Глава 5

Flashback   После долгих обсуждений и планирования завтрашнего дня было принято решение разойтись. На улице уже стояла глубокая ночь, а свечи почти догорели. Нужно было пойти спать, чтобы восстановить силы перед боем. Как только девушка собралась задуть последнюю свечу, её окликнули:         — Генерал, можно Вас на секунду? — это был Хаяте Гетто, один из лейтенантов отряда. Впервые за всё время знакомства он выглядел настолько неуверенным.         — Конечно, что-то случилось? — Сакура поставила свечу с дрожащим огоньком на стол и перевела внимание на собеседника. Тот сильно мешкался: тёр шею, переступал с ноги на ногу и не мог издать ни звука. — Лейтенант?         — На самом деле я хотел бы передать вам это, — наконец он достал из кармана скомканную бумагу и протянул её Харуно. Девушка замешкалась перед тем, как взять её в руки. Она почему-то подумала, что это любовное письмо и начала смущаться. Однако стоило Хаяте объяснить содержание написанного, смущение превратилось в жгучий стыд. — Это письмо адресовано моей жене, пожалуйста, передайте его ей.   Стыд сменился на пылающий гнев. Этим поступков он прямо говорил ей, что не вернётся живым из этой битвы.         — Вот сами и передадите, зачем совать мне это! — крикнула та и протянула руку с письмом обратно.         — Генерал, вы ведь сами понимаете, что никто из нас не вернётся живым из этого ада, — протянутая рука так и осталась висеть в воздухе. — Я отдаю его вам потому, что вы генерал и, если вы умрёте, ваш труп обязательно обыщут и вернут на родину. И в таком случае письмо доберётся до своего адресата.         — Ты не должен так думать уже сейчас, — умоляюще взглянула на него Сакура. Её душа болела так сильно, что это ощущалось физически. — Если ты уже настроен на смерть, то как ты вообще...         — Не надо печалиться, — прервал её Хаяте, положив руку на плечо, сжимая в немой поддержке. На его лице промелькнула вымученная улыбка. — Каждому уготована своя судьба и, похоже, моё время настало.   Это были его последние слова, сказанные ей. Хаяте ушёл, а свеча погасла вовек.   End of flashback         — У меня для вас письмо от вашего мужа, — произнесла Сакура дрожащим голосом и протянула бумагу без малейших колебаний. Она наконец нашла Югао, нужного адресата, и теперь Хаяте может со спокойной душой отправиться в мир иной. — Он передал мне его за день до битвы. Надеюсь, ваше сердце хоть немного успокоится.   Югао со слезами на глазах взяла это скомканное на вид, но драгоценнее любого золота письмо. Её длинные тонкие руки дрожали, напоминая руки Хаяте, передающие ей его. От такого сходства семейной пары хотелось горестно улыбнуться. Женщина раскрыла письмо и жадно вчитывалась в неровные чернильные буквы. Уже на первой строчке та зашлась надрывным плачем, однако, упрямо продолжала читать, едва различая буквы. Иногда на её губах сверкала памятная улыбка, и слёзы скатывались к её ямочкам на щеках.   «Любимая, если ты читаешь это, значит я уже мёртв. Хочу извиниться перед тобой за то, что вообще читаешь эти строки. Я не умею писать посмертные письма, опыта как такого не было, но я надеюсь ты простишь меня за это. И за то, что умер, оставив тебя совсем одну. Я не думаю, что ты пропадёшь без меня, ведь ты всегда была у меня бойкой девочкой. Я не сдержал ни одного данного тебе обещания: не вернулся к тебе, не стал отцом двоих детей, как мы планировали, не увидел нашу будущую принцессу, с такими же фиолетовыми волосами, как у тебя. Не стал отцом храброго воина, похожего на меня. Всё это останется в моих мечтах, однако, я хочу, чтобы ты воплотила их в жизнь. Найди себе достойного мужа, создай с ним семью, которую ты так хотела, которую ты так заслуживаешь. Но все же...считай меня эгоистичным... всё же иногда, совсем чуть-чуть, в те самые редкие дни ты можешь вспоминать обо мне? Просто... Забудь о последних словах, что были написаны и просто будь счастлива. Я люблю тебя, моя фиалка. Бесконечно влюблён в тебя с первой встречи на том цветочном лугу и до последнего вздоха. Я всегда буду ждать тебя тут, но, пожалуйста, не торопись ко мне и просто живи счастливо».   Какаши и Сакуре было трудно смотреть на поломанную судьбой женщину. Они делали всё возможное, чтобы поддержать её в эту трудную минуту. Югао крепко сжимала письмо к груди и продолжала рыдать взахлёб. Иногда её слезы капали на письмо, где уже красовались следы от старых, уже засохших слез. Гетто тоже плакал, понимая, что больше не взглянет на неё, не обнимет и не поцелует, не почувствует родной запах и не ощутит себя дома. Больше никогда. Он оплакивал их разлуку. Судьба была слишком жестока по отношению к ним.   