Глава 14. Молчун

Незнакомец кашлянул: – Товарищи, по всему выходит, что я втянул вас в неприятную ситуацию и сейчас мы умрём. Я, Ван Панцзы [1], никогда ничего не боялся, но признаться честно, не ожидал, что погибну вот так. На нём была чёрная куртка с капюшоном, так что в темноте сложно было сказать, как он выглядел, но присмотревшись, я понял, что мужчина действительно был довольно тучным. Честно говоря, никогда бы не подумал, что человек с подобным телосложением может быть расхитителем гробниц. Пань Цзы гневно выругался: – Откуда ты здесь взялся, жирная задница?! Так сильно на орехи хочешь получить?! Безучастный к начавшимся пререканиям, я в отчаянии наблюдал, как быстро гаснут запалы. Наконец, чуть не плача, я взмолился: – Вам, ребята, лучше поскорее найти выход. В противном случае на орехи получим все вместе! Пань Цзы огляделся, вручил свой пистолет толстяку и протянул мне оставшиеся запалы. – Мы могли бы продержаться чуть дольше, если бы подожгли одежду, – сказал он нам. – Но пламя слишком слабое, нас сожрут до того, как она загорится. На счёт «три» я отвлеку их на себя, а вы быстро взберётесь наверх. Придётся подсадить друг друга, но какое-то время у вас на это будет. Как залезете, и я подбегу. Не теряйте ни секунды! И прежде чем я успел возразить, Пань Цзы бросился в самую гущу трупоедов. Они хлынули к нему, как штормовая волна, открывая нам дорогу к каменному проходу. Я закричал и попытался кинуться Пань Цзы на выручку, но толстяк удержал меня: – Скорее идём! Он буквально дотащил меня до стены и подсадил, чтобы я смог вскарабкаться наверх. Затем я протянул руку и подтянул его к себе. Еле отдышавшись, я глянул вниз и с ужасом обнаружил, что Пань Цзы был почти полностью облеплен трупоедами. Он катался по земле от боли, и я почувствовал, как в глазах собираются слёзы. – Вставай! – кричал ему толстяк. – Ну же! Всего пара шагов! Скорее! Но Пань Цзы не мог подняться. Сколько бы он не пытался, всё больше и больше жуков заползало на него и кусало. Я и подумать не мог, что они такие агрессивные. Пань Цзы свернулся калачиком, нашёл нас взглядом и с несчастным видом покачал головой. Всего за несколько секунд трупоеды полностью покрыли его лицо. Я увидел, как он вытянул в нашу сторону израненную руку и сложил из пальцев пистолет – очевидно, он хотел, чтобы мы убили его. Толстяк, не в силах смотреть на его страдания, сжал зубы и воскликнул: – Прости, брат! Но в этот момент вновь раздался грохот и из люка наверху кто-то спрыгнул. Прыжок был преднамеренным, человек удержался на ногах, а не рухнул плашмя, пусть и пошатнулся от удара. Опустив одну руку на землю и восстановив равновесие, он тяжело выдохнул. Трупоеды замерли на мгновение, а затем вдруг хлынули прочь, словно стремясь оказаться как можно дальше от новоприбывшего, и спустя всего несколько секунд скрылись в отверстиях стен. Я наконец разглядел лицо человека и не смог сдержать облегчённого вздоха. Да это же Молчун! – Господи! – прошептал вдруг толстяк. – Парень всё ещё жив! Я внимательно осмотрел Молчуна, уже не испытывая былой радости. Его верхняя одежда была разорвана в клочья, а тело сплошь и целиком покрыто кровью. Похоже, он был серьёзно ранен. Молчун заметил истекающего кровью Пань Цзы, поспешно подошёл к нему и взвалил себе на спину. Мы молча наклонились и втащили их наверх: один поднял Пань Цзы, а второй – Молчуна. Воистину, «синее море может стать тутовым полем [2]». Только что мы находились в отчаянном положении и готовились к не самой приятной смерти, и внезапно ситуация изменилась на прямо противоположную. Мы хотели осмотреть раны Пань Цзы, но Молчун покачал головой: – Нужно уходить. Он