Глава 2. Спеши медленно

В последующие дни её преследовало ощущение того, как прежде слабо мелькавшая на подкорке сознания истина теперь же лежала практически прямо перед носом, ей лишь оставалось только протянуть руку и наконец разобраться. На самом деле она ясно осознавала причину столь неприятного явления, ведь ещё в самом младенчестве размышляла о подобных вещах. Спустя столько лет после перерождения её душа всё ещё металась между двумя мирами, между прошлым и настоящим, и продолжала тайно грезить под покровом ночи. Она часто задавалась вопросом, могла ли эта Земля быть похожей на её родной дом. Если это было так, то был ли способен нынешний человеческий прогресс перенести её сознание из этого тела в человеческое подобно тому, как они проворачивали это с телом Аватара? Но возвращение туда, где не было ничего из того, что она знала и помнила, само по себе не имело смысла: её (не)родная планета умирала из-за небрежности людей, а теперь их падкие до удовлетворения своих греховных желаний, жадные души стремились поработить этот мир, за который народ на’ви был готов отдать собственные жизни, только бы не допустить уничтожения их многовековой культуры. Мысли продолжали теряться в догадках и сомнениях, не позволяя выбрать окончательную, правильную сторону. Айви всё сильнее начинала ощущать то, как всё ближе становилась к распутью по мере приближения того дня, когда Небесные люди должны были вернуться на Пандору, принеся вместе с собой новую войну, новые потери и страдания. Критический момент пришёлся некстати прямо на охоте, когда из-за дрогнувшей руки стрела сорвалась с натянутой тетивы и вместо того чтобы вонзиться в тело животного, вмиг ускакавшего с открытой поляны, просвистела мимо человеческой головы, глубоко врезавшись в кору дерева. Это определённо был тот самый человек, который совсем недавно свалил её в горячий источник, а теперь вновь рушил её планы, с громким смехом убегая от раздражённо шипящей Кири, что хаотично размахивала руками в попытке поймать ловко уворачивающееся тельце. Казалось, этот ребёнок служил для неё напоминанием, нависающей угрозой, что незаметно подкрадывалась к миру Пандоры. В тот момент ей хватило лишь одного взгляда на беззаботно веселящуюся кучку младших ребят, чтобы к ней, наконец, пришло понимание, и даже легко сбежавшая по чужой вине добыча уже ничуть не трогала её чувства, как и появившийся испуг на детских лицах. Человеческий приблудыш, дети Салли — кто угодно из них мог стать своеобразным ключом к проникновению в лабораторию, а значит… Существовал высокий шанс того, что вопросы могли так и остаться до конца дней вопросами, но всё же попытаться выяснить правду стоило и, возможно, даже предотвратить ужасные последствия второго насильственного вторжения людей. Народ на’ви считал, что каждая душа, рождённая по воле Великой Матери, имела своё предназначение, и она никогда не смела отказываться от желания узнать собственное. Тем более, когда в её руках имелось два, на вид простых, решения проблемы, которыми оставалось лишь правильно воспользоваться и не оступиться в завоевании чужого доверия. Однако на данный момент Айви занимали более мирные дела, касавшиеся её положения в клане. Было необходимо закрепить за ней статус охотника, который мог дать ей большее преимущество, нежели то, что она имела сейчас — при случае никто не станет слушать несмышленого и неопытного ребёнка, даже если в тайне его душа уже имела определённый жизненный опыт. Первостепенной задачей являлось выжить что до, что во время самого прохождения обряда посвящения, который начинался с того, что часть пути под предводительством старшего охотника группа молодых на’ви должна была провести на лютоконях, а потом с помощью древесных лоз и каменных выступов скалистых островов добраться до логова горных икранов, расположившихся на склонах парящих гор Аллилуйя. После успешного установления тсахейлу первый полёт должен был продлиться до семидесяти двух часов, чтобы молодой охотник, таронью, смог окончательно укрепить свою связь с крылатым партнёром, и заранее она морально подготавливала себя к тому, что и укрощение, и полёт может вызвать уйму сложностей, в которых следовало проявить всю имевшуюся волю и попытаться максимально не покалечить себя. Несмотря на частое лирическое описание сути тсахейлу, на деле же данное явление представлялось ей совершенно иначе: связь между на’ви и животным неким образом подавляла собственную личность зверя, даруя всаднику возможность управлять им, как продолжением собственного тела, поэтому, почувствуй икран неуверенность и страх молодого охотника через связь, мог запросто отвергнуть или того хуже убить всадника, что Айви хотела избежать по возможности. Поэтому, прямо сейчас осторожно ступая по скользким каменным выступам и стараясь