Глава 12 - "Сокрытые"

Само слово «морг» отбрасывает многих людей в мрачные ассоциации. Трупы, холод, запах крови, немного кисловато-металлический привкус, перекатывающийся на кончике языка, упирающегося в нижний ряд зубов… Жуть, да? Но вот, уже всей компанией мы вновь оказываемся в морге, но не для полного изучения несчастного должника Зверева с инородым предметом в прямой кишке… Хотя, было бы до жути забавно извлечь с интересного места штуку-загадку на глазах Космоса и Зверева. — Пиздец, — ёмко охарактеризовал увиденное муж, щедро подливая всем водки в стаканы. В глазах Космоса так и стояло устойчивое выражение «свежей крови медицины»: «да чтоб я!.. чтоб ещё раз!» — Есть предположение, что его чем-то трахнули не особо практичным и наконечник остался в кишке, но в таком случае надо искать предметом с остатками экскрементов, так как мужик не готов был в плане гигиены к такому соитию… Было бы любопытно найти орудие сей утех, не находите? Зверев окатил смурным взглядом брызжущую энергией и позитивом меня, так и не донеся стакан до рта. Глеб тихо ухахатывается, продолжая убиратья в морге. Тело покойного садомазохиста доставят только в семь утра. Милиция разбиралась с бюрократией, которую явно придумали в аду. — Огнева, держи свои мысли при себе. — А мне вот стало любопытно, к такому ещё и готовиться нужно, что ли? — заинтересовался Космос. Драматично приподняв брови и положив руку на грудь, с поражением покосилась на него. Это ещё что такое? Только не говорите, что сломала мужика, понравившегося мне впервые за долгое время и теперь он будете засматриваться на самые сочные жопы собратьев! — Окстись, креветка, это не то, о чём ты подумала, — тут же ответил мне он, усаживаясь рядом на секционный стол. — Просто интересуюсь. — Ла-а-а-адно, интересуйся, — с подозрением смотрю на него. — Но я за тобой буду следить, сладкий. — Да ради бога, — фыкнул Космос и приобнял одной рукой мои ноги, закинутые ему на колени. Но по виду его породистого лица поняла, что он до чёртиков доволен таким вниманием к себе. Ну-ну. Тогда настала очередь выступить Глеба. А почему и нет? Ему тоже есть, что сказать. — Вообще да, готовиться нужно. Обычно до акта через задний проход кишку клизмой промывают, иначе весь болт будет в говне. Был у нас случай, когда привезли педика с… — Глеб прервался, с солидарностью глядя как мужчины залпом выпили алкоголь. Уткнулась в плечо Космоса, старательно пряча улыбку. Ох, боженьки, мерзости, шуточки ниже пояса и прочая красота — ещё один вид нашей основной ниши. Рано или поздно морг из каждого вытаскивает циничную сволочь. Ромыч был асом в этом деле, как понимаете. Миша поставил на стол стакан. Его трость стукнулась о плитку, когда он поднялся со стула. — Я бы с удовольствием ещё послушал про особенности спаривания через задний проход, но в следующий раз как-нибудь. Крис, проводишь. Космос напрягся, но я непринуждённо спустила ноги и спрыгнула на пол. Поговорить надо, так поговорим. Тем более, предполагала уже о чём речь пойдёт. Всё также кутаясь в клетчатый плед, потопала за фигурой калеки, уже вышедшего в коридор. Господи, как хорошо, что Ромы не было сегодня, иначе опять бы устроил показательную порку за огрехи. Кинула плед сонному Лебедеву, чтобы не расслаблялся. Первой разговор не стала начинать. Существовал негласный этикет диалога. Тот, кто вызвал тебя — обязан первым взять слово, иначе ты навязываешься, показывая нетерпеливость и грубую невежливость. А такой человек, как Миша любил делать ход первым, так смысл отказывать ему в этой маленькой потребности? — Набери меня, как только будет полная картина убийства Сопрыкина, — начал Миша, когда мы преодолели лестницу и уже шли по первому этажу мимо справочной. — Так интересно, что ему напихали? — ухмыльнулась я, заведя руки за спину. — Безумно, — послал