Глава 15.

Я открыла глаза, чувствуя, как песчинки врезаются в сетчатку. Вода рядом плещется, журчит, разбивается о камни. Потом — ощущение, что я лежу на чём-то твёрдом и мокром. Мелкие камешки впиваются в спину. Холодно. Очень холодно. Я попыталась пошевелиться и пожалела об этом. Всё тело болело — руки, ноги, спина, голова. Особенно голова. Как будто кто-то взял меня за волосы и хорошенько приложил лицом о каменный пол. Ах да, так и было. — Живая, — раздался голос. Над собой я увидела мужчину. Старого, с морщинистым лицом, в простой одежде, в руках — весло. — Чудно́. Я приподнялась на локтях, с трудом удерживая равновесие. Мир качнулся, потом выровнялся. — Где я? — спросила я. Голос был хриплый, как у курильщика. — На берегу, — ответил он. — Винокурня «Рассвет» вон там, — и махнул рукой куда-то в сторону. Я повернула голову. Увидела холмы, виноградники, а на холме — большой дом с башнями. Красиво. Очень красиво. И почему-то очень далеко от всего, что хотелось забыть. — Владельцы местные, говорят, выпивают — с моста падают, — продолжал мужик, разглядывая меня с любопытством. — А ты, видать, с водопада приплыла. Необычно. Да-а, дядь, люблю шороху навести. Каждый день бы так прыгала! Вместо ответа, я посмотрела на дом, на виноградники, на утреннее небо, которое только начинало светлеть. Солнце ещё не взошло, но первые лучи уже золотили холмы. Мужик протянул руку, чтобы помочь мне встать. Я посмотрела на эту руку — мозолистую, твёрдую, с грязью под ногтями. Потом на свои. Тоже грязные, в ссадинах, под ногтями запёкшаяся кровь. — Спасибо, не надо, — сказала я. Он пожал плечами, хмыкнул, что-то буркнул себе под нос и пошёл к лодке, стоящей у берега. Некоторое время я просто сидела, глядя на воду. Река была широкая, быстрая, тёмная в предрассветных сумерках. Где-то вдали — шум водопада. А гле мой милый абьюзер? На водной глади не было ни намёка на ещё одну тушку. Надеюсь, сдох. Я вспомнила Седрика, его перекошенное лицо, его руки на своей рясе. Потом — холодная вода, темнота, и ничего. — Жива, — повторила я вслух. — Чудно́. Я встала, пошатываясь. Ряса превратилась в мокрую тряпку — липла к телу, была холодной, противной. Волосы висели сосульками, с них капало. Из носа тоже капало — я вытерла лицо рукавом. Кровь уже запеклась, но всё равно было неприятно. — Твою ж мать, — сказала я, но без привычной злоды. Скорее устало. Я стояла на берегу, смотрела на воду, и мысли ворочались медленно, как камни под толщей реки. Что я делаю? Куда я иду? Ответа не было. Было только «прочь». Прочь от рыцарей, прочь от Фатуи, прочь от церкви, прочь от всего, что случилось. Виноградники тянулись вверх по склону, тропинка петляла между лозами. Утренний туман стелился по земле, делая мир мягким, размытым, почти нереальным. Я шла медленно, потому что каждый шаг отдавался болью в ноге. Кажется, я подвернула лодыжку при падении. Или нет? Не помнила. Всё слилось в один сплошной комок боли и страха. Пока шла, думала. О том, как всё началось. О том, как очнулась на пляже — тогда, в самом начале. Как меня приняли за Киру. Как я влезла в это расследование. Как меня использовали, как меня били, как меня трясли. За первый курс университета не было, а тут на мне отыгрываютя по полной программе. А что в итоге? В итоге я упала с водопада в компании трупа (или не трупа?) Фатуи, которого собиралась добить. В итоге я осталась без денег, без вещей, без обуви. В итоге я бреду босиком по виноградникам в чужом мире, где никому до меня нет дела. Не хочу больше бегать и прятаться. — Надо что-то менять, — сказала я вслух. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Из тумана выступила фигура. Начало как в триллерах. Высокий парень, красные волосы, тёмная одежда. Он стоял на тропинке, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Без удивления, без страха — просто спокойно, как смотрят на то, что уже видели тысячу раз. Дилюк. Я узнала его по рассказам Кэйи. Ну и по сестриным восторгам, конечно. Богатый, влиятельный, бывший рыцарь, владелец этой земли. — Вам нужна помощь? — спросил он. Голос спокойный, ровный. Без намёка на участие, но и без холодности. Я открыла рот, чтобы ответить. Хотела сказать что-то вроде «нет, я просто гуляю». Или «от вашей помощи я бы не отказалась». Но язык не послушался. Голова закружилась, перед глазами поплыли круги. — Я... — начала я и поняла, что сейчас упаду в обморок. Дилюк сделал шаг ко мне. Я попыталась отступить, но ноги подкосились. Всё поплыло. Последнее, что я запомнила — его руки, подхватившие меня за плечи. И темнота.

