Глава 13.

Утро началось с того, что в дверь настойчиво забарабанили. Я подскочила на кровати, спросонья не понимая, где нахожусь и почему надо мной нависает потолок с деревянными балками, а не привычная белая поверхность моей комнаты в другом мире. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах ещё стоял звон после вчерашнего — точнее, после того, как я полночи ворочалась, думая о Каре, о лилиях, о том, кто же всё-таки носит цветы на могилу Киры. — Эрика! Эрика, просыпайся! — голос Барбары звенел за дверью, как тысяча маленьких колокольчиков, врезающихся прямо в черепную коробку. Я с трудом разлепила глаза. Солнце уже вовсю заливало комнату золотом, пробиваясь сквозь щель в занавесках. Сколько времени? Судя по тому, как высоко стояло солнце — явно не раньше десяти. Я проспала утреннюю молитву. И службу. И вообще всё, что можно было проспать. Ряса, в которой я вчера рухнула на кровать, была вся мятая, как будто в ней танцевали зажигательный танец, а потом ещё и поваляли в грязи. Волосы торчали в разные стороны, напоминая птичье гнездо после урагана. Я провела рукой по лицу и поняла, что щека до сих пор саднит — там, куда вчера прилетело остатками букета. — Сейчас, сейчас! — прохрипела я голосом, которым обычно разговаривают только после трёх суток непрерывного пения в караоке. Накинула рясу кое-как, пригладила волосы ладонью — стало только хуже, но на красоту уже не было сил. Открыла дверь. Барбара стояла на пороге, запыхавшаяся, с круглыми от волнения глазами. Её светлые волосы выбились из-под чепчика, щёки раскраснелись. Видимо, бежала ко мне со всех ног. — Эрика! — выпалила она, хватая меня за руку. — Там внизу... там... — Что? Пожар? Потоп? Фатуи напали? — перечислила я все самые страшные варианты, которые пришли в голову. — Хуже! — Барбара перевела дух. — Тебя спрашивает какой-то парень! Говорит, что должен тебе деньги! И он уже полчаса стоит в притворе, и сёстры на него смотрят, и сестра Виктория уже два раза мимо проходила и так странно на него косилась! Я похолодела. Тиль. Только этого не хватало. — И ещё! — Барбара понизила голос до шёпота и оглянулась, проверяя, не подслушивает ли кто в коридоре. — Весь Спрингвейл судачит, что ты вчера подралась с какой-то девушкой из-за парня! Слухи уже дошли до города, и сёстры на утренней молитве только об этом и шептались! А сестра Виктория делала вид, что не слышит, но я видела, как у неё глаз дёргался! Я застонала. Громко, протяжно, как умирающий слайм. Вот же влипла. Вот же день начинается с песней. — Барбара, это не то, что ты думаешь... — начала я, но она замахала руками. — Я знаю-знаю! Ты хорошая, ты не могла! Но сестра Виктория уже ищет тебя, чтобы спросить официально. Иди скорее, пока она не пришла сюда! Я её задержу! Барбара подтолкнула меня в спину, и я, спотыкаясь на ходу и пытаясь запихнуть выбившуюся прядь под чепчик, понеслась вниз по лестнице. Ряса развевалась за мной, как крылья умирающей бабочки. В притворе церкви действительно стоял Тиль. Он мялся на месте, переминался с ноги на ногу и крутил в руках мешочек с таким видом, будто это не мешочек, а священная реликвия, которую нельзя уронить, но и держать страшно. Вид у него был самый что ни на есть несчастный — лохматый, с покрасневшими глазами (не выспался, что ли?), вчерашняя рубаха мятая. И всё это великолепие разворачивалось под пристальными взглядами двух монахинь, которые делали вид, что поливают цветы у входа, но на самом деле только и делали, что вытягивали шеи в нашу сторону. Их уши, кажется, увеличились в два раза от напряжения. Я прямо