Глава 11 - "Задние мысли"

Наше неудачное путешествие в Ялту осталось за плечами. Уже на следующий день мы с Глебом уехали первыми, а Космос с Пчёлкиным остались наслаждаться крымским гостеприимством. На муженька моего вообще злости не хватало. Даже не проведал утром меня и не проводил в аэропорт! А я ведь потеряла сознание и вообще нуждалась в супружеской заботе и внимании. Глеб пытался его оправдать, а дядя Макар заявил, что ничего другого от этого союза и не ожидал. Так что пришлось возвращаться к своей любимой кормилице, что всегда примет любыми, какими есть, то есть к работе. Всё же любвеобильная стерва эта работа! А нас уже здесь ждали. Как оказалось, даже готовились. — В смысле, умер? — в шоке выдавила из себя я, глядя круглыми глазами на Лёху. Даже у Глеба выпал пакет с гостинцами на пол. — То и значит. Отдал концы Ромыч боженьке. Да чё уж там говорить? Здесь и скопытился, — горестно поведал Лёха, указывая рукой нам под ноги. — Велел вам только не забыть о дежурствах в честь отгула. Услышав позади смешки двух практикантов, обменялась взглядами с Глебом. Всё ясно. Ромыч издевается, Лёха веселится и практиканты им потакают! Похоже, без нас с Глебом никто здесь не работает. — На кукан бы вас обоих, пошутистов, посадить, да без вазелина отхерачить на пару часиков, — прорычала я, отпихивая дрожащего от хохота Лёху. — Мужики, блин! А толку-то от вас? А вы чё локаторы греете, початки трупнины? Ну-ка, живо разбежались по рабочим местам, пока стетоскоп между нежных розовых булок не запихала! Это уже гаркнула практикантам, выглядывающим из-за угла до этого с пакостными мордашками. Но стоило тем понять, что я была без настроения, так парней сразу сдуло с злачного места зрелищ. Уроды любопытные, чтоб их. — Чё с ней? Давно такой злой не видел, — донёсся удивленный голос коллеги. — Неудачное время для шуток просто. Злится она на муженька. Тот не навестил, когда ей плохо стало, вот и теперь ворчит насчёт того, что мужиков нет ни в бедности, ни в болезни, — сразу поведал свежую сплетню Глеб ему и вручил пакет с дарами солечного Крыма. — Ой, беда, — цокнул языком Лёха, расстегивая пуговицы халата. — Тяжелый сегодня день будет. — А вы чё растрещались, девчонки? Своей личной жизнью занимайтесь, понятно? — и на ребят спустила я часть негатива, прежде чем ворваться в кабинет. Мешающий ложкой чай в кружке, Ромыч не стал комментировать никак мои свирепые пыхтения и возню с переодеванием. Сразу видно, что опытный мужик и знает, когда нужно лезть к человеку, а когда нет. Поэтому спокойно нам выдал документы на новое тело и отправил в морг. Уже в прохладном помещении, пропитанном запахом крови, я начала успокаиваться. Меня всё-таки задело, что в здравии этой образине я нужна была, а стоило грохнуться случайно в обморок, так исчез сразу, будто мы переспали! Уму непостижимо, да и обидно тоже. Но через пару минут пришлось полностью сосредоточиться на теле. А уж с каким наслаждением я делала разрез на молодом мужчине — не передать словами. Убитый явно при жизни принадлежал тоже преступной группировке. Две пули оказалась в потемневшем лёгком, так что смерть была мучительной, но быстрой. Всего десять минут. А судя по тому, как посинел кожный покров и капилляры на лице выступили, то мучался кашлем долго. Вот и правильно! Так ему и надо! Наверяка, карма этого кренделя настигла, так как перед стрелкой не справился о здоровье любимой девушки. Бог он же всё видит. Вот только кто-то может искупить вину, а некоторым не суждено. Быстро все записав и взяв необходимый биоматериал, запихала