Амулет (четырнадцатый аркан - Воздержанность)

Я знаю – так много дел, Что некогда отвечать Ни в море, ни в небесах, Но я прошу тебя о беде, Прошу не о чудесах. Немного Нервно, «Sancta Maria» Девушки во главе с гарпией-Габи объявили войну парням. Это было не так уж смешно и в первом бою Рыжему досталось так, что смотреть на него было больно. Год для него был явно неудачный. Сначала Самая Длинная, после которой он пару недель провел в Могильнике, пока пауки заштопали его, как порванного разыгравшимися детьми медвежонка. Теперь вот сломанная рука. Хорошо, что всего лишь рука. Крысиный вожак пожаловался, что корсет с него сняли совсем недавно, так что бушующие девы вполне могли повредить ему в драке хребет, но обошлось, хвала какому-то богу. В Лесу он был здоровей здорового. Впрочем, это нормально для Ходока, да еще и такого, как Рыжий. Ей не надо было спрашивать, чтобы видеть, чем занимался Рыжий в предыдущих вариантах своего бытия, назвать это «жизнью» у нее не поворачивался язык. Встретились они на опушке. В Лесу жило много разнообразных существ и чтобы Рыжий не опасался подмены, ей пришлось встретить его в собственном обличье, хотя он пришел не к нему. Для их целей подходила любая полянка, но потрепанному неудачным днем Рыжему было бы полезно как следует впечатлиться, так что какое-то время им пришлось попетлять по Лесу, пока она не нашла подходящее дерево. Достаточно большое и внушительное, чтобы выдержать Алконоста, и живописное: сухой ствол облез и побелел под дождем и ветром, корни, торчащие из земли, тоже мерцали белизной в сумерках. Она расслабилась, прикрыв глаза, и позволила птице… Алконост, давя воздух сизыми крыльями, сел на белую ветвь, обхватив ее мощными кривыми пальцами. Снизу ждал, задрав голову, Рыжий. Он ждал песни, и его жадные глаза, лишенные очков, лучились его желанием. Птица чувствовала его и его песню, которую ей предстояло спеть так, как желал человек, оказавший услугу осколку. Она запела и опутавшие человека по рукам и ногам прозрачные тени неудачи сгорели, не выдержав звуков песни, и что-то нежное, переливчатое, как жемчуг, замерцало вокруг – удача и успех, в том, что он так хотел совершить. В Дом она вернулась уже глубокой ночью и почти на автомате открыла знакомую дверь. Ральф ждал ее. – Извини, – она устало улыбнулась. – Мне нужно было совсем ненадолго в Лес. Но я до сих пор не научилась возвращаться оттуда в нужное мне время. Мужчина обнял ее. – Что-то случилось? – спросил он, ловя ее взгляд. – Почему сразу случилось? Он немного помедлил с ответом. – Ты встревожена. И глаза у тебя синие, хотя это уже почти незаметно. – Ничего особенного. Меня тревожит выпуск, как и всех, – она встретила его взгляд и не успела поймать себя за язык: – Синие глаза тебе нравятся больше? Ральф нахмурился. – Что еще за глупости? Ты о чем? – Не обращай внимания, прости, – отмахнулась она. Но он задумался, пытаясь разобраться в том, в чем ему не следовало. – Зачем ты ходила в Лес? Вопрос был вроде бы невинный, но ответить неправду она пока не могла, слишком близко был Алконост, а говорить правду не хотела. – Рыжий мне кое в чем помог и ему нужна была песня Алконоста. Не спрашивай, зачем. Если я расскажу, не сбудется. А ему и так досталось в последние месяцы. – Да, – задумчиво протянул Ральф. – Ему досталось. Он вздохнул и отошел к окну, чтобы закурить. – Почему ты боишься выпуска? – спросил он, выпустив струю дыма. Ани прошлась по кабинету, прикасаясь к вещам. – Не хочу возвращаться к тете, – наконец произнесла она одну из причин своего страха. Ральф кивнул. Докурив, он подошел к ней, поймал ее руки и по очереди поцеловал их. – Ты к ней не вернешься. Я обещаю это, – он не сводил с нее глаз и увидел то, что хотел увидеть. Замешательство. Недоверие. А потом счастье. Девушка бросилась ему на шею – это была лучшая новость за последние месяцы. В день отъезда из Дома нескольких