Глава 6

      — Я тоже рада с тобой познакомиться, — сжав ладонь в ответ, искренне улыбнулась та, сдерживая подступившую влагу в изумрудных глазах.   В душе поселилось блаженное тепло от понимания, что она сможет подружиться с Наруто без страха обнаружения своей тайны и без желания отмщения. Больше не было секретов, недомолвок и избеганий. Теперь всё было по-настоящему. Она могла представиться тем, кем является на самом деле. Не Хару из сиротского приюта, а Сакурой Харуно — девочкой, что некогда потеряла семью.         — Ой, я ведь так и не представился, — блондин смущённо почесал затылок, оторвавшись от неё. — Меня зовут Наруто Узумаки. Я генерал 3-его отряда.   Хоть Сакуре и не нужно было узнавать про него, она была приятно удивлена повышению дорогого друга. Глазами та начала искать своего второго учителя, но так и не сумела отыскать его - ворчливого брюнета, смотрящего на всех сверху вниз, но ответственно подходящего ко всем поручениям. Итачи её поиски оценил по-другому и, подумав, что Харуно ищет себе место за столом, проводил её к свободному стулу. Девушка оказалась зажата между Наруто и самим Учихой. Однако это место ей вполне устраивало. Единственным минусом оказалось то, что Неджи Хьюга сидел прямо перед ней. Однако Сакура твёрдо решила для себя, что будет игнорировать его весь оставшийся вечер, дабы не испортить праздничное настроение. Ненадолго воцарившаяся тишина, подгоняемая любопытством, вновь наполняется шумом и гамом. Парни продолжили бурное обсуждение политики, женщин и простых сплетен. Сакура чувствовала себя не в своей тарелке. Она молча слушала обсуждения, подколы и беззвучно смеялась от шуток сидящего рядом блондина. Постепенно речь солдат становилась неразборчивой, у некоторых щёки алели, а споры становились всё агрессивнее. А Сакура всё молча сидела, не притронувшись к яблочному сидру, однако, уплетала свинину с большим аппетитом.   — Так! - крикнул Гай, вскакивая со своего места, ударив кружкой о стол. Сакура едва заметно вздрогнула, чуть не поперхнувшись. — Я считаю, что пора офе-официально принять Сакуру в наши ряды!   Его язык заплетался, но он упорно продолжал свою речь. Пьяные взгляды мужчин с коварной усмешкой устремились в её сторону, и девушка насторожилась. Наруто радостно вскочил со своего места и подошёл к деревянному шкафчику, вынул оттуда огроменную кружку, поставив прямо перед ней.         — Что это? — изумрудные глаза округлились.         — Это твой билет в наши ряды, — он горделиво протёр пальцем кончик носа. — Наливайте, парни!   После сказанного каждый подходил к её кружке и наливал туда сидр. Сакура ошарашенно глядела то на кружку, то на Итачи, решив, что он единственный здравомыслящий человек здесь. Но Учиха лишь загадочно улыбался и в конце сам вылил в эту кружку свою порцию сидра.         — Такие правила, Сакура. Уж извини, — сказал он и уселся на своё место. Это было самое настоящее предательство. Как она сможет всё это выпить?!         — Пей!         — Пей!         — Пей! — хором кричали подвыпившие мужчины, постукивая кулаками о стол. Стол трясло, и сидр выливался с краёв кружки. Сакура всё ещё сомневалась в правильности всего происходящего.         — Ого! У нас обряд посвящения, я погляжу, — насмешливо произнёс Какаши, опираясь плечом о дверной косяк. Он стоял со скрещёнными ногами и руками на груди.         — Ваше Величество! — хором крикнули мужчины, дождавшись своего правителя.   Блеск в её глазах оповещал о том, что у нее появилась новая надежда на спасение. Девушка пристальным взглядом следила за каждым его движением и надеялась на чудо. Однако все её мечты были жестоко разрушены, как только Какаши взял новую порцию сидра и вылил её в глиняную кружку. Алкоголя уже было так много, что места в кружке не хватало и он обильно лился из краёв.         — Удачи тебе, генерал, — обманчиво добро издевательски улыбнулся Хатаке и отошёл прочь. Проследив за ним, Сакура собралась духом, но никак не могла заставить себя выпить всё это.         — Ну понятно, что не сможет. Она ведь женщина, — откуда-то послышался ненавистный голос Неджи, и это придало сил. Двумя руками обхватив кружку, Сакура поднесла её к губам и залпом всё выпила. Чаша была настолько большой, что алкоголь проливался из краёв губ, оставляя пятна на белой блузке. Выпив до дна, и едва не задохнувшись, она громко поставила кружку, вытерев губы тыльной стороной руки и пристально глядела на замолкнувших парней. Довольно хныкнув, Сакура подняла голову и откинулась на спинку стула. Ошарашенно хлопая глазами, мужчины застыли на месте и просто глазели на нее. Первым пришёл в себя Его Величество король. Его звонкий хохот тут же выдернул из мыслей и остальных. Один за другим солдаты вскакивали с мест и принимались бурно аплодировать, осыпая её щедрой похвалой. Сакура краем глаза увидела, что Неджи как ошпаренный вылетел наружу, громко хлопнув дверью напоследок.         — Не стоит сильно винить его за такое обращение к тебе, — мягко произнёс Итачи, пытаясь примирить её с чем-то, что ещё оставалось для неё тайной.         — Ага, — поддержал того Наруто, вновь присаживаясь рядом с ней. — Он выходец из слишком старомодного клана, где с самого детства вбивают в голову, что нужно следовать правилам и порядкам клана, — он поднёс кружку к губам и, выпив щедрый глоток, продолжил. — Всю его жизнь распланировали за него, не дав даже малейшего шанса на сопротивление, — горечь в его голосе была столь сильной, что Сакуре казалось, будто она чувствует её привкус во рту. Вся комната была наполнена его разочарованием. Тоску и боль на плечах Неджи тот чувствовал на себе же. — Знаешь, что он сказал мне, когда мы впервые встретились? — Сакура отрицательно покачала головой, и Наруто вымучено приподнял уголок губ. — Что он подобен вольной птице, запертой в клетке. Простой раб судьбы.         — Но ведь... — Сакура попыталась воспрепятствовать. Сказать, что каждый выбирает свой собственный путь. Однако была прервана голосом Итачи.         — Поэтому он тебя ненавидит больше всех, — казалось, он знал, о чем собиралась поведать девушка. — Ведь именно ты идёшь против многовековой системы и не сдаёшься. Он завидует твоей воле.       — Завидует мне? — иронично протянула девушка. Голова стала медленнее соображать из-за выпитого алкоголя, но это не мешало ей понимать скверное положение дел. Раб судьбы завидует заложнику прошлого. Диссонанс получается. С тоской на душе она положила голову на стол и тяжело вздохнула. — Я последний человек, которому стоит завидовать, — она повернула голову в сторону Итачи, так и не подняв её. — Ты не прав, Итачи. Я только и делаю, что сбегаю и сдаюсь. Без помощи короля, тебя и многих других я всего лишь пустое место. Дыра, подобной той, что в моей душе. Алкоголь, оказывается, не только притупляет мозг, но и развязывает язык. Однако девушка уже не могла остановить поток слов. Они всё лились и лились из её рта, подобно тому, как маленькое отверстие в плотине может привести к большому наводнению. Уголки глаз вновь намокли и сквозь пелену слёз Сакура попыталась взглянуть на молчаливого Учиху. И только сейчас она поняла, кого всё это время напоминали его аристократические черты лица, вороньи волосы и неутолимая харизма. Да и фамилия одинаковая. Действительно глупая и наивная девчонка. Итачи не спешил с ответом. Пустым выражением лица он исследовал её, анализировал. Зрачки будто и вовсе исчезли, напоминая живого мертвеца. Сакура поёжилась от его странного выражения лица и села обратно.         — Ничего такого! Если бы ты была пустым местом, никто бы и не подумал протягивать тебе руку помощи!     Голос Наруто звучал возмущённо. Алые щеки красовались на загорелом лице, а взгляд был затуманен выпивкой. Сакура слабо усмехнулась краем губ. Наруто действительно не изменился. Война его не сломила, а сделала лишь сильнее.         — А ты не изменился, Наруто, — нежно произнесла Харуно, подобно матери, не видевшей своего сына долгие годы, но жившей с тёплыми воспоминаниями.         — А? — вопросительно взглянул на неё парень. — Ты говоришь так, будто знаешь меня...   Сакура хотела признаться. Кричать, что это она, Хару! Тот самый тощий Хару, который боялся прикосновений и дружеских уз. Тот самый, который так и не остался во дворце, выбрав путь мести. Тот самый, которого ты и твой друг научили сражаться. Тот, чей мрачный путь вы осветили своей теплотой. Она хотела рассказать ему всё это, но Наруто уснул, так ничего и не услышав.         — Придёт время, и я обо всём тебе признаюсь, Наруто.       — Звучит так, будто у тебя ещё осталось много секретов от нас, — прозвучал стальной голос брюнета сбоку. Рука, тянувшаяся погладить волосы Наруто, застыла на полпути. Она изумлённо посмотрела на него, пытаясь вымолвить хоть слово. Больше не замечала этого мёртвого взгляда, пронзающего до мозга костей. Итачи не был пьян. Возможно, он всё время делал вид, что пьёт и веселится с остальными. Вероятно, он всё это время оценивал лишь её, а она, словно открытая книга, не таила ни единую страницу.         — У всех есть скелеты в шкафу, Итачи-сан, — наконец язык зашевелился. — Вам ли не знать об этом?         — Верно, Сакура, — тот довольно хмыкнул, — но скелеты могут быть разного типа, не так ли?         — Конечно, все может быть, — они сверлили друг друга взглядами, пока в комнате продолжалась вечеринка. Уши постепенно привыкали к окружающему шуму, поэтому легко удавалось игнорировать это. Итачи же был сродни хранилища с несколькими ключами на замке. Сколько бы она не пыталась их вскрыть, всё без толку. Её находили раньше, чем она пыталась что-то предпринять. — Парадоксально, но люди, которые делают вид, что у них нет чувств, в итоге любят больше всех. Сакура под этими словами не подразумевала ничего особенного. Она лишь пыталась прощупать почву. Однако за секунду до того, как Итачи смог вернуть контроль над своим выражением лица, ей удалось застать будоражащую картину. С некоторой дрожью в глазах и удивлённо вскинутыми бровями, Учиха замер. Казалось, в этот миг движение его грудной клетки застыло, словно статуя. Харуно пропустила бы данную реакцию, не следи она за ним в тот миг.         — Не стоит копать под меня, Сакура-чан, — криво ухмыльнулся мужчина, кладя ногу на ногу. — Кроме густой темноты и гнилых трупов ты там ничего не найдёшь. Подобные скелеты стоит хранить под замком и никого не подпускать.   Сакура хотела ещё что-то добавить, но Итачи без колебаний сменил тему, подключив туда и других. Он решил, что самое время познакомить её с другими ребятами. Она узнала, что за одним столом сидели Шикамару Нара, главный советник короля, его лучший друг и по совместительству лейтенант 5-ого отряда Акимичи Чоджи. Командир поискового отряда Шино Абураме, его заместитель Инузука Киба, тот самый парень, которого она увидела вместе с Итачи в день получения звания. Каждый из них был индивидуален по-своему. У каждого была своя трагичная история и раны, которые не могут зажить сами по себе. Многие были выходцами из аристократичных семей и ненамного старше неё. Самым взрослым из них являлся король, но он так вписывался в эту весёлую и лёгкую атмосферу, что казалось, будто он их ровесник. Какаши мог пить сидр и есть, шутить и веселиться, спорить и отстаивать свою точку зрения со своими солдатами, не брезгуя и не стесняясь их, своих товарищей. Он стоял плечом к плечу со своим народом, не стыдясь этого, не считая себя выше кого-либо. Эта черта в нем всегда восхищала Сакуру. Хоть мельком и следила за ним, слушала обо всем, о чём он ведал, однако, благополучно избегала его ответного взгляда, чувствуя образовавшуюся неловкость между ними. Алкоголь лишь усиливал это чувство безысходности. Разговор Итачи уходил всё дальше и дальше с каждой выпитой кружкой и длинным тостом.   