Жонглёр

Ни Мак, ни Жоржик не обратили должного внимания на выбор десерта. Жоржик без умолку трещал о гимнастах и рвался повторить трюки жонглёра, вместо мячиков и бутылок используя столовые приборы и салфетки. Мак сверлил взглядом бутылку. Очень хотелось выдернуть пробку и вытащить свиток, но не тут же, не при всех! И пианист ещё этот… — Ну что, граждане, крем-брюле? — спросил дядя Миша, ещё раз пробежав глазами по меню. — Или пирожные, — предложила тётя Жанна. — Сливочно-малиновые корзиночки, например. Жоржик уронил вилку, ойкнул, кинулся её поднимать, стукнулся головой о стол и чуть было не стянул на пол ещё и скатерть. — Наверное, надо ещё потренироваться, — заключил он, снова умостившись на своём стуле. — И желательно не здесь, — добавил дядя Миша. — А то нас точно выгонят. — Почему это? — оскорбился Жоржик. — Им, значит, можно жонглировать в кафе, а мне нельзя? — Они по долгу службы, — возразил дядя Миша. — Потом в номере потренируемся, идёт? Жоржик уже передумал расстраиваться и радостно кивнул: — Идёт! Пап, а вот знаешь, бывают такие жонглёры, которые вместо всяких шариков и бутылок берут горящие факелы. — Бывают, — согласился дядя Миша, — но ты в их число не войдёшь в ближайшие лет десять. — Пятнадцать, — строго поправила его тётя Жанна, и дядя Миша согласился: — Пятнадцать. — А вот дядя Володя рассказывал, как он учился жонглировать факелами в двенадцать лет! — возмутился Жоржик. — А чем всё это закончилось, дядя Володя не рассказывал? — прищурился дядя Миша. — Рассказывал, — вздохнул Жоржик. Подошёл официант, и дядя Миша заказал крем-брюле и пирожные для всех, а для себя и тёти Жанны ещё и кофе. Жоржик принялся выторговывать в придачу к заказанному торт-мороженое и попытался втянуть в переговоры Мака, но тот рассеянно помотал головой: — Мне надо выйти. Уборная была в закутке за сценой, как раз там, куда ушёл хромой пианист, и Мак пожалел, что сразу не сообразил кинуться за ним. — Аркаша! — шёпотом позвал он, оглядываясь. Конечно же, пианиста нигде не было. Мак ради приличия заглянул в уборную, а потом пошёл проверять остальные неприметные двери, которых тут оказалось довольно много. Одна была заперта, вторая вела в кладовку, третья — на кухню. Кухня оказалась просторная, спрятаться там было где, и Мак снова позвал, вытянув шею: — Аркаша! — Мальчик, ты умеешь читать? — спросил, белозубо улыбаясь, какой-то очень загорелый толстяк в белом фартуке и колпаке. — Умею, — смутился Мак, и толстяк постучал поварёшкой по табличке на двери: «Посторонним вход воспрещён!» — Правила, мальчик, сам понимаешь. Может быть, ты мальчик воспитанный, а может быть, у тебя в кармане крыса. Нам на кухню крысов не надо. Толстяк говорил с забавным акцентом, и Мак снова принялся за старое: придумал ему целую шпионскую биографию. Может, тут орудует банда диверсантов, которую разоблачает Аркаша? Может, кафе — часть сложной контрабандистской цепочки, по которой уплывают из страны бриллианты или золото? — Если ты, мальчик, ищешь туалет, то это вон там, — продолжал тем временем толстяк, дружелюбно улыбаясь. Мак вдруг осмелел. В конце концов, Аркаша же под прикрытием! — Извините, а вот артисты, которые выступали… — Мак запнулся, решил не выделять пианиста, чтобы совсем уж обезопаситься. — А они сейчас где, вы не видели? — Видел! — взмахнул поварёшкой толстяк. — Хвостики от карпа я видел и салат «Цезарь»! Целый день видел, мальчик, поверишь? Кастрюли видел, сковородки видел, тесак видел — большущий, для мяса! Артистов — нет, не видел. — Извините, — пробормотал Мак и попятился. И наступил кому-то на ногу. — Извините! Он обернулся и ойкнул. Перед ним стоял жонглёр. — Заблудился? Жонглёр улыбался вполне доброжелательно, но Мак перепугался и ничего не смог ответить. — Лови! Рука жонглёра молниеносно дёрнулась и тут же вернулась на место. Мак мог бы подумать, что ему показалось, если бы не «кулак обезьяны», мягко лёгший в инстинктивно подставленные ладони. — Сувенир, — улыбнулся жонглёр. — Передашь своему другу. — Х-хорошо, — пробормотал Мак, удивляясь, откуда жонглёр знает, что Жоржик — именно друг, а не брат. Все всегда принимали их за семью, отчего Маку было лестно и неловко. — Извините, пожалуйста… Он поперхнулся, усомнившись в том, что к жонглёру нужно обращаться на «вы». Сколько ему, лет пятнадцать? Или все восемнадцать? Жонглёр подмигнул и повернулся, чтобы уйти. — Извините, — отчаянно затараторил Мак, — а пианист, который с вами выступал… Жонглёр развёл руками, извлёк из ниоткуда бумажную розу и сунул её Маку. — Письмо прочитай, — сказал он, щёлкнул пальцами и исчез.