***

Очнулась я уже в помещении. Надо мной — деревянный потолок. Тёмные балки, чистые, без паутины. Под спиной — мягкий матрас, пахнущий травами. В носу — запах вина и ещё чего-то сладкого. Древесина, сушёные цветы, свечи. Я лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, сколько времени прошло. За окном было светло — утро сменилось днём. Солнце стояло уже высоко. — Очухалась, — раздался женский голос. Я повернула голову. У кровати стояла женщина средних лет, с аккуратно уложенными волосами и строгим лицом. В руках — поднос с чашкой. — Вы упали в обморок при хозяине, — сказала она, ставя поднос на тумбочку. — Я Аделинда, экономка. Ужин будет через час. Как себя чувствуете? — Как после падения с водопада, — ответила я и села на кровати. — Прекрасно. Голова кружилась, но терпимо. — Жива, и то хорошо, — кивнула Аделинда. — Вам нужно переодеться. Ваша одежда... Она посмотрела на рясу, которая лежала на полу — разорванная, мокрая, в грязи, в крови. — Выбросьте её, — сказала я. — Пожалуйста. — Хорошо. Аделинда взяла рясу и вышла, а я осталась одна. Я сидела на кровати, смотрела в окно — на виноградники, на холмы, на небо — и думала. На тумбочке лежала аккуратно сложенная одежда — тёмные штаны, рубашка, жилет. Всё не по размеру, но чистое и сухое. Я переоделась. Штаны были длинноваты, пришлось завернуть. Рубашка болталась. Жилет сел нормально. Потом подошла к окну. Открыла его. Вдохнула свежий воздух. Виноградники тянулись до горизонта. Где-то там, за холмами, был Мондштадт. Внизу, в столовой, уже накрыли стол. Дилюк сидел во главе, перед ним стояла тарелка, но он не ел. Просто смотрел на меня, когда я вошла. — Вы выглядите лучше, — заметил он. Лучше трупа. Мысленно полправиоа я его, так как прекрасно видела своё отражение в зеркале перед выходом.Я кивнула, усаживаясь на дальний конец стола. Между нами были тарелки с супом, мясом, хлебом, овощами. Я сглотнула. — Спасибо за одежду. И за кров. — Рассказывайте, — сказал Дилюк. — Кто вы, откуда, почему упали с водопада. Я взяла ложку, хлебнула супа. Горячо, вкусно. — Меня зовут Эрика. Я... помогала рыцарям Ордо Фавониус в одном деле. Фатуи меня похитили. Потом рыцари меня спасали. Потом мы с одним из Фатуи упали с водопада. Дилюк слушал внимательно, не перебивая. — Рыцари? — переспросил он. — Кто именно? — Эмбер, Люмин... и Кэйа. — Кэйа, — повторил Дилюк, и в его голосе мелькнуло что-то. Не злость, но напряжение. — Кэйа — мой сводный брат, — сказал он. — Но это не делает его поручительство надёжнее. Я открыла рот. Потом закрыла. Потом снова открыла. — Ваш брат? — переспросила я. — Сводный, — уточнил он. — Он не любит об этом распространяться. Я тоже. — Я... не знала. — Никто не знает. Это не имеет значения. Я кивнула, переваривая информацию. Кэйа — брат Дилюка. Вот с кого надо требовать моральную компенсацию. В этом мире всё переплетено как-то слишком тесно. — Если нужен кто-то, кто за меня поручится, — сказала я, отодвигая пустую тарелку, — Джинн, Эмбер, сам Кэйа. Они подтвердят, что я не шпионка. Дилюк помолчал. Посмотрел на меня. В его глазах всё ещё читалось недоверие, но оно больше не было острым. — Можете остаться здесь на несколько дней, — сказал он наконец. — Прийти в себя. Но без сомнительных выходок. — Что вы имеете в виду? — Устраивать неприятности работающим здесь людям. Я не потерплю этого. — Поняла, — ответила я. — Я не доставлю хлопот.