Когда Югао Гетто чуть успокоилась, её сопроводили домой. Какаши с Сакурой так и остались сидеть на полу совсем одни. Больше не было слышно громкого и отчаянного плача, шмыганья носом, шёпота, бесконечно повторяющего признания в любви. Всё это осталось позади, закончилось хлопком двери. В комнате воцарилась оглушающая тишина, изредка нарушаемая скрипом пола, когда кто-то из них шевелился.         — Спасибо тебе, Сакура, — прошептал Какаши. Он выглядел таким ранимым сейчас, словно перед ней сидел не тридцатилетний король целой страны, а обычный подросток. — Она бы ушла отсюда с пустыми руками и сердцем, полным переживаний. Я... — тот тяжело вздохнул и сжал губы в тонкую линию. Слегка встряхнул голову и встал с места, скрывая от неё своё лицо. — Не бери в голову. Теперь можешь идти.   Тонкая нить была вновь оборвана. Сакура встала следом и смотрела на его гордую спину. Она была точно такой же, что и в тот раз. Ей вдруг стало до одури больно покалывать в груди возле сердца. Сакура хотела, чтобы этот гордый и властный внешне, но полностью хрупкий и ранимый изнутри человек доверился ей, чтобы рассказал о наболевшем, поделился душевными переживаниями и просто открылся ей как человек. Она чувствовала эту тонкую, едва видимую нить между ними, но та всякий раз обрывалась, стоило неосторожно пошевелиться. Девушка не знала, нравится ли ей этот мужчина или она просто видит в нём своё спасение. Не понимала любит или просто чувствует такого же истерзанного судьбой человека.   Какаши Хатаке просто был. Был в её сердце с того самого, жаркого июльского дня. И это стало второй причиной, почему она выбрала именно его.   Flashback Сакуре лишь недавно исполнилось шестнадцать, и теперь её официально можно было считать совершеннолетней. Вспоминая себя ещё в восемь лет, Сакура горестно усмехалась. Та жизнерадостная, полная амбиций и целей девочка и та жизнь из прошлого казались такими далёкими сейчас. Если бы шестилетняя Сакура, мечтающая оказаться в том таинственном замке на холме, ожидающая с нетерпением своего совершеннолетия, увидела в каком разбитом состоянии она сейчас, наверное, сапфировые глазки наполнились бы слезами. Она бы побежала к тёплой матери в поисках укрытия, пошла бы к родному и надёжному отцу и попросила бы о помощи. Мама бы погладила по розовым шелковистым волосам, спела бы любимую колыбельную девочки и утешала бы пока та не успокоится. Отец же показал бы новые приёмы с деревянным мечом, который он подарил ей на шестое день рождение, хоть матушка и была всячески против. Он бы наставил её на путь истинный и помогал бы во всех начинаниях. У нее была действительно очень хорошая семья и прекрасная жизнь. Пока однажды не пришла весть о том, что Его Величество король Сакумото Хатаке покончил с собой, оставив трон своему единственному сыну. Спустя всего несколько дней после той роковой новости Кизаши Харуно выгнали с поста генерала. Семилетняя Сакура не знала причины, ей ничего не объясняли, а порой просто игнорировали. Родители вечно ругались друг с другом, доказывая свою правоту. Картина идеальной семьи трещала по швам, разбивалась о маленькие осколки. Восьмое день рождение впервые прошло без празднества. Когда Сакуре исполнилось девять, отец стал выпивать и подолгу не возвращаться домой. Ещё в далёком прошлом на одном из своих заданий Кизаши потерял часть ноги, и долгое время приспосабливался к деревянному протезу. Стук этого протеза о старинный паркет дома никогда не нагонял тревогу у девочки, наоборот, она радовалась, как только слышала его: это означало, что папочка вернулся с работы. Всё это было до истечения девяти лет. Тогда впервые во время очередной ссоры отец ударил маму. И это стало началом конца. Может это «начало» наступило гораздо раньше, однако, маленькой девочке всё казалось временным. Она думала, что папочка вернётся на работу, а мамочка перестанет плакать каждый день. Сакура верила в солнечное будущее и хороший конец, ведь в сказках, которые читала мама, всегда всё хорошо заканчивалось. Однако повзрослела она вовсе не в шестнадцать, как мечтала, а в двенадцать, когда перед её глазами изнасиловали и зверски убили собственную мать. Это было отвратительно. Её выворачивало наизнанку от вида того, как несколько мужчин насиловали бедную мать, чьи слезы не переставали литься из глаз, тошнило от гнилого смеха этих ублюдков. Они не разрешали девочке