он ироничную улыбку, сильнее облокачиваясь о свою трость при ходьбе. — Он мне говорил, что бабки у него будут на днях. И вполне может такая вероятность, что его тайный любовник прежде чем прикончить эту свинью, узнал, где мои деньги и умыкнул. При обыске ничего не обнаружили. Теперь-то понятно, почему Зверев был среди первых прибывших. За своё горло любому перегрызёт. Только это также говорило о том, что шпионы у него везде. Миша мог не иметь таких доходов, как у моего мужа с его шайкой, но кое в чём он правда превосходил многих — в связях. — Всё может быть. Я уже ничему не удивляюсь, — улыбнулась я. — А что, сумма кругленькая? — Хочешь устроить охоту за сокровищами? — Почему бы и нет? Ой-на-на, ой-на-на, а я денежьки люблю, — пропела я и немного потрясла плечами, пародируя Атаманшу из мультика. — Муж даст, — отрезал мужчина. Затем остановился, полуобернувшись ко мне. Холодный свет лампочек осветил его хищный профиль. — И ещё, поаккуратнее с Космосом. Вижу ты стала привязываться к нему. Не стоит. Хоть и балбес, но он правда опасен. Затылок покалывало от наливающегося напряжения. С каких пор кто-то имеет право лезть в мою личную жизнь? — Ты это мне говоришь, основываясь на истории с Серебряковой? — Хочешь уличить меня в предубеждениях? И правильно делаешь, они есть. Нервы и эмоциональные качели жизнь любой девушки не красят. — Да что ты говоришь? А я думала манипулятивные игры с казино, бандосами и ментами. — Я состроила задумчивый вид. — Ты сам знаешь, что наша подруга никогда не была образцом морали. Она не доверяла не то, что сомнительному Пчёлкину, но и своей тени. Напрасно эту историю примерять на нас с Космосом. — Ты знаешь её историю. Да, знаю. С Серебряковой произошло много несправедливого, жестокого и злого. Эту девушку не любили ни в семье, ни просто так, и она не верила и не знала, как делать это правильно — только играть. Сомневаюсь, что Ядвига когда-нибудь перестанет быть игроком. Её лучший друг считал до сих пор её мёртвой, внутри оплакивая, пока эта зараза грела свои бесстыжие булки в Ялте. Только я знала и историю Миши, а ещё больше свою. Если есть риск, чтобы узнать историю Космоса, то я рискну. В этом главное отличие истории моей подруги и Пчёлкина от нашей с Космосом. — Да. Только каждый из нас был чем-то или кем-то травмирован. Меня вообще похитили, чуть не убили и заставили выйти замуж под дулом пистолета за придурка, с которым познакомилась, когда мы с друзьями-трубадурами закидывали тухлыми яйцами машины братвы и ничего. Живу и даже влюбилась в своего же мужа, так что позор на мою голову, — весело отозвалась я. Миша непроизвольно улыбнулся. Он лучше всех знал детали нашего знакомства. Когда-то я тусовалась долгое время с одними питерскими панками и с удовольствием ходила на набеги против «братвы». Вспомнить и весело и страшно, конечно. До сих пор удивляюсь, как нас не прибили. Но именно так золотой мальчик профессора Холмогорова и познакомился с генеральской дочкой. — Понял, твоё дело, — успокоился он, а после кивнул в сторону выхода. — Пойдём, есть ещё кое-что. Засунув руки в карманы халата, направилась на улицу. После долгого душа, чтобы отмыть мерзкий запашок, и сидения в морге — стало ощутимо потряхивать от холодного ноябрьского ветра. Рядом с серым внедорожником Зверева припарковался наглухо затонированный джип, из которого доносились биты песни Spoonman группы Soundgarden. Машина характерно раскачивалась, и музыка мало перекрывала стоны и смех. Брови поползли вверх, когда посмотрела на побелевшего от бешенства Мишу. — Кхм, мы вроде разобрались, что я замужняя девчонка и изврат только на работе, да? — уточняю с ехидцей я. Миша в пару шагов преодолел расстояние до машины и постучал рукояткой трости по стеклу с водительской стороны. — Ты чё вытворяешь? — зашипел мужчина, когда стекло