видела, как они ловят каждое слово. — Сестра Эрика! — обрадовался Тиль так, будто я была его спасительницей с того света. — Вы пришли! Я пришёл отдать долг! Он протянул мешочек дрожащей рукой. Я машинально взяла, взвесила на ладони, заглянула внутрь. Пять сотых. Ровно столько, сколько я вчера заняла ему на засахаренные фрукты и букет. Мелочь, а приятно. Хотя после всех вчерашних приключений это уже казалось не деньгами, а компенсацией морального ущерба. — Спасибо, — буркнула я, пряча мешочек в карман рясы. — Можешь идти. — И ещё! — Тиль просиял той самой улыбкой, от которой у меня вчера начало дёргаться веко. — Марта вчера так переживала из-за всего этого... ну, вы понимаете... что мы даже помирились! Она поняла, что это было недоразумение! И просила передать, что если вы когда-нибудь заедете в Спрингвейл, она угостит вас пирогом! Своим, домашним! С яблоками! Она печёт лучше всех в деревне! Я почувствовала, как мои уши начинают гореть. Нет, не от смущения — от осознания того, что каждая фраза Тиля врезается в память двух монахинь за моей спиной, как откровение свыше. Они сейчас мысленно уже сочиняют эпическую поэму о том, как монашка Эрика бегает по деревням, дерётся с девушками букетами и получает приглашения на пироги. — Хорошо, передам, — процедила я сквозь зубы, надеясь, что интонация «проваливай отсюда» будет достаточно понятной. — Иди уже. — И цветы! — Тиль вдруг хлопнул себя по лбу, вспомнив что-то важное. — Мы хотели вам цветы передать! В благодарность! Но они все вчера поломались... ну, когда Марта... когда она тем букетом... вы понимаете... — Тиль! — рявкнула я уже громче, потому что монахини за моей спиной начали перешёптываться, и их шёпот звучал как гул разъярённых пчёл. Он понял. Закрыл рот, быстро поклонился и попятился к выходу, едва не споткнувшись о порог. — До свидания, сестра Эрика! И спасибо! Марта будет ждать! Дверь за ним закрылась. Повисла тишина. Я медленно, очень медленно обернулась. Две монахини стояли с таким видом, будто только что стали свидетелями чуда. Их глаза были круглыми, рты приоткрыты. Одна даже перестала поливать цветы, и вода из лейки лилась мимо горшка, образуя на полу небольшую лужу. — Сестра Эрика... — начала было одна, но тут из-за колонны, как призрачный корабль из тумана, выплыла сестра Виктория. Она двигалась бесшумно, как хищник, подкрадывающийся к добыче. Лицо у неё было такое, что я мысленно попрощалась с жизнью. — Сестра Эрика, — голос ледяной, как вода в горной реке весной. — Кто этот молодой человек? Почему он должен вам деньги? Что за история с дракой? И почему я узнаю о том, что происходит с моими подопечными, от прихожан, а не от вас? Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова. В голове лихорадочно сочинялась какая-то история про заблудшего прихожанина, которому я помогла, про то, что деньги были на свечи, про то, что драка — это вообще не драка, а недоразумение, и я вообще не при чём, и... — Сестра Виктория, — раздался вдруг голос от входа, — надеюсь, я не помешал? Мы все обернулись. На пороге стоял Кэйа. Он прислонился плечом к дверному косяку, заложив руки за спину, и улыбался своей самой обаятельной улыбкой. Форма сидела на нём идеально, плащ развевался на сквозняке. Солнце светило ему в спину, создавая эффект нимба. Выглядел он как картинка из рыцарского романа. — Капитан Кэйа, — Виктория слегка наклонила голову, но взгляд её не потеплел ни на градус. — Что привело вас в нашу скромную обитель? — О, сущие пустяки, — он отлепился от косяка и сделал несколько шагов в нашу сторону. — Магистр Джинн