Часть 2

Ворота мэнора захлопнулись с громким лязгом, отрезающим прошлое от будущего, подобно гильотине. Гарри вздрогнул и, повторяя за матерью, стал вливать свою силу в старинный металл. Это оказалось кстати. Каждая крупица силы разгонялась, раздувалась, преумножалась многократно старинными защитными системами. Магические конструкты должны были защитить хозяев дома, даже валяйся они при смерти, а не делать их сквибами. Потому защита скрипела, крутилась, как нюхлер, учуявший золото, но стояла под натиском бушующей снаружи непогоды. Парень впервые видел, как дядя Альбус злится. Тем более, как он по-настоящему злится. И разочарование от этого, чувство преданного доверия, ошпаривало внутренности кипятком. Гарри был почти уверен, что никогда больше не доверится дя... Дамблдору. Манипулятору. Обманщику. Убийце. Притворявшемуся добрым другом и наставником... Ох, Моргана... Гарри отвернулся и замер в восхищении. Его новый знакомый не просто назывался героем в устах общественности. Он им был. Гарри множество раз представлял себе в детстве героев из магических и маггловских сказок и легенд. То выражение лица, что он сейчас видел перед собой, было в точности таким, каким и должно было быть у них. Решительность, отвага, стать. Король Артур, сам Мерлин стоял сейчас перед ним. И Гарри казалось, что пожелай Герой, и магический ураган тотчас обернётся почтительным штилем, что этот ветер существует лишь для того, чтобы выплетать чёрную корону из знакомых волос. Герой уверенным, но нетвёрдым от усталости шагом двинулся к старинному дому, и Гарри наконец смог скинуть наваждение и посмотреть куда-нибудь ещё. Дом и сад находились в плачевном состоянии. Отец периодически хмурился и покачивал головой, размышляя, подлежит ли восстановлению то или иное растение, сломался ли очередной артефакт окончательно или просто разрядился. Гарри же просто смотрел. Вопреки тому, что можно было бы ожидать, сад не был мёртв. Тут и там из-за пучков разросшейся травы заинтересованно помаргивали астры. Близ кустов, усыпанных алыми росчерками смородины, качали тяжёлыми головами хризантемы. Над кучами прелой бордовой листвы чернели капельками семян вывернутые наизнанку стручки пионов... Парень любил работать в саду, так что такое раздолье, открывающееся его взгляду, не могло не радовать. Чесались руки подрезать заросшие яблони, исцарапать кожу, охаживая секатором облепиху, пройтись по траве специальным заклинанием, подмести и отремонтировать дорожки и многое, многое другое. Гарри так задумался, что едва не пропустил момент, когда двери его дома впервые за долгие годы открылись, поддаваясь желанию его друга. Символ Даров Смерти, разделённый надвое зевом створок треугольник, со вписанной в него окружностью, постепенно затухал, поприветствовав потомков Игнотуса Певерелла магическим сиянием. Гарри случайно взглянул на отца и увидел на его лице шок и почти молитвенное восхищение. Судя по всему, он ожидал от дома иной реакции на расконсервацию. Папа быстро взял себя в руки и Гарри сделал вид, что заинтересованно вглядывался в проём вместе со всеми. А посмотреть было на что. Обширный холл, украшенный на гриффиндорский манер: золотыми львами, настороженно и благосклонно глядящими со стен, алыми диванами, вычурной люстрой. Из холла вело несколько дверей. Избранный зашёл в помещение, нервно кивнул, приветствуя львов, и растерялся. Он напрягся, кажется, только сейчас сообразив, что ворвался в поместье вперёд Лорда Поттера и теперь даже не знает, а куда ему, собственно, идти. Отец поспешил к нему и о чём-то тихо заговорил. Герой кивнул и вернулся к друзьям. Папа развернулся и хлопнул в ладоши, зажигая люстру над головой. Его сильный, родной голос раскатился по поместью, проникая в каждый закуток. – Добро пожаловать в Поттер-мэнор! Добро пожаловать домой! Все замерли в восхищении, очарованные красотой и значимостью момента. Папа выдержал паузу и добавил, уже не так помпезно, что троим Поттерам стоит пройти к семейному древу по своим мужским делам, а Лили и Сириусу предоставляется полная свобода в организации еды и