опустилось. — А то не видно. Чё практики давно не было? — огрызнулся запыхавшийся грубоватый голос. — А… а можно я оденусь? — женский голос мне показался уже знакомым. Не прошло и пары минут, как из заднего сиденья выскочила белокурая Алечка Кузьмина, которая должна была заступить на смену ещё полчаса назад. Вся красная и с осоловевшими глазами новенькая натолкнулась взглядом на мой — спокойный и многообещающий. — Здравствуйте, Кристина Вячеславовна, — пискнула она, став отчаянно оправлять помятое платье. — Утро доброе, Кузьмина. Как понимаю, со сном у вас проблем больше не будет? Вижу вы взбодрились, — елейно пропела я, сложив руки на груди. Потупив взгляд, девушка торопливо побежала ко входу в центр. Я покачала головой. Моральный облик нашего центра определённо под угрозой. Того и гляди пророчества Ромыча сбудутся, и выяснится, что кто-то таскает печень трупов себе на салат, а некоторые привлекают усопших в свои брачные игры. Миша отошёл ко мне — всё такой же напряжённый и взвинченный. От него так и шёл убийственный шлейф, отчего волосы на затылке зашевелились. Из машины вылез взмыленный парень лет двадцати двух, на ходу натягивающий на себя серую водолазку, скрывая худощавое, но с довольно рельефной мускулатурой тело. А затем стал застегивать ремень, причём с таким видом, будто его сюда заставили приехать угрозами, битьем и шантажом. В тёмных взъерошенных волосах торчали блестящие клочки конфетти. — Здрасьте, — язвительно улыбнулся парень мне и дурашливо поклонился. Манера говорить и двигаться отчего-то показалась знакомой. — Хорошие у вас сотрудницы. Понимающие. — Ты ещё не видел сотрудников, — ухмыльнулась я, мысленно вычеркнув кандидатуру Али на почётный пост девушки Глеба. Другу нравилась новенькая патологоанатомша, но чувствую, что девушку уломали за двадцать минут на стремительную страсть в машине, то бишь — «прощувай, Кузьмина». — Надо это, — Миша свирепо окатил перекатывающегося с носка на пятку поганца, — устроить в ваш центр. Всё чудесатее и чудесатее. Может, ещё вертолёт и миллион долларов? Я посмотрела на парня, тот на меня. По взгляду колких голубых глазах на высокомерном красивом лице поняла, что тот лучше помрёт у нас на пороге с ребром воткнувшемся ему в лёгкое. — Миш, я может покажусь тебе сейчас тёмной женщиной, но немного не понимаю. Что значит «устроить»? Кто это вообще? Парень фыркает, став почёсывать татуировку в виде трёх семёрок на шее. Но Миша на редкость невозмутимо ошеломил меня следующим: — Знакомься, мой младший брат. Оказывается его выгнали год назад из колледжа в Лондоне, и этот неблагодарный гадёныш жил всё это время в России, вовлёкся в группировку солнцевских, а затем устроил бойню с бандой каких-то отморозков и теперь это тупоголовое создание ищут и те, и те. В каждом слове упрёк и злость. Никогда ещё не видела Мишу таким. По спине пробежал даже холод, но не у братца. — В общем, личность грандиозная, — с иронией вставил парень, изобразив ладонью высокопарный жест вверх. — Верю, — мило отозвалась я, но на Зверева уже тяжело покосилась. Конечно я не возьмусь устраивать этого проблемного типа, кем бы он ему ни был! О чём он думал? Но Миша на то и был профессиональным шулером, так как знал, когда нужно выкладывать козыри. — Ты мне должна. С сипом выдохнула из себя воздух, а после заговорила: — Ты серьёзно? Ты мне тут вывалил такую историю, и думаешь, что я начну ратовать за убийцу?! Миша, я на многое готова ради тебя, но это слишком. Единственное, что я могу, так смолчать, что когда-то его видела. — Разумно, я поехал, — легко согласился парень, открывая дверь джипа. — Стоять! — рявкнул на него Миша, а после пронзил быстрым взгядом меня. — Я не уменьшаю его проступков, но скажу, что причины были. Он — мой брат, и легче всего его спрятать здесь. Уж извини, но своего единственного