Amor etiam deos tangit...

С балкона последнего этажа постоялого двора Ваншу открывался шикарный вид, которым Люмин любовалась каждый раз, когда приходила сюда. Правда, чаще всего на балконе она не задерживалась надолго. Слишком заботливый якша уводил Люмин в тёплое помещение, отмечая, что на такой высоте довольно прохладно и девушка может заболеть. На все убеждения со стороны Люмин, что лёгкий ветерок ничего ей не сделает, адепт хмыкал и делал все по-своему. В этот раз видами полюбоваться тоже не дали, и не до них было. Обещание провести весь вечер и всю ночь с Сяо нужно было выполнять, а значит в этот день Люмин была в его распоряжении до самого утра. Небольшая комната, принадлежащая адепту, утонула в полумраке. Через небольшое окно на стену падали алые лучи заходящего солнца, подарив комнате некое волшебство. На тумбе стоял светильник, из-за которого тени на стене танцевали причудливый танец. —...и потом она забрала его Сердце Бога. Но в тот момент мне стало его даже жаль, он так отчаянно желал иметь хоть какое-то подобие сердца, быть похожим на людей... Иногда искренние желания толкают на ужасные поступки, — обнимая адепта за талию Люмин лежала рядом с ним. — Он пытался тебя убить целых сто шестьдесят восемь раз, — кажется, рычащие нотки в голосе Сяо Люмин не послышались. Юноша и правда был зол. — И после этого ты говоришь, что тебе его жалко? Он не достоин жизни... — У каждого должен быть второй шанс. Тебе ведь тоже его дали, не так ли? — Девушка привстает, смотрит в золотые глаза якши. Юноша поджимает губы, но понимает, что Люмин права. В своём прошлом он убил слишком много невинных людей и не ему говорить о том, достоин ли человек жизни. — Я рада, что ты обо мне заботишься, но ты бываешь очень жесток. — Ты знаешь, почему. — Да, знаю, — девушка целует его, проводя руками по груди. — Я люблю тебя, — целует в лоб. — Очень сильно люблю, — в щеки, ещё раз в лоб, в губы, а затем крепко обнимает за шею, смеясь с реакции Сяо. Юноша покраснел, пытаясь хоть как-то справиться с напором неугомонной возлюбленной, но лишь замер, принимая всю ласку Люмин. Иногда девушка совершала слишком необдуманные поступки, говорила смущающие вещи, чем вводила непривыкшего к такому адепта в ступор. Со временем Сяо стал привыкать к их столь близкому контакту, но иногда все же путешественница заставала его врасплох. С ней он будто заново познает мир, выявляет для себя что-то новое, открывает в себе ранее неизвестное... Люмин шаг за шагом его меняет, Сяо едва ли сам понимает, когда эти изменения в нем проявляются, когда она вообще стала той, кому он открыл свое сердце, свою душу. Юноша закрыл глаза, углубляя поцелуй, до нехватки воздуха в лёгких. Он скользнул ладонями по открытой спине девушки, по пояснице, надавливая. Люмин подалась к нему в объятия, поглаживая открытые плечи. Часть его брони и украшений, как и шарф девушки с наручами, уже давно лежали на тумбе, так как мешали удобно лежать вместе. Девичьи ладошки шаловливо проникли под белую тунику адепта оглаживая упругие мышцы пресса, поднимаясь все выше; путешественница словила губами его рваный выдох. — Ты ведь уже убедился, что я не фарфоровая кукла и не сломаюсь, — Люмин отстранилась, выравнивая сбившеесе дыхание. Она смотрела ему в глаза, а Сяо и взгляд отвести не смел, слишком золото её глаз гипнотизировало. — Я помню, — Сяо неожиданно хватает девушку за плечи, меняя их местами. — В этот раз я хочу... — он оказывается сверху, опираясь на руки по обе стороны от её головы, принуждая смотреть только на него. Юноша осторожничал, но при этом умудрялся проявлять настойчивость, целуя. Он подтолкнул девушку самой раскрыться, выпуская его язык внутрь. Мучительно медленно он целовал её, проводя языком по припухшим губам, отстранился, и снова целовал, сводя все больше с ума. И эти поцелуи отдавались напряжением внизу её живота. Люмин покраснела, в конце концов, и у её выдержки есть предел, а в этот вечер адепт уже сделал слишком много несвойственных ему вещей и, кажется, останавливаться не собирается, ведь доминирующая позиция теперь у него. Возможно, никто бы не поверил что холодный, нелюдимый Охотник на демонов может показать