просила передать, что ждёт сестру Эрику в штабе. Срочно. Дела Ордо Фавониус, знаете ли. Он многозначительно поднял бровь. Виктория перевела взгляд с него на меня. В её глазах появилось новое выражение — смесь удивления и... уважения? Кажется, моя репутация в её глазах только что кардинально изменилась. Если сама магистр вызывает, значит, не такая уж я никчёмная монашка. — Что ж, — процедила Виктория после паузы, — если магистр ждёт... Ступайте, сестра Эрика. Но мы ещё вернёмся к этому разговору. Обязательно. Последнее слово она выделила особо. Я выдохнула и пулей вылетела за Кэйей, даже не попрощавшись. — Ты как всегда вовремя, — прошипела я, когда мы отошли от церкви на достаточное расстояние. — Ещё минута — и Виктория устроила бы мне допрос с пристрастием. — Стараюсь, — усмехнулся Кэйа, поправляя повязку на глазу. — Кстати, астра у тебя на окне всё ещё стоит. Красивая. От того парня? Я покраснела. Ну вот как он это делает? Откуда он знает про астру? Он что, за мной следит? Или просто заметил через окно? В любом случае, это было неловко. — Это... в знак благодарности, — буркнула я. — За помощь. — Ого, уже и поклонники появились, — Кэйа притворно удивился, прикладывая руку к груди. — Ты вообще помнишь, что ты монахиня? Тебе нельзя с парнями. — Я помню, что меня сюда сослали из-за одного капитана, который решил пошутить, — огрызнулась я. Кэйа расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову. Несколько прохожих обернулись. — Ладно-ладно, — отсмеявшись, сказал он. — К делу. Джинн действительно ждёт. Путешественница в городе. У нас есть план. — Какой ещё план? — Узнаешь на месте. — Он подмигнул. — Не торопись благодарить.

***

В штабе Ордо Фавониус было людно и шумно. Рыцари сновали по коридорам с озабоченными лицами, кто-то тащил стопки бумаг, кто-то спорил в углу. В воздухе пахло чернилами, железом и напряжением. В кабинете Джинн нас уже ждали. Сама магистр сидела за столом, заваленном бумагами так, что казалось, ещё чуть-чуть — и они похоронят её под собой. Рядом с ней стояла Люмин — та самая Путешественница с короткими светлыми волосами, одетая в дорожный костюм. Над её плечом парила Паймон, болтая ножками в воздухе. — Эрика, спасибо, что пришла, — кивнула Джинн, указывая на свободный стул. — Присаживайся. Я села. Люмин посмотрела на меня с любопытством. Кажется, она меня узнала. — Мы встречались в «Хорошем охотнике», — напомнила я. — На прошлой неделе. С Беннетом и Рэйзором. — Помню, — кивнула Люмин. — Джинн кратко рассказала вашу историю. Только не могу понять, как вы очутились в церкви? Долгая история? — Очень, — вздохнула я. Джинн развернула передо мной карту. Я узнала её — это была та самая карта, которую я рисовала в прошлый раз, со всеми ходами и развилками подземелья Фатуи. Кто-то уже добавил на неё пометки — крестики, стрелочки, какие-то символы. — Алхимики закончили анализ, — Джинн указала на отмеченные места. — Сонная пыль производится прямо в этом подземелье. Мы нашли подтверждение в твоих записях — запах химии, склянки у застрельщиков. Всё сходится. — И что теперь? — спросила я, хотя уже догадывалась. — Мы решили не медлить. — Джинн посмотрела на Люмин, потом на меня. — Завтра на рассвете отряд рыцарей вместе с Люмин выдвигается туда. Зачистить базу, найти лабораторию, уничтожить запасы пыли. — И изъять образцы, — добавила Люмин. — Для дальнейшего изучения. Я кивнула. Логично. Фатуи слишком опасны, чтобы оставлять им такое оружие. — Но нам нужен проводник, — продолжила Джинн. — Карта — это хорошо, но ты была там. Ты знаешь, где какие повороты, где