органы по местам и принялась обратно зашивать разрез. Лёгкое вышивание согнутой иголкой успокаивало, я даже начала напевать себе песню под нос. Нет, определенно есть в этом что-то! Купить пряжи и связать всей команде свитера? В конце концов, зима скоро, а у нас здесь холодно. После лаборатории, ещё двух тел и дальнейшего оформления документации — мне уже ничего не хотелось. Пускай сами себе вяжут! Я что им старушенция на пенсии тут? От них-то самих даже драного кусочка открытки на праздники не дождёшься! — Кристин, ты обедать будешь сегодня? Уже третий час, — заглянул ко мне Глеб. Как обычно, вовремя. Прямо за ширмой у меня стоял молодой мужчина со спущенными штанами, неловко глядящий то на меня, то на одежду. И без того небольшого размера его половой орган стремился сейчас сойти за сморщенный корнишон. Н-да, и как с таким добром можно подозреваться в сексуальном насилии? Хвастаться-то нечем, только обняться и рыдать. Хотя, не буду так сурова, у каждого свои вкусы. — Ты охренел? — спросила я, показывая силиконовую щёточку и контейнер. — А-а-а, — протянул многозначительно Глеб, взглянув на краснеющего пациента. В его глазах заискрились смешинки и сочувствие при виде полового органа бедолаги. — Здрасьте. Будет больно — орите, а то у нас тихо сегодня, никто ещё не поседел из молодняка. — Это больно? — сглотнул мужчина. — Глеб! — рявкаю я. Друг со смехом закрыл дверь процедурной. Я поправила маску на лице и направилась к мужчине. Приподняв двумя пальцами вялый пенис, ввела щеточку в уретральный канал и повернула пару раз. Потенциальный Фантомас задергался от болезненных ощущения. Ну да, процедура неприятная для обоих сторон. — Чё она делает?! — послышалось из коридора, а после гомерический хохот. Дверь вновь распахнулась. С раздражением забросила щеточку в контейнер, велев: — Одевайтесь. Закрыв контейнер, взглянула в круглые глаза Космоса. Тот правда с шоком смотрел на то, как мужчина поспешно одевается, пряча всю мощь своего полового величия, а после взглянул на мои руки. Любопытное дело. То есть режу трупы — ему по фени, а трогаю чужие стручки по работе, так срам и ужас. Умеет же явиться, гад! — Гражданин, покиньте помещение. Вызову позже, — строго отсекла я, направляясь к столу и усаживаясь на стул. — Ага, — неожиданно послушно кивает Космос и выходит из процедурной. Потенциальный злодей быстро поставил свои подписи на документах, а после поспешил на выход к ожидающему его следователю. Даже не прощаясь, что обидно, ибо была так нежна с ним! Но тоже понять можно. Чуть ли не всё отделение посмотрело, что у него между ног колосится. Сняв перчатки и маску, аккуратно всё записала и поставила контейнер с фамилией на поддон для лаборатории. — Да-да? — произнесла я, когда в дверь постучали. В помещение первым делом пролезла рука, удерживающая пухлый букет розовых лилий. Тонкий душистый аромат моментально заполнил комнату, перекрывая запах сырой плитки после мытья и медикаментов. Я приподняла бровь, ожидая, пока всё тело вплывёт в процедурную. — Кристина Вячеславовна, — произносит Космос, прикрывая за собой дверь, — у меня к вам такое деликатное дело. Вы не поверите. — Здесь других и не быват, — усмехаюсь я, складывая руки на груди. — Ладно, снимайте верхнюю одежду и штаны за ширмой. Будем выявлять чем… или кем вы были так заняты, что не навестили дражайшую супругу. — Блин, Огнева, не дуйся. Я, между прочим, тоже был болен! — воскликнул он, подлетев ко мне и уперев руки в стол. Букет оказался небрежно брошен рядышком. — Только с аэропорта и к тебе