умников воспитатели собирались на третьем, обсуждая выпуск. Ани узнала об этом от Ральфа накануне, и подумала, что это будет просто еще одно совещание. Однако, когда Конь прискакал в Кофейник с новостью, что Ральф вернулся в свой кабинет и вышел из него с дорожной сумкой, ей показалось, что земля уходит из-под ее табурета. К счастью, в этот момент рядом сидел окруженный сизым дымом Стервятник, так что ее легкого головокружения и замешательства никто не заметил. А птица не дал бы ей упасть. Мысли прыгали в голове. Неужели их раскрыли? И теперь все покатится в тартарары. Страх расползался по телу леденящим болезненным оцепенением. Стервятник заметил что с ней творится и склонился, шепнув ей в самое ухо: – Не похоже, чтобы был скандал, Конь бы такое не упустил. Так что это не из-за тебя. Его слова помогли ей снова начать дышать. Золотистая прядь Стервятника щекотала плечо. Он должен быть прав и произошло что-то другое. В пальцах проснулся зуд, она схватилась за кружку, пряча нервные руки. Как бы узнать – что именно. И куда он уедет? Надолго ли? Вечер она провела, как на иголках, ожидая новостей и жадно заглатывая их. Ей хотелось расцеловать Коня, курсировавшего туда-сюда за такой нужной ей дичью. Посидев в учительской столовой на третьем, Ральф вернулся в свой кабинет. Вернулся. Сдавливавший грудь обруч отступил, ночью она сама его обо всем расспросит. Но, на стене ее встретил знак: «Не приходи сегодня ночью». Ослушаться Ани не посмела, хотя ей очень хотелось этого, потому что тревога не отступала. Но она ждала. Делала вид, что с ней все нормально, даже чуть не ушла в Лес, но что-то не дало ей сделать этого. Она торчала в Третьей, играла в карты с Драконом, нервничала и ждала, сама не понимая, чего. И дождалась. Вбежавший Белобрюх придушенно пискнул, что срочно нужен Стервятник. Похоже, крысенок бежал со всех ног. Тень, весь вечер таскавшийся за ней по пятам, метнулся к крысенку, и она решительно пошла вместе с ним. По дороге их перехватил заинтересованный Слепой. Им пришлось пройтись до Границы, точнее, в какой-то отнорок Дома, очень близкий к ней, но уже не совсем находящийся в Доме. Там в темной полупустой комнате в кресле с высокой спинкой сидел пьяный в дым Ральф. Он скорее почуял их приближение, чем увидел. Крысенок протянул ему стакан с водой и таблетку от головной боли. Рядом на полу стоял непонятно откуда добытый старинный бронзовый подсвечник с одной единственной изрядно прогоревшей и оплывшей свечой. – Я – стукач, – смакуя слова, хоть и заплетающимся языком, произнес Ральф. – Стучу на своих. Изобличаю происки наружности… Они слушали очень внимательно. Слепой кусал губы и машинально стискивал и разжимал кулаки. Теперь они знали, что Крестная приходится Стервятнику родной бабкой, и что она очень не хочет, чтобы Стервятник выпустился из Дома. По крайней мере, живым. Ральф предположил, что она ждала того, что он не выдержит встречи с наружностью. Но Ани точно знала – ждать старуха не будет. Она сделает все, чтобы ее внук прожил не больше дня. Сама сделает! Когда Ральф задремал прямо в кресле, Слепой подался на выход, но она остановила его. – Погоди! Он недоумевающе склонил голову к плечу. – Чего ты предлагаешь ждать? Утра? – ядовито осведомился он. – Меня. Я должна присутствовать при разговоре, у меня есть, что еще сказать Стервятнику. Слепой помедлил, раздумывая. – Это важно? – спросил он уже почти спокойно. – Да. От этого зависит жизнь. Он кивнул. – Но сначала надо доставить Ральфа. Он же не может проснуться в этом месте. Вздохнув, бледный взвалил воспитателя на свои тощие плечи, Ани поддержала с другой стороны, прихватив подсвечник. Так они довели-дотащили плавающего в хмельном тумане Ральфа до его кабинета, свалив на постель. На подступах к своему обиталищу мужчина начал слегка приходить в себя, по крайней мере шел уже почти сам. А, оказавшись в постели, цепко удержал