Часть 5. Сомнения

«Любовь — это единственное, чем она ещё не болела».

На удивление всего офиса, среда проходила относительно спокойно. Настолько спокойно, что даже вечно занятой и практически постоянно отсутствующий на своем рабочем месте господин Аккерман сидел в своем кабинете. Привычная жужжащая суета и снующие из кабинета в кабинет сотрудники сидели за своими рабочими столами. И только Ханджи с Моблитом нарушали умиротворенную атмосферу, громко переговариваясь по телефону с потенциальными поставщиками сырья. Госпожа Зоэ, курящая прямо в кабинете, нервно материлась себе под нос, что-то судорожно записывая на свободном клочке бумаги. Бернер же пытался успокоить свою начальницу, параллельно обзванивая будущих партнеров компании. Настроение в кабинете этих двоих разительно отличалось от всего остального офиса. Наконец, фыркнув, Ханджи сбросила трубку, глубоко затянулась сигаретой и судорожно выдохнула серый дым, пристально всматриваясь в клубы дурно пахнущей отравы. Она любила свою работу, но общение с людьми ей порой давалось с трудом. Женщина перевела взгляд в противоположную сторону офиса, туда, где находился кабинет ее друга. Усмехнулась, заметив, как Леви кидает взгляды на свою секретаршу. По телу приятно растеклось чувство удовлетворения — ее догадки были верны. Ее друг, в свою очередь, верностью похвастаться не мог… Леви вот уже несколько дней подряд живет с чувством легкой дезориентации. И причиной этой дезориентации является не кто иной, как Эмилия. Аккерман не узнавал девушку — в последнее время она сама на себя не была похожа. Вот она сидит на своем привычном месте, то работая за компьютером, то отвечая на звонки, но пустые глаза девушки выдают, что разумом та находится далеко не работе. Обычно румяная персиковая кожа выглядит посеревшей, увядающей. Темные синяки под глазами не удалось скрыть даже косметикой. Белки глаз покрасневшие — плакала или не спала несколько суток? Так любимые Леви пухлые розовые губы были искусанными, сухими. Улыбка была натянутой, неискренней, а весь внешний вид девушки кричал об изнеможении и истощении. Эмилия не отвечала на звонки и сообщения, отправленные после конца рабочего дня, выдавая бессмысленные отговорки. Она перестала с ним разговаривать на любые темы кроме рабочих, перестала смотреть на него. Эмилия только выполняла свою работу, временами позволяя себе усталые вздохи. Определенно что-то случилось… Вопросы роились в голове мужчины, и ни на один из них он не мог найти ответа. Что же послужило причиной стольких изменений? Неужели выходные, проведенные с матерью, плохо закончились? Или это он виноват? А тем временем Эмилия пыталась напечатать необходимый документ. Дрожащие пальцы, как назло, не попадали по нужным клавишам, из-за чего работа растягивалась. Она прикладывала все силы для того, чтобы не смотреть на Леви, не думать о нем, не замечать его. Задача была не из легких, учитывая то, что она прекрасно чувствовала все его взгляды, каждое его движение, направленное в ее сторону. Он уже несколько раз порывался поговорить с ней, но она каждый раз уходила от него, искала предлоги, чтобы сбежать от разговора. Недавнее собственное открытие выбило почву из-под ног девушки. Эмилия была растеряна, не знала, что делать. Как принять свои чувства? Что сказать Леви? Тревога, поселившаяся в груди, стремительно пожирала так долго и кропотливо выстраиваемую эмоциональную броню. Эмилия чувствовала, как ее сердце каждый раз сбивалось с ритма, будто срываясь вниз, прямиком в чистилище, а затем обратно подлетало вверх. Дыхание было тяжелым, неровным; грудную клетку будто взяли в тиски, не позволяя сделать полноценный вдох. Сдерживать слезы становилось все труднее. Она совершенно точно не хотела допустить подобной ситуации. И вот, ситуация — катастрофа — произошла. Эмилии казалось, что она подвела саму себя. «С другой стороны, — думалось ей, — а чему удивляться? Когда двое вступают в сексуальную связь, кто-нибудь да привяжется, влюбится». Ей было стыдно и перед собой, и перед Леви. Получается, она нарушила их договор. Он человек серьезный, ему-то уж точно ее чувства не нужны. Быстро найдет ей замену. А вот она ему — нет, и даже искать не будет. Никто другой ей и не нужен. Только он. Леви вновь посмотрел на свою помощницу: на этот раз взгляд был долгим, изучающим. Он не раз спрашивал себя, почему же именно она? Почему именно Эмилия вызывала у него все те эмоции? Ведь она куда холоднее Петры, она не бегает за ним, не заглядывает ему в рот. Не кричит ему слов любви, не смотрит на него, как преданный пес на своего хозяина. Почему жена, которая так сильно его любит (пусть порой эта любовь и ощущалась как удушение), вызывает отвращение? Почему девушка, которая младше него на добрый десяток лет, давала ему то, что была способна дать до этого только одна женщина, почти тридцать лет назад? В какой-то степени Леви все же понимал, что выделяло Эмилию среди остальных. Она всегда принимала его таким, какой он есть. Она не пыталась сделать его идеальным, и уж тем более не идеализировала его в своих глазах. Она видела его недостатки, и все равно выбирала его. Она не просила подарков, дорогих развлечений и всего того, что так любила делать Петра. Ей и не нужно было этого делать, Леви сам давал ей все, чтобы показать свою благодарность. Эмилия не устраивала истерик и не ревновала его к другим женщинам, но всегда так искренне, тепло и понимающе улыбалась ему, позволяла забыться с ней от всех проблем. Так, Эмилия стала для него личным оплотом спокойствия и уюта. Его тянуло к ней, и он не мог с этим ничего сделать. Он был готов на многое, лишь бы она продолжала дарить ему свое тепло, свою ласку. Леви догадывался, что, возможно, он привязан к ней, но любил ли он ее? С появлением Эмилии в его жизни он даже перестал хотеть других женщин. По неведомой ему причине только в Эмилии находились все те качества, что он искал в своей женщине. Но мог ли он себе позволить такую роскошь — любовь? Он не мог быть в этом уверен. И сейчас, видя Лию такой разбитой, такой хрупкой и измученной, он почувствовал болезненный укол в районе сердца. Леви шумно выдохнул, потирая пальцами переносицу. Он слегка тряхнул головой и выпрямил спину, поворачиваясь к девушке. Та, заметив это, отвлеклась от своего занятия и посмотрела на мужчину, выгнув темную бровь в вопросительном жесте. — Что-то не так? — Эмилия мельком пробежалась взглядом по фигуре мужчины, задержав взгляд на его глазах. Леви смотрел пристально, прямо, почти не моргая. «Перестань, перестань, перестань смотреть на меня!» — раздавалось набатом в голове. Голдштейн ощутила горечь на корне языка. Ее сейчас точно стошнит, если он не перестанет так пялиться на нее. — Что с тобой происходит? — не в бровь, а в глаз. Вопрос прозвучал жестче, чем Леви изначально планировал. Поэтому, смягчив тон, он добавил тише: — Ты эти дни на себя не похожа. В чем дело? — Я же говорила, все нормально. Неужели я так плохо выгляжу? — девушка невесело усмехнулась. — Надо, наверное, тональный крем сменить, — Леви на это лишь закатил глаза, и она поняла, что попытка перевести разговор в шутку с треском провалилась. Эмилии было известно о том, как она выглядит. Сколько бы косметики она не наносила на область под глазами, синяки не получалось скрыть. Успокаивающие капли для глаз не сильно помогали, потому что слезы накатывались постоянно. Бальзам для губ был все равно что мертвому припарка: стоило ранкам затянуться новой нежной кожей, как зубы вновь сдирали слой за слоем, заставляя губы кровить. — Не заговаривай мне зубы, — строго произнес