сразу. — Поразительно даже, — фырчу я, продолжая на него глядеть сверху-вниз. — И чем же вы, Космос Юрьевич, были больны? Уж ли не той крашенной селедкой из отеля? Слышала, как вы со своим приятелем обсуждали её особо выдающиеся данные. — Ты чё, какие там данные, Крис? Вот это великолепные данные. — Он слегка провёл ладонью по моей груди, за что тут же получил пинок по ноге. Вскинув на меня озорной взгляд, он присел на корточки передо мной, положив руки на коленки. — А у той так — потасканные остатки. Пчёлкин только присматривал. Честное пацанское. С этими словами Космос торжественно чмокнул мои колени и уместил голову на них. Я закатила глаза, ощущая, как тот ком злости, давивший с утра, начал помаленьку рассасываться. Вот засранец, умеет же умаслить. — Предположим, выкрутился. Только ты не сказал чем болен, — не стала я так просто вестись на его удочку. На мгновение его взгляд задержался на одной точке. Мысленно почему-то напряглась, но парень растянул в неловкой улыбке розовые губы, ответив: — Да отравился, блин. Надо было тебя послушать и тот шашлык первой партии прожарить нормально. — А-а-а-а, — качнула головой я, вспомнив, что они ели полусырое мясо с водочкой. Мы с Глебом воздержались, а эти двое за обе щёки уминали, расхваливая сочность говядины. — А почему Пчёла не траванулся? Он сожрал ни меньше тебя. — Да его желудок, блин, и фантики переварит, и кошатинку, если придётся. А я всё-таки мальчик нежный. Мне нужен особый уход, — игриво шепнул он, поднимая ладони вверх к бёдрам. — Может, поухаживаешь? Я коротко взвизгнула, когда Космос резко дёрнул меня на себя. Через миг схватилась за его плечи, ответно привлекая к себе. Кресло каталось из стороны в стороны от наших телодвижений. Мне ужасно хотелось смеяться, когда колесики зажевали пальто Космоса или от его кряхтений, что всё его немалое тело затекло. Пришлось подняться с кресла и уступить место мужчине. Усевшись сверху на него, прикусила сначала верхнюю, после нижнюю губу, слегка щекоча языком. Космос довольно застонал, сжимая обеими руками мои бёдра, прежде чем перехватить инициативу. От глубокого и страстного поцелуя внутри всё сладостно поджалось. Опускаясь поцелуем мне на шею, Космос с руганью отстранился. — Твою же налево, забыл. — Серьёзно? Я буквально на тебе, наплевав на святое рабочее место, чуть ли не отдаюсь, а ты думаешь о чём-то другом? — возмутилась я, слегка сдавливая его шею ладонью. — Это наглёж. — О тебе вообще-то и думаю, мелкая, — усмехается Холмогоров, быстро целуя меня в грудь. — Поднимись-ка. Поправив халат и затянув туже высокий хвост, принялась ждать, пока он вернётся. Нет, всё-таки злости на мужчин не хватает. И Холмогоров тоже из этой шайки эгоистов, но и попутно динамщиков. Вот не думала, что доживу до такого. Ждать долго не пришлось. Космос зашёл в процедурную с огромным пакетом, который тут же водрузил мне на стол. Вскоре возле меня начала расти гора контейнеров с едой. Я с круглыми очами глядела нам него. Это что, всё мне? — Ехал к тебе и вспомнил, ты же у меня не особо хозяйственная, да? А значит чё? Правильно, на голодовке своей по-любому сидишь. Вот и взял обед тебе, а потом в магазин. В холодильнике у вас потом раскидаешь. На неделю должно хватит, — произносит он, убирая всё ещё внушительный пакет вниз. На столе остались только контейнеры и пара бутылок. — Так, кушай давай, а то формы свои скоро растеряешь совсем. Глеб уже рассказал, что со вчерашнего дня не ела ничего. Но к еде притронуться не спешила, продолжая потрясённо смотреть на него. В глазах предательски