закрывать глаза или уши, приказывали смотреть до последнего, иначе угрожали убить маму. А она смотрела на эту сцену и блевала, слышала звуки вульгарных стонов, хлюпанья и прикосновения тел друг к другу и блевала. Видела, как засовывали это в мамин рот и задыхалась вместе с ней. Она молилась, чтобы её любимый папочка ворвался сюда и наказал их, как отважный герой. Но папочка всё не приходил. А мамочка постепенно переставала сопротивляться. В стеклянных глазах девочки к концу больше не осталось ничего живого. Сакура не слышала, что говорила ей любимая и такая нежная мама, больше не видела её очертания лица. Всё пропало. Детская психика не выдержала. Ей казалось, что она просто сошла с ума. Когда они бросили маму, Сакура наивно понадеялась, что это долгожданный конец. И это он и был. В этот день, 25-ого октября 874 года, Мебуки Харуно была убита ножом в сердце прямо на глазах у дочери. Зарезана, как скот на убой. — Скажешь своему папаше, что теперь он выплатил один из своих долгов. В следующий раз мы придём за тобой, — посмеиваясь, они ушли прочь. Следом за матерью умерла и Харуно Сакура. Ничего не осталось от неё. Она смотрела на мать, обильно истекающую кровью, и не могла плакать. Горло сдавило жгутом, хотелось плакать навзрыд, но что-то не давало расплакаться, и от этого ещё больше давило и болело в груди. Что-то сломалось внутри неё. Было просто... пусто. Рука матери, всегда такая тёплая и надёжная, сейчас была холодной и слабой. От неё веяло мерзлотой, а удушающий запах крови не давал прочувствовать её собственный запах, что ощущался с самого младенчества. Больше не было тихой гавани, куда бы Сакура могла поддаться в трудные минуты. Больше не было чёрного и белого, не было хорошего конца. Была только жизнь. Тоскливая. Гнетущая. Бесполезная жизнь. Сакура не считала сколько просидела в кромешной тьме, держа холодную руку Мебуки в своих маленьких ручонках, и не знала сколько бы ещё просидела, если бы входная дверь не открылась. Там она увидела Кизаши Мебуки. Такого ненавистного отца.

Долгожданный герой появился слишком поздно.

— Тебе передали, что ты выплатил один из долгов, папа. Тот молчал, а Сакура и не хотела его слушать. Она не смотрела на него, не видела бесшумные слёзы и искажённое болью лицо. В её жизни больше не было места для дорогого папочки, когда-то подарившего деревянный меч. В сердце была лишь кромешная темень, такая же как и в этой комнате. Там был труп матери, идентичный этой.  

***

  Годы шли, однако, после похорон матери, будто всё застряло на мёртвой точке. От Кизаши она ушла. Жила у соседей, выполняя бытовые обязанности, чтобы быть полезной. Они приняли её из жалости, но со временем жалость пропадала, и Сакуре постоянно намекали, чтобы вернулась в отчий дом. С ним она не разговаривала, но слышала многое: как хорошее, так и плохое. Однако ей было всё равно, даже на то, что он выплатил весь свой долг. И вот однажды, когда ей было пятнадцать, он сам пришёл к ней поговорить.         — Доченька...         — Не называй меня так. У тебя нет дочери, — рыкнула гневно та. Её ненависть к нему была такой сильной, что буквально душила ее изнутри, не давала спать по ночам. Он раздражал её одним своим существованием. — Она умерла в двенадцать вместе со своей матерью из-за твоих долгов.         — Доченька, не поступай так со мной, я просто... просто свернул не туда, связался не с теми людьми! Я исправлюсь, обещаю! Дай мне только один шанс!         — А мне что с того! — сердито крикнула девушка. — Мне что с этого! Ты должен был расхлёбывать свои проблемы сам! А не втягивать в это болото нас с мамой!   Говорила бы так Сакура, если бы знала, что это их последняя встреча?         — Я умоляю тебя, Сакура!!! — тот встал на колени, — дай мне шанс исправиться, — уже тише продолжил он. — Я вновь стану хорошим отцом, буду твоим любимым папочкой. Прошу...   Сакуру передёрнуло. Она скривилась в отвращении, видя такого отца.         — Да ты и сейчас пьян, о каком искуплении идёт речь?!   Стала бы она говорить такие жестокие слова, зная, что на следующий день получит известия об его кончине?         — Да даже если ты сдохнешь прямо здесь и сейчас, я и бровью не поведу. —Следующие слова Сакура выплюнула так, как будто они были отравой. — Я ненавижу тебя, даже сильнее, чем тех мужиков.   Произнесла бы всё это снова во второй раз, видя, как после сказанного, Кизаши тихо встаёт и с горбатой спиной удаляется, как вскоре оказывается, навсегда?   Определено, она бы повторила это ещё тысячу раз.  