могут быть ловушки, где стоит охрана. Люмин сильна, но без тебя мы можем заблудиться. — Вы хотите, чтобы я пошла с вами? — спросила я прямо. Лучше сразу всё прояснить. — Да. — Джинн посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было давления, только усталость и надежда. — Но я не могу приказывать. Это опасно. Фатуи знают, что кто-то был у них. Они будут настороже. Если откажешься — мы поймём. У тебя есть время до утра, чтобы подумать. Я задумалась. С одной стороны, лезть обратно в логово Фатуи — чистое безумие. Меня там ищут. Меня там хотят убить. Если я попадусь — мне конец. С другой... я уже влезла в это по уши. И если они найдут там что-то про Киру — её дневник, её вещи, улики против убийцы... Я не могу это игнорировать. Кира заслужила правду. — Я подумаю, — сказала я. — До завтра. — Хорошо. — Джинн кивнула. — Тогда свободна. Отдохни, поешь. Завтра тяжёлый день. Я встала и направилась к выходу. Люмин догнала меня в коридоре. — Эрика, — окликнула она. — Я понимаю, это страшно. Но если решишься — я прикрою. Честно. Я много раз была в таких переделках. — Спасибо, — ответила я. И правда было приятно. От Путешественницы веяло уверенностью и спокойствием. Наверное, это от опыта. — Паймон тоже поможет! — добавила Паймон, вылетая из-за плеча Люмин. — Паймон очень полезная! Паймон умеет подбадривать и находить вкусную еду! — Еду в подземелье Фатуи? — удивилась я. — Ну... может, не еду, — смутилась Паймон. — Но подбадривать точно умеет! Я улыбнулась и вышла на крыльцо.

***

Солнце высоко сияло. Мондштадт жил своей жизнью — где-то смеялись дети, рыцари сновались туда-сюда. В воздухе пахло выпечкой и свободой. В животе заурчало, утреннюю трапеза пропущена вместе с молитвой... К чёрту! Поем в "Хорошем Охотнике". Я глубоко вздохнула и начала спускаться с крыльца штаба, пытаясь собраться с мыслями о походе. И тут я её увидела. Рыжая копна волос мелькнула на солнце. Кара. Она шла быстро, оглядываясь, и направлялась явно не в сторону отеля Гёте. — На кладбище, — прошептала я. Ноги сами рванули за ней. Кара шла быстро, но не оборачивалась. Видимо, думала, что её никто не видит. Я кралась, прячась за деревьями, как заправский шпион. Хорошо, что я в рясе — в ней легче сливаться с пейзажем? Ну, если только пейзаж состоит из таких же бледных и уставших людей. Пару раз я чуть не споткнулась о корни, но удержалась. На кладбище она остановилась у знакомой могилы. Я присела за старым дубом, вжимаясь в шершавую кору. Отсюда было видно всё. Кира. Чистая плита, и на ней — свежая белая лилия. Красивая, с тяжёлыми бархатистыми лепестками. Кто-то положил её совсем недавно — цветок даже не успел завянуть на вечернем солнце. Кара стояла минуту, глядя на могилу. Шептала что-то — слов не разобрать, но губы двигались. Может, молитву. Может, просто разговаривала с подругой. Потом развернулась и быстро пошла обратно. Я замерла, стараясь не дышать. Кара прошла мимо, совсем рядом — я видела, как блестят её рыжие волосы в лучах солнца, как хмурится лицо. Она не заметила меня. Я подождала немного и двинулась следом. Кара направилась к отелю Гёте. У входа её окликнул застрельщик — здоровенный,. Он стоял, прислонившись к стене, и жевал что-то. — Кара, — прогудел он, лениво сплёвывая, — до скольки ты сегодня? — До шести вечера, — бросила она, не оборачиваясь и даже не сбавляя шаг. — У меня дела. — Смотри не опаздывай, — хмыкнул он. — Начальство не любит, когда опаздывают. Кара скрылась в отеле. Я прислонилась к стене соседнего дома, переводя дух. До шести. Значит, в шесть она выйдет. И я буду там.

