Шторм

Назад к лагерю возвращались уже бегом, прижимая к себе пушисто-колючий ельник: дождь принялся накрапывать уверенно и густо. Жоржик так ломанулся под выцветший брезент, что чуть не снёс всю крышу, но дядя Миша, к счастью, успел перехватить и придержать полог. — Кто за вами гонится? — спросила тётя Жанна, и Жоржик радостно ответил: — Погода! Они с Маком пробрались в каменную часть укрытия и принялись раскладывать еловые лапы. — А как лучше: колючками вверх или вниз? — спросил Жоржик. — Зависит, — философски отозвался дядя Миша. — Мы нас любим или нет? — Просто если колючками вниз, то будут мешаться ветки, а если колючками вверх, то колючки, — пояснил Жоржик. — Так мы ещё сверху положим жилеты, — напомнил Мак. — И полотенца, — подхватила тётя Жанна. Легко простужающегося Жоржика в суматохе совсем забыли вытереть после его внезапного купания, и Мак ощутил повисшую в воздухе неловкость. Впрочем, тётя Жанна её тут же сгладила, вынув из рюкзака аккуратную стопку трикошек и фуфаек: — Одевайтесь, пока не закоченели. Мак только теперь заметил, что сама она уже переоделась в синий спортивный костюм с белыми полосками. Дядя Миша порылся в стопке и натянул поверх успевших высохнуть плавок треники, но представительность свою при этом не растерял, и Мак уже не впервые задумался об этом феномене. Вот есть люди, которых никакой одеждой не украсишь, а есть и наоборот — которых не испортишь, хоть мешок из-под угля на них надень. Мак представил себе дядю Мишу в угольном мешке и хихикнул. — Ты чего? — спросил Жоржик. Он уже дважды сунул ногу не в ту штанину и теперь сидел, прислонившись к резиновому борту лодки, и грустно смотрел на растянутые трикошки. Мак попытался представить себе дядю Мишу в детстве или повзрослевшего Жоржика. Был ли дядя Миша таким несуразным? Станет ли Жоржик таким элегантным? Тем временем тётя Жанна старательно стелила поверх ельника жилеты и полотенца, будто вопрос о ночёвке был уже решённым. Капли дождя тяжело барабанили по брезенту, а вскоре к ним добавились ещё и нехорошие порывы ветра. — Мы тут застряли, да? — спросил Мак. Дядя Миша согнулся в три погибели, натянул на себя тельняшку — в тесноте это было трудно, руками особо не размашешься — и ответил: — Если шторм и будет, то небольшой, пересидим. Еда у нас пока есть… — А если закончится? — обеспокоенно перебил его Жоржик. — А если закончится… — Дядя Миша выдержал паузу, застегнул поплотнее брезентовый полог, чтобы внутрь не дуло. — Будем охотиться, рыбачить, земледелием займёмся, в конце концов. Жанн, мы кофе взяли? — И кофе, и какао, — откликнулась тётя Жанна. — И чай есть, но надо заваривать. — Ну вот, живём! — радостно заключил дядя Миша. Он вытащил из корзинки с провизией термосы, кружки и свёртки с бутербродами. — Налетайте! Дождь молотил по брезентовой крыше яростно и оглушительно, но Маку не было страшно, даже наоборот. Не слишком получается бояться, когда сидишь в уютной палатке, прислонившись к тугому резиновому борту, и жуёшь бутерброд с сыром, помидорами и петрушкой, запивая горячим какао из жестяной кружки. — Пап, а ты же успел рассмотреть фрегат? — спросил Жоржик. — Успел, — кивнул дядя Миша. — Только он не фрегат, а обычный катер. — Военный? — спросил Мак. — Прогулочный? — одновременно с ним спросил Жоржик. — Обыкновенный, как у дяди Володи был, пока не угнали, — ответил дядя Миша и уже привычно пояснил для Мака: — «Амур» пятиместный. — А-а, — понимающе протянул Жоржик и вдруг встрепенулся, пролив на фуфайку какао: — Пап! А вдруг это он! Тот самый! — Вряд ли, — покачал головой дядя Миша. — Володькин-то три года назад пропал, а этот дольше лежит, проржавел весь. Мак поёжился. Почему-то представилось, что снаружи не дождь, а сплошная толща воды, сквозь которую тычется тупым проржавевшим носом затонувший катер «Амур». — А сокровища там есть? — деловито спросил Жоржик. — Вряд ли. Может, какие-нибудь ржавые рыболовные снасти, — откликнулся дядя Миша. — А скелеты? — спросил Мак. Тётя Жанна поперхнулась кофе. — Чьи? — ахнул Жоржик. — Ничьих нет, — покачал головой дядя Миша. — Одна ржавчина. — А пушки? Пушки ты видел? — спросил Жоржик. — Не успел. Меня некоторые вовремя спасли, — откликнулся дядя Миша и взял ещё один бутерброд. Жоржик вздохнул: — Ну и ладно, зато тебя столбняк не покусал. — Как это? — спросил Мак, и Жоржик со знанием дела объяснил: — На ржавчине всегда сидит столбняк. От него бывают корчи. Ой, пап! Дядя Миша вопросительно приподнял бровь. Жоржик поколебался, вздохнул и опустил голову: — Пряжку теперь не найти, да? Поплавок же унесёт, раз шторм… Дядя Миша серьёзно глянул на Жоржика, потом — на тётю Жанну, потом — на Мака. Допил кофе. Убрал пустую кружку в корзинку. Потянулся к Жоржику и жестом фокусника вынул у него из-за уха скифскую пряжку. — Ой! — воскликнул Жоржик. Дядя Миша положил пряжку ему на ладонь: — Это тебе вместо медали за спасение утопающих. А за пушками мы ещё поныряем.