страстно.       — Ох, детка… Вместо лишних слов… Я просто буду каждую секунду боготворить тебя… Я просто осыплю тебя всей своей грёбанной любовью…       Хинамори хотела бы потешиться над попытками Шинджи быть строгим и серьёзным, которые заканчивались спустя пару секунд, но не могла – видя такое дикое желание, она и сама теряла способность мыслить здраво. Ей тоже хотелось, так безумно хотелось показать то, как она дорожит им, как она обожает его…       Момо отстранилась, что бы снять потяжелевшую от влаги футболку – Хирако позволил ей такую самодеятельность – затем, поддаваясь наваждению, поцеловала мужскую грудь, медленно опускаясь ниже. Шинджи застыл, как антилопа в свете фар автомобиля.       — Милая, что ты… Что ты собираешься делать?       Хинамори опустилась на колени, ноги её тут же немного разъехались на влажном кафеле.       — Помоги мне, Шинджи, — прошептала Момо, покусывая выпирающую подвздошную косточку. Пружина возбуждения внутри мужчины сжалась до предела. — Я так хочу этого, но не знаю, как сделать правильно…       — Что?.. — выдох севшим голосом.       Девушка рассмеялась про себя. Вот как это бывает – она стоит перед ним на коленях, но на самом деле это Шинджи находится у её ног. Только от одного вида её, такой покорной, готовой ради него на всё, лишился всяких остатков разума.       — Направляй меня, ладно? — слова провибрировали по надчревной части живота, и Момо тут же обхватила губами ярко-красную головку. Хирако застонал, хватаясь за полку с гигиеническими принадлежностями.       Хинамори понравился ощущаемый ею вкус – он был немного кисленький, с явными нотками горького миндаля. Девушка мимолетно обвела границу головки и крайней плоти острым язычком, подаваясь вперёд, вбирая его в себя чуть глубже. Одна рука её лежала на бедре мужчины, вторая плавно переместилась к основанию члена. Шинджи чудовищным усилием воли заставил себя оттянуть голову Момо назад. Та не понимающе раскрыла глаза.       — Милая, у тебя синяки на ногах будут, — заплетающимся языком произнёс Хирако. Девушка не сочла это уважительной причиной – пожав плечами, потянулась было обратно, но Шинджи боднул её в лоб.       — Подожди, ненасытная моя…       Мужчина ногой подтянул к себе стопку ранее сброшенной им одежды. Момо переместилась на неё – теперь они развернулись чуть в бок, и Шинджи мог видеть в зеркале её затылок у своего паха и спину до поясницы.       Хинамори вернулась к своему занятию, посасывая член с причмокивающим звуком. Она сама не верила, что ей это доставляет такое удовольствие. Капли, стекающие по торсу Хирако, падали ей на лицо, в основном скатываясь по щекам, но иногда попадая в глаза, вынуждая на несколько мгновений прикрыть веки и прекратить подглядывать за Шинджи. В такие моменты Момо приходилось довольствоваться стонами мужчины – они были громкими, и разбивающиеся о кафель струи воды не могли их заглушить.        Хирако положил большой палец на нижнюю челюсть Хинамори, оттягивая её, вынуждая сильнее открыть рот. Он начал слегка толкаться бёдрами вперед, наблюдая за реакцией Момо – она была неопытной, и Шинджи, даже сейчас, не соображая абсолютно ничего, боялся доставить ей дискомфорт. Кажется, она была не против – усилила амплитуду движения головой, расслабила язык, который в таком положении начал ощущаться мягче и приятнее. Хирако не мог оторвать взгляд от неё, он не верил в реальность происходящего – разве могло быть так, что бы Момо, стоя на коленях перед ним, с таким энтузиазмом насаживалась горячим ртом на его член, постанывая от удовольствия? Мужчина любовно огладил её личико, отпечатывая в памяти этот блеск карих радужек, эти втянутые щёки с дорожками воды, эти мокрые волосы, прилипшие к шее. Переместил руку на тёмную макушку, немного оттягивая. Это понравилось девушке, судя по сжатию ладошки на основании полового органа и более глубокому вбиранию его в себя – теперь головка упиралась ей в нёбо. Подушечку большого пальца она разместила на чувствительной точке у места крепления яичек и теперь слегка надавливала туда круговыми движениями. Перед глазами Шинджи пошли звёзды, тугая пружина в животе грозилась вот-вот разжаться. Он откинул голову назад, издавая громкий гортанный стон, от которого у Момо поджались пальчики на ногах.       