родственника я не отправлю в тюрьму или кому-то на мушку. — Да разберусь я, — проворчал Зверев-младший. — Знаю, но лучше это сделаю я. Без убийств, — сухо сбрил он. Чёрные глаза неожиданно с просьбой на меня посмотрели. — Я прошу тебя, потому что доверяю. И именно тебе лучше всех известно, что делать в таких ситуациях. Чёрт, чёрт, чёрт! Я была крупно обязана Мише, и он этим впервые решил воспользоваться. Конечно, устроить не проблема. Как и в любом учреждение, у нас был бардак с кадрами. Но наглец явно был из той породы людей, которым скучно сидеть на одном месте. Которым обязательно нужна движуха. — Ладно, будет санитаром. Глеб его поднатаскает, а с вас диплом общего медицинского образования и сертификат об окончании курсов санитара, — решила я. Самодовольство с лица парня поубавилось. — Кем я буду? — Надменного красавчика просто перекосило, и тут я поняла, что получу массу удовольствия от его страданий. Он метнул быстрый взгляд на удовлетворенного Мишу. — Мих, ты чё угораешь? Какой, сука, санитар? Чтобы я утки выносил, что ли?! — Мёртвые не срут. А ты у нас по трупакам уже спец. Повышай квалификацию, раз диплом инженера тебе, как кость в горле, — отвечает ему Зверев. — Квартиру я тебе поближе здесь найду, так что, Граш, у тебя неплохие условия. Даже заработаешь. — Чё заработаю? Потерю вкуса к жизни и нехватку витамина Д? Мысленно усмехнулась. Надо же, а младшенький у Миши с характером, тем ему будет сложнее. Но с витамином Д у нас правда проблема. — Продержишься полгода — станешь работать со мной. Откажешься — будешь сам по себе, но не в Москве. Поедешь со своими пацанами в Махачкалу овец пасти. — В голосе шулера прорезалась сталь. Я замерла в пакостном предвкушении очередной волны гнева или истерики, но парень вдруг подостыл. Вид его перестал быть воинственным, а сам он смиренно кивнул. То есть выпендриваться мы любим, но авторитет старшего брата всё равно признаём? Интересно. Какие ещё секреты Зверев таит? — Я тебя услышал. Мне идти ко входу? — обратился парень ко мне. Но ответил ему Миша. — Иди. — Когда высокая фигура парня удалилась, Зверев с самым серьёзным видом повернулся ко мне. — Никто не должен знать, кем он мне приходиться. Мог бы и не говорить, но ладно. Осторожность никому ещё не повредила. — Главное, чтобы сам не проболтался, — отвечаю, затем иду к своему новому подопечному. — Заходим, не мнёмся. Меня зовут Кристина Вячеславовна. Личность я не грандиозная, но все меня тут бояться, так что без глупостей, усёк? Охранник собирался было сказать насчёт постороннего, но я проигнорировала этот знак. Парень тенью шагал за мной, рассматривая уныло серые стены. Ну да, это не «Метелица». — Понял. — Отлично. Как зовут? — Граф. — А я принцесса австрийская. Но давай-ка обойдёмся без титулов. Имя полное, — прочеканила я, закатывая рукава халата. — Зверев Евграф Андреевич. «Граф» сокращённый вариант, — с некой глумливой манерностью отзывается он и равняется рядом, с любопытством осматривая меня. — Для такой коротышки ты очень грозная. Труп попался редкостный мудак? — Нет, труп которого поимели в задницу, запихали в кишку что-то и теперь я до сих пор чувствую гнилостую вонь его органов и экскрементов, — флегматично отозвалась я. — Сфера развлечения на высоте смотрю. Это обнадеживает. — Сфера обслуги тоже недурна, но ты убедишься в этом скоро. — О, я просто жажду нацепить убогую форму и схватиться за швабру. К чему полная красок и радости жизнь, когда можно убрать остатки селезёнки? Пассивный сарказм похоже наследствення черта Зверевых. До статуса калеки Миша тоже был таким — колким, бесцеремонным и за словом в карман не лез. История с Кавериным круто изменила его, сделав неуловимым и эмоционально неприступным, словно призрачный корабль. Этого Графа ждало такое же перевоплощение. У меня чуйка на такие вещи.

