Часть 20

      С того момента всё покатилось кувырком. Кира ходила по одним и тем же улицам до тех пор, пока холод не сковал её окончательно, забравшись под все слои одежды. В первую попавшуюся кофейню она зашла, не чувствуя пальцев на руках. Стёкла очков тут же запотели.       Сев в дальнем углу помещения, обнимая пальцами горячий стаканчик с капучино, Кира долго думала о том, правильно ли она поступает со всем этим.              Правильно ли делает, что с таким рвением таскается за Глебом? Он ведь за всё время не принял ни одной попытки с ней связаться. Так может пора отпустить и забыть? Как самый страшный и одновременно самый прекрасный сон.       Правильно ли поступает, решив бросить всё, что составляло основную часть её жизни все последние годы? Ведь несмотря на всю ненависть к университету и своей работе, иногда ей даже нравилось. Может она просто погорячилась?       Масло в огонь подливали и сообщения, которые стали прилетать ей вместо материнских звонков.       “Ты возвращаешься домой. Послезавтра арендодатели ждут, что ты освободишь квартиру”.       Это был именно тот момент, который она не продумала, поддавшись минутному импульсу.              Чёрт.       “Отец заедет за тобой завтра вечером”. Кира раз за разом перечитывала эти слова, пытаясь осмыслить. На самом деле, не было удивительным, что мать поступила именно так. Они ведь оплачивали жилье, потому что оно было недалеко от универа. И только до тех пор, пока она играла по их правилам. А теперь мамуля мастерски нашла рычаг давления, решив, что это заставит Киру подумать и изменить своё решение. Вновь стать милой и покладистой. От этой мысли стало тошно и противно.       На сообщения она ничего не ответила, но шестеренки в голове закрутились с утроенной силой. Идти ей было некуда. Единственный, кто мог выручить её в этой ситуации - упорно игнорировал сам факт её существования.       Серафим, который мог бы приютить на некоторое время, сейчас уехал отдыхать и работать над новой музыкой, и дёргать его по таким вопросам абсолютно не хотелось.       Соня… она даже о ней подумала, скорее по привычке даже, ведь они уже давным-давно не общались.       Она как будто оказалась в замурованной комнате. Не видя ни выхода, ни обходного пути, ни одной ебаной лазеечки. Единственным спасением было покориться родительской воле, но черт возьми, так не хотелось снова наступать себе на горло.       Пока она барахталась в этих тягостных мыслях, кофе в стаканчике начал остывать. Она отпивала его маленькими глотками, почти не чувствуя вкуса, но он хотя бы согревал промерзшее до последней клеточки тело, и вскоре пришлось даже снять пальто.       В какой-то момент Кира заставила себя притормозить. Не накручивать дальше этот снежным ком, который своими габаритами уже с легкостью мог насмерть задавить кого угодно. Успокоиться и выключить режим паники.       Выходило, конечно, из рук вон плохо - мысли без спросу лезли и лезли, мельтешили в голове как рой надоедливых мух. И на беззвучный их не поставишь. За всем этим она совсем забыла про то, зачем, собственно, ошивалась тут весь день. На очередной звонок Глеб не ответил. Кира долго вслушивалась в длинные гудки, пока приятный женский голос не оповестил “вызываемый абонент не отвечает”. Спасибо, кэп.       Комната, в которой она была заперта, медленно начинала сужаться. Как в тех самых ужастиках, где людей режут на ремни без разбора. Кира терпеть не могла фильмы ужасов, но теперь сама оказалась в лайтовой его версии - жизнью называется. И она, эта самая жизнь, сейчас отвешивала ей самые смачные пинки, прибереженные, видимо, для особого случая.       Дома она оказалась только около полуночи, едва успев до закрытия метро. Понимания, что она будет делать дальше, так и не сложилось, но она механически вывалила из шкафа все свои вещи и вытащила с балкона чемодан. Покидала то, что хотела бы забрать с собой - оказалось не так чтобы очень много. Закрыв молнию, уселась сверху и долго сверлила взглядом стену напротив.       