Аккерман, смерив девушку холодным взглядом. — Что у тебя случилось? — Ничего не случилось, Леви, — Эмилия тихо выпустила воздух сквозь сжатые зубы. — Наверное, просто стресс. На выходных отдохнуть не получилось, вот теперь и хожу как собака помятая. Тебе не о чем переживать. — Ты эту чушь можешь своим подружкам заливать, — цыкнул раздраженно, поведя подбородком. — Скажи, как есть. Я тебя обидел? Ты от меня уже который день шарахаешься. Что я сделал не так? — Леви встал со своего кресла и подошел к Лии, присев на край ее стола. Мужчина молча ждал ответа, поджав губы. Девушка видела, что он искренне беспокоился о ней. «Влюбил меня в себя, идиот, вот, что ты сделал», — Эмилии хотелось рассмеяться. Леви даже не понимал, насколько правильный вопрос он задал. Губ девушки коснулась кривая улыбка. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть мужчине прямо в глаза. — Уверяю тебя, все нормально. Вовсе я от тебя не шарахаюсь, — она сгримасничала, пародируя интонацию Леви. — Можем сегодня поужинать вместе. Хочешь? Я угощаю, — Эмилия улыбнулась шире, обнажая зубы. Она мысленно молилась, чтобы мужчина отказался. Ей хотелось накрыться одеялом с головой и спрятаться от всего мира в своей спальне. — Еще чего, — хмыкнул Леви, делая вид, что поверил. Он ненавидел, когда кто-то пытался лезть к нему в душу, поэтому и сам не лез к другим. — Не хватало мне, чтобы женщина за меня платила. Ужин на мне, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Обхватил подбородок девушки, проведя большим пальцем по нижней губе, на что Эмилия слегка поморщилась от небольшого жжения. Вдруг он повернул голову в сторону выхода — чувствовалось, будто чей-то взгляд вот-вот прожжет в его виске дыру. Его взгляд блуждал по офису, пока не наткнулся на смеющиеся карие глаза напротив — четырехглазая хитро улыбалась во все тридцать два зуба. Леви чертыхнулся, поняв, что Ханджи все это время наблюдала за ними. Встал со стола и сел обратно в свое кресло. Эмилия проследила взглядом, куда посмотрел Леви, и мысленно выругалась. Ну что же за день такой! Не хватало ей еще сплетен на рабочем месте. Она вновь посмотрела на Леви, обращаясь к нему: — Только давай закажем доставку? Мне не очень хочется куда-то идти… — неуверенно пролепетала она. — Хорошо. Ты можешь быть свободна на сегодня, я вполне справлюсь с остальным сам, — ответил Леви, вернувшись к изучению документов. — В таком случае я просто заеду за едой после работы, а потом уже поеду к тебе. Договорились? — Как скажешь, — Эмилия кивнула, вымученно улыбнувшись. По крайней мере, она сейчас поедет домой и попытается отвлечься хотя бы уборкой. Девушка быстро собралась, попрощалась с коллегами и покинула офис. По приезде домой Эмилия испытала облегчение: наконец-то можно оставить жалкие попытки натянуть улыбку. Квартира встретила хозяйку полным беспорядком. В гостиной валялись пустые контейнеры из-под еды, на кофейном столике стояло не менее трех грязных кружек, кровать в спальне не заправляли уже несколько дней; раковина на кухне была заполнена грязной посудой, на полу остались следы пролитого кофе. Воздух в помещении был спертый, сухой. Девушка обреченно вздохнула: необходимо приступить к уборке как можно быстрее, ведь Леви может приехать в любой момент. Вооружившись мусорным пакетом, пылесосом и остальными атрибутами для помощи в уборке, Эмилия, закатав рукава, приступила к делу. Уборка под музыку, по обыкновению, помогла разгрузить голову от удручающих мыслей. «Наверное, я слишком драматизирую», — думалось девушке. Ничего не произойдет, если никто не узнает о ее чувствах, ведь так? Бояться нечего. А вот чего и стоит опасаться, так это длинного языка Ханджи. Что, если она все разболтает Петре? Это будет самая настоящая катастрофа, способная разрушить ее жизнь. Нужно