защипало. — Кристин, ты чего? — спросил Космос, обходя стол и быстро оказываясь рядом. — Ничего, — шмыгнула носом я, стирая ладонями выступившие слёзы. Но светло-серые глаза продолжали взволнованно и упрямо смотреть на меня. Тогда улыбнулась, шепнув: — Просто ты такой чудной… и чудесный одновременно. А эта забота так непривычна. И я не понимаю, за что мне это вдруг всё? В чём же подвох? Космос молча притянул меня к себе. Одна его ладонь разместилась между лопаток, пока вторая гладила по голове. Теплая влага продолжала капать из глаз, когда я его обняла. Так неожиданно, что этот человек за такое короткое время стал для меня одним из самых дорогих и близких. — Нет никакого подвоха, — услышала его тихий голос. — Уверен? — Да, — отвечает он, прижимаясь губами к моему виску. Я же просто млела от тепла его тела и запаха. — Ты кушай давай. Вечером увидимся, ладно? — Я дежурю, — грустно ему сообщаю, поднимая голову вверх. — Дядя Макар нас же выдернул с дежурства, так что на нас с Глебом долг. Ромыч нас заживо сожрёт, если соскочим. — Сука, — выругался Космос, а после его глаза зажглись лукавыми огоньками. — А может я с тобой подежурю? Сойду за одного из этих ваших интернов. С сомнением покосилась на него, но Космос выглядел так, будто придумал правда крутую идею. И готов следовать ей до конца с фанатичной решимостью, что даже обвязал мою бандану с зайчиками возле головы. — Может, не надо? Ночью бывает здесь не всегда тихо, — сделала слабую попытку отговорить его. — Да ладно тебе. Я здесь уже всякого навидался, так что почти что тёртый калач. И мне хочется очень продолжить начатое, — весело улыбнулся он, опустив по-хозяйски руку мне на ягодицу. — Ой, дура-а-ак, — хохотнула я, пихнув его в подрагивающую от смеха грудь. — В таком случае моё первое предложение остаётся в силе. — Какое? — Насчёт оголения за ширмой. — Поймав яростный взгляд Космоса, пожала плечами. — А чё ты хотел-то? Я должна быть уверена, что ничего не подцеплю, так что Лёха возьмёт мазок и сегодня же даст заключение. Сама не буду, так как должна быть интрига и грани какие-никакие. Космос разжал объятия, свирепо принявшись расхаживать по помещению. Вот и всё. Прошла любовь — завяли помидоры, но я решила оставаться несгибаемой в этом плане. — Огнева, ты охренела? Не буду я давать, блять, никаких мазков здесь! — Назови число девушек, с которыми переспал за последние полгода, — елейно пропела я. Он замешкался. Затем его губы сложились в одну твердую полосочку, взглядом же можно было пытать людей. А чего мы молчим так таинственно что-то я не поняла?! — Знаешь, твоё затяжное молчание пугает меня неозвученной цифрой, — проговорила с насмешкой. — Так что выбирай, Космик, либо у нас любовь на уровне семиклассников, или ты сдашь анализ. Как удачно, что ты во время этой процедуры зашёл. Провидение, никак иначе! — Нет, я всё-таки убью тебя. — Космос ястребом пролетел мимо меня и сел на кушетку. Затем хмурый взгляд из-под бровей и приказ: — Зови своего садиста давай, пока даюсь. Но, ей-богу, кому скажешь… Никому, милый мой! Честное огневское! Только Глебу и Ромычу, чтобы знали, как поступают настоящие мужчины, а так рот на замке. — Молчу-молчу. Я сейчас! Взяв пакет и контейнеры, я с улыбкой вылетела из процедурной. Надо будет предупредить Лёху, чтобы взяток не брал и сделал всё аккуратно. Да и, честно говоря, я побаивалась, что болезнь Фантомаса заразна и меня будет ждать мелкий сюрприз. Не то, чтобы это меня испугает, но так-то буду морально готова, чтобы не отпустить шутку про «сезон стручковой фасоли». Лёха