***

— Спасибо, — поблагодарил одну из практиканток Космос за принесенный чай. После уединения со Зверевым, Огнева вернулась немногословной и злой, так что досталось и сонно клюющим нос интернам и практикантке, разбившей любимую кружку Кристины. Когда же появился их зав, то она чуть ли не пинками затолкала какого-то парня в кабинет и закрылась с ними на долгое время, велев перед этим шмыгающей носом девушке притащить чай Космосу, решившему сидеть тише травы от греха подальше. — И что это было? Сидящий напротив Глеб пожал могучими плечами, ответив: — Да что угодно. От сломанного ногтя до поражения ЦСКА. Кристина предпочитает сразу агрессию выпускать. — Не о том, что за парня она повела к Роме. — Кто угодно может быть. От бывшего до брата соседа сестры… — Я понял, не беси меня, — взъелся Космос на посмеивающегося парня. — Вот поворотец, Глебка. Раньше считал себя сволочью, но когда познакомился с вашей шайкой мясников понял, что я ещё ничего. — Есть и хуже. О, выходят. И впрямь в оживлённом коридоре показался Рома с тем самым парнем, что так и демонстрировал всем видом вселенскую скуку. — Глеб, принимай нашего нового санитара. — Парень брезгливо скривился, но Рома безжалостно продолжил: — Введи в курс дела. Евгад… Тьфу, блин, ладно будет у нас всё-таки Граф. Короче, Граф у нас активист, уже желает сразу приступить к работе. — Ваша Кристина Вячеславовна пошутила, я так больше с частичной занятостью. И Глеб, и проходящий мимо Лёха издали нервные смешки. Ну да, «с частичной занятостью». А парень шутник, однако. Вот и Рома не стал отходить в сторону: по-отечески приобнял одной рукой за плечи сморщившегося Графа, а второй обвёл свои угодья, величественно проговорив: — Посмотри на всех, сынок. Видишь этот персонал: плачущую Алечку на плече Гены, Соколовых… Да-да, тех, что драят пол зубными щётками, Глеба с Лёхой, которым делать нехрен. Так вот, их объединяют всех, что они всё делают не одни. В нашей большой дружной семье есть правило: один никто не огребает. Тут нет частично наказанных, смекаешь? — То есть типа демократичное рабство, — подытоживает Граф. — Да, да, да! — хохотнул Рома, а после подталкивает новенького к Глебу. — Так что иди, тело, готовься и трепещи, будем вскрывать труп, который уже наша Кристинка полапала. — Восторг, — натянуто улыбнулся Граф. — Ну чё, пошли? — Да, давай. Ты из какого училища к нам попал? — с энтузиазмом стал расспрашивать Глеб новобранца, идя к лестнице. По росту парень не уступал санитару, но всё же выглядел тонковато по сравнению с последним, похожим на большого медведя. — Из Имперского колледжа в Лондоне. — Гонишь! Из Лондона и сюда? Надо быть последним дебилом. — Шучу, конечно. Обычное ПТУ в Рязани закончил, вот приехал покорять Москву. Ещё бы красотку-миллионершу закадрить, как в сериалах моей бабули. Под машину кинуться, что ли? Удаляющийся гогот Глеба эхом донёсся до них. Космос в отличие от простодушного Глеба больше верил в версию с Лондоном. У парня только одни туфли дороже всего оборудования в центре. Скорее всего, разговор с Мишей и привёл к этому исходу. Татуировка-то указывала на принадлежность к картёжникам. Своего втиснул, а для чего? Надо будет Кристину позже допросить. — Кристина скоро выйдет. И прошу, мужик, не