Глава 21. Труп зеленоглазой лисы

Ошеломлённо замерев, я вдруг подумал, что обладатель голоса мне знаком. Это мой Саньшу? Но он ведь остался на скале, почему его голос звучал так близко? Я завертел головой, однако не обнаружил рядом никого, кроме толстяка. Стоило мне задаться вопросом, что вообще происходит, как дядя продолжил говорить: – Не действуй безрассудно. У тебя кровь на руках. Стоит тебе сунуть пальцы ей в рот, и она станет зомби. Я вновь оглянулся и наконец понял, что звук доносился из-под нефритовой платформы. К сожалению, материал был настолько непрозрачный, что определить, кто или что находится под ней, было невозможно. – Саньшу, – поспешно спросил я его, – ты под платформой? – Я всё объясню позже, – ответил дядя. – А теперь делай, как я скажу: опусти голову мёртвой девушки, прижми большой палец к её горлу, а затем ударь по затылку. Не забудь прижать палец, иначе она проглотит ключ! Я послушался, нажал большим пальцем на горло покойницы и легонько стукнул её по голове. Ключ тут же выпал у неё изо рта и упал на платформу. Я почувствовал, как стальная хватка на моих плечах ослабла; руки девушки разжались, и её тело вернулось в лежачее положение. Я вздохнул с облегчением, поняв, что наконец свободен, и услышал, как дядя спросил: – Племянник, этот толстяк сейчас с тобой? Я взглянул на толстяка – тот поднял упавший ключ и внимательно изучал его – и ответил: – Да. – Проверь, есть ли у него тень, – внезапно сказал дядя на диалекте Ханчжоу. Услышав это, я растерялся. Неуверенный в том, правильно ли я его понял, я всё же взглянул толстяку под ноги. Его тень, существовала она или нет, была скрыта тенью нефритовой платформы, а значит, мне пришлось бы высунуть голову за край, чтобы убедиться. Все еще чувствуя себя озадаченным, я сказал: – Не могу разглядеть. Судя по голосу, дядя забеспокоился: – Послушай, мне нужно кое-что тебе сказать. Не пугайся, но я видел этого толстяка, когда шёл сюда. Не думаю, что он человек. Будь осторожен. Я посмотрел на толстяка: щёки у него были румяными, а движения ничем не выдавали сверхъестественное происхождение. Я в замешательстве переспросил: – Дядя, а тебе не показалось? Может быть, это был кто-то другой. – Это он, я уверен в этом, – сказал Саньшу. – Ошибки быть не может. Он, вероятно, последний выживший из той группы расхитителей, что пришли сюда до нас. Это ведь он сказал тебе сунуть руку в рот мертвеца, да? Он определенно пытается навредить тебе! Я перепугался: – Хочешь сказать, что толстяк передо мной – призрак? – Да. Что бы он ни говорил, не верь ему, – предупредил меня дядя. – А теперь осмотрись, поищи что-нибудь, что могло бы отогнать злого духа. В этот момент толстяк вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд показался мне странным, его глаза были наполнены таким негодованием, что я волей-неволей поверил по крайней мере в половину сказанного дядей. Я поспешно пошарил вокруг себя руками и наткнулся на снятый с трупа в доспехах пояс, к которому были прикреплены ножны кинжала. Я сразу же схватил его, предположив, что древние должны были выгравировать на своих поясах защитные заклинания. Иероглифы на поясе сильно выцвели, но всё же я с первого взгляда распознал письменность, которую использовали в царстве Лу. Означало ли это, что труп в доспехах действительно был Лу Шан Ваном? Но кому тогда принадлежало женское тело? Возможно, его жене? Размышляя об этом, я не терял времени и бегло осматривал пояс. И хотя я не понял значения большинства слов, фраза «Правитель Иньси», написанная золотым порошком, была хорошо узнаваема. Это и вправду было заклинание, отпугивающее духов. Я было пришел в восторг, но вдруг вспомнил кое о чём и спросил дядю: – Странно. Эта нефритовая платформа непрозрачна, как же ты меня увидел? – Не знаю, почему, – сказал Саньшу, – но снизу я отлично вижу вас двоих. Будто сквозь обычное стекло смотрю. Когда я подошёл сюда, заметил, что ты собираешься вытащить ключ, и поспешил остановить. Иначе дело приняло бы плохой оборот. Чем больше я слушал, тем больше запутывался. Нефритовая кровать не такая уж и широкая, а эти два трупа лежат рядом, занимая собой всё пространство, подумал я. К тому же, лунный свет здесь не слишком яркий. Невозможно так хорошо видеть сквозь два практически прислонённых друг к другу тела при столь тусклом свете. Я снова взглянул на толстяка и обнаружил, что он всё ещё изучает ключ. Именно тогда я понял, что что-то не так. С его характером, он определенно перебивал бы нас, даже если не понимал диалекта Ханчжоу. Он ни за что бы не стал так долго пялиться на ключ. Я слез с нефритовой платформы и похлопал его по плечу, но это простое действие неожиданно для меня вызвало бурную реакцию. Толстяк вдруг уставился на меня и закричал: – Чёртов предатель! Ты лгал мне всё это время! Затем он поднял кинжал, который по-прежнему держал в руке, и попытался меня ударить. Я в шоке отшатнулся, крича ему: – Какого хрена ты творишь?! Его глаза сильно покраснели, он, казалось, вообще меня не