отдыха. Гарри подошёл к отцу и кинул взгляд на маму. Она ободряюще улыбнулась. На душе стало легче. Чем дальше они продвигались вглубь дома, тем больше Гарри отставал. Он смотрел, как идёт отец, выпрямив спину, будто памятуя дни муштры из раннего детства. По-хозяйски весомо делает каждый шаг по старинным коврам. Гарри смотрел, как Герой идёт по левую руку от отца, чуть позади, проявляя уважение к Главе Рода. Сколь тяжёлыми были шаги отца, столь же лёгкой и невесомой была походка этого человека. Неидеальный, вследствие самостоятельного обучения, но всё же хищный, затаённый шаг, призванный скрывать вас от врага в шуршащей осенней листве так долго, как это вообще возможно. Обе походки несли в себе смысл, были для чего-то нужны. Оба человека излучали уверенность. Гарри же не чувствовал в себе ни толики той уверенности. Владеть всем этим, как отец... Способен ли, достоин ли он этого? Даже уже находясь внутри, увидев гнездо своего Рода он примерял на себя роль садовника. Гарри сглотнул слёзы стыда и стеснения. Обычный. Он самый обыкновенный мальчик, никакой не Наследник Рода. Он же не слепой! Он видит, видит, что Герой лучше. Во всём лучше его. И он готов уступить это место, место будущего Главы Рода, место... рядом с родителями. Гарри Поттер из неспокойной Англии более достоин... всего. Любви, почёта, власти, спокойствия. А Гарри Поттер из маленького уютного домика в небольшом пасторальном пространственном кармане просто слабак. Слабак и трус, самостоятельно затягивающий у себя на шее удушающую петлю страха. Ему всё больше казалось, что он один, совсем один. У мамы есть папа, у Героя есть друзья, у родителей есть новый Наследник, у Сири есть тот, о ком он так горевал тогда... А Гарри не запомнил дорогу, он потеряется тут, в этих незнакомых каменных коридорах, попадёт в какую-нибудь встроенную ловушку, словно чужак, враг, тать... Он чуть не подавился от неожиданности, когда перед его носом засияла морда оленя, очень похожего на патронуса, но в разы больше. Умные глаза смотрели с пониманием, мягкие губы нашёптывали что-то успокаивающее или просто просили кусочек сахара... Гарри враз отпустили все тревоги. Он улыбнулся и провёл рукой по шее благородного животного. Хранитель рода пошевелил волосы на макушке тёплым дыханием, и голову обхватил тонкий ободок диадемы. Гарри замер, шокированно глядя на хранителя Рода. Олень фыркнул и проделал то же с коленопреклонным отцом. После он коснулся правым рогом правого плеча отца, а левым – левого, будто посвящая в рыцари. Гарри судорожно вздохнул, понимая, что это некий ритуал, и чувствуя усилившуюся связь с отцом, усиление его власти над всеми членами Рода. Уважение, почитание, немного раболепия... Папа теперь Глава. Захотелось его поздравить. Олень же лёг на пол, поджав под себя тонкие ноги, и, кажется, уснул, держа шею прямо. Его рога сияли ярче, чем прежде, и Гарри не сразу понял, почему, но Герой что-то сопоставил в своей голове, кивнул и, опасливо косясь на хранителя, приблизился, всматриваясь. Гарри тоже подошёл. Друг оказался прав: это было семейное древо. Гарри коснулся одного из самых длинных отростков, и увидел себя. А также две крепких связи: с мамой и папой. Другой же, ближайший, отросток тоже содержал его лицо. Ну... Почти его. И связь этого человека с семьёй... Она была, но гораздо слабее. Казалось, рога, ведущие к нему, состоят из тончайшего фарфора и могут разбиться от единого касания, а рога, ведущие к Гарри, представляли из себя монолитную, сероватую кость. А их двоих и вовсе связывала эфемерная, тончайшая нить. В этом было что-то неправильное, что-то... – Ты... – Гарри было тяжело справиться со своим голосом. Где-то на задворках сознания всё ещё скреблась мысль о том, чтобы отдать артефакт Наследника более достойному, более... Он поймал на себе внимательный, осуждающий взгляд оленьего глаза. – Ты мог бы стать моим братом. Е-если пожелаешь. Голос всё же сорвался разок и Гарри покраснел. Венценосец, тоже мне... Он не знал, куда деть руки и глаза. Герой оттолкнёт его? Посмеётся? Скажет, что справится и сам?.. Гарри