выслушал мои рекомендации спокойно, да и к опасениям отнесся с уважением. Правда, сказал, что для меня в аду имеется собственный котёл. Наслаждалась обедом уже в коридоре, разложив все угощения на каталке. Поживиться гастрономически здесь и правда было чем. Космос притащил плов с рассыпчатым золотистым рисом, овощной салат, клюквенный морс, пирожки с картошкой и мясом, даже ароматный мягкий сыр, порезанный квадратиками с небольшой мисочкой душистого мёда. Долго есть одной мне никто не позволил, ибо падальщики всё чуют! Вот и сейчас Ромыч с Глебом не стали отказываться от удовольствия поживиться моим обедом. — Нет, ну фотки хоть сделали? — спросил Ромыч, разливая водку в стаканы с клюквенным морсом. Друг с завистью покосился на начальство. У Ромыча и Лёхи уже через час заканчивался рабочий день, а мы оставались здесь и ещё пара практикантов, что решили перевестись из гинекологического в отдел патологоанатомии. Весело же им придётся у нас. — Потом принесем, — со вздохом ответил Глеб, отправив кусок сыра в рот. — Да-да… Даже видео покажу, — чуть ли не притоптывала ногой от нетерпения я. Через пару минут в коридоре показались Космос и Лёха. Если с последним я тепло распрощалась, всучив пакет с синей униформой санитара. Нет, а что? Чтобы быть здесь интерном нужно получить высшее медицинское образование, так что по блату никак. Совсем-совсем. Блату бой, лучше пол мой, хитрый герой! В приподнятом настроении, я вприпрыжку поскакала за Лехой в лабораторию. Ну сейчас всё у него узнаю! — Как это ничего не скажешь? — возмутилась я, хлопнув тупо ресницами. — Кристинка, я вообще-то врач. Тебе же самой было бы неприятно, что твой гинеколог расписал как у тебя там внизу мужику, — заявил Лёха, строя ну очень деловую морду. — Мне? Да пускай расписывает, хоть тебе! Я дама без комплексов. Колись давай, партизан! — Тебя послать? — Куда? — За батоном! — раздраженно гаркнул Лёха. — Сказал, что не буду трещать. А вот насчёт анализа сразу к тебе. — Лёх, не поступай так со мной! — Огнева, иди работать! Обиженно сопя, пришлось правда возвращаться к своим рабочим обязанностям. Но сначала мы с Глебом ещё раз с горечью выпили за предательство Лёхи, доели принесенные дары Космосом и отправились в морг. Привезли новое тело, и я уже знала, кто мне из практикантов будет помогать. А вернее те, кого прислали из гинекологии!

***

У меня сразу было чувство, что это дежурство я не забуду. Мы с Глебом перекидывались в карты, играя на желание, которое разумеется выполняли не мы, а наши бойцы. Никто из них не захотел играть в «Мортал Комбат», поэтому теперь они стали исполнителями воли победивших. Я иногда поглядывала на часы. Уже одиннадцатый час. Где этого обалдуя черти носят? То сам рвался со мной в дежурство, то теперь опаздывает. Никакого уважения к женщине, которая уже знает, что анализы его чисты. А вот это было правда удивительно. — Хочу, чтобы ты вымыла полы в морге, — произносит счастливо Глеб и ложит две шестёрки мне на плечи. — Раб, исполнять, — щёлкнула пальцами я и лихо опрокинула в себя стопку водки, сморщиваясь от того, как огненный напиток обжёг горло. — Кристина Вячеславовна, я уже утром мыл, — захныкал юноша славянской внешности. Волосы просто золотистое пшено, глаза — небо голубое, а щека румяна! Ух, ну просто красавчик. Жаль, что попал к нам. — Слушай, Никитка, да ты эгоист. Сам лежишь в чистых комнатах, так что, по-твоему почившие недостойны чистого пола, м-м-м? — полюбопытствовала я, принявшись тасовать карты. — Ты что, хочешь, чтобы к твоему телу также отнеслись, да? — Я