избегать попадания ледяных брызг водопада на тёплую кожу, она, одна из первых, уверенно шла прямо к своей цели, по пути снимая с пояса болу. При виде такого большого количества диких и разноцветных икранов, мгновенно заметивших появление незваных гостей и тут же агрессивно зашипевших в их сторону, она не посмела показать своего страха: оружие уже крутилось в её руках, готовое сковать пасть змея и ослепить, а хвост со свистом разрезал воздух, демонстрируя решительный настрой своего обладателя. Вот только никто из двух сторон по-прежнему не решался нападать — Айви всё никак не могла отыскать достойного и равного себе партнёра, продолжая размахивать ловцом для банши и расхаживать вокруг да около, пока остальные из группы уже седлали своих икранов и отправлялись в первый полёт, а разъярённые и потревоженные звери всё продолжали улетать или перебираться на другой склон, подальше от неприятелей. С каждой минутой надежды укротить какого-нибудь приглянувшегося горного банши постепенно меркли. Кто-то даже крикнул ей в спину насмешливое «неудачница», прежде чем на банши сорваться вниз, и она стиснула зубы, сведя брови к переносице. Сегодня никому не было позволено уйти ни с чем — либо укрощение, либо смерть, чем, хуже всего этого, несмываемый позор, потому следовало поскорее заканчивать с этим. — Осторожно! Крик старшего охотника помог вовремя увернуться от острых зубов, клацнувших возле её бока; она откатилась в сторону, и в ответ на упущенную добычу горный банши издал грозный рёв. Айви ощутила, как у неё пересохло во рту и все внутренности внезапно сковало от ужаса: этот икран выглядел несколько больше своих сородичей и казался в разы более диким, яростным и непокорным. Поначалу она даже растерялась, не имея дальнейшего плана действий, но змеиный дракон не стал дожидаться её — он вновь ринулся вперёд, пытаясь ухватиться за мягкую плоть, и будто специально стал отодвигать к краю, не оставляя ни шанса на побег. Айви, наконец придя в себя и осмелев под угрозой падения с парящих гор, громко и угрожающе зашипела, продемонстрировав собственный оскал. Зверь отступил назад, и она без всяких промедлений воспользовалась предоставленным шансом. Бола пару раз крутанулась в воздухе, а затем обвилась вокруг морды животного, надёжно связывая его челюсти. Она тут же ринулась к икрану, взобралась ему на широкую спину и своим весом придавила к земле, однако столкнулась с мгновенным яростным сопротивлением — крупный банши стал вертеть головой и вырываться из-под неё, активно размахивая крыльями, словно бы пытаясь взлететь воздух. И не окажись юная на’ви сильнее и проворнее, у него это вполне могло бы получиться. Крепко ухватившись одной рукой за морду зверя, она нанесла один единственный удар, на короткое мгновение затуманивший разум дикого банши, и этого хватило, чтобы успеть установить связь, соединив нейронные отростки обоих воедино. Испытываемые змеиным драконом эмоции хлынули на неё волной, заставившей захлебнуться из-за своей насыщенности и полноты и широко раскрыть рот в попытке глотнуть воздуха; она ощутила всё то, что на данный момент ощущал икран, и тот, в свою очередь, почувствовал то же самое. Первобытные инстинкты животного заполонили разум, перекрывая собственные, и точно пробудили в ней собственного зверя. Тем не менее яро проявляемая непокорность банши быстро отрезвила её, немногим дав понять, что её пожизненным партнёром по полётам стал молодой самец. — Спокойно, зверушка, спокойно, — все свои прикосновения Айви ощущала будто на собственной коже. Она провела влажной ладонью по длинной шее и легонько похлопала по чешуе, заглядывая в жёлтые, практические перекрытые чёрнотой зрачка глаза. — Теперь ты мой, Тири. Будь послушным мальчиком. Она позволила себе слабую усмешку, прежде чем осторожно снять болу с морды горного банши, настороженно наблюдая за ним. Зверь, вероятнее всего, ещё находившийся под воздействием установленной связи, казался притихшим, и юная на’ви поспешила отдать команду взмыть воздух, приняв более удобную позу для полёта. Вот здесь-то и начались проблемы. Икран, нехотя, расправил тёмно-зелёные крылья и наперекор с рёвом сорвался вниз, заставляя покрепче ухватиться за отростки своей головы. Из-за столь резкого столкновения с горным ветряным потоком она едва ли не слетела с широкой спины животного, если бы не успела обнять ногами толстую шею и попытаться вновь подчинить себе волю буйного икрана. Тот по-прежнему продолжал сопротивляться, издавая низкие рычащие звуки и пытаясь скинуть с себя всадника, всеми способами изворачиваясь в воздухе. — Заткнись и слушай меня! — с шипением крикнула Айви, грубо дёргая на себя отростки и ощущая, как от этого движения зверь испытывает легкую боль. Икран попытался снова извернуться под ней, однако под тяжёло