Необратимые последствия

Волан-де-Морт пал. Вторая магическая война не затянулась, закончилась до конца шестого курса (на котором юные волшебники не получили шанса провести их спокойно, вместо этого сражаясь со всеобщим злом, угрожающим магическому миру и миру маглов), и всё должно было бы быть хорошо, все должны были ликовать из-за победы, однако исход войны положил конец не только угрозе, исходящей от Волан-де-Морта и Пожирателей Смерти, но и конец жизням многих. Неизвестное число маглов, а также Седрик Диггори, Сириус Блэк, Аластор Грюм, Руфус Скримджер, Фред Уизли, Римус Люпин, Нимфадора Тонкс… и это ещё не все жертвы. В «Пророке» ушло слишком много страниц на то, чтобы перечислить все смерти и подробно описать всё. Казалось, «Ежедневный пророк» перестал быть газетой, в миг превратившись в полноценную книгу в странном обличии. Рита Скиттер постаралась на славу, рассказала обо всём (притом в короткие сроки), словно видела абсолютно все смерти своими глазами. Некоторые слова были далеки от действительности, и от этого становилось тошно, это бередило раны, которые никак не могли успеть затянуться. Абсолютно у всех были смешанные чувства. Радость за то, что война была выиграна перебивало скорбью и горечью о жертвах, падших во время неё. Никто не выражал свою радость слишком уж яро, все будто находились в трансе. Каждой волшебной семье было кого оплакивать. Около трёх десятков пожирателей были уничтожены, а оставшихся до конца жизни запрятали в Азкабан. Для семей, потерявших родных, даже это наказание казалось недостаточным. К тому же присутствовали всеобщие волнения, что заключенные смогут каким-то образом совершить побег, ведь ранее уже были подобные случаи и среди волшебников стали всё чаще ходить тревожные перешептывания о том, что если кто-то из Пожирателей выберется, появится новый Волан-де-Морт. Однако благодаря Кингсли Брустверу, вставшему во главе Министерства, удалось чуть успокоить волнения, назначив на охрану Азкабана мракоборцев. В Азкабане оказались не все Пожиратели. Семейство Малфой и Северус Снейп избежали этого наказания. Процесс, касающийся судьбы Малфоев, продолжался чуть больше месяца, который по личным ощущениям тянулся слишком медленно. Зал заседаний номер 10, находящийся в подземелье Министерства магии за это время стал чем-то вроде дома. От Сыворотки правды Драко уже тошнило. Хотелось прекратить всё это и умолять кого-нибудь кинуть в него непростительное. Однако процесс всё же закончился. Визенгамот принял решение не заключать Малфоев в Азкабан, вместо этого приставить мракоборцев пристально наблюдать за всеми членами семьи и лишить волшебных палочек на срок до двух лет. Процесс по делу Северуса ещё шёл, но, вероятно, скоро должен был закончиться, поскольку сам Гарри Поттер встал на его защиту, начав суетливо прилагать усилия, чтобы его освободили. Драко был измучен. Ещё со времен войны. Синяки на лице, болезненная худоба и серость кожи явно показывали, что ему пришлось практически пройти через девять кругов Ада. Если сравнить его нынешнего с фотографией с 5 курса, казалось, что это совершенно разные люди. Нет того живого огонька в глазах, той фирменной ухмылки, да и в целом казалось, того мальчика уже давным давно нет. Он и сам ощущал себя так, словно умер в тот самый день, когда принял метку. Малфой-Мэнор теперь казался ему зловещим. Некогда являющееся «родным домом» поместье теперь хранило в своих стенах слишком много болезненных воспоминаний об убийствах, которым он потерял счёт. Однако самым ярким воспоминанием было, как Беллатриса пытала круциатусом Грейнджер, как та кричала от боли и смотрела прямо на Драко и с каждой секундой надежда на то, что он её спасет меркла в её