ее руку. Слепой раздраженно застыл. – Подожди меня, пожалуйста, – попросила она как можно вежливее, – за дверью. – Я могу обойтись и без тебя, – прошелестел он. – Нет! – она повысила голос, приказывая. – Не смей. На лице вожака Дома вспыхнула злость, а потом куда-то схлынула, затихла. Он опустил голову и медленно вышел. – Не уходи, – шептал Ральф. – Ты мне снишься и это хорошо. Лучше, чем чертова птица. Хотя и она давно не приходила. А ты – далеко… – Далеко? – удивилась девушка. – Почему далеко? – Далеко, – подтвердил он, расфокусированно глядя перед собой и поглаживая ее руку. – Но это правильно, наверное. У тебя свои секреты. От меня. И, рано или поздно, ты уйдешь. Все правильно. – Я… – Ты не говоришь мне, – продолжил мужчина, прикрыв глаза, – всей правды, только клочки. И я их глотаю. Потому что люблю тебя и не хочу, чтобы ты ушла прямо сейчас. Я этого боюсь. Хотя так и должно быть, я знаю. Не уходи хотя бы во сне. Боль и грусть в его голосе мешалась с нежностью и этот адский коктейль бил в голову сильнее того, чем когда-либо угощал ее Стервятник. Хотелось остаться, переубедить его прикосновениями, поцелуями, заставить поверить, как когда-то он заставлял ее верить, что никогда ее не оставит. Но время утекало и ей нужно было идти, пока не стало совсем поздно. Сейчас! Ани склонилась над ним и шепотом запела колыбельную, давая птице усыпить и успокоить человека. Когда он отпустил ее руку и засопел, она вышла в коридор. Слепой неподвижно ждал ее, напряженный и недовольный. – Прости, – извинилась она за свое непочтительное поведение и быстро пошла вслед за ним, на ходу вытирая слезы. Тень обогнал их, притащив брата в пустой класс Третьей, и Слепой пришел туда не иначе, как по запаху. – Что-то случилось? – раздраженно спросил Стервятник, которого оторвали от карт, толком не объяснив, зачем. Слепой замялся на мгновенье, а потом пересказал то, что они узнали от Ральфа. – Ай-яй-яй, – покачал головой блондин, – Как же некоторые люди не умеют спокойно жить… Ее насторожил его тон. Она провела рядом со Стервятником не один месяц и хорошо знала, каким он становится, когда дело касается его птичек. И каким он бывает, когда пытается задушить боль очередными растительными экспериментами. Собственные проблемы его не особенно волновали, потому что по большому счету у него была только одна проблема, уже два года как. Слепой тоже это почувствовал и постарался расставить точки над и: – Она пытается выставить тебя из Дома и может попытаться убить! – прошипел он в расслабленное лицо друга. – Она уже попыталась, – добавила Ани. Вот теперь им удалось добиться от Стервятника внимания. Он трезвел на глазах. – Она пыталась не раз. И один раз ей это уже удалось. – Что ты имеешь в виду? – изумился Слепой. Закусив губу, она мысленно обратилась к неизвестным ей высшим силам и, глядя на Тень, объяснила: – Крестная убила Макса и пыталась убить меня, когда мы растрезвонили, что я – девушка Стервятника. Тишина в классе звенела. Внимание троих парней было сконцентрировано на ней. И только Макс сочувственно кривился, не в силах решить, кому его помощь сейчас нужнее – ей или брату. – Она знала, что делает, когда запихнула меня в клетку. Сказала, я не выйду из нее девушкой Стервятника. И для верности принесла мне еды, отравленной сильной порчей. Тень узнал эту порчу, – призрак кивнул, подтверждая ее слова, по его лицу пробежала судорога боли, тут же отразившаяся на лице брата. – Я не могла понять, почему она это сделала и почему так ненавидит вас. – Теперь Ральф тебе все объяснил, – встрял Слепой. – Да. Оставалось ждать. Сейчас очень важно было, чтобы он среагировал так, как надо. От этого зависело все. Стервятник потрясенно смотрел то на нее, то на тень брата. В какой-то момент его желтые глаза загорелись опасным огнем, и она испугалась, что все пойдет прахом. – Тварь! – прошипел Слепой, лицо Стервятника потемнело. – Ей