давящей, чужой волей вынужденно подчинился, издав тихое утробное рычание в ответ. — Просто. Лети ровно. Не принуждай меня ни к чему. Горный банши без явного желания выровнялся, позволяя ветряным потокам ласково обтекать изумрудную чешую, местами покрытую иссиня-чёрными пятнами. Наконец, она смогла ощутить, как холодный горный воздух стал заполнять лёгкие, даря приятную прохладу разгорячённому адреналином телу и тем самым охлаждая его. Чувствуя себя более свободно, Айви чуть ослабила хватку и вновь погладила звериную шею в качестве невысказанной похвалы, получив в ответ лишь недовольное фырканье. Что ж, у них ещё будет время подружиться, решила она, а пока… В течение следующих пары дней, как и подобает дикому и строптивому зверю, Тири предпринял ещё несколько попыток приписать себе убийство одной юной на’ви: в первую попытку он вдруг захотел почесать себе спинку о неровную поверхность скал и между тем заодно избавиться от назойливого наездника, во вторую нарочно полетал между толстыми лианами и сам едва не умудрился застрять в них, в последующие просто пытался извернуться в полете, то высоко взмывая в воздухе, то, наоборот, стремительно ныряя вниз. По правде, такую непокорность Айви даже уважала и по отношению к своему крылатому партнёру не испытывала никакой злости или раздражения, лишь восхищалась его стремлением вернуть себе статус одиночных полётов. Однако тсахейлу уже была установлена и разорвать её можно было в том случае, лишись кто-то из них двоих жизни или же отрежь она себе косу, в принципе потеряв возможность создания связи с каким-нибудь на’ви или животным. Очевидно, никто из них двоих не хотел лишаться нервных отростков и уж тем более не желал себе смерти. Потому ей пришлось попросить совета у духовного лидера клана, Мо’ат, потому что она чувствовала, что если в ближайшие дни не решит проблему столь явного отторжения со стороны своего партнёра, то конец для них обоих мог сделаться печальным прямо во время Большой Охоты. — Между вами есть связь, — тсахик медленно растирала в ступке какие-то хвойные травы, из-за которых слегка кружилась голова и свербило в носу от неприятного горького запаха, и краем глаза наблюдала за неподвижно сидящей на коленях девушкой, склонившей голову в уважительном поклоне. Она подметила, что за всё время разговора молодая охотница ещё ни разу не взглянула ей в глаза, словно бы опасаясь чего-то, но решила не заострять на этом внимание. На кону стояли более важные вещи. — Разве твоя са’нок не учила тебя понимать мир на духовном уровне? Айви слабо покачала головой. Не то чтобы она совсем не прислушивалась к словам матери во время этих просветительских занятий, просто… На тот момент её человеческой натуре казалось, что подчинить себе волю зверя силой было проще, чем попытаться завоевать его доверие. Тсахик недовольно шикнула на неё. — Глупое дитя! — Айви невольно дёрнулась, поджимая уши, когда женщина также опустилась на колени напротив неё, оставив в покое своё прежнее занятие, и заставила посмотреть ей прямо в глаза, пальцами подцепив подбородок. — Зверь — это не просто предмет для пользования. Это в первую очередь наши духовные братья и сёстра. Мы — это они, а они — это мы. Тебе нужно лишь слушать его. Открыть свой разум для него, и тогда он сделает то же самое в ответ. В итоге вы должны стать единым целым, и ты больше не будешь знать границы, где заканчивается твоя душа и начинается душа зверя. Значит… Тсахейлу предполагала взаимность с обеих сторон: не только она должна была признавать своего крылатого партнёра равным и достойным, но и сам горный банши должен был сделать подобное в ответ. Так что им просто не хватало некоторых шагов для нужного доверия. — Кажется… я поняла, — девушка закивала головой, словно болванчик, и Мо’ат удовлетворённо выдохнула. По правде говоря, временами она ощущала лёгкую тревогу за этого ребёнка; в младенческом возрасте с девочкой произошёл странный случай, которому даже она, духовный лидер, самая толковая в знаках Эйвы, не смогла найти достойное объяснение — во время её соединения с Древом Душ тсахик заметила, как детские глаза резко остекленели, как если бы… тело покинула душа. Сначала женщина решила, что таким образом с ней играло воображение, но чем больше с каждой секундой она смотрела на детское личико, тем больше появлялось убеждений в правильности подмеченного. А затем всё также резко вернулось на свои места, и девочка, к всеобщему удивлению, в итоге просто заснула, что тоже само по себе было загадочным происшествием при связи с Великой Матерью. — Благодарю за помощь, тсахик. Айви низко склонила голову в знак признательности и тут же поднялась на ноги, быстрым шагом направляясь к выходу из гамака. Мо’ат не отводила от неё пронзительного взгляда до тех пор, пока та не скрылась из виду.