обязательно обсудить это с Леви. Расправившись с уборкой, Эмилия решила принять ванную. Всем известно это волшебное свойство воды: она способна смыть негатив. В конце концов, должно же хоть что-то в этом дне произойти хорошее. Горячая пенная ванна с ароматом «марлийских полевых цветов», как гласила этикетка, определенно была способна помочь расслабить истощенное тело девушки. Эмилия погрузилась в воду, блаженно выдохнув: как бы и не уснуть прямо тут. Ванная комната, пожалуй, была одним из самых любимых мест девушки, занимая почетное второе место после кровати. Эмилия закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Хотя бы на минуточку… Умиротворяющую тишину разрушила настойчивая трель дверного звонка. Эмилия распахнула глаза, дернувшись всем телом. Уже остывшая прохладная вода с мыльным раствором и остатками пены вылилась за борт ванной. Девушка, еще не отошедшая ото сна, нервно тряхнула головой. Подумать только: она уснула! Теперь еще и ванную перемывать… — Вот же блядский случай, — кряхтела она, вылезая из ванной и наспех кутаясь в светло-розовое махровое полотенце. Эмилия выбежала из ванной и помчалась прямиком к входной двери, оставляя на полу мокрые следы ступней, однако не успела впустить Леви: он вошел сам. Девушка неловко закусила губу, стыдливо смотря в пол. От взгляда Леви мурашки прошлись по телу, и Эмилия плотнее закуталась в полотенце. — Ты чего двери не закрываешь? Мало ли какой идиот войти может, — пробурчал он, снимая обувь. В одной руке мужчина держал пакет с едой, от которого исходил приятный аромат, пробуждающий аппетит; в другой руке покоился крупный букет цветов. Эмилия присмотрелась: ее любимые белые лилии. Улыбка сама расцвела на губах девушки. — Прости, пожалуйста, я уснула в ванной и не слышала звонка. Долго ждал? — она переняла букет, обхватив тот двумя руками, и глубоко вдохнула тонкий аромат. — Спасибо большое, — оставила легкий поцелуй на щеке мужчины. — Все нормально. Я подумал, что цветы смогут поднять тебе настроение, — Леви принялся доставать из пакета контейнеры с едой, наблюдая, как девушка наливала воду в вазу. — Правильно думал, — Эмилия кивнула с легкой улыбкой. Такой жест внимания ей, безусловно, был приятен. — Подождешь немного? Я хоть пену с себя смою, — она оглядела свои руки, покрытые мыльным раствором. Пока Эмилия находилась в душе, Леви взял на себя инициативу накрыть на стол. Ему хотелось порадовать Эмилию, хотелось вернуть ее теплую нежную улыбку. Аккерману не хотелось признавать свою привязанность к девушке или же, не приведи Сина, чувства. Нет ничего хуже привязанностей. Как можно доверить свое сердце чужому человеку, если даже родная мать покинула его? Та, которая должна была прикрывать его спину, читать сказки на ночь и отводить утром в школу. Кенни — родной дядя Леви — рассказывал, что она уехала в большой город в поисках лучшей жизни, пообещав забрать маленького Леви позже, когда она обустроится. Но шли месяцы, затем и годы, а мама все не возвращалась. А после и вовсе перестала отвечать на письма и сообщения. Кенни прямо заявил, что мама больше не сможет приехать — она очень занята, но зато мама будет присылать гостинцы, чтобы немного порадовать сына. Тогда Леви решил, что он ей больше не нужен, а она пытается просто откупиться. Это было объяснимо, ведь дети — это такая обуза, особенно для молодой женщины. А с Эмилией они и вовсе заранее обсудили все условия. Уговор есть уговор, и нарушать его нельзя. К тому же, зачем ей его чувства? Она молода, и наверняка не обделена мужским вниманием, со временем найдет себе постоянного спутника. Конечно же, она покинет Леви, не будет же она вечно в секретаршах сидеть. Леви помнил их разговор еще в самом начале их «сотрудничества»: Лия никогда не была влюблена и в целом не