***

До шести было ещё часа четыре. Идти в церковь? Ну уж нет. После утреннего визита Тиля сёстры налетят на меня, как мухи на мёд. Виктория точно устроит допрос с пристрастием, и даже Кэйа не спасёт меня во второй раз. Надо переждать где-то в безопасном месте. Я пошла в библиотеку штаба. Библиотека Ордо Фавониус оказалась огромной. Высокие стеллажи уходили под самый потолок, теряясь в полумраке. Тысячи книг — в кожаных переплётах, в деревянных обложках, с золотыми тиснениями и простые, потрёпанные. Пахло здесь старыми страницами, чернилами и... ромашкой? В углу, за массивным дубовым столом, сидела Лиза — та самая шляпница. На ней была всё та же пурпурная шляпа с широкими полями, зелёные глаза смотрели с мягким любопытством. Перед ней стояла чашка чая, а в руках она держала книгу в потёртом переплёте. — Милая, — пропела она, заметив меня. Голос у неё был такой, будто она только что проснулась после сладкого сна и сейчас собиралась поделиться этим ощущением со всем миром. — Какими судьбами? Заблудилась? — Не совсем, — я подошла ближе, чувствуя себя неуютно под этим изучающим взглядом. — Можно у вас посидеть? До шести часов. Мне нужно... переждать. — Конечно, — Лиза указала на соседнее кресло. — Чай будешь? У меня есть заварка из Сумеру, очень успокаивает. — Буду, — согласилась я. Успокаивать и правда было что. Она налила мне чашку из маленького заварного чайника. Чай пах травами и чем-то сладким. Я отпила — действительно, стало спокойнее. Или это просто эффект присутствия Лизы? Я устроилась в кресле, оглядывая стеллажи. — А можно... посмотреть книги? — Какие именно? — Лиза приподняла бровь. — Любые, — пожала я плечами. — Просто интересно. Лиза улыбнулась, встала и прошла между стеллажами. Через минуту вернулась с пухлым томом в кожаном переплёте. — Вот, — она положила книгу передо мной. — Тут собраны описания разных изобретений и механизмов. Некоторые весьма любопытные. Я открыла книгу. Страницы были заполнены чертежами и схемами. Ветряные мельницы, водяные колёса, какие-то сложные конструкции с шестерёнками. Я листала, особо не вникая, пока не наткнулась на картинку, от которой у меня ёкнуло сердце. На рисунке был изображён ящик. Обычный с виду ящик, но внутри него — странные трубки и сосуды. Подпись гласила: «Устройство для охлаждения. Принцип действия основан на испарении жидкости...» — О, это интересный экземпляр, — Лиза заглянула через моё плечо. — Устройство для охлаждения. Позволяет хранить продукты дольше обычного. Довольно редкое, в Мондштадте почти не встречается. Я смотрела на картинку и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Холодильник. Это же холодильник. Ну, почти. Примитивный, на каких-то непонятных принципах, но суть та же — ящик, где холодно. — А что? — спросила Лиза, заметив моё выражение лица. — Выглядит знакомо? — Нет, — слишком быстро ответила я. — Просто... необычно. Лиза кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то — понимание? Догадка? Она не стала давить, вместо этого села напротив и отпила чай. — Милая, — сказала она после паузы, — ты говорила, что у тебя проблемы с памятью. Расскажешь? Иногда разговор помогает сложить обрывки в картинку. Я замялась. С одной стороны, врать Лизе — плохая идея. Она слишком умная, сразу раскусит. С другой — говорить правду нельзя. — Ну... — я покрутила чашку в руках. — Я помню только обрывки. Отдельные картинки. Как я очнулась на пляже. Песок, камни, волны. Чайки орали. И больше ничего. — На пляже? — Лиза приподняла бровь. — А до этого? — Пустота. — Я пожала плечами. — Как будто кто-то стёр всё. — Имя своё помнишь? — Эрика. — А