себя с такой открытой стороны. Отчасти, сама Люмин была виновата в таком поведении Сяо. Ведь это она часто дразнила его, выводила на новые эмоции, заставляла делать то, о чем адепт раньше лишь слышал. В их самый первый раз девушке было даже немного стыдно, уж слишком растерянно выглядел юноша, но не спешил уходить, полностью доверившись путешественнице. Правда, ненадолго в нем оставалась робость, стоило лишь раз попробовать и привыкнуть к новым ощущениям, как руки Люмин оказались прижаты к простыням, а темп слишком быстро сменился... Вопрос о повторение стал для неё нечто большим, чем просто наградой. Сяо с каждым разом удивлял её все больше и больше. Девушка сама особым опытом похвастаться не могла, о столь близких отношениях она читала в книгах, да слышала от Лизы, что любезно давала советы. И не было ничего странного в отсутствие у Люмин личной жизни, ей было не до этого. Один мир сменял другой слишком быстро, чтобы девушка успела к кому-то привязаться и отдать свое сердце, Тейват в этом преуспел больше всех. — Я люблю тебя, — шепчет он ей на ухо. Сяо редко говорил о своей любви, словам он предпочитал действия. В каждом его жесте по отношению к ней, в каждом взгляде, в каждом прикосновении Люмин чувствовала его любовь, заботу. Но в такие моменты, когда адепт осмеливается говорить о своей любви, хотя ему казалось, что этих слов совсем недостаточно, чтобы выразить то, что творится на душе — Люмин замирала, а сердце её готово было выскочить из груди. Ему нравилось целовать её, ловить губами тихие стоны, чувствовать запах нарастающего возбуждения. Юноша оставил в покое губы мечницы, переключаясь на шею невесомыми поцелуями, оставляя лишь влажные следы. Дойдя до ключицы, юноша уже хотел было укусить, оставить свой след, но не посмел испортить идеальную бледную кожу. — Ты можешь делать что угодно, Сяо, — вдруг говорит Люмин, чем обращает его внимание на себя. Кажется, Якша слишком задумался. — Разве ты не против такого? — Кто такое сказал? — Девушка даже привстала на локтях, заглядывая в янтарные глаза. — Их могут увидеть. — Пусть видят, — Люмин заигрывающе улыбнулась. — Я уже не вижу смысла прятаться, незачем. Хочу действовать в открытую. Янтарные глаза сузились. Взглядом юноша прошёлся по лицу, задержался на золотых глазах совсем ненадолго и опустился к ключицам. Люмин понимающе улыбнулась, ловко развязав ленты на шее, предоставляя Алатусу больший обзор. — Ты сама разрешила, не вини меня и...если я сделаю тебе больно, останови, — Якша затянул Люмин в ещё одни долгий поцелуй, одной рукой скользнул под подол платья, оглаживая нежную кожу. Рыкнув, он ненадолго отстранился, снимая мешающие перчатки. Вернув руку на место, наклонился, кусая за выступающую ключицу. Люмин тихо охнула не столько от боли, сколько от неожиданности и скользящей по внутренней стороне бедра руке. Вслед за укусом последовал поцелуй, адепт словно извинялся, а затем снова кусал, но уже чуть выше. Целовал её шею, втягивая кожу, оставляя после себя красноватые следы. Люмин тихо млела от его поцелуев, смелых прикосновений... В этот раз Сяо не сдерживался, не стеснялся, действовал слишком уверенно, не давая Люмин делать что-то в ответ. Естественно, ей такой расклад не понравился, она требовательно, несильно дёрнула за тёмные волосы с бирюзовыми прядями. Сяо послушно отстранился, выжидающе уставившись на лицо возлюбленной. — Что-то не так? — Нет, все хорошо. Сядь, — янтарные глаза подозрительно сверкнули, но юноша послушался. Люмин не стала долго ждать, удобно расположившись на коленях адепта, крепко обняла за шею, затягивая в поцелуй. В этой позе было даже удобнее, Сяо почти сразу же принялся развязывать корсет на платье Люмин. Девушке пришлось ненадолго разорвать поцелуй, чтобы снять мешающую одежду через верх. Теперь Люмин осталась в чёрном топе и коротких белых шортах. Правда совсем недолго, чёрный топ последовал за платьем куда-то в сторону. Не без восхищения, в приглушенном освещении, Сяо любовался её телом, запоминая все очертания, каждую родинку. Сливаясь в очередном поцелуе, Люмин потянула за края белой туники адепта, заставляя того поднять руки, чтобы избавиться от