*****

План представлялся довольно простым: втереться в доверие, ослабить бдительность, а после этого дело оставалось уже за малым. Вероятно, ей даже не придётся упрашивать, потому что после всего детишки наверняка отведут её в нужное место по собственной воле, поэтому на сейчас следовало не ошибиться с выбором. Нетейама она даже не стала рассматривать в первую очередь, потому что мальчишка не по своим годам рос довольно смышлёным, умным и сообразительным ребёнком и смог бы быстро раскусить её план, хотя в нём на самом-то деле и не содержалось ничего опасного по отношению к другим. Просто не могла же она нелегально проникнуть в лабораторию и насильно выбить из учёных ответы на волнующие её вопросы, а так хотя бы будет существовать причина, благодаря которой она смогла бы по крупицам выудить нужную информацию без лишних подозрений. Конечно, она могла бы попытаться наладить дружеские отношения с Кири, ведь та, словно сотканная из необузданного любопытства, стремилась ко всему, что самым непосредственным образом было связано с Эйвой, часто убегая в глубину пандорских лесов, где никто не смог побеспокоить её, однако она тоже была весьма проницательной малышкой, так что в некоторой степени водиться с ней представлялось одинаково опасным, как и со старшим из детей Салли. Самым идеальным кандидатом выступал Ло’ак. Этого ребёнка, так сильно похожего на своего отца и внешностью, и вспыльчивым, непредсказуемым характером, можно было легко заинтересовать предложениями о какой-нибудь тайной вылазке с прозрачным намёком на возможные опасные приключения или же было достаточно показать, что с его чувствами и мнением считались так же, как и с остальными, и что от него не требовались дерзкие и безрассудные выходки, чтобы, наконец, обратить на себя внимание и больше не ощущать себя одиноким и брошенным. Зерно сомнений уже было посеяно в чувствительном мальчишеском сердце, и она просто не могла не воспользоваться таким отличным шансом. Словно хищник, терпеливо выслеживающий свою добычу, изо дня в день по несколько часов она проводила на тренировочном поле и, конечно же, не упускала возможности лишний раз прокатиться на па’ли или пострелять из лука. Всё-таки через пару дней должна была состояться Большая Охота, где она хотела бы выложиться в полную силу и показать себя с достойной стороны, чтобы утереть нос неприятелям, до сих пор продолжавших задирать её по поводу и без, и, может быть, вызвать завистливые взгляды у на’ви из других лесных кланов. Ожидание продлилось не так долго, как она предполагала — сбежавший от домашних обязанностей перед кланом и наверняка в тайне ото всех, даже от временами сверх заботливого старшего брата, Ло’ак появился на поляне с целью продолжить обучение езды на лютоконе в тот же вечер, так как пока это давалось ему из рук вон плохо. Из-за его взбалмошного характера животное часто не слушалось своего наездника и, как следствие, всё время сбрасывало с себя, удовлетворённо фыркая при этом, поэтому Айви, также имея определённый опыт с этими животными, под этим предлогом решила подсобить парнишке. Решив не слезать с животного, она подъехала к нему прямо на па’ли, однако Ло’ак, занятый попытками установить связь с неспокойной кобылой, заметил её не сразу, только после того, когда она неловко кашлянула в кулак и попыталась завести с ним дружескую беседу: — Возможно, я могла бы помочь тебе? — девушка изобразила очаровательную улыбку, которая вроде как должна была расположить к ней юного на’ви, но тот только фыркнул в ответ и продолжил свои попытки объездить лютоконя. От подобного пренебрежения её персоной Айви раздражённо поджала губы. Возможно, не таким уж и идеальным вариантом был этот несносный, невоспитанный мальчишка. — Что в этом смешного? — Я вспомнил кое-что. Это ведь тебя Паук свалил в воду, — хвост Салли мотнулся из стороны в сторону в скрытой весёлой манере, всё равно не оставшейся незамеченной с её стороны, а