***

Проснулась от голосов. За окном — солнечное утро, виноградники блестят от росы. Окно было открыто — я сама его распахнула, потому что было душно. Снизу доносились знакомые голоса. — ...она здесь? — голос Эмбер. — Хозяин разрешил ей остаться, — ответила Аделинда. — Она спит на втором этаже. — Мы можем её увидеть? — Подождите, я спрошу. Я села на кровати. Отдохнула от них — называется, пришли! А где вчера были? В голове гудело. Снизу продолжался разговор — Эмбер, Кэйа, Люмин говорили между собой. Я слышала их, хоть и не видела. — Я думала, ты добил Седрика, — сказала Эмбер. Голос был напряжённый. — Я думала, ты его добила, — ответил Кэйа. — Люмин, ты была ближе всех. — Я была занята. В из куче ничего не разглядеть. Да ты его здорово разозлил! — Я часто видел его в таверне, тихий парень. Даже один раз выпили вместе... — Он мог выжить, — недовольнопротянула Люмин. — Выплыть мог. — И тогда он побежит к начальству, но они разбедались, как тараканы, — подвёл итог Кэйа. — И ещё не думаю, что Дилюк будет рал нас вилеть в такую рань. — Он нас выгонит, — вздохнула Эмбер. — Скорее всего. Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное. Не злость — отчаяние, замешанное на усталости. Они снова говорят о деле. О Седрике, Фатуи, планах. Голова загудела. Я встала. Подошла к окну. Посмотрела вниз — кусты, тропинка, виноградники. Второй этаж. — Простите, ребята, — прошептала я. — Но я больше не могу. И прыгнула.

***

Я приземлилась неудачно — нога подвернулась, боль резанула. Но я не закричала. — Эрика! — крикнула Эмбер из окна. — Ты куда?! Я не ответила. Вскочила, отряхнулась и побежала. — Эрика, стой! — это уже голос Кэйи. — Вернись! — Люмин. Я не остановилась. Бежала через виноградники, спотыкаясь, хватаясь за лозы. В боку кололо, в голове шумело, нога ныла. Бедать, бежать, пока они меня не нагнали! — Бестолковая, — шептала я на бегу. — Бестолковая, импульсивная, глупая. Но я бежала. Потому что если остановлюсь — они догонят. Начнут уговаривать. Объяснять, почему я нужна. И я снова соглашусь. Потому что не умею отказывать. — Нет, — сказала я вслух, выбегая на тракт. — Больше нет.

***

Повозка. Мужик с усами, правит лошадью. Едет не спеша, тележка трясётся. — Куда путь держишь? — спросил он, глядя на меня с любопытством. Я остановилась, согнувшись, упёрлась руками в колени. Дышу, как загнанная лошадь. — В Ли Юэ, — выдохнула я. — О, я по делам туда. Запрвгивай! — он покачал головой. — Удача на твоей стороне. Про улачу я промолчала, так как всё это время она убегала от меня, как от чумной. — У меня там сестра, — соврала я. — Давно не виделись. Хочу навестить. Мужик посмотрел на мою ногу — она немного припухла, я прихрамывала. Потом на лицо. — Ну, грворю, садись! Я забралась в тележку, устроилась на мешках. — Спасибо, — сказала я. Повозка тронулась. Виноградники исчезали за поворотом, холмы становились всё дальше. Я сидела, смотрела на небо и думала. Что я делаю? Куда еду? В Ли Юэ? У меня нет там сестры. У меня вообще никого нет в этом мире. Денег нет, вещей нет, даже обуви нет. — Молодец, Эрика, — прошептала я. — Просто молодец. Повозка тряслась, колёса стучали по камням. Ветер трепал волосы. Я закрыла глаза и вспомнила всё, что случилось за последние дни. Похищение. Кабинет начальника. Его пустые глазницы. Седрик, бьющий меня лицом о стол. Кровь. Верёвки. Потом — Эмбер, разрезающая верёвки. Бег по подземелью. И водопад. Холодная вода, темнота, тишина. А до этого — церковь. Ряса, которую я ненавидела. Виктория с её вечными придирками. Барбара с её добротой. А до этого — работа у Бланш. Первое появление в Мондштадте. Эмоциональные качели. Страх, злость, отчаяние, короткие вспышки надежды — и снова страх. Повозка ехала вперёд, унося меня всё дальше от Мондштадта. Впереди был Ли Юэ. Чужая земля, чужие люди, новая жизнь. А может, и не новая. Может, та же самая — просто в другом месте. Но это был мой выбор. Глупый, пусть импульсивный.