***

  Сакура не похоронила отца. Она не вдавалась в подробности, что стало с его телом. Просто оставила всё как есть и продолжала бесцельно существовать. Она жила лишь мыслью, что те ублюдки где-то счастливо проживают свою жизнь. Харуно хотела отомстить, но не знала как. Таким образом прошёл ещё один похожий на другие, бесполезный год, когда она едва могла сводить концы с концами. Проживала в какой-то дыре и платила за это бешеные деньги, зарабатывая тут и там. Всё было однообразно пока в один из таких дней не увидела, что дворец принимает новобранцев для изучения боевых искусств. Тот самый таинственный дворец из её детства. Её глаза впервые за четыре года засверкали, и она решила ни за что не упускать свой шанс. Однако уже на отборочном этапе у неё возникло множество проблем. Первое — её женский пол. К отбору допускались исключительно мужчины. Второе — удостоверение личности (простая бумага с информацией о семье и местожительстве человека). Вторая проблема была легко решаемой. У неё был знакомый, который тайно делал липовые удостоверения и по старой дружбе сделал ей одолжение. Получив новый документ за полцены, Сакура держала в руках бумагу с её новой личностью. Теперь её звали Хару. Она была сиротой из северной части Амантеса. Первая и самая важная проблема вскоре тоже была решена. Узнав у женщин, что существуют специальные травы и ингредиенты к ним, Сакура начала делать краску для волос чёрного цвета и подстриглась, чтобы больше быть похожей на мальчишку. Из-за вечного стресса, недоедания и погоней за монетами у девушки не было чётко выраженной женской фигуры. Используя бинты, она полностью скрыла выпуклость груди. В завершении, надев мужскую одежду, украденную из сушилки незнакомой семьи, Сакура наконец отправилась на отбор, где и встретила его. Двадцативосьмилетний Какаши Хатаке, король Амантеса, возвышался над всеми присутствующими. Сакуре ранее не доводилось увидеть самого важного человека в королевстве, однако, она с уверенностью могла заявить, что именно этот человек является монархом страны. Тот стоял скучающе, со скрещенными на груди руками, и оценивал прибившись простолюдинов. Король был одет в свой боевой костюм, а на бедре покоился его верный меч. Скрытое наполовину под маской лицо обрамлял длинный вертикальный шрам. Сакура жадно разглядывала его величество пока тот, наверняка почувствовав это, не повернулся в её сторону. Их взгляды встретились всего на секунду до того, как девушка молниеносно отвернулась от него. Теперь же настал её черёд чувствовать на себе колючий взгляд.   Пришедших простолюдинов разделили на группы: желающие продолжить обучение на мечах, оставались в этом тренировочном плаце, а те, кто хотел драться без холодного оружия, уходили в другую сторону. Оставшихся тоже разделили на две группы. В первой группе были те, кто знал основы, а во второй — ничего не смыслящие в сражениях люди. Сакура попала в первую группу, так как Кизаши учил её основам. Она не испытывала волнение по поводу того, что люди короля или он сам обнаружат её обман. Ведь никому и в голову не придет, что девушка захочет сражаться настолько сильно, что перевоплотится в парня. Однако она, как заевший моторчик механизма, постоянно повторяла себе держаться от короля подальше. Сакура была уверена, что если её и раскроют, то это обязательно будет он: уж слишком у него проницательный взгляд.   Харуно повторяла это в мыслях и двигалась, повторяла и тренировалась, повторяла и сражалась с кем-то из парней. И девушка понятие не имела, как так вышло, что теперь она стоит прямо перед ним. Из-за разницы в росте ей приходилось поднимать голову, однако, разница в статусе не дозволяла так открыто взирать на него, поэтому она стояла, глубоко опустив её.         — Можешь поднять голову, поклоны ни к чему, — небрежно сказал тот, и Сакура подчинилась. Какаши насмешило то, как мальчик резко поднял голову, распахнул невероятно зелёные глаза и, смотря прямо на него, втянул воздух ноздрями. Он едва слышно хмыкнул. — Покажи мне своё удостоверение личности, пацан.   