задохнулся, почувствовав осторожные объятия, и судорожно обхватил крепкую спину, прижимая Героя к себе. – Э-это "да"?.. Избранный отстранился с наставническим теплом в глазах. Они были одного возраста, но Гарри почувствовал себя гораздо младше, словно перед Дамблдором. – Это твоё место. Твоё, всегда им было и всегда будет, не забывай об этом. Спасибо, спасибо за приглашение вам всем. Я ещё немного подумаю, хорошо? Я пока не готов. Гарри сглотнул ком в горле от переполняющей его нежности и кивнул, запрещая себе сейчас же потянуться к Герою, обласкать его семейной магией, зудящей в венах. Давая ему пространство. Они же взрослые люди, надо быть разумнее, сдержаннее. Он теперь Наследник. С безмерным уважением он взглянул на хранителя Рода и олень, кажется, засветился чуть ярче. Герой тем временем гипнотизировал взглядом своё место на семейном древе. Две едва заметные шишечки темнели подпалинами. Оборванные родовые связи. Гарри скосил глаза. Мрачен. Герой пытался почувствовать давно заросшие ожоги, неправильность, бывшую с ним всю его жизнь, нащупать хоть что-то, но не мог. Он действительно был Поттером целиком и полностью, при этом не будучи им в полной мере. Как ящерица без хвоста. Избранный втянул в себя тяжёлый, сосущий магию из лёгких, воздух, и развернулся к Главе. Он глубоко поклонился и крайне уважительно попросил за себя и друзей, чтобы они могли остановиться в поместье. Гарри не понимал. Они же умрут, если выйдут! Он же ему почти брат! Это и его дом тоже, почему он просит? Но Джеймс невозмутимо проговорил парочку ритуальных фраз, магически закрепляя то, что казалось Гарри само собой разумеющимся. Герой пошатнулся и побледнел, отец подхватил его и бросил сыну, что скоро вернётся. Дверь закрылась. Гарри остался один. Теперь это его не пугало, он с интересом оглядывался в чарующем свете, исходящем от оленя. – Ты хочешь задать вопрос? – глубокий, пробирающий до мурашек мужской голос возник так неожиданно, что Гарри подпрыгнул и завертелся, пока не остановился на олене как единственном возможном собеседнике. – Хранитель?.. Утвердительный наклон головы был исполнен благородства. – Мой создатель, Игнотус Певерелл, даровал мне этот голос. Вопросы роились в голове, и Гарри решил задавать их в более-менее хронологическом порядке. – Эта просьба... Зачем? Ну, то есть... – Я понимаю тебя, Наследник. Магии далеко не всегда очевидно то, что очевидно тебе, помни об этом. Если бы гости задержались у вас без приглашения, магия выдворяла бы их, запутывала тропы, обманывала разум, лишь бы они покинули эту территорию. Это защитный механизм, созданный, чтобы в доме не селились нежеланные соседи. От вредителей, вроде короедов и садовых гномов, до лазутчиков и залётных демонов. Глава же не просто разрешил им пребывать в мэноре, но и взял плату: часть магических сил будет отдана поместью каждый день и пойдёт на восстановление былой силы. Это не навредит им, если они не будут сами ежедневно вычёрпывать собственную магию до дна, не волнуйся. – Но когда он решится... – Если Гарри Поттер согласится стать тебе братом, он избавится от этого обязательства, но обретёт связь с источником Рода. – Что это значит? – Скоро узнаешь, юный маг. Это лишь раззадорило интерес, но Гарри сумел остановиться. – Почему вы заговорили только сейчас? – Хороший вопрос, юный Наследник. Я не желаю говорить с Главой. Моя благосклонность – привилегия, которую он однажды потерял. Вернуть её будет непросто, не ведаю, возможно ли. От суровости, пропитавшей голос хранителя, парень заробел. Сразу стало понятно: это не шутки, покровитель обижен всерьёз, почти оскорблён, и только искренняя вина, исходящая от Главы, хоть как-то примиряет его с ситуацией. Гарри тоже её чувствовал, ощущение было удушающее. К Гарри олень обращался гораздо мягче: – Устраивайся поудобнее, я отвечу на твои вопросы. – Хорошо... А какие есть обязанности у Наследника и Главы?.. Когда Джеймс вернулся, Гарри спал, облокотившись на тёплый олений бок. Хранитель повернул голову в сторону Главы Рода и молча аккуратно растворился в воздухе. Джеймс подхватил сына