потом юноша вдруг испуганно поджал ушки, оглядевшись по сторонам. Отец просил особо не упоминать в клане об оставшихся небесных людях, а тут он чуть не оплошал, заговорив об этом прямо на поляне, где каждый день собиралось много народу потренироваться. Девушка лишь недоумённо взглянула на него. — Разве в боли есть что-то весёлое? — упрекнула на’ви, и Ло’ак чуть закатил глаза, словно без её замечания понимающий такие вещи, и не стоило начинать ему объяснять всё досконально, как маленькому ребёнку, ведь таким он уже давно себя не считал. — Между прочим, именно из-за него у меня несколько дней болели спина и нос. — Кажется, мой дорогой старший братец, — слегка язвительно начал юноша, наконец, твёрдо встречаясь с ней взглядом, — уже объяснил тебе, что Паук сделал это не специально. И да, мне не нужна помощь, па'ли вполне меня слушается. И словно бы в противовес его словам лютоконь вдруг фыркнул от самоуверенности своего наездника и понёсся вперёд, и не ожидавший такой подставы юноша не смог вовремя ухватиться за отростки, чтобы удержаться на спине животного, поэтому легко слетел вниз прямо в свежую лужу из грязи, разорвав между ними связь. Кобыла несколько раз пробежалась рысью вокруг него, издавая при этом довольные лошадиные звуки и вертя мордой вверх-вниз, как бы подтверждая неспособность Ло’ака усмирить её пылкий нрав, а затем уже более спокойно направилась к своим сородичам, чтобы вдоволь наесться сочных трав. Айви с усмешкой отметила про себя, что ситуация напоминала чем-то ту, когда Нейтири обучала Джейка, только перед гордым юношей, упорно желающим добиться своего, не стояла задача завоевать доверие клана — здесь было что-то более личное, то, чем он на вряд ли с кем-то смог бы поделиться. Девушка легко спешилась с па’ли и подошла к юноше, что уже смог подняться на ноги и теперь с тихими ругательными бормотаниями под нос пытался избавиться от неприятной коричневой жижи на своей коже. — Мне казалось, что ты весьма уверен в своих словах, — заметила она, начиная помогать убирать грязь с худых предплечий кусочком какой-то ткани, вытащенной со дна набедренной сумки, и избегая каких-либо прикосновений к чужой коже или столкновений с юношескими пальцами. Её весьма удивило, что её помощь не была тут же воспринята в штыки. — Это было так, — процедил юноша, нахмурив брови. Айви мельком бросила взгляд на его лицо: вероятно, не знай она историю рождения этого ребёнка, то решила бы, что перед ней сейчас стояло тело аватара, а не истинного на’ви, рождённого на Пандоре. Казалось, Ло’ак смог полностью скопировать внешность и характер своего отца и теперь являл себя свету в качестве его более молодой версии: такой же упрямой и своевольной. — Тем не менее, — на’ви отступила на шаг назад, когда кожа более-менее была очищена от грязи, и подозвала к себе недалеко пасущегося от них па’ли; юноша напоследок оглядел себя с ног до головы, в конце концов удовлетворённый результатом, и с немым вопросом в глазах уставился на них, наблюдая, как Айви под едва различимый ласковый шёпот провела ладонью по мощной шее животного. — Этот парень готов уступить свою спину другому наезднику. Она повернулась к нему с лёгкой улыбкой на губах, и Ло’ак даже сначала опешил, смущённо отведя взгляд в сторону и поджав уши. Довольно редко кто-то из более взрослых ребят обращал на него внимание и уж тем более ещё реже совершал какие-то добрые поступки в отношении него, за исключением старшего брата, чаще всего это происходило из-за желания как-то поддеть мальчика, отличавшегося от остальных некоторым строением своего тела из-за генов одного родителя, указать на его «недостатки». Ему хотелось отказаться от чужой доброты, потому что его детской, израненной чужими грубыми поступками душе казалось, что прямо сейчас эта девушка обманывала его своей улыбкой и словами только для того, чтобы затем жестоко посмеяться над ним. Выходило довольно странным, что она вдруг решила бросить