фамилию? Я замерла. Фамилия... У меня здесь не было фамилии. В документах Фатуи значилась «Кира Снежневна», но это не моё. Моя настоящая фамилия здесь ничего не значила, да и называть её было опасно. — Не помню, — ответила я, глядя в чашку. — А семья? Родители, братья, сёстры? О них хоть что-то помнишь? Я вздрогнула. Совсем чуть-чуть, но Лиза заметила. Её взгляд стал мягче. — Прости, — тихо сказала она. — Я не хочу давить. Если тяжело — не говори. Я молчала, глядя, как пар поднимается над чашкой. В голове вдруг всплыло лицо сестры. Камелия. Её глупая улыбка, когда она показывала мне очередного персонажа. Её руки, толкающие меня в воду в том странном сне... — Недавно мне приснился сон, — вырвалось у меня. — Про сестру. Лиза не перебивала. Ждала. — Она снилась мне. Мы разговаривали. А потом... — я запнулась. — Потом она толкнула меня в воду. И я проснулась. — Как звали сестру? — спросила Лиза мягко. — Камелия. — Камелия, — повторила Лиза. — Красивое имя. Необычное. У нас в Тейвате такие редко встречаются. Я кивнула, не поднимая глаз. — Она старше? Младше? — Младше. — Я удивилась, как легко это сказала. Скрытность 100%. — На два года. Она игр... она любила сражаться с монстрами. Слаймами, хилипурлами... — Хиличурлами, — мягко поправила Лиза, улыбнувшись. — Интересно. Значит, ты уже сталкивалась с похожими созданиями в своих... снах? — Наверное, — я пожала плечами. — Не знаю. Всё перемешалось. — А ты сама чем занималась? Училась? Работала? — Вроде училась, — ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — В институте. На дизайнера. Но... плохо помню. Картинки какие-то. Бумаги, карандаши, эскизы. И всё. — Дизайнер? — Лиза задумчиво склонила голову. — Ну... да. Вроде того. Я мысленно выдохнула. Кажется, пронесло. Лиза не лезет глубже. Но внутри всё равно было тревожно. А вдруг там, в реальном мире, время идёт быстрее? Вдруг я уже пропустила все экзамены? Вдруг меня отчислили? Или, что ещё хуже — вдруг я вообще не проснусь? Вдруг я в коме, и мама с папой сидят у моей кровати, а сестра плачет? — Эрика? — голос Лизы вырвал меня из мыслей. — Ты побледнела. Всё хорошо? — Да, — соврала я. — Просто... вспомнила кое-что. Неприятное. — Понимаю. — Лиза протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Тёплая, мягкая, успокаивающая. — Воспоминания иногда приходят не тогда, когда мы ждём. И не всегда те, которые хочется помнить. Но это нормально. Я кивнула. — Знаешь, — продолжила она, — если захочешь поговорить ещё — я всегда здесь. И не только о памяти. О чём угодно. О сестре, о странных снах. — Спасибо, — искренне сказала я. Лиза улыбнулась и вернулась к своей книге. Я тоже сделала вид, что читаю про изобретения, но мысли были далеко. Я снова посмотрела на картинку с «устройством для охлаждения». Холодильник. В Тейвате есть холодильник. Ну, почти. Значит, мои «странные слова» не такие уж странные? Просто здесь это называют по-другому? — Кстати, — Лиза вдруг подняла глаза, — эти устройства в основном делают в Фонтейне. Там очень развиты механика и изобретательство. Ты не была в Фонтейне? Ну, до того, как потеряла память? Я замерла. Фонтейн? Я знала из игры, что это регион, связанный с водой и технологиями. Но я там точно не была. — Не знаю, — ответила я. Технологии как никак. — Может быть. Лиза кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то задумчивое. Но она ничего не сказала. В этот момент часы на стене пробили шесть. — Ой! — я подскочила, едва не опрокинув чашку. — Мне пора! Спасибо за чай и книги! Я вылетела из библиотеки быстрее, чем заяц от охотника. — До встречи, милая! — донеслось мне вслед.