Оживленный разговор Кибы и проснувшегося Наруто Какаши слушал вполуха, а следом его взгляд вновь, как магнитом, притянуло к заливисто смеющейся недалеко сидящей от него Сакуры. Она, будто чувствуя, что он смотрит на нее, упорно не поднимала глаз, и Хатаке ощущал лёгкий укол разочарования в груди. Ему невыносимо сильно хотелось, чтобы она посмотрела на него. Возможно, причиной избегания встреч с ним являлся их последний разговор, где он просто-напросто прогнал её. Какаши стыдился этого поступка. Он поступил, как неразумный подросток, спрятавшись от разговоров с ней. Устал открывать врата своей души и быть преданным. Уже в который раз. Он мучил себя и поддразнивал вопросами, даже с каким-то наслаждением. Впрочем, все эти вопросы были не новые, не внезапные, а старые и наболевшие.   «Почему? За что? Сколько можно? Почему именно я?»   Они крутились в голове, словно белка в колесе, останавливаясь лишь во время сна и трапезы. Он попросту боялся подпускать к себе Сакуру, дабы та не испугалась его мыслей. Его самого.   Истерзанная душа уж точно не выдержала бы взгляда полного ужаса изумрудных глаз. С Сакурой непринуждённо болтали и выпивали. Хатаке уже давно заметил туманный взгляд девушки и ярко выраженные красные щёчки. Её язык заплетался, а сама едва держала голову ровно. Ему вдруг ужасно захотелось встать и увести ее отсюда, но он не мог этого сделать. Не имел никакого права. Однако король поднялся, чтобы предложить ей прекращать на сегодня, но так и замер, услышав очередной вопрос пьяного Наруто, который к утру едва ли что вспомнит.         — Так отк-откуда ты... научилась дз-драться? — заплетающим языком едва проговорил тот. Но больше всего Какаши  ошарашил не сам вопрос, а ответ девушки.         — Так это же я, Нар-руто... Хару. Тот самый Хару из приюта...         — А? Кто? — удивлённо воскликнул Наруто, отнюдь не соображая на пьяную голову. Однако ответа он так и не получил. Сакура стукнулась головой о стол, окончательно вырубившись.   Какаши же совершенно выпал из реальности, перестал слышать возгласы и воспринимать происходящее вокруг, лица друзей и коллег смазались, став туманными и расплывчатыми. Сакура осталась единственной, не потерявшей чёткость своего образа в океане этого растекающегося и размазывающегося по краям мира.   Хатаке едва смог устоять на месте. Нет, пьяным он не был. По крайней мере, от алкоголя. Тот был одурманен потоком воспоминаний и чувств. Всё смешалось воедино. Тот судорожно протёр лоб, разглаживая с возрастом появившиеся морщины, пытаясь вернуть холодный рассудок, разгрести весь этот хлам в голове. Так вот почему его тянуло к ней с самой первой встречи в его покоях. Причина, по которой он не мог отвести взгляда от её изумрудных очей, по которой они казались смутно знакомыми, заключалась в том, что тот парень, оглушённый местью и желанием увидеть разрушившие его тихую гавань волны, и девушка, которая неустанно желала служить своей родине, были одним и тем же человеком. Ему вдруг захотелось рассмеяться во весь голос. Громко. Истерически. Безудержно. Всё, что было связано с ней, никак не объяснялось логически. Цепочка разума порвалась, как только она зашла в его жизнь. Какаши был не прав: не он открывал для неё врата в его душу. Сакура без его ведома давно распахнула их и сидела где-то очень глубоко. Там, где даже он не мог её отыскать. Оглушённый своими же чувствами, Какаши едва смог пошевелиться в сторону девушки. Попрощавшись с остальными, Хатаке поднял Сакуру, закинув её на спину. Держа ее за бедра, тот понёс девушку в её спальню. Девушка оказалась на удивление легкой, несмотря на усиленные тренировки и натренированные мышцы. Теперь, когда Какаши знал, что Хару и Сакура являются одним и тем же человеком и, скорее всего, Хару это укорочённая версия её фамилии, всё становилось настолько очевидным и нелепым, что вновь захотелось безудержно смеяться. Стиль