надо сюда ходить, как к себе домой, — заворчал на него Рома, засунув папку в подмышку. — Мне теперь нельзя к жене прийти, что ли? — Можно, но до поста охраны, а то расходились тут, как по своему двору петушня. Это морг, мать вашу, а не вокзальная чебуречная! — сердито гаркнул мужчина и, схватив за шиворот кивающего каждому слову Лёху, направился дальше по коридору. — Дурдом это, — продекламировал с ехидцей Космос и стал стучать по двери. — Кристина, Кристина, Крист… Девушка отреагировала на его зов. В следующее мгновение Огнева резко распахнула дверь, представ перед всем коридором почти обнажённой. Космос замер в шоке, не в силах отвести взгляда от девушки в тёмно-красном полупрозрачном нижнем белье и высоких ботинках со шнуровкой. Мужчина мог поклясться, что на свете не было никого привлекательнее его взъерошенной супруги с блестящими от злости карими глазами. — Что? — выплюнула она, уперев руки в тонкую талию. — Ух ты, — присвистнул один из парней-интернов. — Кристина Вячеславовна, а вы правда огонь! — Ты чё… Ты чё, совсем охренела?! — захлебнулся возмущением Космос, и закрыл собой её. Оторопь также молниеносно сошла. — Одевайся, блин! — Тебе сказали, что я скоро выйду, значит так и будет. Нечего меня торопить, понятно?! Дверь закрылась и надувшийся Космос больше не стал нервировать Огневу. В конце концов, в чём-то она была права… но это не повод голой мужикам другим показываться! Интересно, о каких бывших там говорил Глеб? Полностью одетая в чёрный брючный костюм, девушка передала свой рюкзак ему, который Космос спокойно закинул себе за спину. Ему нравилось, что она позволяла нести свои вещи, как бы оказывая так какое-то личное доверие, а когда же сама взяла за руку, то казалось, что он стал подлинно счастливым именно в тот момент. — Извини, что накричала. Ночь правда нервная вышла, — тихо произнесла она. — Видел. — Космос чмокнул её в висок. — Ты устала, я понимаю. Но в следующий раз, если так сильно устанешь, то попроси меня помочь одеть штаны. Поверь, я неплохо одеваю. Кристина прыскает со смеху, а затем хватается за его локоть, когда они спускаются по лестнице. — В «дочки-матери» играл всё-таки, да? — То есть девочкам в «казаки-разбойники» можно играть, а мальчикам в ваши игры нет? — поддразнивает Космос. — Конечно играл… с шестнадцати начал и всё никак не уймусь. — И сейчас он начнёт рассказывать, как часто играл и с кем. Кому ты заливаешь, фантазёр? Внутри тебя сидит маленький девственник, чью вишенку никто не сорвал, — хихикнула она. Космос закусил изнутри щёку, чтобы не загоготать на весь центр. Останавливало только то, что из какого-нибудь угла вырулит вредный Ромыч и начнёт диктовать правила прихожан. Но видит бог, как он обожал свою хохмачку! — До свидания, — попрощался с ними охранник, когда они поравнялись с постом. — До свидания, Тимофеич, — махнула вежливо Кристина, а после вскрикнула, когда мужчина быстро приподнял её на руки. Заливаясь хохотом, она обняла его за шею, а затем положила голову на плечо. Лев Тимофеевич с добродушной улыбкой проводил взглядом парочку. Кажется, их крошка Огнева, наконец, нашла себе мужчину, который в ней души не чает. Напрягало лишь то, что этот мужчина горел более тёмной жизнью. Куда темнее жизни судмедэксперта.