глазах всё больше. А он хотел. Неизвестно по каким причинам, хотел спасти её в тот самый момент. Невыносимо было видеть эту картину и то, как она страдает. Забавно, правда? Ненавидеть человека, но желать спасти и почти физически ощущать её боль. Он списал это желание на то, что просто являлся собственником и Грейнджер была ЕГО игрушкой. Другие варианты в голову не пришли. —Хозяйка просила Сёрфа передать молодому хозяину, что пора ужинать,—домовой эльф появляется в комнате Драко, уже и не надеясь на положительный ответ. Сёрф простоял с минут 5, ожидая ответа, но после трансгрессировал с тихим щелчком. Слизеринец за все две недели после освобождения ни разу не спустился на приём пищи, лишь перебивался тем, что домовой эльф приносил к нему в комнату в надежде, что тот будет хоть как-то питаться. Дни тянулись медленно. Драко практически не взаимодействовал с родителями, лишь когда встречал их по пути на улицу, обменявшись с ними при этом парой банальных фраз. Говорить ему не хотелось. Нарцисса с Люциусом лишь с болью в груди наблюдали за тем, что сталось с их сыном. Изначально они предпринимали хоть какие-то попытки помочь, но потом осознали, что это не в их силах. Он не хотелось быть спасённым, будто наказывал себя раз за разом, считая виноватым за всё, что случилось. Хотя его вины в этом толком и не было. —Почему ты не готовишься к отправлению в Хогвартс?—Драко резко поворачивается в сторону источника звука, вздрогнув от неожиданности. Он не слышал, как Люциус вошёл в его комнату и это стало для него неожиданностью. —Я не вернусь.—короткий ответ и отворот головы с намёком на то, что разговор окончен. —Министерство магии потребовало твоего возвращения и окончания обучения, Драко,—голос Малфоя-старшего непоколебим,—Ты должен вернуться. И прекратить терзать себя. Уверен, никто не считает тебя виноватым, сынок. Ты сам стал жертвой. Юный слизеринец пускает смешок, на что Люциус лишь приподнимает одну бровь, смотря с непониманием. —Не думаю, что многие с тобой согласятся. Многоуважаемые герои войны в лице Гарри Поттера, его друга-замухрышки Рональда Уизли и грязнокровки Грейндж… —Не смей произносить это слово, Драко Люциус Малфой!—голос громогласно пролетел по комнате, исчезая в стенах комнаты. Слизеринец поморщился от громкого звука. —Какое слово не произносить? Грейнджер?—Драко развернулся к отцу всем корпусом. —Нет. То слово, которое ты сказал перед этим. Малфой-младший приподнимает бровь, с удивлением глядя на стоящего перед ним мужчину. Слышать такие слова от него было непривычно и казалось чем-то неправильным, далёким от действительности. Люциус выглядел точно так же, как и до войны, но в его голове есть явные изменения, например касательно устоев и ценностей. —Взгляни, к чему привело всё это. К разрушению. Я больше не желаю слышать в своём доме нечто такое, что может скомпрометировать.—Люциус развернулся, чтобы выйти из комнаты, но напоследок добавил ещё кое-что,—И ты вернёшься в Хогвартс. Это не обсуждается. Магический мир восстановил разрушенное войной очень быстро. Казалось, если избавиться от последствий, то всё будет выглядеть так, словно ничего и не было. Только вот мёртвых воскресить уже не получится. Однако, на удивление, многие вернулись к привычному ритму жизни, хотя разговоры про вторую магическую войну всё ещё холодили душу всех и вся, заставляя сердце сжиматься от ужаса. Драко устроился в свободном купе Хогвартс-экспресса, краем уха прекрасно слышал перешептывания о нём, но старательно всё это игнорируя. Нарцисса перед поездкой настоятельно требовала не привлекать внимания и не нарываться на неприятности и это был довольно дельный совет, учитывая, что за всем их семейством всё ещё наблюдают. Малфой был готов к тому, что его будет открыто ненавидеть лишь Золотое трио, а все остальные, кто хотя бы немного, но боялся его, будут обсуждать за спиной. —Привет, дружище,—вдруг на койку напротив падает Блейз Забини собственной персоной. Драко переводит на него чуть удивлённый взгляд, вызывая этим искренний смех мулата.