свой взгляд на мальчика, который только начинал делать неуклюжие попытки к становлению воином. Всё же с большим трудом переселив себя, он решил отбросить сомнения в сторону и робко кивнул головой. Айви слегка удивлённо взглянула на него, не ожидая столь быстрого ответа, но решила промолчать. Вместо этого, взявшись за поводья, чтобы в случае чего лютоконь не сбежал к своим сородичам на пастбище, она осторожно и едва ощутимо положила свою прохладную ладонь на грудь юноши, отчего тот крупно вздрогнул и резко отпрянул от прикосновения, громко втянув воздух, но под строгим взглядом неуверенно вернулся в прежнее положении, ожидая дальнейших объяснений. — Ты должен успокоить как своё сердце, так и свой разум, — начала девушка, перенимая на собственный манер слова тсахик и ощущая под ладонью ускоренное сердцебиение. Казалось, совсем немного, и из-за своего ритма жизненно важный орган выпрыгнет из грудной клетки. — Животные чувствуют, как неспокойны твои мысли, поэтому и не поддаются контролю. — Она мягко обхватила пальцами его ладонь и положила себе на грудную клетку, и теперь Ло’ак, в противовес своему, ощущал размеренные удары. — Закрой глаза и дыши вместе со мной. Слегка скептически настроенный юноша не стал противиться и сделал так, как ему сказали; в течение нескольких минут он пытался подстроиться под мерный ритм чужого дыхания, и когда у него это вышло, то в теле возникла странная необъяснимая безмятежность, как если бы прямо сейчас он оказался в детстве, в успокаивающих объятиях матери. Его сердце, поначалу забившееся столь быстро из-за чужого прикосновения к коже, теперь же приятно млело в размеренном ритме, голова опустела от ненужных и беспокойных мыслей, и ему показалось, что он готов вновь попробовать установить связь с животным. Айви, словно услышав его мысли, отпустила его ладонь, и Ло’ак распахнул янтарные глаза, решив проигнорировать возникшее при этом действии неуютное чувство. Он поспешил взобраться на спину животного и принять в седле удобное положение, прежде чем выжидательно уставиться на своего «наставника», как бы спрашивая о дальнейших действиях, и ответом ему послужил утвердительный кивок головы. — Теперь сделай с ним связь. В лёгком волнении он взял один из длинных отростков и поднёс его к своей косе, перекинутой через левое плечо, а затем, чуть помедлив, всё же соединил воедино розовые чувствительные волоски. Каждый раз воссоединение его сознания с сознанием зверя ощущалось по-разному ярко и нервирующе, заставляя на короткие мгновение замирать сердце, чтобы потом оно увлекалось в стремительный танец общих эмоций, поэтому в этот момент с ним произошло то же самое. У него сбилось дыхание, и чуть ощутимо расслабилось всё тело, и па’ли издала громкое ржание, которое смогло привести его в чувства. В панике, ожидая повторения прежних результатов неудачного опыта объездить кобылу, он крепко ухватился за оба отростка, и лютоконь недовольно фыркнул от неприятного ощущения, копытами взрыхливая влажную землю от нетерпения сорваться с места. Айви успокаивающе похлопала животное по шее, всё также не отпуская поводьев, и одарила снисходительным взглядом испуганного на’ви, ищущем в ней хоть какой-то признак поддержки. — Помни о спокойствии, Ло’ак, — она невесомо расположила ладонь на чужом бедре, едва осязаемо начиная большим пальцем поглаживать кожу в умиротворяющем жесте, пока юноша, закрыв глаза, пытался наладить дыхание и успокоить свои мысли. По мере приближения к этой цели дыхание коня становилось всё менее шумным и прерывистым, словно бы он вторил дыханию своего постепенно расслабляющегося наездника. — Вот так. Она пару раз легонько похлопала по худому бедру, привлекая к себе внимание на’ви, и медленно потянула за поводья, чтобы повести за собой лютоконя, давая возможность Ло’аку и па’ли привыкнуть друг к другу. Ему было немного тревожно ощущать под собой непривычно спокойное животное, которое позволило легко