на руки и понёс в кровать. – Пап... Ритуал... – Чшшш, знаю, сынок, спи, ты устал. Завтра, всё завтра. Он уложил сына в гостевых покоях, которые девушки почистили от пыли и пикси, отвоевав за несколько часов целое крыло второго этажа. На первом этаже, в палатке, чтобы не тратить силы ещё и на приведение в порядок кухни и малой столовой, накладывали всем еду Рон и Сириус. Девушки уже мирно пили чай за непростым разговором, в котором мелькали уже знакомые Лили фамилии: Диггори, Лонгботтомы, Дурсль и прочие. Рон голодным взглядом сверлил кастрюлю с кашей, силой воли игнорируя отбивные, но не претендовал на большее, памятуя об их непростой ситуации. Джеймс с благодарностью принял свою порцию и быстро её съел. Лили с интересом изучала его новый головной убор: массивный обруч, инкрустированный обсидианом, гагатом, чёрным жемчугом и множеством перламутровых треугольников. По центру находился самый большой из них, очевидно, символизирующий Мантию невидимости, дар Смерти, принадлежащий этому Роду. – Как там мальчики? – очевидно, Гермиону в основном интересовал её товарищ, а не новоявленный знакомый, но Джеймс был не в обиде. Рон тоже прислушался к разговору. – Спят, утомились разговором с Хранителем. Вы можете гостить у нас, сколько вздумается, но не за просто так. Вы уже должны были почувствовать?.. Гермиона кивнула, а Рон перевёл на неё удивлённый взгляд. Силён, ничего не скажешь. – Нам необходимо провести пару ритуалов, но это подождёт до утра, а если нет – мы почувствуем. Потому предлагаю всем пойти спать. Мистер Уизли, возьмите себе ещё порцию, не стоит ждать, пока продукт не испортится от вашего морального давления, – Джеймс улыбнулся и покинул кухню: должность Главы Рода поначалу давила на окружающих, создавая атмосферу неловкости и моральное напряжение. Мужчине придётся научиться это контролировать со временем... Но не сейчас. Сейчас – спать. Проходя мимо комнаты сына, он тихонько заглянул в уютную полутьму. Диадема всё так же сидела на голове, как влитая, судя по всему, не причиняя никакого дискомфорта. Некоторые её завитки спутались с непослушными волосами. Лёгкая неряшливость была очень милой и домашней. Захотелось обнять сына и никогда никуда не отпускать. Но нельзя. Джеймс закрыл дверь и приоткрыл следующую. Парень на кровати напрягся во сне, крепче сжав палочку, но спустя пару вдохов расслабился. Глаза бегали под веками, губы дрожали, некоторые мышцы рук и ног беспорядочно сокращались. Ему явно снились не стада единорогов. Те же черты лица, такие же непослушные волосы, но на этом подростке уже оставила свой след война. Джеймс тихо выдохнул и закрыл дверь. В темноте комнаты ярким пятном возникли белки невыносимо-зелёных глаз. Парень прислушался к удаляющимся шагам и на его лице расцвела широкая улыбка. Восторг, испытанный им, по силе превзошёл самые смелые его ожидания. Его навестили! Кто-то, пусть даже это пока что не его отец, пришёл к нему в комнату перед сном, чтобы... убедиться, что он спит? Что-то такое ведь делают родители? Да, его не поцеловали в лоб, не подоткнули одеяло и всё в том же духе, но мальчику было плевать. Это было хорошее начало, просто великолепное! И даже мысли о том, что он может отказаться, что это может быть первый и последний подобный случай, не могли повлиять на его настроение. Он был безумно счастлив, мог позволить себе это в тёмной пустой комнате. В его собственной комнате, настоящей, для него одного. Пусть гостевая, она ощущалась совершенно иначе, нежели целый дом на Гриммо. Она не была ему чужой. И это было взаимно. С лёгким сердцем, Герой провалился в сон. По потолку той комнаты проползла отвратительная чёрная тень. Герой спал, сжимая в руке палочку, как спасительную соломинку, а тень нависла над ним, коснулась щупами висков и стала беспрепятственно считывать его самые страшные кошмары... *** Утром Гарри проснулся и не сразу понял, где находится. Он хотел провести рукой, приглаживая непослушные пряди, но пальцы наткнулись на острые зубцы перламутровых треугольников. В памяти быстро всплыли события нескольких последних дней. Гарри