2. Второй визит.

Когда прошла неделя, за время которой Олег Харитонович пообещал собрать десять тысяч зелёных и вернуть Вениамину, дай Бог ему здоровья, Сергеевичу, Джокер и Шрам нагрянули по уже знакомому адресу. Комолов нажал на звонок. И всё будто бы повторилось: через несколько секунд за дверью послышались тихие шаги. Повернулась ручка. На пороге стояла среднего р… Лара. Только в этот раз она выглядела не уставшей, а несколько недовольной. — О, — натянуто широко улыбнулась она, — какие прекрасные молодые люди к нам заглянули. А чего не в полном составе? Джокер усмехнулся, скрестив руки. — Не хотят они брата твоего больше видеть. — Полностью их поддерживаю. — Кивнула Лара. — Только это всё равно не повод возвращать его домой. Выкинули бы по дороге в какую-нибудь канаву. — Да мы бы с удовольствием, — ответил ей Джокер к той же усмешкой, — только вот он Ворону живым и относительно целым нужен. — Взяли бы его в рабство, быстрее бы отработал, — парировала Лара. — Какое ещё рабство? — Да на какое фантазии хватит. Шрам, перемещая взгляд с одного на другую, жалел лишь о том, что под рукой нет кресла и ведерка с попкорном — было бы приятнее и интереснее наблюдать. Возможно, Джокер бы его даже не отпинал за такое безобразие. Но, даже если и нанёс бы парочку тяжких телесных, Виталя бы об этом не жалел. Так можно ещё и смыться куда-нибудь под шумок. Например, в дом. Или из него. Аккуратно подвинув Лару, которая на него только рукой махнула, Шрам вошёл в дом и повторил прошлый маршрут: наверх и вторая дверь справа. Как и неделю назад, в комнате громко играла музыка. Только Олежек в этот раз в окно выползти не пытался. Он хотел из него вылететь. Но Виталя оказался быстрее и, схватив за шиворот, втащил обратно и по шее. — Ты достал уже, — бросил Шрам и поволок его вниз. Джокер и Лара всё ещё максимально увлечённо решали, кому в итоге должен достаться никому не всравшийся Олежек. Завидев Шрама с грузом, они одинаково довольно улыбнулись. — Вот и возвращается подарочек к законному владельцу, — сказала Лара, похлопав брата по плечу, и повернулась к Джокеру, оскалившись. — Только попробуй его вернуть. — Обязательно, Лариса Харитоновна. — Ларина я. Матушке нравился Андрей Ларин из «Улиц разбитых фонарей», вот и выпендрилась. Комолов посмотрел сначала на Лару, потом на Олежека, потом снова на Лару. — Всё-таки тебя родители любили больше. — И всё ещё любят, поэтому ему приходится просить в долг у всяких… уважаемых людей. Всё, идите отсюда. Вениамину, дай Бог ему здоровья, Сергеевичу большой привет. Джокер хотел было что-то в ответ бросить, но дверь уже оказалась закрытой. Доставив Олежека к Ворону, Комолов передал предложение Лары оставить его отрабатывать долг в качестве рабочей силы, над чем тот пообещал подумать. Уже стоя в дверях кабинета, Джокер обернулся. — А, совсем забыл. Ларина Харитоновна просила передать вам, Вениамин, дай Бог вам здоровья, Сергеевич, большой привет. — Джокер… На улице плюс двадцать, ты где умудрился перегреться? Шрам хмыкнул. — Это всё из-за перчаток.