уже близко. Я не понял, о ком он говорит, но толстяк вдруг подорвался с места и мигом взвалил Пань Цзы себе на спину. Я схватил фонарь, и мы помчались по каменному коридору. Спустя бесчисленное количество поворотов Молчун наконец затормозил, придержав толстяка, и сказал: – Достаточно. Строение этого тоннеля довольно необычное. Это задержит его на какое-то время. Мы остановились, я весь вспотел и никак не мог отдышаться, но всё же спросил: – О чём ты говоришь? Молчун вздохнул, но ничего не ответил, помогая уложить Пань Цзы на землю. Верно, подумал я, сейчас самое важное – позаботиться о его ранах. Пань Цзы выглядел так, будто сейчас отдаст богам душу. На его теле не было живого места. Будь у нас бинты и реши мы обмотать его ими – он стал бы похож на мумию. Я бегло осмотрел его раны. К счастью, большинство из них оказались неглубокими, однако парочка на шее и животе чуть не отправила дядиного приятеля к праотцам. Похоже, жуки прекрасно знали об уязвимых местах человека. Я невольно вспомнил труп со вспоротым животом. Могло ли получиться так, что причиной его смерти стали насекомые? Молчун надавил рукой на живот Пань Цзы, вытащил меч из ножен и бросил нам двоим: – Держите его. Я похолодел от дурного предчувствия: – Что ты собираешься делать?.. Он кинул на живот Пань Цзы почти плотоядный взгляд, словно был мясником, а тот жертвой, затем провел двумя странными пальцами по ране и ответил: – У него трупоед в животе. – Не может быть… Я подозрительно посмотрел на него, а потом на толстяка, что уже держал Пань Цзы за ноги. – Прости, товарищ, – ответил он на мой немой вопрос, – но основываясь на ваших недавних поступках, ему я верю чуть больше. Оказавшись в меньшинстве, я вздохнул и опустился рядом с Пань Цзы, удерживая его руки. Молчун чуть расширил рану мечом и запустил туда пальцы. Пошарив там секунду, он подцепил и вытащил относительно крупного жука. Всё произошло очень быстро, но Пань Цзы всё равно дугой выгнулся от боли. Я едва сумел удержать его. – Он задохнулся, – Молчун отшвырнул дохлого трупоеда в сторону. – Но рана слишком глубокая. Нужно обработать. Заражение доставит много хлопот. Толстяк вытащил последнюю пулю из пистолета и торжественно произнес: – Полагаю, вот тут нам и пригодится опыт американцев! Давайте используем порох, чтобы прижечь его рану. Пань Цзы судорожно схватил его за ногу, скрипнул зубами от боли и выругался: – Меня же не подстрелили! Ты что, кишки мне хочешь сжечь, чёртов идиот?! Он вытащил из кармана моток окровавленных бинтов. – Какое счастье, что я их не выбросил, – пробормотал он. – Просто перетяните поплотнее. Такая рана – пустяк для меня! – Героизм нынче не в моде, товарищ, – возразил толстяк. – Я твои кишки отсюда вижу, нет нужды сохранять лицо. Он явно вознамерился разобрать пулю на составляющие, и мы с Молчуном поспешили остановить его. – Не будь таким безрассудным! – сказал я. – Порох действительно обожжёт ему органы. Это просто убьёт его. Давай для начала перевяжем рану. Толстяк нехотя кивнул, и мы помогли Пань Цзы с перевязкой. Бинты быстро закончились, и я оторвал несколько кусков ткани от своей одежды, чтобы обернуть рану поплотнее. Пань Цзы чуть не потерял сознание от боли, и глядя, как он хватает ртом воздух, прислонившись к стене, я не мог не почувствовать укол вины. В конце концов, если бы я не уронил запалы, возможно, он не получил бы такую травму. Тут я вспомнил кое-что важное и на пятках развернулся к толстяку: – Кстати, кто ты такой? Он открыл было рот, чтобы ответить, но Молчун жестом велел ему замолчать. Мы притихли, и в наступившей тишине я прекрасно расслышал жуткий, трескучий звук из глубины коридора.