Тот растерянно ойкнул и стал копошиться в своих карманах. Достал оттуда бумагу и боязливо протянул её. Мелкую дрожь в руках было трудно заметить, но глаза короля были уж очень внимательны ко всему подряд. Этот паренёк заинтересовал его ещё с того момента, как бесстыдно разглядывал его, пока другие и шевелиться боялись. К тому же сражаться он умел, хоть и учиться придётся ещё очень долго и много.         — Хару, значит? — парень уверенно кивнул, и Хатаке продолжил. — Из какого ты приюта?         — Этот приют не имел названия, — впервые заговорил тот. В голосе ещё присутствовали девчачьи нотки, но тот решил, что малец просто слишком юн, вот голос и не сформировался полностью. — Так тебе уже 16, выглядишь младше своего возраста, — король переодически переводил взгляд с бумаги на парня. Хмуро добавил. — Ты слишком тощий и маленький, хоть и проворный.         — В приюте плохо кормили, — пискнул тот. Какаши чувствовал явный обман, но решил продолжить играть по его правилам.       — Где научился сражаться?         — Научили в приюте, — на этот раз вышло правдоподобнее. Хатаке не чувствовал от него опасности, да и что может сделать такой тощий малец. Поди, его скоро ветер сдует или упадёт от истощения.         — Тебе бы набрать вес, а так неплохо сражаешься.         — Благодарен вам, Ваше Величество, — поклонился вновь. Присутствие манер тоже было странным для сироты. — Манерам тоже научили в приюте?         — Да, Ваше Величество.   Король уже не смог удержать улыбку. Благо половина лица была скрыта под маской, и это осталось незамеченным.         — Идём за мной, Хару. Я покажу тебе человека, с которым ты продолжишь обучение.          — Это великая честь для меня.   И девушка последовала за королём. Сакура была горда собой. Она отлично справилась со своей ролью, ведь Какаши ничего не заметил. Расслабленной и уверенной походкой монарх приблизился к двум парням, которые на вид были старше её самой всего на несколько лет. А может и вовсе были ровесниками. Их внешность кардинально отличалась друг от друга, да и один из них светился, как солнышко, а другой был угрюмый, словно ночное небо без звёзд. Противоположности притягиваются, да?         — Наруто, Саске, — позвал их король, и блондин тут же замолк. Они опустили головы. — Поднимите головы. Я тут привёл одного из новобранцев. Возьмитесь обучать его, это просьба, — Хатаке повернулся к ней слишком внезапно, потому она вздрогнула. — Представься.         — Меня зовут Хару, — она поклонилась, испугавшись пронзающего взора брюнета. Сакуре этот человек показался очень дотошным. — Просто Хару.         — Хару, — позвал её король, и та вопросительно взглянула на него. — Я привёл тебя к ним потому, что они твои ровесники и думаю, вы найдёте общий язык. Это, — он указал на радостного блондина, — Узумаки Наруто, а угрюмый брюнет рядом с ним Саске Учиха. Они мои лейтенанты и очень сильные воины. Ты многому у них научишься, — король ободряюще похлопал Хару по плечу и, пожелав удачи, направился прочь.         — Ваше Величество! — Харуно позвала его раньше, чем смогла подумать. Тот удивлённо повернулся, и Сакура занервничала. Она не знала, что говорить и не знала, зачем вообще его позвала! По старой привычке она захотела схватиться за длинные волосы, но их там не оказалось. Девушка всегда хваталась за них, когда нервничала и совершенно забыла, что теперь она не Сакура Харуно с длинными розовыми волосами, а Хару — худощавый черноволосый паренёк из приюта. Данный жест не остался незамеченным. — Я...я... Эм... Мы ещё увидимся? Она хотела ударить себя по лицу и провалиться сквозь землю со стыда. Король явно был удивлён подобной дерзостью и не только он, Сакура была в этом уверена. Брюнет сверлил её спину своими омутами всё интенсивнее. Она очень сильно хотела встряхнуть от себя эту надоедливую дрожь, что появилась от его взгляда.           — Кто знает... Всё возможно.   Улыбнувшись одними лишь глазами, Хатаке Какаши покинул их окончательно.       — Ты не можешь так беспечно обращаться к королю, — послышался строгий голос позади. Сакура и так знала это, но слышать неприязненный укор  в первую минуту общения было неприятно. — Знай своё место.         — Простите за доставленное беспокойство. Впредь буду осторожен, — Харуно уже потеряла счёт того, сколько раз она покорно кланялась за последние несколько часов.         — Саске, не будь таким засранцем, — протянул блондин и лучезарно улыбнулся Харуно. Узумаки подошёл к ней и, демонстративно обняв её за плечи, показал на чью сторону встал. Девушке стало тошно от его рук, но та стоически выдержала отвращение от чужих прикосновений. — Ты слишком остро на всё реагируешь!         — Ты вообще заткнись, придурок, — злобно рыкнул брюнет в ответ, с презрением гладя на них. — Ты до сих пор обращаешься к королю, называя его сенсеем.         — А что не так?! — искренне недоумевал Наруто. — Хару, скажи, в чём я не прав?!         — Простите? — Сакура негодовала. Она ни черта не понимала, а тошнота подступала к горлу всё сильнее.         — Какаши-сенсей обучал нас с Саске со времён, когда он был ещё наследным принцем, — стал разъяснять ситуацию блондин, абсолютно не обращая внимания на плохой, почти зелёный цвет лица Сакуры. — Ну а я, хоть он больше и не обучает нас, до сих пор считаю его сенсеем, вот и зову так. А дурак-Саске говорит перестать так делать. Хотя сенсей не против!         — Идиот, отпусти парня! Не видишь, ему уже плохо стало, — в отличие от недальновидного Наруто, Саске замечал практически всё, и зелёный оттенок лица Хару также не скрылся от его глаз.         — Ой, прости-прости! Наверное, не рассчитал силы, — голубые глаза вперились в неё, ища там прощение. Наруто наконец заметил, как плохо выглядел парень. Сакура зашлась сухим кашлем. — Эй, что с тобой?   Саске тоже стал внимательно вглядываться в её лицо, ища там ответы. А Сакура не знала, что им сказать, какие ответы им дать. Как объяснить воинам, узревшим столько смертей и омерзительных сцен с поля боя, что она морально разрушилась только от одного инцидента из прошлого. Ей стало неимоверно стыдно, что они, будучи её ровесниками, добились столько всего, шли непоколебимо до самого конца, а она просто сдалась, даже не начав.         — Я...эм...я не переношу чужие прикосновения, — Харуно решила не таить от них эту постыдную слабость. Впервые ей захотелось хоть кому-то открыться. Пусть её засмеют, она должна выговориться. Она боялась, медленно разговаривала и часто заикалась, но упорно заставляла себя говорить. А лейтенанты терпеливо слышали и молчали. — В детстве я...ну... увидела сцену, где... — Сакура чувствовала, что понемногу начинает задыхаться, — которую не должен был видеть ребёнок, с-с тех п-пор я н-не могу... как-то...         — Достаточно, — жёстко перебил её Учиха. Он выглядел недовольным: хмурил брови и едва заметно скривил губы. А девушка вновь ощутила в лёгких достаточное количество кислорода.         — Хару, ты прекрасно справился, — добродушно улыбнулся ей Наруто, и у неё где-то болезненно кольнуло в груди. — Ты молодец.   Сакура опустила голову, изо всех сил пытаясь сдержать подступающий к горлу комок слез. Она не плакала даже в день похорон её родной матери, а тут готова была разреветься в пух и прах. Неужели ей настолько было одиноко все эти годы?         — Разве? — Сакура печально улыбнулась и скользнула взглядом по лицу блондина, истерзанного многочисленными шрамами на щеках. Ей страшно было представить, какую боль он испытывал, когда его резали, словно барана, а он стоит тут и с такими добродушными глазами смотрит на неё. — Перед вами, рыцарями, стоит ровесник и не может выговорить два слова, а ты мне говоришь, что я молодец?         — У каждого из нас есть свои тайны и скелеты в шкафу, — он вновь по-тёплому улыбнулся, и у неё вновь защемило сердце. — Не каждый осмелится выдать свои самые грязные тайны, и этим ты показал, какой ты на самом деле сильный человек.         — Его величество всегда утверждал, что нельзя обесценивать чужие проблемы, — издал голос брюнет. Сакура удивлённо распахнула глаза, не ожидая от него слов поддержки. — Для него нет ничего важнее дружеских уз, поэтому он каждый день говорил, как это важно поддерживать друг друга.         — Ого, Саске! Я и не знал, что ты такое умеешь! — Похоже, не одна Сакура была удивлена.         — Заткнись, идиот! — гневно зашипел тот. — Я просто процитировал слова короля. Для меня всё это чушь собачья.   Сакура слабо улыбнулась, услышав звонкий хохот блондина. Посмеиваясь, Наруто хлопал по плечу Саске, а тот лишь скривился, но не отдёргивал его руку.   Сакура была уверена, что Саске дорожил им даже больше, чем сам предполагал.         — Ну что, пойдём тренироваться?         — Ага!   И так один день сменялся другим, солнце и тепло сменялись холодом и косым дождём, а затем и вовсе сыпучим снегом. Сакура каждый день изнуряла себя тренировками, готовилась к возмездию, хранила гнев глубоко в сердце и черпала из него силы. Саске и Наруто были очень хорошими учителями и друзьями. С течением времени она с ними нашла общий язык, но всегда держала дистанцию. Хару не мог позволить себе расслабиться и не должен был. Спустя год Сакура закончила обучение во дворце и многое узнала за этот недолгий срок. Она с уверенностью могла сказать, что Какаши Хатаке был великолепным королем потому, что здесь её окружали хорошие люди. А каков народ, таков и их предводитель. Подобно тому, как ребёнок повторяет за родителем. Харуно с каждым новым днём понимала, что ей здесь абсолютно не место. Не место для девочки, чьей единственной мечтой всегда была месть. Не место для девочки, что возжелала отцу умереть. Не место для того, кто так и не поборол свои страхи. В день отбытия из дворца она, наконец, вновь повстречала Какаши Хатаке. Он ничуть не изменился за этот год:         — Не будешь служить мне? — это было первое, что прозвучало из его уст. Оказывается, Сакура скучала по этому томному голосу. — Вот так просто уйдёшь?         — Простите меня, Ваше Величество, но мне нет места во дворце, — почтительно поклонилась та. Какаши больше не слышал девичьи нотки в голосе. Он следил за ним на протяжении всего этого года, узнавал о достижениях и невзгодах, очень хотел и надеялся, что такой человек выберет служить именно ему. Хару сильно изменился за прошедший год. Неизменным осталось лишь одно:         — Ты всё же выбираешь путь отмщения?   Те самые невероятно зелёные глаза ошарашено взирали на него, как при первой встрече. На сей раз Какаши хмыкнул так, чтобы его услышали.         — О чём вы...         — Я знаю это выражение лица, Хару из безызвестного приюта, — Какаши стоял в привычной расслабленной позе, держа руки в карманах. — И знаю, каким будет твой конец.         — Ничего Вы не знаете! — яростно крикнула девушка. Какаши ожидал, что тот вспыхнет, как спичка, стоит слегка задеть его. — Не знаете, какого это потерять всё в один миг, просто по щелчку пальцев!         — Я знаю, уж поверь мне, — в отличие от Сакуры, Хатаке говорил обманчиво спокойно, не переходя на тон выше. — На своём веку я видел много таких, как ты, и все заканчивали одинаково. И я тоже потерял многое, но самовольно отказался от мести.         — Вы просто оказались сильнее меня, — устало проговорила та. — Я больше ничего не хочу, правда. У меня нет народа, который хотелось бы защитить. Нет семьи, которая ждала бы меня. Моя тихая гавань была разрушена волнами неизвестного для меня океана. Я хочу увидеть этот океан, что разрушил мой дом. Ничего более.   Сакура знала, что непозволительно вот так просто, без дозволения обернуться и уйти, но ничего не могла с собой поделать.         — Ворота дворца всегда будут открыты для тебя пока я жив, Хару, — услышала она из-за спины и заметно вздрогнула, однако, так и не обернулась.   Сакура шла и не осознавала, что возможно у неё появился новый уголок, где она будет чувствовать себя счастливой. В душе было непозволительно тепло, словно Хатаке неосознанно закрыл брешь, где поселился невыносимый сквозняк.         — Какая неслыханная дерзость проигнорировать меня, — насмешливо пробормотал король себе под нос и развернулся. Он был уверен, Хару к нему вернётся.   Это станет ещё одной причиной, почему Сакура выберет именно Какаши Хатаке для изменения судьбы. Человека? Нет...