***

Полдня мы безбожно проспали. Да, взрослая жизнь это вам не страсти-мордасти в стиле: «о, мы, наконец, одни. Бегом совокупляться!» Впрочем, выезд на злосчастную Профсоюзную сделал своё дело. Последнее, что хотелось, так думать о распутстве. И всё же сон — был куда интимнее. Человек никогда не уснёт с тем, кто вызывает у него большое напряжение. Для того, чтобы с кем-то уснуть — необходимо доверие. Я чувствовала на себе тяжесть рук Космоса, мирное дыхание, греющее плечо и просто млела от чувства уюта. Да, так сильно расслабилась, что не стала делать из себя утонченную барышню с распущенными локонами. Серьезно, кому в кайф спать с волосней, которая постоянно норовит заползти тебе в рот и окутывает жаром шею, а потом распутывать колтуны? Не думаю, что Космос открестится от меня с шишкой на голове. Проснувшись около обеда, недовольно посмотрела на спавшего мёртвым сном мужчину. Сдернула своё одеяло с Космоса и завернулась, как гусеница в кокон. Вставать и делать что-то не хотелось, потому перспектива проспать весь день меня устраивала. — Ты чего… Ну холодно же, — забубнил сонно Космос, пытаясь залезть ко мне под одеяло. — Это моё одело, ты своё скинул, — прошипела я, пытаясь вытолкать его холодную тушу обратно из своего кокона. Мурашки поползли по коже от прикосновения его кожи к моей. — Ы-ы-ы, ты ледяной, как червяк! — Ты же у нас огонь, так что грей, — парировал он, прижимаясь грудью к моей спине и закидывая руку на талию. — Тебе куда-нибудь надо? — Не-а, — пробурчала я, смирившись, что придётся делиться своим одеялом. — Лейтяйничаем, — вынес вердикт Космос. «Угукнув», обратно уткнулась лицом в подушку. Судя по выравнивающемуся дыханию сам Космос тоже стал засыпать. Даже стало грустно. Это же надо было нам обоим так сильно устать, чтобы сойтись на одном только желании — спать. Прозвенели громко колокола в квартире. Мы оба резко подскочили с кровати от неожиданности. Сердце безумно билось, а в висках зашумело. — Вот и поспали! — рассердился Космос, садясь на кровати и хватаясь за брюки, брошнные на кресло. — И кому надо было притащиться? — Гони поганой метлой, — сказала я, обратно заваливаясь на кровать. Одевающийся Космос взглянул на меня, как предательницу. Нет, а что? Это его квартира, к нему пришли, а я не при чём. — Знаешь что, Огнева… Ты больше не будешь спать, когда я вернусь, — грозно пообещали мне. Как страшно. От ужаса вся трясусь, не знаю, куда деваться! — Ты всё только обещаешь, но ни разу ещё не зашёл дальше. Я начинаю подозревать в тебе джентльмена, Холмогоров, — зевнув, съехидничала я и обняла его подушку. — Готовься, детка. В этот раз не отвертишься. — Как скажешь, мой господин, уже несусь в ванную брить ноги. Космос фыркнул от смеха. По шуршанию хлопка догадалась, что схватил рубашку, а после побежал к двери. Но через пару секунд сон покинул и меня. — Космос, ну ты чего? Не рад мне? — раздался звонкий женский голосок. — Дай хоть поцелуемся, давно же не виделись! Распахнув глаза, села на постели. Внутри что-то натянулось до предела, захотелось провалиться в глубокий сон. Очень глубокий сон. Лёгкой поступью вышла из спальни и направилась в прихожую. Тревога стала наполняться, как воздушный шар в груди. Покачиваясь на ногах, стояла Лера Головина — одна из тех девушек, что так часто крутились в тех кругах, в которые так часто вовлекал меня дядя Макар и папа. Прожженная светская львица выглядела, как и всегда великолепно: белый полушубок, сползший на одно плечо, золотое короткое платье, копна чёрных гладких волос и умелый макияж. Сейчас девушка повисла на Космосе, пьяно смеясь и говоря: — Ты чего такой загруженный? Не рад мне, что ли? — Рад, рад, только давай-ка ты свой загул в другом месте продолжишь, — процедил Космос, пытаясь аккуратно вытолкать девушку из квартиры. — Иди-иди, давай. — А раньше ты был мне рад. Что, даже не угостишь порошочком? Я же знаю, у тебя всегда есть, — щебетала она, скользя рукой по его животу. Даже с моего угла виден маниакальный блеск, отражающийся в расширенных зрачках. — Ну же, давай разочек швырнемся. Я что, зря тащилась через всю Москву? Что? — А теперь домой тащись! — стал закипать Космос, уже грубее выталкивая её в коридор. — Давай… — Ну