привязывалась к людям, с чего бы ей делать исключение для него? Эти мысли вызвали неприятную тяжесть на душе, Леви почувствовал, будто его ударили в солнечное сплетение. Мужчина хмуро разливал вино по бокалам, пытаясь отогнать удручающие мысли. Ужин проходил слегка напряженной обстановке. Эмилия заметила перемену в настроении Леви и взяла инициативу разговора на себя. Ей ничего не оставалось делать, кроме как рассказать о своих выходных, проведенных с матерью, опустив при этом все неприятные моменты, произошедшие после. Леви же изредка кивал в ответ, не переставая смотреть на девушку. Казалось, он витает где-то в своих мыслях, далеких от этого места. Серые глаза словно заволокло дымкой горькой печали, плескавшейся где-то на глубине души мужчины. Леви осознал, что боится потерять Эмилию, и это осознание ввергло его в ужас. «Я в дерьме», — проскользнула в голове обреченная мысль. Сердце ускорило свой ритм, отбивая чечетку. Окружающие звуки, казалось, затихли, и даже трель Эмилии стала восприниматься как белый шум. Весь мир Леви сузился до одной маленькой точки — этого осознания. Мужчина залпом осушил бокал вина, а затем наполнил его, чтобы вновь проделать то же самое. Лицо девушки слегка вытянулось от удивления, а сама Эмилия непонимающе смотрела на Леви, не понимая, что вызвало такую реакцию. — Все в порядке? — Лия недоверчиво покосилась на пустой бокал рядом с брюнетом. — Да, просто подавился, — Леви впился взглядом в Голдштейн, не выражая каких-либо эмоций. — Так о чем мы говорили? — он прокашлялся для достоверности, вызвав у девушки усмешку. Она ни на секунду ему не поверила. — Я попросила прощения за то, что не отвечала на звонки, — Эмилия устало вздохнула, потерев глаза. — Я просто давно не видела маму и немного расстроилась, когда она уехала. Хотела побыть одна, чтобы привести мысли в порядок. Ты доел? — она вышла из-за стола, собрав тарелки, и направилась к раковине, чтобы вымыть посуду. Леви прошел на кухню вслед за девушкой. — Я понимаю, — согласно кивнул. — В следующий раз так и скажи. Я думал, что-то случилось, — он обнял ее со спины, положив подбородок на плечо Эмилии. Аккуратно переложил еще влажные волосы на другую сторону, слегка провел носом по тонкой шее, оставляя невесомые поцелуи на нежной коже. Лия судорожно выдохнула: шея была одним из ее наиболее чувствительных мест. Она слегка наклонила голову, подставляясь под нежные ласки мужчины. Руки Аккермана блуждали по телу девушки, перемещаясь с талии на упругие бедра, поглаживая открытые участки тела, вызывая мурашки. Дыхание Лии участилось, когда Леви более настойчиво продолжил целовать шею, слегка прикусывая кожу, оставляя светлые розовые следы, а затем проводя легким касанием языка по отметинам. Он успел соскучиться за те несколько дней, проведенные порознь, и сейчас хотел сполна наверстать упущенное. Одна рука лежала на талии, пока другая пробралась под шелковую рубашку, очерчивая полушарие груди, а затем сжимая ее. Эмилия податливо выгнулась, откидывая голову на грудь мужчины. «О посуде можно забыть», — пронеслось в мыслях. Леви принялся медленно расстегивать пижаму девушки, продолжая ласкать шею; оставляя поцелуи все выше, он обхватил мочку уха губами, слегка сжав ее зубами. Он чувствовал свое нарастающее возбуждение и возбуждение девушки. Эмилия потерлась задницей о его пах, обхватила затылок Леви рукой, завлекая того в глубокий поцелуй — «я тоже скучала». Мужчина охотно ответил на поцелуй, переплетая свой язык с языком девушки. Комнату наполнили звуки вздохов и еле слышных стонов. Руки властно блуждали по обнаженной коже, распаляя желание обоих. Эмилия сильнее прогнулась в спине, охотно подставляясь под горячие прикосновения мужских ладоней. Бессмысленная шелковая вещица была небрежно скинута на пол. Леви сжал