По дороге домой она успела пролистать пару объявлений о сдаче квартир - и этот вариант также пришлось отмести. Она, конечно, откладывала деньги с зарплаты и стипендии, но этого едва ли хватит. Следом посмотрела вакансии, и тут уже, устав горько усмехаться иронии судьбы, просто расплакалась. Так и сидя сверху на чемодане, уткнулась лицом в ладони, давая себе волю проявить слабость только сейчас - оставшись в полном одиночестве. Вот такая вот сука-жизнь. Сколько ни старайся, сколько в лепешку не разбивайся ради других, а когда настанет пиздец, будешь хлебать его ложкой в одиночку.       Засыпала она с тяжелым сердцем, и наутро не стало легче. Её не озарило во сне универсальное решение проблемы, и ко всему прочему ужасно болела голова, будто она вчера пол вечера не плакала, а без остановки пила. Но несмотря на то, что она по-прежнему не знала, что делать и к чему всё это приведёт, план дальнейших действий проглядывался достаточно четко и ясно. Необходимые вещи она собрала. Всё остальное смогут забрать родители. А ей пора покидать это место, пока они ещё не приехали.       Уходила Кира, не оглядываясь. Только задержалась ненадолго у закрытой двери, раздумывая, куда деть ключи. В итоге сунула под коврик, рассудив, что за полдня ничего с ними там не случится.       Никакой записки она не оставила. Да и родители наверняка сами всё поймут. Примут - вряд ли. Может, даже в розыск пойдут объявлять - Кира бы совершенно не удивилась. Но эти мысли не остановили её, пока она выходила из подъезда. Не заставили дрогнуть, когда она спускалась в метро. Всё было кончено. А впереди - пустота.       Она заселилась в самый дешевый хостел, который смогла найти. И даже удивилась, увидев перед собой вполне себе уютный и чистый номер, хоть и крайне маленький. Но что самое главное, дышалось здесь легко и свободно, будто ничего больше не держало её. Не сковывало движения и не мешало. Груз, который она так долго волокла на себе, остался где-то позади, на обочине.       Но Кира всё ещё думала про Глеба. В его канале совсем перестали появляться посты, и ещё несколько её визитов к нему домой не дали совершенно никакого результата. До одного дня. На выходе из его подъезда ей встретилось знакомое лицо.       - Привет. - она отвлекла Гришу от рассматривания чего-то в телефоне и заставила его поднять на себя взгляд. Тот сразу узнал её, и тоже отозвался ответным приветствием. - Ты, случайно не к Глебу? Его нет дома. Я была тут несколько раз и даже соседи не знают, где он. Говорят, давно его не видели.       По его лицу она сразу увидела, что тот мнётся, как будто думает, стоит ли ей говорить что-то или нет. Кира же впилась внимательным взглядом, не оставляя парню шансов уйти и не дать ей ответов.       - Да, я знаю, - он тянул это максимально неуверенно и свободной от телефона рукой нервно почесывал затылок. Кире это нравилось всё меньше и меньше. Она явно не знала чего-то очень важного. - Тут, в общем…       - С ним всё в порядке? - прерывая Гришу на полуслове, спросила она взволнованно. Это был главный вопрос, который её беспокоил. Но пауза, последовавшая за ним, заставило всё внутри упасть.       - Гриш? - протяжно позвала она севшим от волнения голосом. - Есть что-то, чего я не знаю? Где Глеб? Что с ним?       - Наш менеджер… короче, он очень не хотел, чтобы тебе говорили обо всём. - От одного упоминания Слэма она скривилась будто только что съела что-то очень противное. Его персона уже давно вызывала у неё неприязнь, но теперь она в разы усилилась. Хотя она до сих пор не понимала, чем вызвано такое отношение с его стороны. - Глеб в клинике, Кир. Он сорвался недавно. Слэм засунул его в центр и запретил с тобой связываться. Он считает, что это всё из-за тебя и типа лучше тебе ни о чем не знать. А он типа забудет, перебесится и… ну короче вернётся в норму.       