не удастся больше никому навредить. – Ты это сделаешь? – большую птицу трясло, а Тень смотрел на брата с настоящим отчаянием. Слепой кивнул, он никогда не отличался брезгливостью. – Слепой – просто руки, – как можно спокойнее вставила она. – А головой будешь ты, Рекс. Тебе нужно решить, что делать. – Что тут решать? – удивился бледный, но она шикнула на него, уже второй раз за ночь нарываясь на справедливый гнев вожака Дома. Рот птицы искривился, он нахмурился. – Ты ее убьешь, – продолжила давить она. – Если решишь так сейчас. Но решать должен ты, а не Слепой, и мы с Максом тебе не поможем. Ярость во взгляде Стервятника постепенно стихала. Он смотрел прямо перед собой, практически окаменев, и трое рядом с ним ощущали его внутреннее напряжение и ждали его решения. – Я не хочу этого, – процедил он сквозь зубы после нескольких минут молчания. Что-то блеснуло в круглых чаячьих глазах. – Простите. Я не хочу ее смерти. Мысленно выдохнув, Ани придвинулась и похлопала его по плечу в знак поддержки. – Хочешь оставить все, как есть? – прошелестел Слепой. – Нет, – он покачал головой. – Но убийства я не хочу. Ты мог бы сделать что-то такое, чтобы она больше никому не смогла навредить? Зеленые огоньки вспыхнули под полуопущенными веками оборотня, и она догадалась, что за мысль пришла ему в голову. – Можно, – с сомнением протянул он. – Хотя это и будет тяжело. Дому не нравится такое. – Я помогу. Вдвоем мы точно справимся. Пальцы Слепого дернулись – этого он не ожидал. – Ладно. Тогда мы нейтрализуем Крестную, а тебе придется позаботиться, чтобы ее не хватились. Стервятник задумчиво кивнул. Впрочем, им пригодились еще и его отмычки. Попав в спальню Крестной, они старались двигаться бесшумно и быстро оказались рядом с ее кроватью. Слепой хотел закрыть ей рот, но старуха почувствовала его приближение и проснулась. Она пыталась закричать, но не успела, потому что, обнаружив рядом Ани, неосторожно посмотрела ей в глаза. Иногда соседство Алконоста было очень полезным. Взгляд птицы приморозил язык женщине, лишил ее воли, и она даже не сопротивлялась, когда ее в четыре руки вытащили из постели и поставили на ноги. Только потом дернулась, вырываясь из их хватки и попыталась убежать. Ей удалось сделать пару шагов, пока она не споткнулась… И упала на четвереньки на мягкую лесную подстилку. Слепой и Ани нависали над ней, тяжело дыша, будто ей действительно удалось убежать, а они ее догоняли. Тело женщины стремительно менялось, съеживаясь, лицо молодело. Пока перед ними не оказался ребенок. Девочка лет пяти с желтыми, как у Стервятника глазами, худая и с острым носом. Она поднялась с четверенек и, взвыв, кинулась на Слепого. Тот еле успел перехватить ее, растерявшись от такой внезапно яростной атаки, и тут же выпустил ее, отдернув покусанные руки. Ани кинулась ему на помощь, и маленькая фурия отлетела от ее затрещины, снова упала, зацепившись за вывернутый корень, но не успела встать, как девушка прижала ее к земле. – Подержи ее, – скомандовала она Слепому, тот подчинился без особого энтузиазма, скручивая маленькое тельце, пока девушка быстро мазнула заострившимся ногтем по руке девочки и отошла с каплей крови на пальце. – Можешь отпускать, только сам поберегись. Отпущенная мерзавка вскочила на ноги, попыталась было опять вцепиться в Слепого, но напоролась на синий взгляд и, резво спряталась куда-то в кусты. Алконоста на Изнанке боялись многие существа и иногда это было чертовски удобно. – Что дальше? – Подожди минуту, – попросила она. – Мне нужна будет твоя помощь, Слепой, чтобы нанести один визит здесь, а потом вернуться в Дом. – Я тебе зачем? – Просто чтобы вернуться как можно быстрее, а не через год. Он вздохнул. Все-таки у нее никак не получалось научиться этому. Пока Слепой сокрушался о ее тупости, девушка опустилась на землю и чистой рукой нашарила пару желудей. Почти одинаковые изумрудные