***

Я прибежала к отелю Гёте. Сердце колотилось как бешеное — то ли от бега, то ли от разговора с Лизой. Спряталась за деревом и стала ждать. Дверь отеля открылась. Из неё вышла Кара. Одна. Всё так же огляделась и быстро пошла в сторону порта, туда, где было меньше людей. — Попалась, — выдохнула я и рванула за ней. Догнала быстро — она не бежала, только шла быстрым шагом. Я схватила её за руку и потащила в ближайший переулок. — Ты?! — выдохнула Кара, пытаясь вырваться. — Опять?! С ума сошла? — Тихо! — зашипела я, затаскивая её за угол. — Не дёргайся! — Пусти! — она дёргалась, как дикая кошка, пытаясь вывернуться. — Там мои! Застрельщики! Они увидят! Я мельком глянула в сторону отеля — из дверей выходили двое в знакомой серой форме. Они смотрели в нашу сторону. Времени не было. — Я так скучала по тебе! — заорала я на весь переулок, прижимая Кару к себе и делая вид, что мы обнимаемся. — Подруга моя! Сколько лет, сколько зим! Как я рада тебя видеть! Кара замерла от неожиданности. Её тело напряглось, но потом, видимо, до неё дошло. Она тоже обняла меня, хоть и сквозь зубы прошипела: — Ты чокнутая. — Обнимай давай, — прошипела я в ответ, улыбаясь через силу. Застрельщики переглянулись. Один хмыкнул, другой покачал головой. Похоже, сцена двух обнимающихся девушек их не заинтересовала. Они пошли своей дорогой. Когда они скрылись, Кара вырвалась и отскочила от меня, как ошпаренная. Её рыжие волосы растрепались, глаза горели. — Ты чокнутая?! — зашипела она, поправляя форму. — Совсем больная? Так подлетать! — А что было делать? — я отряхнула рясу, на которую налипла какая-то паутина. — Чтобы они тебя сдали? Спросили, с кем это ты тут общаешься? Кара посмотрела на меня, и вдруг её губы дёрнулись в усмешке. Она фыркнула, потом засмеялась — тихо, но искренне. — «Я так скучала по тебе», — передразнила она, копируя мой голос. — Это было громко. Очень громко. Они теперь решат, что у меня тут подружка монашка. Будут приставать с вопросами. — Ну хоть не заподозрят ничего. — Я прислонилась к стене. — Лучше подружка, чем шпионка. Кара выдохнула, тоже прислонилась к стене рядом. Мы стояли так минуту, переводя дух. — Чего тебе надо? — спросила она наконец. Устало, без злости. — Поговорить. О Кире. Она сразу стала серьёзной. Вся насмешливость исчезла, лицо застыло. — Что ты хочешь знать? — Ты знала, что я не Кира? С самого начала? — Сразу. — Кара кивнула. — Как только ты появилась в подземелье. Слишком растерянная, слишком... живая. Кира была сломлена. Она не улыбалась, не спорила. Она просто делала, что скажут, и молчала. А ты — ты смотрела по сторонам, задавала вопросы, даже мне влепила оплеуху. Кира бы никогда. — Почему не сказала никому? Кара помолчала. Потёрла лоб, будто у неё болела голова. — Не знаю. — Она отвела взгляд. — Наверное, надеялась. Думала, вдруг это правда? Вдруг она каким-то чудом вернулась и просто... изменилась? Глупо, да? — Не глупо, — тихо сказала я. — Надежда — не глупо. — А после погрома на складе, — продолжила Кара, — когда нашли Седрика спящим, я поняла точно. Кира так не умела. Она была разведчицей, но без таких навыков. Она бы не смогла усыпить застрельщика и сбежать. Это была ты. Я молчала. Сказать было нечего. — Я пыталась узнать о ней хоть что-то, — голос Кары дрогнул. — Где она, что с ней. Никто ничего не говорил. Только слухи. Что пропала. Что тело нашли в Вольфендоме. А потом я случайно узнала, что кто-то похоронил её в Мондштадте. На кладбище. — Кто? — Не знаю. — Кара покачала головой. — Это стоит денег — похороны, место на кладбище, плита. Кто-то заплатил. Но кто? Не наши, это точно. Начальству плевать на мёртвых разведчиков. Их просто списывают и забывают. — Ты не носишь лилии? — спросила я прямо, глядя ей в глаза. Кара округлила глаза. На лице появилось искреннее удивление. — Какие