Хинамори, отворачивая голову в сторону, выпустила член изо рта с пошлым хлюпающим звуком.       Хирако инстинктивно сжал волосы в кулаке и сразу же отпустил, опомнившись. Сквозь частые, сбившиеся вдохи выдавил:       — Прости… Неприятно?       Момо тоже предприняла попытку отдышаться.       — Почему… ты не смотришь на меня… Шинджи?       Хирако неверяще уставился на девушку. Её губы распухли и блестели от слюны, а в золоте глаз, к его удивлению, плясали озорные бесенята. Шинджи восхищался этой новой Хинамори, и в груди было невыносимо тепло от осознания того, что это с ним она так открылась, это с ним она такая, это с ним ей нравится делать… Такие вещи.       — Ох, детка… Что ты творишь со мной…       Свободная рука Хирако легла на готовый разорваться от напряжения орган, начиная быстро двигаться, другой он так же придерживал голову Момо.       — Я уже… сейчас… — втягивая воздух сквозь зубы, шипел он. — Хочу кончить на твоё милое личико…       Хинамори приоткрыла рот, высовывая язык, как бы выпрашивая у Шинджи его сперму. Пружина выстрелила – головка разбухла еще больше, выбрасывая капельки белесоватой жидкости на скулы, губы и нос Момо. Пара застонала почти синхронно. Мужчина силился устоять еще хотя бы несколько секунд – нервы словно сжигались этим острым блаженством, и управлять своим телом теперь не представлялось возможным.       Хирако неловко опустился на мокрые, лежавшие на полу, вещи – ноги больше не держали его. Они с Момо схватили друг друга в объятья, не в силах хоть на секунду упустить из виду. Мужчина сладко выдохнул, разглядывая капельки своей спермы на красивом лице, еще не смывшиеся водой.       — Чёрт… Я никогда такого не испытывал, — признался Шинджи за секунду до глубоко, жадного поцелуя. — Как ты, принцесса?       Хинамори облизнулась, теряя остатки своего дьяволизма: она вновь превратилась в кроткую, послушную девочку, которая была готова подчиняться Шинджи в чём угодно. Кивнула, ласково улыбаясь.       Хирако поднялся, потянул за собой Момо. Отпихнул стопой промокшую до последней нитки одежду куда-то за спину. Голова его протрезвела: болезненно-распирающее желание ушло после оргазма, и теперь он мог наслаждаться Хинамори столько, сколько захочет.       — Красивая… Какая же ты красивая… — шептал Шинджи, оглаживая талию девушки кончиками пальцев.       Поменял их положение – теперь Момо была ближе к стене. Включил режим контрастного душа; разница в температуре была не большой, но сильнее обостряла чувствительность. Мурашки на коже девушки вздыбились, приподнимая волоски.       — Ой… Ты это нарочно, да?       — Ну да, — по-хулигански улыбнулся Хирако. — Просто мне нравится твоё выражение лица, когда ты охаешь.       Мужчина, огладив ягодицы, проскользнул пальцами между влажных половых губ, легонько щекоча их. Хинамори упёрлась лопатками в скользкую стену, хватаясь руками за плечи Шинджи, бёдра её, напротив, подались ему навстречу.       — Не бойся, малышка, я держу тебя, — лёгкими поцелуями заверил её Хирако. — Знаешь, что еще мне нравится, а?       Момо смотрела на него, не моргая.       — Мне нравится видеть, как ты ластишься ко мне, — круговое движение пальцами, — И то, как строго ты командуешь своими подчинёнными. Нравится, как ты смотришь на меня в ожидании поцелуя, и как ты закатываешь глаза, когда я делаю, по-твоему мнению, какую-то несусветную глупость. Мне нравится, как ты выглядишь в офисной одежде и как ты выглядишь в платье, и уж точно мне нравится то, — палец проникает в Хинамори, вызывая сладкий вздох, — ... как ты выглядишь голая, сейчас, пока я зажимаю тебя между своим телом и стеной…       Хирако поудобнее перехватил Момо выше талии, вводя в неё второй палец, большим упираясь в пульсирующий бугорок. Глаза девушки затуманились от удовольствия.       — Ну а уж про то, как я обожаю какой влажной ты становишься для меня, я промолчу, — в нежном голосе Шинджи появились какие-то рычащие, собственнические нотки. — Я думаю, пора войти в тебя, да? Ты ведь не будешь против?       — Нет… Нет…       — О, прости, принцесса, — виноватый взгляд, — Прости, я поторопился…       — Не буду против, Шинджи, — возмущённо выдохнула Хинамори, приподнимая бёдра.       — Ах, вот оно что, — рассмеялся мужчина в изгиб девичьей шеи. — Тогда помогай мне.       Хирако закинул женские колени себе на локти, упираясь ладонями в стену. Сердце Момо бешено стучало от такой близости. Она призывно прогнулась, с готовностью опускаясь на член, когда Шинджи приставил головку к текущему входу. Это самое первое, самое сладостное движение вызвало у обоих довольный стон.       Приятное скольжение по ноющим тугим стеночкам расслабили Хинамори, и она чуть посильнее откинулась назад, оглаживая ладонями от напряжённых бицепсов мужчины к предплечьям. Вот что являлось истинным блаженством: находиться в этих надёжных, сильных руках, покачиваясь на этом крепком органе, быть такой открытой… Момо разглядывала Шинджи закатывающимися во время особенно сильных толчков глазами, и его вид только сильнее распалял огонь внутри: голодный взгляд, судорожно открытый рот; вода падает со светлых волос на каменные плечи, красивые руки и подрагивающий подтянутый пресс. Девушка начала интенсивнее насаживаться на член, выгибаясь в пояснице, стоны её приглушали звуки биения внутри.        — Ещё, Шинджи…       Выражение лица Хирако говорило о том, что он совсем обезумел. Движения его стали грубее, мощнее; Момо покрепче скрестила ноги на пояснице. Ему нравилось заботиться о ней, быть нежным с ней, но сейчас хотелось только, чтобы она кричала громче, громче, ещё громче…       — Ох, ну почему ты такая тесная, милая… Как бы я хотел пометить тебя изнутри, — постанывание сменяется рычанием, проходя волной наслаждения по позвоночнику Хинамори. — Как бы я хотел заполнить тебя своей спермой….       — Сделай это, Шинджи…       — Сделать? Ты меня просишь сделать это? — ещё больше ускорился мужчина. — Хочешь, чтобы я кончил внутрь, да?       — Мм-ах… Да… Да!       — Ты понимаешь, какие могут быть последствия, желанная моя? Тогда уж ты точно никуда от меня не денешься…       — М-мм… ах…       — Если ты правда хочешь этого, то просто попроси меня, принцесса… Ты же знаешь, я всё сделаю для тебя…       — Про… Прошу, — лепечет, давясь стоном.       — Прости, милая, но что это было? — насмешливо тянет Хирако. — Я хочу, что бы ты попросила меня гораздо, — рваный толчок, — Гораздо громче!       — Пожалуйста, Шинджи! Пожалуйста!       — Ох, разве я могу отказать тебе, когда ты так умоляешь меня, детка? Конечно же, я сделаю это… Помечу тебя изнутри, как пометил снаружи… Всегда, всегда буду делать это…       Протяжные стоны Хинамори уже больше походили на плач. Она извивалась на Хирако, не в силах больше терпеть тот огромный жар внутри, вызванный его безумными движениями.       — Но придётся совсем немного подождать, милая, — просипел Шинджи, опуская одну ногу девушки на кафель, что бы положить освободившуюся руку на клитор. — Дамы вперёд.       Пощипывающее ощущение, сменяющееся надавливающим; слишком, слишком хорошо головка прокатилась по ребристым стеночкам – жар стал невыносимым, разорвался на много-много мельчайших частей, и каждая клеточка заполыхала в этом пожаре. Момо билась, кричала, царапалась, ей казалось, что невозможно выдержать настолько сильное наслаждение… Шинджи не останавливался не мог – так сильно она сжимала его, так приятно проходилась по члену эта судорожная волна…       Хирако выскользнул, ставя Момо на обе ноги; развернул спиной к себе. Она не сопротивлялась, ей было всё равно, что он делает с ней, лишь бы только касался, лишь бы только не отпускал.       Шинджи упёр девушку грудью в стену – прикосновение холода к чувствительным соскам вызвало рваный выдох. Надавил на поясницу – Хинамори послушно прогнулась, зафиксировал девичьи руки в своих повыше локтей, и резко, на всю длину, вошёл.       