одежды. Отстраняясь, Люмин не может не полюбоваться идеальным телом адепта, с красивыми очертаниями мышц. У него не было родинок, шрамов, его тело было слишком идеальным, а кожа — бледной. Желание оставить алые росчерки на светлой коже росло в геометрической прогрессии. — Теперь довольна? Он берет её за подбородок, целует, пока девушка прижимается к его торсу голой грудью. Кожа к коже — чувствовалась слишком отчётливо и каждое его движение задевало чувствительные соски, из-за чего стоны Люмин стали отчётливее. Путешественница поерзала, и Алатус рыкнул в поцелуй, сжав руки на молочных бёдрах путешественницы, прижимая их к своему паху, позволяя почувствовать его ответное желание и убедиться, что он хочет её настолько же сильно, как и она его. Руки Люмин путались в его волосах, легкие горели от нехватки кислорода, но им совсем не хотелось отрываться даже на пару секунд, но пришлось. Жадно глотая воздух, они уставились друг другу в глаза... То, каким потемневшим взглядом Люмин смотрела на него — полным желания, страсти и любви. Нетерпеливо Сяо скользнул руками под резинку шорт, и девушка сразу же отреагировала, немного привстала, позволяя снять их. Она осталась в одних чулках, которые якша настойчиво попросил оставить. Момент его полного обнажения почти проходит мимо, слишком все размыто от возбуждения, слишком хочется ощутить его в себе, целовать, кусать, оставлять метки, которые исчезнут уже через день. Плавно и чувственно было сопряжение их тел. Он вошёл в неё наполовину, не торопился, чтобы не сделать больно, но все чувства вопили, что нужно больше, ещё больше её тепла, её ответного желания, страсти. Тихий вздох сменился протяжным и громким стоном. Люмин откинула голову назад, подставляя испещренную засосами и укусами шею для поцелуев. Но у якши были свои планы. В нынешнем положении хорошо открывалась грудь девушки, чем адепт и воспользовался, целуя розоватые ореолы, выбирая в рот один сосок, слегка прикусывая, чем вызвал ещё один громкий стон. Он довольно улыбнулся. Одно движение, лёгкий толчок, и Люмин сильно сжимает его плечи, впиваясь ногтями. Хорошо, жарко, слишком глубоко... Сяо меняет позицию, укладывая несопротивляющуюся Люмин на прохладные простыни. Она продолжает обнимать его за плечи, впиваясь ногтями сильнее с каждым движением его бёдер. Пришла очередь якши тихо стонать, когда девушка сжимала его слишком сильно. Громче Сяо себе позволить не мог. Узел внизу живота взрывается мелкой вспышкой с каждым разом, когда он входит до предела. Думать о чем-то Люмин не может, все её мысли сейчас сосредоточены на возлюбленном. Она смотрит на него, замечая, что глаза адепта полузакрыты. Девушка хочет его ещё сильнее, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда. Люмин начинает двигать бёдрами в такт, так получается острее и узел внизу живота уже скоро готов был взорваться яркой вспышкой оргазма. Так и случилось. Громкий стон отразился от стен комнаты и девушке было все равно, услышал ли их кто-то или нет, не их дело. Сяо сделал ещё пару толчков, роняя голову на плечо возлюбленной, заполняя её, тёплым вязким семенем. Ему многого стоило не застонать во весь голос, чем Люмин явно была недовольна, но выскажет все потом. Сейчас было слишком ленно что-то делать. Сяо выходит из девушки, ложась рядом с ней. Обнимает, укрывая их одеялом. — Делать это так...неправильно. — Как "так"? — удивлённо спрашивает девушка. Неужели ему не понравилось? — Не в браке, — он смутился. — Такое видение уже давно устарело, — Люмин смеётся. — И все же, — юноша привстает, встречаясь с заинтересованным взглядом возлюбленной. И как у него только остались силы? — Я хочу для тебя...для нас правильной любви, — продолжает адепт и путешественница отмечает, что юноша уже без её поправок исправляется на "мы". Ведь в паре всегда двое и разделять, выделяя кого-то одного не имеет смысла. — Ты делаешь мне предложение? — Нет, не сейчас, — юноша целует её в лоб. — Потом. А сейчас давай спать. Не думаю, что тебя хватит на ещё один раз. — Ты недооцениваешь мою выносливость, — девушка улыбнулась, потянувшись к адепту. — Тогда, мы можем сделать это снова? Глубокий и страстный поцелуй стал ему ответом.