лилии? — На могиле всегда свежие цветы, — пояснила я. — То одуванчик, то лилия. Сегодня я видела лилию. Белую, красивую. Кто-то ухаживает за могилой. — Я пришла сегодня в первый раз, — тихо сказала Кара. — Хотела просто посмотреть. Убедиться, что она правда там. Что это не слухи. Мы смотрели друг на друга. В переулке было тихо, только где-то вдалеке слышались голоса прохожих. — Кто-то ещё помнит её, — прошептала я. — Кто-то, кого она знала. Кто-то, кто готов платить за цветы и ухаживать за могилой. — Ищи, — Кара вдруг схватила меня за руку. Её пальцы были холодными. — Ты можешь ходить по городу, спрашивать, искать. А я не могу — меня убьют, если узнают, что я встречаюсь с тобой. Что я вообще интересуюсь Кирой. Для начальства она просто списанный актив. — Я попробую, — пообещала я. — И будь осторожна, — Кара понизила голос до шёпота. — Начальство что-то затевает. Про тебя. Я слышала обрывки разговоров. Они хотят найти тебя. Не знаю, что именно, но... берегись. Они не простят, что ты их провела. — Спасибо. — Не за что. — Она отпустила мою руку. — Мне пора. И не ходи за мной больше. Это опасно для нас обеих. Она быстро пошла прочь, не оглядываясь. Рыжие волосы мелькнули в вечерних сумерках и исчезли. Кто-то носит лилии. Кто-то, кого Кира знала. Кто-то из этого города.

***

В церковь я вернулась поздно. Сёстры уже спали — даже Виктория не встретила меня у входа. Наверное, махнула на меня рукой. Или решила, что раз меня вызывает сама магистр, то можно и простить вечерние прогулки. Я прошмыгнула в свою келью, скинула рясу прямо на пол, упала на кровать и закрыла глаза. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Кто носит лилии? Кто заплатил за похороны? И что затевает начальство Фатуи? И почему Лиза спросила про Фонтейн? Я уснула не сразу. Ворочалась, прислушивалась к каждому шороху. Казалось, что за дверью кто-то ходит. Но нет — тишина.

***

Среди ночи я проснулась. Резко, будто кто-то позвал по имени. Сердце колотилось, в ушах звенело. Я села на кровати, огляделась. Луна светила в окно, заливая комнату серебристым светом. На подоконнике в кружке с водой стояла астра — последний цветок, который мне подарили. Лепестки слабо мерцали в лунном свете. Спать больше не хотелось. Совсем. Я встала, накинула рясу, сунула ноги в сандалии. Сама не знаю, зачем. Просто ноги несли. Тело двигалось само, будто знало, куда идти. Выскользнула из кельи, прошла по тёмному коридору. Сёстры спали. Только где-то вдалеке горела свеча — наверное, Виктория молилась перед сном. Я обошла стороной. Вышла из церкви. Ночь была тёплая, летняя, звёздная. Где-то в траве стрекотали цикады. Воздух пах травами и тишиной. Где-то вдалеке ухала сова. Ноги принесли меня на кладбище. Я уже привыкла к этому месту. Странно, но оно перестало казаться пугающим. Могилы, кресты, старые деревья — теперь это было почти родным. Место, где я могла подумать. Где никто не задавал вопросов, не смотрел подозрительно, не шептался за спиной. Светлячки танцевали в воздухе, рассыпая зелёные искры. Красиво. Очень красиво. Я засмотрелась на них, идя между плитами, и чуть не споткнулась о низкий крест. Вот она, могила Киры. Чистая плита, и на ней — свежая белая лилия. Кто-то был здесь сегодня ночью. Я присела на корточки, провела пальцем по лепесткам. Они были влажными от росы. Пахли тонко, нежно. — Кто ты? — прошептала я. — Кто заботится о тебе? Друг? Родственник? Тот самый «он» из дневника? Тишина. Только светлячки мерцали вокруг, и где-то вдалеке запела ночная птица. — Я узнаю, — пообещала я. — Обязательно узнаю. И тогда... Я не договорила. Сзади раздался шорох. Я хотела обернуться, но не успела. Удар по голове — и всё померкло. Последнее, что я видела — зелёные огоньки светлячков, кружащихся над могилой Киры. И тень, нависшую надо мной. Высокую, тёмную, безликую.