Часть 10

      В гримёрке после концерта людно и шумно. Столичные мероприятия всегда такие - гостевые списки переполнены именами, а закулисные помещения переполнены людьми. Все знают всех - такие вот законы их музыкального цеха. На концерты друг друга - как в гости по-соседски ходят, на радость себе и перекрёстной аудитории.       Кто-то снимает что-то для своих инстаграмов-телеграмов-ютубов. Кто-то, оккупировав узкий диван в количестве персон, явно превышающем допустимую вместимость, оживлённо затирает о своём, насущном. Сколько совместных проектов родилось в стенах питерских клубных гримёрок - не перечесть как звёзд на небе. А проектов, оставшихся на стадии вдохновенного “бро, давай замутим что-то вместе” - ещё больше.       Глеба это такой бешеной энергией заряжает, что она аж в кончиках пальцев вибрирует. Поздравления, братские похлопывания по плечу - лица и люди меняются ярким калейдоскопом, маячат перед глазами копошащимся муравейником, пока все в этом творческом бедламе ищут свои вещи, сигареты, зажигалки, шапки и прочие мелочи.       Глеб в этом калейдоскопе ищет одно единственное лицо. Натыкается взглядом на кудрявый затылок с забавным маленьким хвостиком на затылке, порывается уже двинуться в нужном направлении, но снова оказывается втянут в какой-то чрезвычайно важный ни-о-чем-разговор. И вроде о хуйне какой-то базарят, а всё равно не отмахнёшься.       Все обсуждают продолжение вечера и стихийно стекаются на улицу в ожидании такси. Глеб в этом потоке теряет Киру почти сразу же. Чертыхается про себя и ускоряется со сборами, но когда наконец ныряет в холодную питерскую ночь, у черного входа уже почти никого не остаётся. Среди тех, кто есть, девчонка не находится.       Они сегодня так и не смогли нормально поговорить, вечно прерываемые и отвлекаемые то подготовкой к концерту, то чужими персоналиями, вторгающимися беспардонно в их хрупкое тет-а-тет. Глеба это расстраивало и ещё чуть-чуть - бесило.       В такси он залазит четвёртым под косые взгляды водителя.              В баре веселье только разгорается, хотя многие накатить успели ещё на этапе клуба. И снова ворох слов, лиц, смеха и сигаретного дыма. Знакомая фигура тоже обнаруживается здесь. У края барной стойки, в маленькой компании стоит, болтает о чём-то непринужденно.       И тут, вроде бы, всем Глебовым вопросам из разряда “как ты?” и “всё ли в порядке?” пора исчезнуть бесследно. Всё ведь хорошо. Вроде бы. Но это же Кира, которую он хоть немного, но уже успел узнать. Кира, которая умела мастерски выставлять напоказ только хорошее - улыбки, смех, шуточки свои. Он в голове много раз с того дня прокручивал эпизоды прошлого и не мог отыскать ни единой трещинки в той безукоризненной маске, скрывающей под собой истерзанные в мясо сердце и душу. Ни единой, сука, бреши. Для всех остальных всё было как обычно. Никто, наверное, даже и не заподозрил ничего после их внезапного исчезновения на её день рождения.       - Бро, ты смотришь на неё так, как будто сожрать хочешь, - пьяно хихикает Серафим прямо в ухо. Глеб его в бок локтем пихает со вполне ясным посылом “да пошёл ты”, но взгляд от девчонки всё-таки отводит.       - Вы, блять, как два школьника, которые только по углам друг друга выглядывают и вздыхают тайно, стесняясь подойти поговорить.       - Да бля, не стесняемся мы говорить. - Ему этот разговор не нравится. Он сам ещё до конца в этом не разобрался, чтобы о чем-то рассуждать вот так вот вслух. Хватает только взглядом ловить улыбки, движения губ. Как волосы торопливо за ухо заправляет. Как по плечам мимолетно ладонями проводит. По чужим, блять, плечам.       Кира тактильная до жути - он знает это прекрасно. Но расценивает теперь по-другому совершенно. Хотя знает, что права не имеет от слова нихуя.       