сосок девушки, слегка выкручивая его, вызывая тихий полу стон, который тут же затерялся в страстном поцелуе. Эмилия, наконец, развернулась лицом к мужчине, прервав поцелуй. Взглянула на короткий миг в глаза напротив: в них плескалось то же желание, что было в и ее собственных. Леви обхватил ее лицо обеими руками, притянул ближе к себе, вновь увлекая в поцелуй, на этот раз более нежный, чувственный; провел языком по нижней губе девушки, вызывая легкий вздох, прежде чем слегка прикусил мягкую плоть. Не разрывая поцелуя, Эмилия расстегивала пуговицы на рубашке мужчины, затем сняв ее. Легким, невесомым движением провела ногтями по подтянутой груди, ощущая, как под ее прикосновениями напрягаются упругие мышцы. Она улыбнулась сквозь поцелуй и, обхватив пряжку ремня, повела Леви за собой в спальню. Достигнув кровати, Аккерман легко толкнул Эмилию, уложив ту на постель. Леви нависал над хрупкой фигурой девушки, облокотившись на одну руку. Он вновь ласкал ее шею, постепенно спуская дорожку поцелуев вниз: на тонкие ключицы, ложбинку между грудей, плоский живот. Эмилия рвано дышала, задыхаясь от возбуждения. Нижнее белье уже покрылось влагой, и девушка попыталась сжать ноги, но сильные мужские руки не дали ей этого сделать. Леви слегка прикусил кожу над резинкой пижамных шорт, затем зализав укус, извиняясь. Лия приподняла бедра, помогая Аккерману снять с себя одежду и белье, открывая вид на возбужденную плоть. Расположившись между женских ног, Леви покрывал мокрыми поцелуями внутреннюю часть бедра девушки, дразня ее. Эмилия нетерпеливо захныкала, вызвав ухмылку на губах мужчины. Аккерман прикоснулся губами к возбужденному лону, собирая смазку. Язык мужчины прошелся по набухшей плоти, прежде чем достиг клитора, легкими, порхающими движениями доставляя удовольствие. Лия тихо застонала, сжав простыни, призывая Аккермана не останавливаться. Леви смотрел на девушку снизу вверх, не прекращая ласки, распаляя ту еще больше. Женские соки стекали по его подбородку, но, казалось, мужчину это не волновало. Он закинул ногу Эмилии себе на плечо, увеличивая угол проникновения, и ввел один палец, вызвав у девушки более громкий стон. Казалось, воздух в комнате нагрелся на десяток градусов. Леви сжимал одной рукой упругое женское бедро, иногда поглаживая молочную кожу; губами обхватил чувствительный бугорок, слегка посасывая его. Эмилия сжала волосы на затылке мужчины, притягивая того ближе к себе, умоляя продолжать. Леви ввел второй палец, продолжая имитировать фрикции; чувствуя приближающийся у девушки оргазм, он увеличил темп ласк, вызывая все больше громких стонов. Сердце Лии билось так быстро, что грозилось выпрыгнуть из груди. Спустя несколько мгновений так желаемая разрядка наступила, высвобождая фейерверк чувств. Перед глазами заплясали звездочки, вызывая легкое головокружение. Эмилия простонала, выгнувшись кошкой. Окрыленная, она счастливо улыбнулась, смотря на Леви. Аккерман, совершив несколько последних движений языком, отстранился от женской плоти. Провел рукой по расслабленному женскому животу, оставив легкий поцелуй. — Это было… вау, — не сразу нашлась в словах Эмилия. По телу разлилась приятная нега, оставляя после себя полное расслабление. — Спасибо, — довольно хмыкнул Леви, устраиваясь рядом с девушкой и прижимая ее к себе. Собственный стояк болезненно отдавал пульсацией, на что мужчина слегка поморщился. Из уст Эмилии вырвался смешок. Ее голова покоилась на груди у Леви, и девушка вслушивалась в чужое размеренное сердцебиение. Эмилия переплела их пальцы, нежно поглаживая тыльную сторону ладони мужчины, на губах играла умиротворенная улыбка. Ей было хо-ро-шо.

«Но как я должен любить тебя, если я не люблю самого себя? И как я должен отдать тебе всего себя, если я только наполовину человек?»