боя, взрывной характер и буйный нрав — Сакура оставалась собой, что в шестнадцать, что в свои двадцать два. Пронзительные изумрудные глаза за долгие годы не потеряли своей пылкости и сияния. Единственным выраженным отличием были её розовые локоны, что делали её облик мягче, тогда как с чёрными волосами она напоминала дикую кошку. Время перевалило за полночь, и замок уже давно погрузился в сон. Тишину лишь нарушало мирное сопение девушки над ухом. Какаши медленным шагом, дабы не разбудить Сакуру, брёл сквозь длинные коридоры, освещаемые факелами. Безмолвие будто поселилось в этих стенах, отсеивая гул и гам столовой. С каждым шагом он будто отдалялся от суматохи замка. Стены словно делились своей умиротворенностью, успокаивая блуждающих между ними. Её комната располагалась в северной части замка, довольно-таки далеко от его покоев. Одной рукой придерживая девушку, Какаши смог открыть дверь не с первой попытки и, вывалившись в комнату, пошёл в сторону кровати. Бережно уложив девушку на кровать, тот снял с неё обувь и поправил подушку под головой, накрыв её одеялом, сел на край кровати.         — Ты такая красивая... — неосознанно выпалил мужчина, не отдавая отчёт своим словам.   Протянутую руку била мелкая дрожь. Он чувствовал, как горели пальцы на руках, желая прикоснуться к ней, ощутить тепло её тела, мягкость шелковистых волос. Время замедлило свой бег, и он отсчитывал секунды лишь по взбудораженным ударам крови в его ушах. Глядя только на неё, Хатаке наконец не воспротивился своим желаниям и прикоснулся к ней: осторожно, едва ощутимо. Он гладил её по щеке, рассматривая шрам возле глаза, чувствуя фантомную боль от сожаления и вины. Какаши приподнялся и, не обращая ни на кого внимания, потянулся к ней. В этот миг для него не существовало никого и ничего, кроме девушки, чье лицо он видел во снах так много раз. Губы покалывало, будто невидимым током, когда мужчина потянулся к ней. Ее лицо и приоткрытые губы были все ближе, бледные щеки мерцали от лунных бликов, протиснутых сквозь щели окон, губы манили его такой необоримой, почти первобытной нуждой прикоснуться к ним. Хатаке опустил ладонь на ее плечо, касаясь и её нежных локонов. Но в этот же миг что-то мелькнуло в его душе, в сердце, что-то близкое к панике, и, прежде чем он успел коснуться её губ, совершить эту раковую ошибку, король вскочил на ноги, с трудом удержав равновесие. Холод тут же окутал его с ног до головы, но он понимал, что именно так и правильно.         — Каков идиот... — гневно прошептал тот, бья себя кулаком по лбу. Он едва не лишился чести и благоразумия из-за минутного замешательства.   Король развернулся, дабы поскорее уйти прочь отсюда, как его рука была едва схвачена лёгкими прикосновениями тонких холодных пальцев. Мужчина было испугался, что был пойман на постыдном поведении, но Сакура, казалось, всё еще дремала: глаза были закрыты.         — Не уходи... па...па — едва слышно попросила девушка, а из глаза потекла скупая слеза.   Какаши осенило, что Сакура видит очередной кошмар, в котором родной отец уходит, оставляя её совсем одну. Одну в этом бренном мире.         — Не уходи...   Хатаке застыл, не зная, как поступить дальше. Поступить импульсивно и остаться всю ночь, греясь в её объятьях или поступить разумно, как подобает королю, и уйти в свои холодные, пестрящие одиночеством покои. Выбор был очевиден. Ему нужно было уйти, дабы избежать на утро ненужных последствий, недомолвок и неловкости. Однако пока мозг думал и анализировал, тело задвигалось само. Сбросив с ног свою обувь, Какаши крепче ухватился за холодную руку и залез под одеяло. Сакура тут же льнула к нему, словно мотылёк на огонь, зарывшись носом в его грудь, а Хатаке обнял её, протиснув руки за её спину. Так, ощущая тепло и приятный запах масел после душа, они заснули до утра. И, погружаясь в сон, впервые за долгие годы почувствовали покой и умиротворение.