пули одинакового размера, только у одного темное пятнышко на боку. Она улыбнулась, сочтя это хорошим знаком, и выудила из кармана джинс пару светлых волосков, присовокупив их к желудям и крови. Закрыла глаза и сжала кулак. Несколько секунд она сидела совершенно неподвижно, даже не дыша, напряженная и сосредоточенная. Потом глубоко вздохнула и разжала кулак. На ее ладони лежали две почти одинаковых бронзовых подвески в виде желудей с еле заметным витиеватым узором. Ани удовлетворенно полюбовалась ими, сунула в карман и попыталась подняться. Слепому пришлось ей помочь, голова кружилась от усталости. – Вернемся? – предложил он, но девушка отказалась. – Надо найти Хозяина Времени. Оборотень присвистнул. – Ты не в лучшей форме, а это может затянуться. – Нет. Могу поспорить, мы очень быстро его найдем, – усмехнулась она. – Потому что он сам этого захочет. *** Им действительно не пришлось далеко идти. Углубившись в лес, они почти сразу наткнулись на покосившуюся древнюю хижину с грязной тряпицей вместо двери. Пришлось нагнуться, чтобы пролезть в низкий лаз, но внутри их ожидало огромное пространство, стены и потолок которого терялись в тенях. Почти на пороге стоял древний и сухой старичок в десятке балахонов, напяленных один на другой. Его круглые темные глазки нетерпеливо блестели, а губы сложились в предвкушающей развлечение улыбке. – Какие гости! – всплеснул морщинистыми лапками старик и захихикал. – Не часто кто-то приходит, чтобы что-то мне отдать. Девушка вытащила из кармана подвески и протянула их старику. – Ты отдашь их близнецам? Хозяин Времени аккуратно взял по желудю в руку и с видимым удовольствием покрутил, рассматривая блестящие муаровые бока. – Тонкая работа. Ты неплохо умеешь делать амулеты. – Так ты отдашь? – Конечно, – беззубо улыбнулся старик. – Но ты должна мне дать что-то взамен за мои труды. Чего это стоит по-твоему? Девушка помрачнела. – Ты же знаешь, у меня почти ничего нет своего. – Это не страшно, – усмехнулся старик. – Я соглашусь на безделицу, совсем пустяк, то, чего у тебя в избытке. На перо Алконоста. У меня в коллекции такого пока нет. Он развел руками, показывая на груды хлама: горшки, шкатулки, камушки, ракушки и панцири, перекрученные корешки, скорлупки, дудки и совсем уже непонятные безделушки. Слепой посмотрел на Ани и понял, что ей очень не нравится такая цена, но спорить она не решается. Помявшись немного, она кивнула и ультимативным тоном скомандовала: – Отвернитесь. И не вздумайте подглядывать. Старик пожал плечами и отвернулся, потянув за собой Слепого. – Девушки такие стеснительные, – снова хихикнул он. – Особенно, когда они птицы. За их спинами послышалось какое-то шуршание. Тени сдвинулись, в спину им дунул сухой горячий ветер, пахнущий мускусом и ароматом незнакомых трав, а потом все закончилось. – Можете повернуться, – произнес знакомый голос. Они послушно повернулись и увидели, что в девушка протягивает им обоим по отливающему синевой перу. Старик схватил свое и удивленно поднял брови. – Бери, – сунула она перо Слепому. – Это тот самый знак, о котором ты спрашивал. Перо доставит тебя к нему, когда понадобится твоя помощь. Он осторожно взял перо, как будто боялся, что оно укусит. Погладил гладкую шелковую кромку и неожиданно нежно улыбнулся. Старик тоже крутил свое перо в руках и восхищенно бурчал себе под нос. Покинув хижину, Слепой не удержался от вопроса: – Что это за амулеты? Девушка остановилась, уставившись в землю. – Знаешь, Слепой, мне кое-что удалось узнать о предыдущем круге. Макс умер и там… Она молчала долго, не поднимая головы, потом вытерла лицо и выпрямилась. – Она больше не сможет навредить своей крови, – зло сказала она и быстро пошла вперед. – Потому что Стервятник не захотел ее убить, – не то спросил, не то констатировал он, и поспешил догнать девушку, прощая ей сегодняшнюю грубость и свои покусанные руки. Это того стоило.