не буду лежать в морге, — надулся красавчик, повесив свою светлую головушку вниз. Мы с Глебом переглянулись и одинаково заржали. Как же, как же! — Так ты ещё больший нахал! Хочешь, чтобы твою харю смердящую малевали родные, да? — стирая слезы с глаз, спросила я. — Н-да, страшно даже представить, — брякнул Глеб, откусив соленого огурчика. — Крис, раскидывай давай. Потом приду и проверю, Лебедев. И смотри там, без некромантии-хуянтии. Прибью, блин. Никите больше ничего не оставалось, как отправиться восвояси из кабинета. Про некромантию тоже Глеб не зря упомянул, так как был у нас такой отблеск гениальности пару месяцев назад. Парень науку любил и фантастику тоже. Оказавшись в морге, полном беззащитных трупов, ему пришло оно — раздолье дебилизма и по-настоящему охренительные идеи, дабы прорваться в свет науки! Сказать, что получил тогда весь центр по шапке за его эксперименты — ничего не сказать. Благо родственники надруганных тел не подали в суд, а вот парнишка присел за решетку. Почёсывая кончик носа, думала, какой картой пойти на Глеба и пыталась заодно вспомнить, ушедшие карты в биту. Не особо любила карты, в отличие от моей подруги Ядвиги. Никогда не играла в них честно! А поймать её на жульничестве не удавалось. Когда уезжала, то они с дядей Макаром очень даже мило общались и смеялись. Вредители, блин. От мыслей меня отвлек звонок. Прислужник Глеба мометально дал мне трубку. — Центр судебной экспертизы. Слушаю, — произношу чётко я. — Добрый вечер. Оперуполномоченный Лавров. Нам бы специалиста на Профсоюзную, дом 45. Через сколько будете? — Через сорок минут буду, — произношу я, взглянув на циферблат наручных часов, и поднимаюсь с дивана. — Хорошо. Только у нас тут случай особый… — Какой? По мере того, как слушала его, мои глаза приобретали всю более округлую форму. Смеяться даже захотелось, пока не поняла, что мне придётся делать. — Чё там? — спросил Глеб, когда я принялась переодевать тапки на кеды. А затем нашла в одном из ящиков свернутый клубок трубок. — А зонд тебе зачем на вызове? — Да там мужика побили… но типа добровольно, — хихикнула я, принявшись собирать себе чемоданчик. — Это как? — Слышал что-нибудь о плётках и наручниках в сексе? Всякие подчинения, доминирования, кляпы во рту в виде шарика и прочая красота. Глеба откровенно перекосило. — Фу, блять. Извращенцы несчастные. — А по мне так интересно было бы, но без радикальностей. Но тебе этого не понять, приверженника платонической святой любви, — ухмыляюсь я, натягивая на себя кожаную куртку. — Не, ну если там по обоюдному и без сильной боли, то можно… — Глебка, я же пошутила. А ты оказывается легко внушаем, — хихикнула я, уворачиваясь от полетевшей подушки. — Всё, не скучайте. А на самом деле, правда жутко это, когда тебя, как порося на убой привязали, побили и «полюбили». Здесь не от наслаждения будешь орать, а от ужаса, прося отвезти к бабулечке, где светло и пахнет пирожками с капустой. О еде зря подумала, конечно. Желудок заурчал, а от описанной ментом картины тошнота подступила горлу. Ничего-ничего. Где наша не пропадала? Спустившись вниз к посту охраны, я встала на месте, пока охранник принялся мне дверь отпирать. Улыбка заиграла на губах от вида Космоса, прислонившегося ладонями к стеклу. Сам опоздал. — Ты куда? — спросил он, когда я вынырнула на улицу и дала ему нести свой чемоданчик. — Мы куда, — важно поправила я его. — На вызов едем, товарищ-стажер, будешь мне помогать. Машина Космоса стояла припаркованной на элитном месте Ромы. Повезло ему, что начальство уехало, иначе