—Не корчи такое лицо. Ты думал, что я откажусь от тебя после всего, что произошло? Ты, конечно, тот ещё засранец, но лучший засранец из всех, кого я знаю. Поэтому, уверен, у тебя найдется объяснение, как ты попал в эту передрягу. Расскажешь как-нибудь под бутылочку огневики, когда будешь готов.—Забини поиграл бровями и улыбнулся. Грудь Драко в этот момент наполняется щемящей благодарностью и даже некой, Мерлин упаси, нежностью к другу, который, кажется, не отвернулся от него и скрасит его одиночество. На губах Драко замирает вымученная улыбка и он чуть качает головой, словно не веря в происходящее. —Как много огневиски ты с собой взял на этот раз?—Малфой смотрит на друга, который прикрыл глаза, постукивая пальцами по столу. —О, поверь мне, достаточно. И Драко выдыхает. Забываться в алкоголе — плохой, но самый легкий способ справиться со всем навалившимся. Но кто сказал, что он собирается искать сложные пути? Он вымотан. И явно не настроен на борьбу со своими личными демонами. —Мерлин, я попросила оставить меня в покое, Рональд Уизли!—доносится из коридора, привлекая внимание слизеринцев. Драко чуть передёргивает от громкости голоса и он встаёт на ноги, недовольно выглядывая из купе, тут же получая по лицу копной кудрявых волос, на мгновение вдыхая их запах. Ну конечно. Грейнджер. Гриффиндорка, кажется, даже не замечает его, продолжая свой путь и скрываясь в купе в конце вагона. Малфой с раздражением смотрит в пустой коридор, в оцепенении замерев на месте. Неужели не заметила и упустила возможность задеть его колкими словами, как это было раньше? Р а н ь ш е. Драко сглатывает, чувствуя, как пальцы начинают дрожать, а к горлу подступает ком. —Видимо конфетно-букетный период прошел не так гладко,—слышится голос Забини, который лишь тихо посмеялся над ситуацией. Драко тут же отмирает, разворачиваясь к другу с привычной ухмылкой, сжав руки в кулаки, в попытке унять дрожь. —Что я пропустил? Неужто мисс всезнайка добилась внимания от своего объекта воздыхания в лице этого рыжего нищего? —Казалось, будто что-то проклёвывается.—Блейз лишь пожал плечами, показывая, что в целом его всё это не особо-то и волновало. Малфой кивнул, сев на свое место и устремив взгляд в окно. Казалось, будто всё будет как прежде. То же трио, тот же Хогвартс, будто и не было никакой второй магической войны, унесшей множество жизней. Однако вряд ли все будет настолько радужно, если честно, он на это и не надеялся. Нужно просто пережить этот год и затем, вероятно, уехать куда-нибудь далеко, где никто не будет знать его имени и историю, затеряться в дальней стране и спокойно дожить остаток своих дней. Хорошая мотивация, чтобы вытерпеть учебный год. Альбус Дамблдор громогласно произнёс свою речь, не забыв упомянуть о подвигах людей, участвовавших в войне, заставляя Драко съежиться и желать сбежать отсюда на всех порах. Он физически ощущал все взгляды, устремленные в его сторону и просто смотрел перед собой, сжимая губы до побеления. Хотелось поскорее оказаться в своей комнате, но он продолжал слушать и покорно сидел на своём месте, понимая, что заслужил осуждения и все косые взгляды. —Прошу всех старост факультетов выйти ко мне, чтобы представить их первокурсникам.