взобраться на себя и даже ещё ни разу не попыталось сбросить с себя, и почему-то он был уверен, что это происходило только из-за присутствия этой на’ви, оказывающей на них обоих необъяснимый успокаивающий эффект. Воспользовавшись преимуществом своего положения, он сосредоточил свой взгляд не на окружающей обстановке вокруг, а на умиротворённом лице девушки, и позволил мыслям течь в свободном направлении. Он едва ли был знаком с ней и слышал о её достижениях только из уст других на’ви и иногда Нетейама, на которого временами перед сном находило странное наваждение поделиться с младшим братом своим тихим восхищением насчёт этой девушки. На самом деле он испытывал к ней то же детское благоговение, что и к родителям или старшим охотникам, и втайне желал попытаться подружиться с ней, ведь ему казалось, что их судьбы имели некоторые общие черты — они оба производили впечатление одиноких, никем так и не услышанных душ. Однако её отстранённость по отношению к другим пугала и отталкивала, оттого мальчик каждый раз терял всю присущую ему решимость, не пытаясь даже подойти заговорить, лишь с тоской наблюдая за ней издалека, зато выслушивал добрые насмешки со стороны старшего брата, который всё это замечал и подначивал его сделать обратное, наконец набравшись смелости, не зная всей подоплёки его желания. Как будто бы Нетейам сам не хотел поближе познакомиться с ней. — Ты молодец, Ло’ак, — вдруг разбавила она затянувшуюся между ними тишину искренней похвалой, и от подобного жеста юноша ощутил прилившую к щекам кровь и смущённо поджал ушки, обняв себя хвостом за талию. — Я предполагала, что ты… Что ты не сможешь справиться со своими эмоциями, но у тебя получилось. И весьма неплохо. — Айви чуть замедлила шаг, чтобы без лишнего дискомфорта взглянуть на него в лёгком прищуре. — Меньшего и не ожидала от маленького воина. — Не стоит… Это ведь всё благодаря тебе, — он неосознанно дал команду па’ли остановиться, и теперь они могли свободно смотреть друг другу в глаза. — Я правда благодарен тебе. Обычно с тренировками мне помогает Нетейам, а папа… — юноша как-то болезненно наморщил нос, и она сочувственно похлопала его по коленке в знак невысказанной поддержки. Не то чтобы она считала отношения между младшим сыном и его отцом совсем уж ужасными и обречёнными на вечное недопонимание, но Джейку явно следовало перестать уделять всё своё внимание старшему и, наконец, постараться наладить хоть какой-то контакт с Ло’аком, иначе тот мог безвозвратно потерять доверие собственного сына, — смотреть на страдания этого ребёнка порой было невыносимо. На’ви только тяжело выдохнул. — В общем, он всё время занят своими обязанностями перед кланом, и у него почти нет времени для меня. Так что… я искренне рад. Удивительно, как от язвительных комментариев в сторону друг друга они смогли так быстро перейти к более тёплому взаимодействию. Айви потупила взгляд от подобной неожиданно открытой искренности и неловко кашлянула в кулак, слегка нахмурив брови для вида. — Ну, предполагаю, ты усвоил урок, и теперь тебя можно отпускать в свободное плавание, — она вдруг хитро прищурилась, и Ло’ак нервно сглотнул. — Ч-что? Айви неожиданно шлёпнула животное по бедру, и застигнутая врасплох па’ли издала громкое ржание, прежде чем сорваться с места под мальчишеские крики. — Не вывались из седла, маленький воин, — крикнула она им вдогонку и наконец-то свободно выдохнула с чувством выполненного долга. Этот конь был в разы благоразумнее её предыдущего, и она была уверена, что всего через пару минут животное успокоится, а сам мальчик за это время никак не пострадает, если только снова не свалится, но и здесь она не испытывала никаких сомнений в способностях Ло’ака — он уже показал, что если того требовала ситуация, он мог стать серьезным и сосредоточенным, поэтому со спокойной душой она поспешила в поселение, мгновенно погружаясь в беспокойный водоворот мыслей насчёт предстоящей Большой Охоты.