слышал. Он тут же бросился ко мне и снова попытался пырнуть. Поняв, что пора делать ноги, иначе точно зарежут, я развернулся и побежал вниз по ступеням. – Ты думаешь, что сможешь сбежать от меня?! – погнался за мной толстяк, скрежеща зубами так, словно я убил его отца. Я со всех ног несся по каменной дорожке – толстяк только выглядел неповоротливым, бегал он очень быстро – и вскоре понял, что почти добрался до жертвенного алтаря. Я запаниковал, увидев стелющиеся по земле лианы: если наступлю на них, вновь повисну вниз головой. Неужели этот толстяк действительно злобный дух, который хочет, чтобы меня постигла та же участь? Но разве злые духи пытаются заколоть людей кинжалом? Пока я размышлял об этом, дорожка закончилась. Я резко затормозил и взмахнул поясом, который всё ещё сжимал в руке, точно хлыстом. Толстяк увернулся, но я подбежал к нему и укусил за руку, сказав себе, что могу считаться первым человеком, осмелившимся укусить злого духа. Он закричал от боли и выронил нож. Как только тот упал на землю, я пинком отбросил его подальше. Но из-за этого движения я отвлекся на какую-то долю секунды, и толстяк незамедлительно этим воспользовался. Он повалил меня на землю, обхватил шею руками и заорал: – Я задушу тебя, ублюдок! Отчаявшись, я обмотал пояс вокруг его шеи и подумал: Ты не единственный, кто может быть чертовски безжалостным. В эту игру могут играть двое! Теперь мы оба душили друг друга. Побеждал, очевидно, тот, кто успеет задушить противника до того, как сам задохнется. Толстяк совершенно не сдерживался, сжимая мою шею с такой силой, что я чуть не выплюнул язык. Я с силой потянул за пояс, и тот неожиданно с треском порвался. Несмотря на то, что он хорошо сохранился, со временем он ослаб и теперь просто не выдержал нагрузки. Пояс был сделан из кожи, покрытой мелкими чешуйками, словно медная броня. Когда он порвался, чешуйки попадали мне на лицо, а одна из них, с выгравированной надписью «Правитель Иньси», попала прямо в рот. Я почувствовал, как какая-то горькая жидкость потекла мне в горло, и поперхнулся от отвращения, вспомнив, что совсем недавно эта чешуйка была на мёртвом теле. Затем перед моими глазами появилась странная дымка, как будто я упал в облако чёрного тумана. Я был совершенно сбит с толку и задавался вопросом, действительно ли этот толстяк так быстро меня задушил. Но горький привкус во рту становился всё сильнее, а картина перед глазами – чётче и яснее. Вдруг я пришёл в себя и обнаружил, что толстяк прижимает меня к нефритовой кровати. Его глаза горели зелёным, ладони крепко обхватывали мою шею. Но в то же время я заметил, что ключ всё ещё был во рту у мёртвой девушки, а её руки снова обвивали меня за плечи. Сцена была крайне хаотичной. Теперь, придя в себя, я понял, что всё произошедшее было иллюзией! Я взглянул на труп в доспехах и увидел, что его маска по-прежнему лежит на земле, а глаза холодно смотрят прямо на нас. Вот блин, подумал я. Неудивительно, что толстяк сказал мне не смотреть на него. Глаза этого лисьего трупа обладают какой-то странной силой! Толстяк всё ещё с завидным упорством пытался меня придушить и, честно говоря, был не так уж и далёк от достижения своей цели. Я поспешно прикоснулся к своему рту, но медная чешуйка уже исчезла. Запаниковав, я зашарил глазами по сторонам и краем взгляда наткнулся на пурпурно-золотистую шкатулку в руках трупа. Не задумываясь, я протянул руку, схватил её и ударил толстяка по голове. Но толстяк только сильнее рассвирепел, выругался и покрепче сжал руки на моей шее. Знаешь, не похоже, что ты пытаешься меня задушить, подумал я. Скорее хочешь голову оторвать. Я быстро принял решение и сказал себе, что единственный способ победить в такой ситуации – это напасть с таким же убийственным намерением. В итоге следующий замах шкатулкой я совершал уже с совершенно иной силой. Раздался громкий хлопок, глаза толстяка закатились, всё его тело практически передёрнулось от удара. Затем он рухнул на меня, и хватка на моей шее наконец-то ослабла. Пока я откашливал кровь, зелёные глаза лисьего трупа внезапно расширились, и какая-то неведомая сила заставила меня посмотреть в них. Я почувствовал, как в моей голове вновь воцаряется хаос, и поспешно толкнул толстяка на мужчину. У меня не было ни времени, ни желания разбираться с этим сейчас, а его крупное тело превосходно заслоняло взгляд мертвеца. Как только между нами возникла преграда, странное чувство мгновенно исчезло. Всё моё тело адски болело; я сидел и потирал шею, на которой теперь красовались синяки от пальцев. У трупа в доспехах определённо были необычные глаза. Если бы я не проглотил ту медную чешуйку с его пояса, либо меня, либо толстяка ждала бы неминуемая смерть. Я взглянул на шкатулку, которую только что использовал в качестве средства самообороны, и вдруг обнаружил в ней маленькую замочную скважину. Я изумлённо вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть на губы мёртвой девушки, думая про себя: Неужели это и есть ключ от шкатулки?