3. Третья среда.

Время шло. Ворон пил коньяк и, зевая, смотрел в окно. Сложившаяся ситуация начинала надоедать как ему, так и Джокеру, который вот уже третью среду подряд таскался в соседний посёлок ради каких-то десяти тысяч долларов. Конечно, проценты накапали на кругленькую сумму, увеличив должок в два раза, но всё равно ж копейки. — Может правда в рабство возьмём, а? — протянул Джокер, развалившись в кресле и, насмотревшись на Ворона, зевнув. — А-то возьму грех на душу и придушу его, ей Богу. — Одним грехом больше, одним меньше, — отстранённо произнёс Вениамин, дай Бог ему здоровья, Сергеевич. — Чёрт меня дёрнул денег ему дать. Вздохнув, он посмотрел на пасынка с неприкрытой жалостью. Загоняли ребёнка из-за какой-то мелочёвки. Но деньги вернуть надо, пусть и такие. Простит — слухи пойдут, что великий и ужасный Ворон размяк и деньги раздаёт. Убьёт — тоже слухи, только «за копейку удавит». Вот и остаётся тянуть до последнего и надеяться, что ЛОХ образумится и всё вернёт. — Давай, Саша, — кивнул Ворон, — вези. Подавив желание сложить лапки на груди и притвориться мёртвым, Джокер встал и вышел. — Может сестру его похитить? — предложил Угол, когда они сидели в машине и прокладывать путь до двухэтажного дома с высоким заборчиком и прудиком. — За неё заплатят разве что родители, а это не то, что нужно Ворону. Не успели они ступить на порог, как дверь распахнулась, являя взорам широко улыбающуюся Лару. — Джокер, дорогой, твоей пунктуальности позавидуют кремлёвские часы! Приятного аппетита. — Спасибо, — поблагодарил хрустящий попкорном Шрамов. Откуда он его взял и зачем вообще притащил, Комолов разбираться не стал. Может позавтракать товарищ не успел, не ругать же его теперь. Лара же тем временем взяла Джокера под руку и потянула в дом. — Слушай, у тебя же есть загранник с визой? — и продолжила, не дожидаясь ответа: — Я тут нашла одну страну в Африке, там можно оформить дарственную на человека… — Оставь своего брата себе. — Комолов вяло попытался вырваться, но не вышло. — Нам просто нужно, чтобы он вернул долг. — А я предлагала взять его в рабство, но вы ж упираетесь, как не пойми кто! — Да не нужен Вениамину, дай Б… тьфу! Не нужен Ворону раб. Лара хитро улыбнулась. — А может всё-таки нужен? О, кстати, — не отпуская Джокера, она обернулась к его людям, — вы бы к окнам с той стороны присмотрелись, а-то сбежит ещё. Угол с Ерёмой медленно переглянулись, пребывая в состоянии лёгкого шока, кивнули друг другу и пошли в указанном направлении — вылавливать возможного бегуна. — Вы бы подумали над моим предложением. Олег, конечно, особенными талантами не обладает, но может в чём и пригодится. — Он в окне застрял! — раздался голос с улицы. — Ну-с, — отлипнув от руки Комолова, Лара стала толкать его в спину в сторону лестницы, — вперёд. Пока они поднимались, Джокер решил, что любыми способами выбьет из Олежека эти треклятые деньги, потому что больше возиться с этим идиотом не намерен. Ещё и сестра у него какая-то странная. Другие бы на её месте побоялись вести себя с ним настолько фамильярно, а Лара как будто бессмертной себя чувствовала. Это выбивало из колеи, но включать «привычного» Джокера почему-то не хотелось. Ему в какой-то степени даже нравилось, что хоть кто-то выделяется из общей массы людишек с трясущимися от страха поджилками. — Кстати, твои ребята вроде не хотели Олега видеть. Передумали? — Пришлось. — Сочувствую им. Шрам перешагнул через порог, радуясь тому, что в этот раз не забыл запастись едой. Он даже ждал приближения среды, потому что такие зрелища на его веку выпадали очень редко. А уж видеть Джокере не запугивающим и не заигрывающим с девушкой — та ещё редкость. Пока Виталий искал кухню, чтобы выбросить опустевшее ведёрко, Комолов с Ларой решали, что делать с застрявшим Олежеком. — Можем вытолкать его на улицу, — предложила Логинова свой вариант. — Чтобы он шею себе свернул? Пацаны его ловить не будут. Отойдя на шаг назад, Лара сложила руки на груди и внимательно осмотрела Джокера с ног до головы. — Что-то ты добрее меня, — протянула она с сомнением в голосе. — Ой, иди ты! — Отмахнулся Комолов. В этот момент в комнату заглянул Шрам, ожидающий приговора для торчащего в окне Олежека. Ему хоть и было весело, но хотелось свалить отсюда как можно быстрее и как можно дальше. — Ну что? — Тащим, — вздохнул Джокер и указал на ноги на удивление не барахтающегося Олежека. А Олежек, на удивление всех троих, уснул и бормотал что-то про «обаятельных и привлекательных». Пока Джокер и Шрам волокли его по лестнице, Лара шла позади и усмехалась. Уже у самого выхода бросила Комолову: — А насчёт дарственной ты подумай! — Да Господи…