Момо была очень, очень мокрой и очень горячей. Шлепки мужских бёдер об упругие ягодицы подстёгивали вбиваться в неё еще чаще, еще сильнее, и противиться этому животному инстинкту он не мог. Голова Хирако была пуста; он грубо дёрнул Хинамори на себя, требуя положить затылок ему на грудь, и излился внутри, глядя в её глаза. Не было слышно звуков до сих пор льющейся воды, не чувствовалось давление пара на кожу – только удовольствие, только пулемётно-быстрый стук двух сердец, только покалывающие после безумной гонки мышцы. Так они простояли какое-то время, удовлетворённо, сладко выдыхая.       — Спасибо, Шинджи, — тихо произнесла Момо.       — За что, принцесса? — погладил он её по голове.       — Не знаю… Просто хочу сказать это… Или не это, я не понимаю, — чуть нахмурила брови Хинамори. — Меня как будто бы переполняет что-то, — приложила она руки к груди. — Что-то радостное в груди… Как будто бы оно сейчас разорвёт меня.       Хирако улыбнулся, нежно целуя её в висок, нос и, наконец, в губы. Он знал, что она хотела ему сказать, ведь и сам чувствовал это.       Утро началось в суматохе: они проспали. Это было и понятно – вечер был очень приятным, но утомительным. Момо уснула с влажными волосами и теперь, нагая, пыталась снова намочить их перед зеркалом и придать какой-то аккуратный вид. Шинджи искал документы: вчера ему пришло требование отправиться на выходные в командировку в другой город, поэтому выезжать он будет сразу после обеденного перерыва. Хорошо хоть нашлась пара выглаженных рубашек – для Хирако и для Хинамори. Девушка выглядела очень даже ничего не в своей одежде – облегающая юбка до колен отлично сочеталась со свободной тканью в тоненькую желтую полоску.       — Вызови такси, малышка, — попросил Шинджи, кидая запас носков в сумку. — Не хочу оставлять машину на офисной парковке, когда уеду.       — Какой у тебя пароль от телефона? Забыла свой зарядить вчера…       — Твой день рождения. Я бы еще заехал за кофе, если ты не против!        «Твой день рождения», — гулко пробили удары сердца.       — Я поставлю еще дополнительную точку в магазин косметики, ладно?       — Как хочешь, — Хирако чмокнул её в губы, пробегая мимо за зубной щеткой, — Но ты и так самая красивая.       — И так, скорее всего, разговоры пойдут, если я появлюсь в мужской рубашке, — проворчала Момо, впрочем, румянец на её щеках всё равно выдавал её смущение. — А уж если и не накрашенная приду…       — Брось, милая, болтать будут всегда, — Шинджи расчесал волосы и показал знак Ѵ своему отражению. — Даже если поводов не будет.       — Я просто боюсь, как бы нас не раскидали по разным отделам за роман на рабочем месте, — выразила опасения Хинамори, натягивая туфли.       — Не раскидают. Я не смогу без тебя работать. Бежим, малышка! — очутился он возле неё, хватая за запястье.       — Сумка!       В такси босс еще немного подремал на остром плечике Хинамори, пока она повторяла план еженедельного собрания. Момо втайне порадовалась своей обычной собранности и работоспособности – небольшое расслабление в вечер четверга нисколько не выбило её из колеи. Потом погрустила из-за того, что не приготовила завтра для Шинджи, как хотела, но подумала, что они явно не последний раз видятся вот так. За размышлениями дорога пролетела незаметно – пора было отправляться в офис и работать.       Заместитель проводила собрание отдела сама – Хирако за стеклянной дверью с висящими на ней жалюзи подготавливал документы к поездке. Момо надеялась, что организовала встречу с коллективом как обычно – говорила уверенно и по делу, но взгляд нет-нет да и задерживался на кожаном диванчике. Сотрудники сидели лицом к девушке и проектору, но спиной к кабинету директора, и поэтому только Хинамори увидела насмешливо приподнятые брови и хитрые глаза в щёлке между жалюзи, намекающие, что скоро она будет смущаться смотреть и на этот шикарный стол тоже, а не только на диванчик.       В остальном же день проходил как обычно – после обеда Шинджи уехал, и Момо вновь с головой нырнула в свои обязанности. Может, на неё как-то косо смотрели, обсуждали, перешёптывались – она не знала, мысли её занимали только чертежи.       В четыре вечера, когда даже люди из её кабинета начали потихоньку собираться домой, дверь в офис открылась, подбитая ногой Хиёри Саругаки. Она влетела в помещение, размахивая пакетом из доставки.       — На! Шинджи велел мне покормить тебя. — пакет приземлился прямо на чертежи; слава всем Богам, что из него ничего не полилось. Хиёри насмешливо окинула девушку взглядом. — Классная рубашка!       — И вам добрый день, Хиёри-сан, — выдохнула девушка, стараясь не краснеть слишком быстро. Блондинка так вопит, наверняка все сейчас прислушиваются к их разговору. — Спасибо за беспокойство, не присоединитесь ко мне?       — А то! — с готовностью согласилась Саругаки, бесцеремонно отбирая стул на колёсиках у помощницы Момо, уже стоявшей у вешалки. Честно говоря, Хинамори сделала предложение только из вежливости. — Сейчас все разойдутся и мы ка-а-ак перемоем твоему ненаглядному кости!       Конечно, такой подход привёл к тому, что у всех резко появились незакрытые задания – и подчинённые сели обратно за компьютеры. Хиёри, белозубо улыбаясь, поделилась с Момо ей на ухо, что это была вторая просьба Шинджи. За болтовней шёпотом Хинамори поняла, что блондинка не так уж сильно вызывает зубную боль, как высказывался об этом Хирако – время, пока Момо считала данные в Экселе, в компании обретённой собеседницы пролетело незаметно. Затем Саругаки, поцеловав обалдевшую девушку в щеку (чтобы сфоткать это и потом позлить Шинджи, разумеется), удалилась восвояси.       В конце концов, Хинамори, доделав всё самое неотложное, шагнула в тёплый вечер, оставляя офис за спиной. Она решила пройтись пешком – почему-то именно сейчас ей показалась невероятно привлекательной эта идея. Момо уже соскучилась по Шинджи, ей была жизненно необходима его рука на пояснице и «принцесса» из его уст. Так странно, ведь всё эта началось только вчера, но как же хорошо было от того, что всё-таки началось! Это было похоже на долгожданные глотки воды после изнурительной тренировки.        «Только при условии, что вода тоже любит меня», — внесла коррективы в свои размышления Хинамори. Осознание того, о чем она подумала, заставило сбиться с шага.       Любовь? Правильно ли она поняла свои чувства? Можно ли было назвать то, что поселилось у неё в душе, любовью? Она давно желала внимания Шинджи, его прикосновений, времени, проведённого с ним, хотя не сразу осознала это. Они часто делали что-то вместе, но всегда натыкались на рамки рабочих отношений и дружбы, незаметно выстроенных самой Хинамори. Вечер на улице прекрасен, она в полной мере довольна собой и прошедшей неделей. Но… Если бы он был рядом, персиковые деревья на душе цвели бы самым буйным цветом.       Момо остановилась возле вывески тату-салона, на окне которого мигало «Поймай момент! Увековечь момент!» Момент… Она хорошо запомнила, как вчера её распирало от чувств к Хирако, требующих выхода. Что она хотела сказать? Что хотела донести ему? Хинамори поблагодарила его, потому что чувствовала так, но как будто какая-то недосказанность осталась висеть там, в воздухе ванной комнаты… Неужели она хотела сказать ему, что любит? Или что влюблена в него?        «Это неважно», — неожиданно поняла Момо. — «Я просто хочу принадлежать ему и чтобы он принадлежал мне… И всё. Он ведь говорил, что собирается забрать меня себе? Нужно указать на посылке имя адресата. А остальное… Пусть идёт своим чередом»       Девушка спокойно шагнула к дверям тату-салона. Решение, уже оформившееся в подсознании и утвержденное в этот момент, было, может быть, спонтанным, но так же и взрослым и обдуманным. Атмосфера здесь была приятная, и парень с тёмным каре и цветными ресницами словно бы был рождён для того, чтобы помогать эстетично признаваться в чувствах.       Мастер понял её желание сразу – маленькая, два на один сантиметра, татуировка на колене, состоящая из аккуратного сердечка и буквы G. Сердце, звучащее как Шин на японском, и звонкая английская буква образовывали самое нужное, самое дорогое имя. Предупредил, что может быть больно, но больно не было – Хинамори чувствовала лишь предвкушение. Ей хотелось поскорее увидеть работу и, в особенности, увидеть реакцию Хирако на неё. Момо улыбнулась, закусывая губу, думая об этом.        «И ведь не соврал, Хирако Шинджи… Действительно забрал всё себе».