Завтрак

Мак выпрыгнул из сна с радостным нетерпением, как это обычно бывает, если грядущий день полон важных и приятных событий. Это в зимнее утро можно поваляться под одеялом, прислушиваясь к звукам на кухне и с неохотой перебирая в мыслях грядущие уроки, а если ещё погода навалится, придавит холодом или снежной моросью, то и будильник потихоньку выключить — вдруг повезёт проспать? Летом — другое дело, особенно сейчас, когда впереди маячат затонувшие пушки. А есть же ещё коробка от Аркаши! И Жоржик говорил про неё что-то важное, вспомнить бы… Мак сбросил с себя простыню, уверенный, что успеет открыть коробку и перебрать таинственные сокровища, пока никто не проснулся. В номере было пусто. Мак растерянно оглядел аккуратно застеленные кровати и уже почти подумал, что его бросили, но из раскрытого окна донеслось бодрое пение тёти Жанны. Мак вышел во двор в одних трусах, весь мятый, взъерошенный, с отпечатком подушки на щеке, и огляделся. Тётя Жанна хозяйничала у походной плитки, всё так же напевая себе под нос и помешивая какао в маленьком эмалированном ковшике. На столе уже красовались бутерброды с варёными яйцами, шпротами и зеленью, а из походной корзинки выглядывали загадочные свёртки. Дяди Миши и Жоржика нигде видно не было. — Хорошо спал? — спросила тётя Жанна и добавила, верно истолковав беспокойство во взгляде Мака: — Миша с Жоржиком пошли на берег, обстановку разведают и вернутся за лодкой. — Ага, — рассеянно отозвался Мак. — Ты голодный? Садись. Мак не заставил себя долго упрашивать, сел за обитый клеёнкой стол и взял бутерброд. Время было раннее, босые ноги приятно холодила роса, пахло свежей листвой и камедью, и не было на свете ничего вкуснее, чем этот ломтик ржаного хлеба, вчерашнего, чуть подсохшего, с упругим белком и нежным, мягким желтком яйца, с хрусткими шпротными хвостиками и ароматной кудрявой петрушкой. Мак мог бы съесть с десяток таких, но ограничился тремя и с наслаждением принялся за какао. Тётя Жанна присела рядом и тоже взяла бутерброд, и Маку от этого стало совсем хорошо. Обычно взрослые считают своей обязанностью накормить детей, вот и оставляют бутерброды под салфеткой на столе, холодные котлеты и макароны в сковородке на плите, суп с застывшими кружочками жира в холодильнике — это если сами уйдут на работу. А если дома, то обязательно стоят над душой и подкладывают, подливают еду, могут спросить, вкусно ли, добавить ли соли. Из-за этого чувствуешь себя как на экзамене: не забудь вовремя похвалить и попросить добавки, доешь, не оставляй на тарелке, не звякай вилкой, не чавкай, не хлюпай, обязательно поблагодари, желательно помой посуду. А если тебе ещё и рассказывают, как тяжело это всё готовить? Совсем ужас же! Сколько Мак ни бывал в гостях у одноклассников и соседей, всюду картина оказывалась примерно одинаковая. Вот с Аркашей было по-другому: он, конечно, готовил в основном паршиво, но честно разделял с Маком трапезу, получалось, что они на равных. Правда, тогда Маку было не до того, но после Аркашиного таинственного отъезда он вспоминал их совместные завтраки, обеды и ужины с горьковатой теплотой. Тётя Жанна с дядей Мишей Аркашу переплюнули. Оба готовили вкуснейшие блюда буквально из чего угодно и с какой-то удивительной лёгкостью, а ещё Мак не подозревал их в убийствах и похищениях и поэтому мог наслаждаться совместными посиделками за столом под абрикосом, у костра, на траве и где угодно ещё. Это было даже лучше, чем сидеть на кухне с мамой и пить чай с пирожными. Мак пытался говорить себе, что это было просто по-другому, но в глубине души сам себе не верил. — Мак? — позвала тётя Жанна. — Извините, задумался. Тётя Жанна понимающе кивнула, и на одну мучительно неловкую секунду Мак захотел, чтобы она была его матерью. А потом во двор влетел Жоржик и восторженно завопил: — Мам, Мак, представляете, там штиль, вода совсем-совсем гладкая, вот как зеркало! И дымок такой над ней! И рыба плещется! Честное слово, я видел! — С погодой повезло, — подтвердил дядя Миша. — Давайте скорее надувать лодку! — потребовал Жоржик, но родители хором возразили: — Сначала завтрак. Жоржик страдальчески вздохнул и сел за стол. В другое время Мак с удовольствием посидел бы вместе со всеми, но его вдруг озарило, и догадка потребовала немедленной проверки. — Ты куда? — спросил Жоржик. Мак неловко замер, готовясь перемахнуть через кривобокую лавку, и пробормотал: — Ну, мне надо одеться и вообще… Жоржик, кажется, что-то заподозрил, взглядом спросил: «Ты же не будешь разгадывать секрет без меня?» Мак смущённо отвернулся и пообещал: — Я потом посуду помою, я только оденусь. «И проверю кое-что», — добавил он про себя и покраснел. Утаивать догадку от Жоржика не хотелось, но как его сейчас выдернуть в номер, чтобы никто ничего не заподозрил? Да и вряд ли что-то выгорит, очень уж бредовая мысль. Мак прошмыгнул в номер, чувствуя себя даже не шпионом, а вором, вытащил из-под кровати коробку, открыл её, так и стоя на коленях, развернул карту и принялся водить по ней красным стёклышком. Сначала ничего не произошло, а потом возле линии берега проступили какие-то символы.