***

Едва приоткрыв глаза, не успев разделить реальность на сон и бодрствование, Сакура ощутила дикую головную боль — неприятное последствие вчерашней пьянки. Слюна во рту была тягучей. Терялось ощущение реальности, а глаза жмурились сами по себе. Девушка перевернулась на бок и тут же взвыла от пронзительной боли, которая словно стрела воткнулась и пробила насквозь виски. Проклиная в первую очередь себя, она поклялась больше никогда не употреблять алкоголь. Харуно абсолютно не помнила, как оказалась в своей спальне и что было после разговора с Итачи. Воспоминания были обрывочны, и попытки воспроизвести целую картину обрывались тупой болью в висках. На том девушка решила забить на всё и помыться от грязи и пота. Ей казалось, что ночью ей было очень тепло и уютно, сравнивая с утренней зябью. Хоть и солнечные лучи достаточно прогревали комнату. Казалось, что этой ночью ей было не одиноко. Хотелось встряхнуть от себя весь этот бред, но, опасаясь, что голова станет только тяжелее, Сакура лишь глубоко вздохнула и направилась в маленькую ванную комнату. Встав с кровати, она, наконец, заметила на тумбочке стеклянную пробирку и записку. Подозрительно оглядев их, взяла на руки записку и прочла содержимое:   «В этой пробирке лекарство от похмелья. Выпей, и тебе тут же станет легче.

Какаши»

  Харуно мгновенно опешила и случайно уронила листочек с надписью. Она с удивлением глазела на пробирку так, словно та способна обрести ноги и сбежать прочь отсюда. Однако причина, по которой она стояла как вкопанная была вовсе не из-за этого, а из-за того, что король оставил ей записку и лекарство. Значит ли это, что он сам их принёс и оставил, а следовательно, увидел её спящую? Или просто-напросто приказал это сделать слугам. Был ещё один, самый ужасный вариант из всех. Именно он отнёс её, пьяную в стельку, в комнату. Но этот вариант был настолько глупым и постыдным, что она отметала его сразу. Выпив содержимое пробирки, ей мгновенно стало легче, как и писал король. Вскоре, приняв охлаждающий душ, она направилась на полигон, чтобы добыть информацию о вчерашнем вечере.   Тем временем в тронном зале царила напряжённая атмосфера: прибыл Его Величество Эй Четвертый, король Ритоласа, со своими помощниками. Он приехал сюда, как только его оповестили о произошедшем на той битве. Как только он услышал, что там были катапульты его собственного производства, его уже было не остановить. Король Эй был взбешён тем, что разработка его страны попала в чужие руки.         — Да это точно та старуха Мэй, которая вечно талдычит о своём нейтралитете! — кричал тот, расхаживая по всему залу. От злости у него выступали вены на шее и лице. Какаши расслабленно сидел на своем троне со скрещенными ногами, подперев голову кулаком. Голос Эйя резал слух, но он стоически выдерживал его. Казалось, мыслями он был и вовсе не в тронном зале, на важной политической встрече. Какаши находился в той тёплой и уютной комнате, зачарованно смотрел на спящую девушку и боялся трогать. Не хотел будить. Совершенно не хотел портить этот момент, это светлое и домашнее воспоминание, окутанное тёплым пледом. Но ему пришлось. Он осторожно выбрался из постели, оставил на тумбочке лекарство с письмом и трусливо покинул комнату. По мере того как он отдалялся от неё, он чувствовал, как кожу пробирает дрожь, а душа вновь покрывается коркой льда. Всё возвращается на круги своя, как и должно быть.         — Да это точно шпионы её королевства! Прикидывается овечкой, но на самом деле прячет свои клыкастые зубы! Я давно догадывался, ещё с тех времён, когда та карга по имени Цунаде отказала мне в браке! Мне, представляете?!         — Попрошу не втягивать сюда свои любовные интриги, король Эй, — тяжко выдохнул Хатаке, прикрывая на секунду глаза. Он устал. Смертельно.         — Да и баба на троне — всегда к беде, — проигнорировал его слова тот, продолжая свою тираду.         — Попрошу заметить, что к Вашей беде разработки были украдены из-под Вашего носа и использованы против моей страны и моих людей, — произнёс Хатаке, едва скрывая накал эмоций в голосе. Король Амантеса всегда ставил своих людей на первое место. — Вы хоть понимаете, какие убытки нам пришлось понести из-за халатности Вашей страны?         — Вы сейчас обвиняете меня и мою страну, король Амантеса? — недобро сверкнули глаза Эйя, предупреждая о грядущей опасности. Его помощники тут же вытянули мечи из ножен.         — Именно так, — спокойно ответил Хатаке, вытянувшись на троне. Следом схватились за мечи рыцари королевства Амантес, отзеркалив действие рыцарей чужой страны.         — Поосторожней со словами, Хатаке Какаши, иначе ты рискуешь лишиться союзника в моем лице, — предупредил тот.         — Позвольте вмешаться, — склонившись, впервые заговорил Итачи, смиренно стоящий по правую сторону своего короля. Он внимательно наблюдал за сложившейся ситуацией и думал над последующими действиями. Итачи понимал, что для короля его страны нет ничего важнее чести его граждан. И своими словами Король Ритоласа обесчестил погибших воинов, обвинив в этом чужую страну вместо себя. Он также понимал, что никак не может позволить затянувшейся дискуссии превратиться во что-то более масштабное и губительное. — Наш король имеет в виду, что был бы не прочь получить надлежащую компенсацию, как пострадавшая сторона. И к тому же у нас есть свидетель, который сможет прояснить нам ситуацию и раскрыть карты.       — С этого нужно было и начинать, — мгновенно воодушевился мужчина, рукой приказав немедля опустить мечи. Боевой настрой погас так стремительно, словно его и вовсе не было.   Какаши своим рыцарям также приказал отступить, уверяя, что всё наладилось. Хатаке был благодарен Учихе за проявленную инициативу. Будь он здесь один, то поступил бы очень опрометчиво и на горячую голову лишился бы важного и сильного союзника. Хоть у короля Ритоласа очень скверный и своенравный характер, иметь его в роли союзника было очень необходимо для страны. Провизия, войска, новинки инноваций — всё это было частью их договора. Они высылали и помогали друг другу тем, чего не хватало у обоих. Очень полезный и хороший союз мог быть испорчен всего лишь одной встречей и неверными словами, произнесёнными сердцем, а не головой.         — Тогда ведите меня к нему, я хочу взглянуть на этого отброса, — приказным тоном потребовал он, обращаясь к Учихе. Тот в свою очередь взглянул на короля, ища там разрешения. Однако вместо ответа, Какаши встал со своего места со словами:       — С нами может пойти только Его Величество. Пленник находится в засекреченной тюрьме для особо опасных преступников.         — Как это понимать! — начал возникать один из помощников, но был грубо заткнут одним лишь свирепым взглядом короля своей страны.         — Конечно. На Вашем месте я поступил бы также, — хвалено проговорил мужчина и проследовал за Какаши и его адмиралом в потайные темницы. Несмотря на факелы в руках, стены подземелья отдавали холодом, и чем дальше они спускались, тем ощутимее была зябь, что окутывала это место. Звуки шагов прерывали капли, падающие с потолка и накапливавшиеся из-за местной влаги. Они слышали писки крыс, обитающих в здешних подземельях. Пленники кричали и ругались, бились в агонии, издавали самые громкие звуки на свете, которые никогда не выходили и не выйдут за пределы этих стен. Однажды вошедший сюда, никогда не выйдет отсюда живым. Они продолжали идти по тёмному коридору, где единственным источником света был факел, который освещал путь. В его тени было видно несколько силуэтов, что поспешным шагом направлялись к нужной двери. Чем ниже они спускались, тем ощутимее был холод, что жил в этих стенах. Он пробирался под одежду, будто был проводником этого места, едва слышно шептал, что будет рядом, и чем сильнее они ощущают зябь, тем глубже погружаются под землю. Достигнув нужной двери, Хатаке заметил, что она неожиданно приоткрыта. Переглянувшись с адмиралом, они понимающе кивнули друг другу и достали мечи. Подготовившись встретиться с незваными гостями, они вместе с Эйем встали по обе стороны от двери. Открыть металлическую дверь полностью вызвался Итачи, поэтому он встал со стороны ручки. Медленно и размеренно потянув её на себя, Учиха настороженно оглянулся на находящихся внутри людей, и вдруг Какаши заметил, что его напряжённые плечи заметно расслабились, а он сам облегчённо выпрямился. Какаши мгновенно понял, что там свои и дал понять это готовому к бою Эйю.         — И что ты тут делаешь, Наруто? — уже не скрываясь, спросил Итачи, зайдя в камеру. Холодный голос адмирала эхом отразился от стен.         — О-о, Итачи-сан! Не ожидал вас увидеть тут! — громко воскликнул Наруто, наконец заметив своего товарища. — Я хотел показать это место Сакуре-чан, Вы ведь не против?   Услышав её имя, сердце Какаши ухнуло куда-то под желудок. Он совсем не ожидал и не был готов увидеть её так скоро после утреннего побега. Но тянуть дальше уже не было времени и смысла. Нужно было вести себя как король великой страны, а не как трусливый мальчишка. Кивнув застывшему мужчине, тот предложил следовать за ним. Зайдя в камеру, первое, что он увидел была не огромная решётка, покрытая грязью, ржавчиной или местами даже плесенью, не сам преступник, который сидел завязанный в жгуты с закрытыми глазами и даже не удивленный Наруто, готовый воскликнуть какую-нибудь дурость перед двумя самыми важным чинами в стране. Это были самые яркие зелёные глаза в его жизни, ошарашено и напряжённо смотрящие в его сторону. Какаши видел, как в изумрудных очах разгорается паника при виде него.         — Спрашиваешь тогда, когда уже привёл её сюда, Наруто? — иронично хмыкает Итачи в ответ и добавляет. — Проявите уважение. Перед вами стоят короли двух стран: Амантеса и Ритоласа.         — Приветствуем Вас Его Величество Хатаке Какаши и Его Величество Эй Четвертый, — немедля поклонились военнослужащие, поприветствовав их. После приказа «вольно» они выпрямились и стали дожидаться дальнейших приказов. Какаши видел, как Сакура немного нервно сдула с лица собственную розовую, как сапфир, волнистую прядь, выдавая напряжение. Устало выдохнув, тот откинул волосы назад, обнажив покатый взмокший лоб, и посмотрел девушке в след. Похоже, она узнала, кто принёс её, пьяную в стельку, в комнату. Но сейчас было не время и не место думать о подобной ерунде, поэтому он попытался отвлечься, задав вопрос о заключённом.         — И в каком он сейчас состоянии? — спросил он, обернувшись к Наруто. Блондин был один из тех единственных, кому разрешалось заходить в этот отсек. Это доказывало огромную благосклонность и доверие со стороны короля.         — В отключке, Кака... кхм, Ваше Величество, — едва не проговорился тот. Какаши позволял называть себя по-другому лишь в присутствии доверенных лиц. Хатаке хотел ещё что-то расспросить, но был оборван на полуслове.         — Хатаке, мне мерещится или ты принял в свои ряды женщину? — Эй был потрясен, увидя такую красивую девушку в столь мерзком помещении.         — Нет, не мерещится. Перед тобой стоит выдающийся воин и генерал четвёртого отряда, Сакура Харуно, — говоря это, в его голосе чувствовались нотки гордости и восхищения.         — Такая красотка теряется, — мечтательно проговорил тот, оглядывая её с ног до головы, мысленно раздевая её. — Ей бы ко мне в помощницы. Девушка мгновенно нахмурилась и холодно обвела мужчину взглядом. Она понимала, где и когда нужно говорить и старалась следить за своим длинным и колючим языком. Перед королём чужой страны она не могла показать свои зубы, ведь это причинит вред не только ей, но и подпортит авторитет её короля. Этого она никак не могла дозволить, поэтому стояла, крепко стиснув зубы. Будучи готовой к продолжительным оскорблениям и унижению, она была удивлена, когда Какаши заступился за её честь, наплевав на её положение и статус обидчика.         — Король Эй, не забывайте, где вы находитесь и кого оскорбляете, — его голос звучал холодно, пронзительно, заставляя обливаться холодным потом и вздрагивать от стука собственного сердца. Хатаке Какаши был зол. Чертовски. — Оскорбляя и унижая моих солдат, вы оскорбляете и короля их страны. Мне это счесть за унижение собственной персоны?   В камере воцарилась напряжённая тишина, словно здесь стоял гроб с прахом усопшего.