месть его была бы страшной. Один раз поставила, так пришлось лобовое стекло менять, а запах формалина с кровью… Страшный человек этот Роман. — Только не говори, что я буду тебе скальпель подавать, — хохотнул Холмогоров, приоткрывая мне дверь. — Извини, что опоздал. Дела нужно было кое-какие уладить. — Работа есть работа, так что я не сержусь. И нет, там другое. И спешу тебя расстроить, после этого меня на эротические приключения совсем не потянет, — усмехаюсь я и пристегиваю ремень безопасности. Космос положил мой чемоданчик на заднее сиденье, обошел машину и вскоре уселся за водительское место. Как ни странно, огорченным он не выглядел, наоборот его глаза светились любопытством. — Огнева, это дело у нас ещё успеется. Так чё там? Бабулю топориком зарубили, ради пенсии? — оживленно спросил он, заводя машину. — Хотя, в таком случае ты бы не стала отказываться от попыток сделать маленьких Космосов. Я прыснула со смеху. Вот же нахал сладкоречивый. Нам обоим сейчас дети не нужны были, а вот пошутить можно. В особенности, когда ещё ни одной попытки их создать не было. — Таких же умных, как ты? — весело подытожила я. — Лучше, как ты, — не согласился он, прищуривая хитро глаза. — А вообще я дочек хочу, они пап больше любят. — А меня кто любить тогда будет? — немного обиделась я. — Я буду. — Рассмеявшись, он легонько чмокнул меня в губы и вернулся к рулю. — Так куда едем-то? — На Профсоюзную. Будешь говорить всем, что ты со мной, понял? — Не дурак. Фараонов очень много? Я красноречиво на него покосилась. Космос выругался, помрачнев. На месте убийства всегда будет полно милицейских, так что пускай свыкается с этой мыслью сразу. Приехав на назначенное место, я ощутила странный мандраж. И не только от предстоящего осмотра, но и от дьявольски знакомой фигуры с тростью, разговаривающей с фотографом. А он что здесь делает? Мы с Космосом обменялись вопросительными взглядами и вышли на улицу. Возле подъезда стояли милиционеры, покуривающие и о чем-то посмеивающиеся. Видимо, следователь был внутри двенадцатиэтажного здания. Миша неторопливо к нам пошёл, облокачиваясь с силой о свою трость. Отлично знала, что в дождливую погоду его нога особо сильно болела. Приходилось иногда приезжать к нему и делать уколы пару лет назад. — Вечер добрый, Кристина, Космос, — поприветствовал он нас и обменялся рукопожатием с Холмогоровым. — Здорово, — коротко говорит Космос. — Привет. Ты что здесь забыл? — изумилась я, глядя на мужчину. — Узнал, что моего должника убили. Ну не мог же я пропустить это зрелище, — кровожадно усмехается Миша, засовывая сигарету между губ. Его чёрные глаза сверкнули. — А вы значит будете осматривать тело? Мило. Вам понравится. По фотографиям уже выглядит впечатляюще. Миша оказался прав, когда сказал, что оставит нехилое впечатление. Того тоже пропустили с нами на место преступления. Впрочем, вполне ясно. Зверев же скользая змея, которая везде путь найдет. Но для начала пришлось переодеться в халат, бахилы и натянуть перчатки. И только тогда можно было входить в злосчастную «83» квартиру. Переступив порог квартиры, нас просто перекосило от запаха. Омерзительного и тяжелого. И я поняла, что осматривать труп мне придётся, задерживая дыхание. Иначе и не вынести эту вонь. Душная квартира утопала в полумраке. Свет здесь был только в гостиной и то — тусклый и теплый. Очень неподходящий для осмотра, и я попросила стоящего милицейского у квартиры принести пару фонарей, которые разместила на диване и на полу. — Твою мать, — выругался Космос, так и замерший на пороге