—Драко забывает как дышать. Фактически он всё ещё занимал пост старосты вместе с Паркинсон. Как он мог забыть о таком? Сердце будто хотело выпрыгнуть из груди, он поднял полные паники глаза, не зная, за что ухватиться взглядом. Пальцы начали дрожать с новой силой, лицо стало болезненно - бледным, а дыхание выходило сбитым и рваным, он никак не мог сделать нормальный вдох. Казалось, будто каждый сидящий в зале волшебник смотрел именно на него и каждый взгляд мог прожечь дыру от ненависти, которую испытывали все вокруг. —Ты идёшь?—шёпот Пэнси будто чуть отрезвляет, помогая вернуться в реальность и он встаёт со своего места, под давящую тишину. Каждый шаг стоит немалых усилий, однако он идёт вперёд, стиснув зубы и поднимает взгляд, пробегаясь им по всем, кого только мог найти глазами, а все в ответ тут же опускают глаза, не желая сталкиваться с ним взглядами. Паника и желание сбежать прямо сейчас нарастает, пока взгляд не достигает Грейнджер. И она становится единственной, кто не разрывает зрительного контакта, продолжая смотреть на него карими глазами, выражение которых нельзя было прочитать. Они будто не выражали ничего, ровно как свои собственные в отражении зеркала. Он не замечает, как продолжает смотреть, словно она была тем самым ориентиром, который помогал не сбиться с пути и указывал, куда именно ему надо. Драко встаёт по левую сторону сторону от неё, а рядом пристраивается Паркинсон. И все старосты оказываются в сборе. Главная фишка Малфоев — держать лицо, что бы не происходило, поэтому фирменная ухмылка тут же появляется, против воли её обладателя. —Паршиво выглядишь, Грейнджер,—собственный шепот, направленный на соседку, вырывается как-то на автомате. —Спасибо за комплимент, Малфой.—отвечает она не в своей манере, даже не повернув головы в его сторону. И всё? А как же «Взаимно, Малфой»? Или «Надеюсь, тебя настигнет Василиск»? Или, в конце концов «На себя бы взглянул, хорёк»? Она держит лицо перед всей школой или показывает, что не удостоит своим вниманием? —Перед вами стоят старосты, которые занимают свои посты с пятого курса.—Голос Дамблдора отвлекает от собственных мыслей, вырывая в реальность.—Однако сейчас произойдут некие изменения, поскольку необходимо выбрать старост школы. Я внимательно изучил всех кандидатов на эту должность, учёл успеваемость и заслуги, поэтому готов объявить вам новых старост школы Хогвартс.—все сидящие в зале волшебники, тут же оживились, перестали перешептываться между собой и устремили взгляд в сторону директора, в предвкушении.—Старостами школы становятся Блейз Забини и Гермиона Грейнджер. Прошу…—Грейнджер мешает ему закончить фразу. —Прошу прощения, директор.—Гермиона поднимает на него свой взгляд, складывая пальцы в замок.—Если можно, я хотела бы попросить пересмотреть мою кандидатуру.—Минерва смотрит на свою любимую ученицу с нескрываемым удивлением, ровно как и директор Хогвартса. Как и все сидящие в зале ученики. —Вы уверены в своём решении, мисс Грейнджер? —Абсолютно. Драко пребывает в шоке. Та, которая ранее, казалось, делала всё, чтобы заслужить эту должность, только что отказалась от того, о чём так сильно мечтала. —Что ж, в таком случае…—Дамблдор чуть помедлил, обдумывая что-то,—Старостой школы назначаются Блейз Забини, с факультета Слизерин, и Лаванда Браун, с факультета Гриффиндор. Ученики разразились в аплодисментах и поддерживающих выкриках, а Малфой продолжал смотреть на профиль стоящей рядом с ним девушки, изучая и пытаясь понять ход её мыслей. Мерлин, это точно Грейнджер? И она только что отказалась от звания старосты школы? —Что, блять, с тобой не так?—вырывается у слизеринца, но она никак не реагирует, спускаясь по ступенькам с возвышенности, на которой стояла и уносясь прочь вместе со всеми старостами, теряясь в толпе. Драко последовал за всеми, пытаясь переварить всё то, что только что произошло.