Шесть. «Профессионал»

Кофе горчит. Опять. У него никогда не получается сварить этот капризный напиток нормально, а Куромаку вечно только морщится. Куромаку. Какое дело ему до Куромаку? Нет, так нельзя. Зонтик бездумно выливает горчащую жижу в раковину, разглядывает осевшие на сером металле кофейные крошки. В чашке тоже осталась гуща, и валет бездумно ищет какие-то образы, словно всерьез надеясь найти ответы на волнующие его вопросы. Но ничего. Совсем ничего, ни единого намека хоть на какой-нибудь образ. Вот же бесполезное занятие. На кухню заходит Пик и останавливается в дверях. Поймав на себе взгляд желтых глаз – драконьих, с острыми вытянутыми зрачками, – Зонтик вздрагивает, быстро ополаскивает чашку и спешно ретируется. Позорно бежит даже не с поля боя, – из стана союзника. Бывшего союзника? Он не боится Пика. Точно не боится, так ведь? Уже давно забыт тот иррациональный ужас, теперь Зонтика пожирает изнутри совершенно другое чувство – вина. За то, что не смог помочь по-настоящему, не оправдал возложенные на него надежды. Сбежал, подвел, струсил. Тогда, в карточном мире, он решил, что Пику действительно будет лучше без него. Зонтик думал, что мешает, только путается под ногами; думал, что пиковый лишь искусно играет роль, убеждая валета в том, что вклад его огромен. Всего лишь не хочет отталкивать последнего союзника своей язвительностью, каким бы жалким этот союзник ни был. Зонтик ведь правда старался. Старался забыть все, что было, забыть Зонтопию, забыть ту, что осталась там навсегда. Какая участь была ей уготована ей огнем революции?..

Обманула кофейная гуща Это бледная копия прошлого дня Дорогу осилит идущий Он справится и без меня

На незаправленной кровати валяется раскрытый томик каких-то стихов, корешком вверх. Зонтик берет его, не глядя на обложку, скучающе проходится взглядом по сточками, но не может ничего разобрать. Словно бы разом забыл все буквы, что перестали складываться в слова. Их слишком много для маленькой кватриры, и тем не менее, Зонтик вечно остается один. Вот сейчас. Не долго думая, он падает на спину, раскинув руки и ноги. Закрывает глаза и больше не двигается. Нет сил. Думает, что мог бы заплакать – слишком много воспоминаний нахлынуло разом. Не мог бы. Разучился. Отучили. Мантия улыбается, машет ему рукой и звонко смеется. Стоя по колено в воде, она собирает нежно-голубые кувшинки. Такие растут только в Зонтопии, и сколько бы не пытался высадить их у себя Феликс, ничего не вышло. У кувшинок бледные белые листья, да и сами они очень светлые, словно выцветшие – случайные творения. Но Зонтику нравится, как нравится и все остальное, кропотливо или бездумно сотворенное. Целая страна, целый народ. Немыслимо. Мантия срывает последнюю и бредет по воде к нему. Теплый ветер играет с выбившимися из косы прядками ее волос. Она выходит на берег и, не утруждаясь расправить подол подвязанного платья, подходит к нему. Зонтик вдруг обнаруживает ее в своих объятиях, а его мокрая из-за цветов рубашка прилипает к телу, отрезвляюще холодит до зябких мурашек по спине. А в следующий момент все рассыпается на миллион ярких осколков, и Зонтик остается один посреди черной пустоты. Только откуда-то сбоку раздаётся чуть приглушенный голос: «И ты здесь». Сколько Зонтик пролежал так? Был ли то сон, или он просто впал в забытье? Неясно. Его будит хлопок двери и появившийся на пороге Куромаку. Он косится на валета, и на секунду в его глазах мелькает тень неприязни. Всего на секунду. Всего тень. Зонтик спешно встает и выскальзывает из комнаты, захватив кофту. На улице пасмурно. Валет ежится от холодного принизывающего ветра, но домой возвращаеться даже не думает. Да и дом ли это для него? Он уже не может вернуться домой. В Зонтопию. Уже никогда не сможет. ...и пора перестать думать об этом.

Не до ямба, не до хорея Удается одна шивасана, Но даже солнечная батарея Почти не работает, если пасмурно.

Зонтик бездумно бредет по улицам города. Все вокруг словно бы серое и вымершее, хотя на дворе теплый апрель. Людей немного, да и неудивительно это – кто захочет праздно шататься в такую погоду? Дома мрачными громадами нависают над валетом, словно стремясь задавить его своим гнетущим величием. Они ни в какое сравнение не идет даже с Зонтопией в пятом столетии, что несмотря на технический прогресс сохраняла неуловимую атмосферу той страны дождей, какой была от самого своего создания. Набережная встречает Зонтика шумом волн и порывами сильного ветра. Он срывает с головы капюшон, треплет забранные в хвост волосы. Валет не обращает внимания, подходит к темнеющей внизу воде, опирается о каменные перила. Все можно закончить здесь и сейчас. Никому ведь совершенно не будет дела, одна польза. Подумать только – минус целый бесполезный член «семьи». Он ведь так и не нашел работу. Бесполезный и мешающий. Просто цифра, и то лишь в графе расходов. Тогда у него хватило духу сделать то, он считал нужным. Уйти так, чтобы никогда больше не вернуться. Но сейчас он снова жив и снова, снова не может справиться с возложенным на его плечи минимумом. Дар судьбы и возможность все исправить или очередная проверка твердости того решения? Умирать не так уж и страшно. Страшно решиться. Особенно после того, как выпал второй шанс, пусть он его и не просил. Решиться во второй раз, наложить на себя руки уже самостоятельно, не перекладывая ответственность за собственную жизнь... за собственную смерть. На нос падает холодная капля. Зонтик отрывается от созерцания равнодушной черной водной глади, словно очнувшись. Руки заледенели, и пальцы с трудом сгибаются и разгибаются. Странно, он и не заметил. Валет поднимает голову, с внезапно нахлынувшим наслаждением чувствуя, как капли дождя падают на лицо. Начинают зажигаться фонари. Ни часов, ни телефона нет, поэтому он не может сказать, сколько сейчас времени. Да и какая, в конце концов, разница?.. Домой Зонтик возвращается в одиннадцатом часу ночи. Тишина и темнота окутывают его, стоит только переступить порог квартиры. Как можно бесшумнее закрыв дверь, валет заглядывает в комнату. На кровати в обнимку спят Ромео и Феликс, Куромаку едва слышно сопит на диване у окна. Зонтик стоит в тишине и темноте, не решаясь нарушить покой спящих. Обычно эту кровать занимают трое: он и червовые. Однако стоит ли сейчас нарушать их покой?.. Зонтик устраивается в кресле на кухне. Мокрая одежда неприятно холодит кожу, но другую пришлось бы искать, рискуя потревожить спящих. Ноги болят. Сколько он простоял там, на набережной? Снова потратил время впустую вместо того, чтобы хотя бы попытаться быть полезным. Раздражает эта пустая усталость. Еще одного дня словно и не было вовсе. А завтра наступит еще один такой же. И потом еще один. И продолжит тянуться череда безликих дней его бесполезного существования.

Ответь, социальная сеть: Кто ничего не делал, но все равно устал? Грустить — тоже надо уметь. Вы все любители, а я — профессионал.