Она улыбается открыто, никому не позволяя усомниться в том, что у неё всё в порядке. А Глеб в этом момент с каким-то неправильным и неуместным удовлетворением осознаёт, что видел больше, чем все они вместе взятые. Видел то, что за этими ледяными стенами скрывается. Никому этого было не дозволено, а ему да. Только подарок ли это или проклятие - время осознания ещё не пришло.       - Ты понял, о чём я. Больше активных действий, братишка! - Сидорин его по голове треплет, а другой рукой за шею обвивает, чтобы вырваться так просто не смог. - Она девчонка хорошая.       - Да знаю я, - отмахивается, выворачиваясь из-под чужих рук. - Всё, блять, сложно. Вот и всё.       - О дааа. Ебать как сложно. - Приятель глаза картинно закатывает, показывая своё отношение к вопросу. По пьяному делу в нём всегда просыпается знаток всего сущего, в особенности - человеческих душ. Но впускать этого знатока в свои мозги хотелось сейчас в последнюю очередь. Глеб ещё недостаточно пьян для этого. - А ты упрости попробуй. Она тебе нравится, - в интонации сам теряется. Выходит в итоге полу-вопрос, полу-утверждение.       Глеб, зависнув на пару секунд в попытке осознать, требуется ли от него всё-таки ответ, кивает, пальцы запустив в волосы. Отрицать очевидное не стал. Сим торжествующе руками разводит, мол, вооот, что и требовалось доказать. Сияет, как будто только что главную загадку человечества разрешил. - Ты ей тоже небезразличен.       Сидорин, делая глоток из своего стакана, встречается с вопросительным взглядом Глеба, который основательности его выводов совсем не улавливает. С тяжким вздохом приходится пояснять, как маленькому ребенку.       - То, что она для тебя делает, братан, это… - Речь немного смазана уже количеством выпитого пива, и мысли наверняка хаотичные, как и у самого Глеба сейчас. Что “это” подобрать ему в итоге так и не удаётся. Серафим с глухим стуком ставит стакан на стол, решая пойти иным путём. - Короче, для первого встречного хрена с горы такой набор явно не предусмотрен.       Не предусмотрен… - повторяет про себя, гоняя в памяти смутные воспоминания. Как в такси усаживала его, еле стоящего на ногах. За руку держала. Как пряди волос спутанные убирала со взмокшего лба. Имело ли это значение для неё? Был ли он для неё кем-то значимым и важным? Или это, блять, базовый набор врача? Сочувствие, сострадание и рука помощи.       Проще, блять, нихуя не стало. Хотя друг очевидно уверен в обратном и явно доволен собой.       - Так что делай выводы и не тормози, - отчаявшись уже получить хоть какую-то реакцию на свои слова, резюмирует Серафим, хлопая Глеба по плечу. - Таких девчонок расхватывают очень быстро. Моргнуть не успеешь, как вокруг какой-нибудь хрен виться будет.       Он на самом деле не собирался принимать слова Сидорина как руководство к действию. Точнее, его здравомыслящая часть, погрязшая в вопросах к самому себе и тяготящих душу сомнениях. К счастью или сожалению - он для себя так и не решил - она засыпала всё глубже, усыпляемая алкоголем и общей усталостью.       Поэтому когда Кира в конце вечера тепло прощается со всеми и направляется к выходу, он, схватив со стола пачку сигарет, увязывается за ней следом.       - Как тебе концерт? - интересуется буднично, отвлекая девчонку от разглядывания чего-то в экране мобильника. Глубоко затягивается сигаретным дымом. Чувствует себя, как выразился Серафим, каким-то школьником, который ищет удачный способ завести разговор с объектом своей симпатии.       - Мне не с чем сравнивать, но было классно, - смотрит своими ясными глазами, в которых свет фонарей и вывесок причудливо бликует. Улыбается. - Особенно вся та толпа, которая наизусть твои песни знает. Это очень… трогательно, в каком-то смысле.       - Пока они не спамят тебе в директ признаниями в любви, сердечками и полуголыми фотками. - Не то чтобы подобное случалось слишком часто, но такое внимание всё равно сбивало с толку и иногда пугало. Историй про одержимых фанаток - огромное бездонное море, и Глеб надеялся никогда не стать ещё одним героем подобных событий. От этих мыслей аж мурашки по коже.       - Нуууу, - она ковыряет носком кроссовка стык брусчатки на мостовой, задумавшись над ответом. - Они так проявляют свою любовь, наверное. Кто-то плакатами комнаты увешивает, а кто-то… ну, шлёт нюдсы.       Смеются в унисон. Облачка пара в промерзшем ночном воздухе взмывают вверх от их лиц.       - Странное проявление любви. - Он, пожав плечами, сует руки в карманы. Кира смотрит пытливо, ожидая продолжения мысли. - Я к тому, что это ну как-то уж слишком.       - Главное, чтобы под подъездом не начали караулить, - явно забавляясь ситуацией, хмыкает девчонка. Ловко выхватывает из его рта сигарету, и губами к ней припадает, поднимая голову кверху.       - Не ну это совсем уже пиздецовая ситуация будет. - До таких исходов он в своей голове эту мысль никогда не докручивал. Даже сейчас, начиная осознавать уровень своей популярности, не давал себе подумать, будто кому-то может быть настолько интересен.       - Я всё-таки верю в адекватность твоих поклонников, - успокаивающе руку ему на плечо кладет. В другой сигарету обратно протягивает.       Разговор заходит туда, куда изначально не предполагалось, и Глеб стоит неподвижно, взглядом по чужому лицу блуждая. Вспоминая, зачем вообще потащился следом. Кира тоже смотрит молча, так и не разрывая тактильного контакта.       Он наклоняется к её лицу прежде, чем мозг сможет проиграть все возможные исходы его необдуманного поступка. Потому что иначе точно не решится. Иначе его задушит этой грудой сомнений и неуверенности. Удача любит безрассудных - так ведь завещал товарищ Пиро, да?       У неё губы холодные, чуть обветренные холодным питерским ветром. Глаза, распахнутые от удивления - он впервые смотрит в них так близко. И видит так много. Пальцами щеки касается невесомо, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Сердце отплясывает польку где-то в районе горла. И останавливается мгновенно, когда губы навстречу ему тянутся, отвечая на поцелуй. Когда пальцы тонкие, в кольцах все, за плечи его цепляются. Она целует несмело, ярким контрастом с его пылкой настойчивостью, а он улыбается прямо в поцелуй, потому что игра однозначно стоила свеч.       А ещё он теперь, видимо, должен Серафиму выпивку. Барный психолог из него всё-таки вышел что надо.       Где-то в кармане пальто - так сразу и не разобрать, в чьём именно - вибрирует телефон. Ему хочется проклясть того, кто нарушает момент, хочет продлить его ещё ненадолго хотя бы. Но Кира отстраняется. За мобильником тянется. Взгляд сразу же вниз опускает, не давая в глаза заглянуть.       - Такси приехало, - Шепчет еле слышно. Губы кусает. Телефон экраном к нему разворачивает, где издевательски-черным по белому светится “вас ожидает машина”. Взглядом растерянным бегает по его лицу, не зная, что сказать. А он тоже не знает, потому что все связные словесные конструкции в его голове разбежались по углам, оставив пустое звенящее “ничего” вместо мыслей.       Пауза уже неприлично затягивается, когда Кира выдавливает из себя тихое “мне пора”. Глебу не кажется - в её голосе действительно сожаление? Или он сам себе это придумывает разумом, опьяненным пенным и бушующим ураганом чувств внутри?Ответить ничего не успевает. Только приобнять коротко на прощание и взглядом проводить хрупкую фигуру, спешно перебегающую дорогу.