Целой страны

End of flashback  

***

  В один из очередных дней, проведённых в тренировочном плаце, к Сакуре подошёл Итачи, пригласив её на праздничный ужин в честь приобретённого звания. Харуно долго сопротивлялась, аргументируя это тем, что явно будет лишней, да и чувствовала она себя, откровенно говоря, неважно. Однако все её попытки отвертеться были тщетны. Находчивый Учиха находил к каждой отговорке и проблеме нужное решение. Он утверждал, что праздник не может проходить без своего виновника и Сакуре очень важно развить дружеские отношения с другими высшими чинами. Итачи разъяснял ей, что чем больше связей, тем весомее человек в обществе. В конце концов Сакура сдалась.         — А кто там будет ещё ? — идя следом за адмиралом, Сакура задала очередной вопрос. Девушка всё ещё сомневалась в принятом утром решении. Но дать заднюю уже не могла.         — Ли с Гаем смогли собрать почти всех генералов и лейтенантов. Из адмиралов свободным оказался только я.         — А сколько адмиралов еще есть?         — Ещё двое: Асума Сарутоби и Джирайя. Они почти всегда находятся вне королевства, поэтому и на сей раз празднуем без них.         — А Его Величество тоже будет?         — Возможно король присоединится к нам только к концу, — задумчиво произнёс Учиха и завернул за угол. Сакура впервые находилась в этой части дворца и заинтересованно вглядывалась в каждую щель. Через окна лился лунный свет, а далёкие звезды мерцали, словно волшебные факелы. Отчасти Харуно была рада, что король присоединится к ним, но другая половина тревожилась. В тот злосчастный день они разошлись на неразборчивой ноте. Стоило приблизиться друг к другу на шаг, как они вновь отступали на несколько. Ей бы очень хотелось прочесть его мысли, но, увы, такой способностью она не обладала.         — Вот мы и пришли, — голос Итачи заставил Сакуру вздрогнуть. Она настолько погрузилась в свои мысли, что пропустила момент, когда они прибыли к назначенному месту.   Когда Учиха толкнул дверь, в нос ударил приятный запах свежеприготовленного мяса и крепкого сидра. А за столом сидели и громко болтали немало мужчин. Здесь был даже Неджи Хьюга, кого она ожидала увидеть в последнюю очередь. Похоже вечеринка началась без участия главного героя.         — Парни, мы пришли, — стоило Итачи крикнуть эти слова, всё внимание переметнулось в их сторону. Больше не было слышно громких восклицаний и смеха, чавканья и грохота посуды. Всё разом замолкли и уставились на неё во все очи. Сакура сжала руки в кулаки и нервно сглотнула слюну, молясь, чтобы этот звук не долетел до их ушей. Она чувствовала себя голой и беззащитной среди извращенцев, диковинным украшением для ювелира, слабым звеном среди аристократов. Она хотела бросить всё и сбежать, как последняя трусиха, позабыв, что она уже давно не беззащитная. Давным-давно пугливый кролик превратился в свирепого хищника. Громко прочистив горло, она хотела представиться, как вдруг кто-то буквально выпрыгнул изо стола и, примчавшись к ней, схватил её за ладони и начал трясти их в приветственном рукопожатии:         — Мы наконец-то встретились! Я так много слышал о тебе, Сакура-чан, и так хотел встретиться с тобой!   Прибывая в шоковом состоянии, Сакура не сразу поняла, кто это сделал и чего ради. Однако стоило поднять голову и встретиться с лазурными глазами, как Сакура очутилась в давно минувшие дни, когда он был её учителем, а она, Хару — простой сиротой из севера. За прошедшие годы Наруто не сильно изменился: шрамы на щеках стали бледнее, а его кожа покрылась плотным загаром, волосы чуть отросли, а сам он стал гораздо выше и мускульнее. Но улыбка, она осталась прежней. Такой же лучезарной и добродушной.         — Я тоже рада с тобой познакомиться, — сжав ладонь в ответ, искренне улыбнулась та, сдерживая подступившую влагу в изумрудных глазах.   Сакура больше не чувствовала дискомфорт. Она знала, что с этим парнем будет в полной безопасности. Чувствовала, что израненный хищник, наконец, сможет уснуть в надежном укрытии.