тебе же самому хочется, — заканючила Лера. — Или ты теперь совсем в завязке? — В завязке? — Мой голос вдруг жалко прозвучал. Оба повернули головы в мою сторону. Если Лера смотрела с пьяным удивлением, то Космос же с отчаянием… и испугом в широко раскрытых светло-серых глазах. Зубы вонзаются в дрожащую нижнюю губу, пока внутри уговариваю себя не разреветься у них на глазах. Обычно тяжело задеть и вообще сильные девочки не плачут, но… но даже у меня были свои болевые точки. — О, Кристинка! — обрадовалась Лера, метнувшись ко мне и приобняв за плечи. — Ты как? Всё ещё с трупами возишься? Тогда понимаю, что ты здесь делаешь. Уговорил всё-таки дядя Слава, а? — Головина, ты можешь свалить уже?! — взрывается Космос. — Ты чего нервничаешь? Или я вас прервала, да? А может тогда втроём, а? — продолжала разглагольствовать девушка. — Космос, тебе же понравилось в прошлый раз. Дрожь омерзения прошлась по мне, к горлу подкатила тошнота. Казалось, что это был мой один большой кошмар, решивший испортить пробуждение в раю. Но именно это стало последней каплей. Меня будто ударило молнией, заставив вспомнить все события той морозной ночи, после которой заработала пневмонию. Я вырвалась с отвращением из объятия Леры, схватила своё пальто и как была в носках выбежала из квартиры мимо оторопевшего Космоса. — Кристина, Кристина, подожди! — заорал Космос. Еле сдерживая всхлипы, ускорилась. В голове вертелся наш разговор в процедурной. Почему он на самом деле задержался в Ялте? Уж точно не из-за плохо прожаренного шашлыка, как рассказывал. Господи, я же чувствовала, что его болезнь была надуманной! — Кристина, давай, блин, поговорим! Не хочу, не хочу! Я выскочила из подъезда. Сердце жгло каленным железом от осознания, что снова наступила на те же грабли. Но в этот раз только их слишком долго не замечала… Космос сумел довольно быстро меня настичь, сцапав рывком в объятия. — Пожалуйста, пожалуйста давай же поговорим, — запинаясь, протараторил он, сжимая сотрясающуюся от боли и плача меня. — Ну не молчи же, скажи хоть что-нибудь! Накричи, обзови… но только не молчи. Слёзы текли ручьём по щекам, их уже было не остановить. Дура! — Когда в последний раз ты принимал наркотики? — выполнила его просьбу. Мой сдавленный голос прозвучал отчуждённо и глухо. Руки вокруг меня ослабли. Я повернулась, взглянув пристально в потемневшее лицо Космоса. — В Ялте, да? — выдавливаю из себя. Он отводит взгляд, проговорив: — Твой дядя Макар накачал меня. — Зачем он это сделал? Космос не отважился посмотреть мне в лицо. Тогда за него уже сказала я: — Потому что ты торчок. Зависим от чёртовой дозы, как ребёнок от похвалы! Вот почему ты так его возненавидел, так как он знал о твоей страсти! — Сама не замечаю, как срываюсь на крик. — Да, да, ты права! Я зависим! — заорал Космос, а после подошел ко мне и заглянул в лицо. — Но я борюсь с этим. Клянусь богом, что завяжу, ведь я хочу быть частью твоей ненормальной жизни со всеми твоими чокнутыми родственничками и друзьями. Только не уходи вот так, Огнева. Я ни в ком в своей жизни особо не нуждался, а… а теперь нуждаюсь. В тебе. Я зажмурилась, ощущая, как слёзы энергично заскользили вниз. На улице опять же было морозно, тогда подумалось, что всё плохое случается в холодную погоду. Для баланса. Когда душа пылает — необходимо остудиться. — Мне… мне надо подумать, — прошептала я. Пар вышел изо рта, устремляясь вверх. — Отвези меня домой. — Кристин… — Либо так, или никак. Мне сейчас сложно с тобой разговаривать, — проговорила я, стирая пальцами прохладную влагу с лица. Космос кивнул, выглядя подавленным. Открыв мне машину, он устремился быстро обратно в подъезд. Видимо, чтобы вытурить Леру и самому одеться, так как тоже выскочил с полурасстегнутой рубашкой и босыми ногами. Поднеся кулак ко рту, беззвучно разрыдалась. Это было до одури больно. Уж не знаю, карма или что, но мой зарок не сработал. То, что я презирала каждой крупицей души неизменно находило меня, собираясь в человеке, которому в очередной раз доверилась. Всего час назад я думала, что могу верить Космосу. Мне казалось это правильным, ведь в отношениях не должно быть недосказанности или чего-то наполовину. Но, кажется, так считала только я.