Собственный смех со стороны показался ужасно натянутым. На самом же деле внутри всё клокотало и билось. Как будто огромная мясорубка перерабатывала все внутренности в фарш.       - Блять, - только и смогла выдохнуть она, прислоняясь к перилам лестницы, ведущей к лифту.       - Но только мне кажется, что нихуя он не прав, - продолжил Гриша, отвлекая Киру от собственных мыслей. - Потому что все мы видели, как он на тебя смотрит.       Разряд тока прошёлся по телу от нахлынувших воспоминаний. Следом её захлестнуло чувство вины.       - К нему можно как-то попасть? - с надеждой она вскинула взгляд на него, подаваясь чуть вперёд. Парень крепко задумался, крутя в руках телефон.       Он долго молчал, нагнетая атмосферу всё сильнее. Ещё чуть-чуть, совсем капельку, и она лопнет как воздушный шар.       - Пожалуйста, - молила она, кладя ладонь ему на плечо. - Мне очень нужно с ним поговорить. Я поступила неправильно тогда, и хочу за все извиниться.       - С этим сложно очень, - неуверенно начал Гриша. Встретился взглядом с её влажными от слёз глазами. Шумно выдохнул. - Ладно. Я постараюсь что-то придумать. Если у меня получится, я позвоню.       С тех пор режим ожидания заиграл с новой силой. Мыслей тоже стало больше. От догадок, как Глеб отреагирует на её визит, до того, что она скажет. Будет ли он винить её в том, где оказался? Может, просто выгонит, покрыв вслед матом и попросив навсегда забыть о его существовании? Она прокручивала в голове сотни вариантов диалогов, десятки сценариев развития событий. Ещё немного, и она бы просто сошла с ума. Но Гриша скинул адрес и время, одновременно заставив Киру воспрянуть и до чертиков испугаться. Сказал ли он, что Кира приедет? Или оставил за кадром столь несущественную подробность? Господи, она ещё никогда так не боялась встречи с кем-то. Экзамены просто нервно курят в сторонке по сравнению с тем нервяком, который ей пришлось испытать. Пару раз она даже почти отменила всё это. Когда докрутила собственные мысли до концепции “ему будет лучше, если я не приду”. Потом, конечно же, отругала сама себя. Убедила, что только ему, Глебу, решать это. Захочет выгнать - и она уйдёт.       Перед назначенным днём она совсем не спала. Ворочалась всю ночь с бока на бок, не в силах разогнать мысли, стаей воронов кружащихся над ней. Утром спас только холодный душ и крепкий кофе. За окном был дикий мороз и пришлось укутать себя с ног до головы - из-под массивного шарфа торчал только кончик носа, который почти сразу же защипало от холода, да глаза и завитки торчащих волос.       Они ехали долго и почти не разговаривали. У неё так и не хватило смелости спрашивать про то, знает ли Глеб, что она приедет. И от этого сводило поджилки. Из машины она чуть ли не вывалилась, потому что ноги словно одеревенели и совсем не гнулись.       От интерьера клиники засосало под ложечкой, пробуждая старые воспоминания. Не самые приятные.       За время, пока они решали формальные вопросы на ресепшене, Кира слегка подуспокоилась, но перед нужной дверью замерла немым изваянием, задержав руку на полпути. Вместо неё постучал Гриша. И не дожидаясь приглашения, дернул ручку двери. Она увидела, как Глеб подрывается с кровати, на которой сидел. Вытягивается как струна и долгим взглядом осматривает её - каждый сантиметр тела. Будто пытается вспомнить, как она выглядит и действительно ли это она.       - Ну вы че зависли оба? - разбивая морок наваждения, прозвучал голос Гриши над ухом. Кира мотнула головой и сделала робкий шаг внутрь комнаты, которая выглядела точь-в-точь как та, где она в своё время провела очень много дней. - Я подожду в холле.       - Привет, - почему-то шепотом. Едва слышно. Так, что наверное только по губам можно прочитать. И он читает. Улыбается. Отвечает также одними губами.       Кира шмыгнула носом и только тогда поняла, что плачет. Тут же потянулась вытереть слезы с щек, но они всё лились и лились бесконечным потоком. А потом она оказалась в объятиях. Волна запахов накрыла её. Его парфюм, с ореховыми и древесными нотками, сигареты - курить тут явно было запрещено, но Кира не удивится, узнав, что он нашёл способ обойти систему. Она вцепилась руками в его рубашку как за последнюю спасительную веточку. Плакала и смеялась, пытаясь успокоиться, но эмоции подавляли любую попытку их контролировать. Потом заметила, что он тоже плачет, и это окончательно выбило её. Все слова, проигранные хренову кучу раз реплики, заготовленные слова, всё это испарилось в одно чертово мгновение. Самое лучшее мгновение её жизни.       - Прости меня, пожалуйста, - не пускаясь в долгие объяснения, она просит лишь об этом. Самом важном для неё. Том, от чего, теперь она уже не сомневалась, зависела вся её жизнь. - Я дура, но прости меня, Глеб.       - Я люблю тебя, - широко распахнутыми глазами она смотрит на его лицо. Не до конца веря в то, что действительно это услышала, и это все не звуковая иллюзия. И она не сошла с ума, выдавая желаемое за действительное. Всё по-настоящему.       А потом они долго говорят. Точнее, говорит в основном Глеб. Рассказывает о том, что произошло. Рассказывал всё как есть, не приукрашивая ничего. Про бывшую жену, которая внезапно поймала одержимость его вернуть и прилагала для этого все усилия, заваливая сообщениями в соцсетях, звонками и буквально преследуя по пятам. Про то, как было тяжело после этого, не имея возможности рассказать всё раньше. Про то, как он пытался с этим справиться, не прибегая к давно знакомым методам, и не смог. Как снова сорвался и топил все эти чувства до тех пор, пока не лишился их всех.       - И вот я здесь, - в своей привычной манере разбавляя весь мрак рассказа, коротко подытожил Глеб, разводя руками. - Не номер люкс, конечно. Но мне действительно становится легче.       - Прости, что не выслушала тебя тогда. - Она извинилась уже, наверное, тысячу раз, но все равно казалось, что этого недостаточно. - Всё могло бы быть по-другому.       - Но уже не будет, - перебил её Глеб и потянулся, чтобы взять её руку в свои ладони. - Всё, что в наших силах - только будущее. Прошлое прошло.       Кира выдавила из себя улыбку, чувствуя, как это приятно - просто касаться его. Теплого. Настоящего. Рядом.       Потом он, конечно же, спросил, что происходило все это время у неё. Рассказ, даже с условием опускания чрезмерных подробностей, получился долгим, и она не успела его закончить, потому что тактичный стук в дверь оповестил, что пора и честь знать.       - Короче, всё пошло по пизде, - подытожила она, пожимая плечами, - Родители теперь знать меня не хотят, а я всё ещё болтаюсь где-то посередине, не представляя, что делать дальше.       - Мы обязательно что-то придумаем, - едва касаясь её щеки ладонью, произносит Глеб, и в ответ на повторный стук недовольно выкрикивает “да сейчас! минуту!”       - Я могу прийти ещё раз? - робко интересуется Кира. - Если ты захочешь, конечно.       Вместо ответа он притягивает её к себе, накрывая её чуть шершавые, обветренные злобным февральским ветром губы. ***              Гриша на пороге её номера появляется несколькими днями позже. Она, растрёпанная после сна, затянувшегося до обеда, с удивлением смотрит на конверт, который он ей протягивает.       – Это от Глеба.       Она раскрывает его прям там, стоя у уже закрытой двери. Руки слушаются плохо, и содержимое конверта с громким бряцанием падает на пол. Под её ногами лежали ключи. Записка, приложенная к ним, написанная неаккуратным размашистым почерком, гласила:       “Когда я вернусь, хочу увидеть тебя дома”.