в гостиную. — Говорил же, что сдохнет на коленях, — меланхолично добавил Миша, прикладывая белый носовой плоток к носу. В центре комнаты находился мужчина, стоящий на коленях, приложивший лоб о пол и выставивший таз вверх. Обнаженный полностью. На спине красовались красные — достаточно углублённые — рубцы, как и на рыхлых ягодицах. Связанные запястья присоединены к кольцу на полу, в метре от него валялся хлыст. Я подхожу ближе и наклоняюсь к спине, придерживая пальцы возле носа. На спине уже появилась трупная зелень, говорящая, что тело быстро разлагается. Стеклянные глаза выпучены, треугольные желтоватые пятна уже проявились. Изо рта вытекла красноватая жидкость. — Огнева, блин, — застонал Космос, когда я присела на корточки напротив пятой точки покойника, а затем натянула маску на лицо. Но и то она мало спасала от невыносимого зловония. На месте ануса образовалась шишка, что значило прямую кишку вытеснили гнилостные газы. Хотелось от души проклясть Ромыча. Он как будто бы знал, что попадет такой мерзкий случай. — Стажёр, держите себя в руках. И принесите мой чемодан, — строго произнесла я. Космос быстро принес мне чемоданчик и отскочил обратно к Мише. В следующее мгновение мужчины отвернулись разом, когда принялась вставлять зонд в анальное отверстие. — Ты как там, всё? — жалобно спросил Космос спустя минуту, схватившись рукой за стену и едва повернув голову ко мне. — Нет… В кишке что-то есть, — произнесла я, когда трубка встретила сопротивление. Как бы я не пыталась, но продвинуться дальше не смогла. Там был предмет, ничего на аутопсии всё вскроется. Взяв блокнот, начала быстро всё записывать. Через минуту я осталась одна, все мужчины покинули меня, не став дожидаться, когда вытащу зонд. Закончив с осмотром, перерезала веревки на запястьях трупа, бросила зонд в пакет (завтра подкину санитарам) и направилась быстрее прочь. Побелевший следователь отшатнулся от меня. Вернее, от запаха, что я принесла с собой. Но ему пришлось ещё долго терпеть меня, так как заключение внешнего осмотра заполняла при нём. Кажется, он выдохнул с облегчением, когда я начала спускаться вниз по лестнице. Через час тело привезут в морг для вскрытия. Космос и Миша встретили меня в полном молчании, выкуривая уже явно не одну сигарету за последние пять минут. Оба выглядели так, будто получили какую-то моральную травму. — Ну что, мальчики, как вам шоу заднего плана? — бодренько спросила я, спускаясь к ним. — Ты была права. Ничего не хочется, — сказал Космос, со странной опаской глядя на мои руки и передергивая широкими плечами. — Урод. Даже смертью своей не дал насладиться, — со злой досадой сплюнул Зверев, оттягивая пальцем галстук от шеи. — Вот только интересно: кто его так? — Не знаю, скорее, любовник его, раз стоял с откляченной задницей. Судя по всему, он находился в состоянии сильного возбуждения, да и такие глубокие рубцы на спине женщина не способна физически оставить, — пофигистично отметила я, не замечая, как оба позеленели лицами. — Да и вставить предмет такой велич… Эй, вы куда? Побросав сигареты в стороны, оба устремились за угол. Космос бежал, а Миша усиленно ковылял. Но оба не добежали. — А что такого я сказала?! — крикнула им. — Да иди ты, Огнева! — пробухтел бледный Миша, скрючившийся в три погибели над землей. Космос ничего не сказал, продолжив молча вытряхивать содержимое желудка, как настоящий мужчина. Мои герои. Что уж тут сказать? Пожав плечами, забросила чемодан на заднее сиденье и вытащила бутылку воды. Кажется, мне придётся и их обоих откачивать сегодня.