вскочил и побежал умываться. Ему не терпелось перебудить весь дом. Зачем? Он и сам не знал, но это казалось правильным. Ноги сами несли его в комнату бра... Будущего брата. Как он надеялся. – С добрым ут!.. – Гарри поперхнулся, совершенно не ожидая наткнуться носом на ярко-фиолетовую мантию, усыпанную сияющими звёздами. – Дядя Альбус?! Зазвенел дурацкий колокольчик в его бороде и отшатнувшийся от ребёнка маг потёк, меняя облик на Джеймса Поттера. Мгновение – и Гарри летит на пол от увесистой отцовской пощёчины. – Как ты смеешь занимать его место?! Несносное ничтожество! Я не собираюсь терпеть тебя в своём доме! Отдай корону тому, кто её достоин, и выметайся! Ты мне не сын! Гарри вздрагивал от каждой фразы, захлёбывался слезами и повторял, как заведённый: – Папа, папочка, не надо, пожалуйста, папочка... – Молчать! Снимай её, вор! Дрожащими пальцами Гарри пытался выпутать из волос корону, но она, казалось, только сильнее цеплялась за них. С каждым мгновением мистер Поттер распалялся всё сильнее, размахивал руками, вопил, что срежет краденую вещь вместе со скальпом, если "ты, криворукая бездарность, не поторопишься", и с наслаждением ел. Страх этого мага был чище, гораздо вкуснее, чем у предыдущего, пусть и не таким сокрушительным. А уж тянуть из него магию, чувствуя, как сопротивляется, но ничего не может сделать слишком слабая родовая защита, было особенно завораживающе. Темномагический паразит дрожал от восторга и совершенно забыл о том, на кого нацелился изначально. Тот же отмер не сразу. Ему пригодилась вся сила воли, чтобы убедить себя в том, что Дамблдор не смог проникнуть внутрь особняка и всё, что он услышал за это утро – ложь от начала и до конца. Ещё немного времени ему понадобилось, чтобы добавить бедняге-Снейпу пару деталей, делая его смешным даже в такой ситуации. Потому что смеяться не хотелось ни в какую. Он чётко, как на уроке, сделал взмах палочкой и произнёс: – Ридикулус! Снейп стоял по центру комнаты, пытаясь удержаться на роликовых коньках и отлепить от рук цветные пипидастры. Стервятник со шляпы осуждающе смотрел на мальчиков стеклянными глазами, а ругань, вырывающаяся изо рта профессора, звучала совсем нестрашно за счёт писклявости связок, обработанных гелием. – Несносные дети! Прекратите немедленно! Чтоб вас ущипнул садовый гном! Я не это хотел сказать!.. Аааа, Моргановы колёсики! Гарри смотрел на этот театр абсурда с немым удивлением, а Герой давился от смеха, пока наконец не захохотал в голос, от чего боггарт сбежал в шкаф, будто ошпаренный кипятком. Парень успокоился не сразу, а когда сумел, вытащил за дверь на буксире Гарри и закрыл заклинанием замок. Он сполз по стенке, переводя дыхание. – Спасибо. Без тебя я бы не справился. – А... Это?.. – Это был боггарт. Та ещё мерзость, но смех может заставить его спрятаться обратно, откуда бы он ни вылез. Я не прислушивался, чего он тебе наговорил, но не верь ни единому слову. Впервые столкнулся? – Я... Да. Мама что-то рассказывала, но вот так, по-настоящему... – Практики не хватает, это наживное. Кстати, тварь могла запутаться и попытаться напугать нас обоих. Вышла бы этакая помесь Дамблдора и твоего отца, жутковатая, но настолько ненатуральная, что побороть боггарта не составило бы труда. – Мама не рассказывала... – Это не проходят в школе. Просто это одна из причин, по которым авроры всегда зачищают подозрительные помещения парами. Я читал, хотел в аврорат пойти, как всё закончится... Ну, теперь уже точно не выйдет, так что нечего и вспоминать. Не подскажешь, где тут ванна? – В комнате дверь... Лучше воспользуйся моей. – Хорошо. И тебе доброго утра, Гарри Поттер, – парень миролюбиво улыбнулся, старательно проговаривая собственное имя. Всё ещё непривычно. Очень. Выходя из комнаты Гарри, он едва не столкнулся с Лили. Она несла оливковое масло. – Сынок, ты сам смог снять?.. Ох, – она осознала, что перед ней другой человек и испугалась своих собственных слов. Парень выдохнул. – Миссис Поттер... – Лили. – Лили! Я не фарфоровый! Я вполне способен пережить пару фраз! И у меня в комнате боггарт, поэтому мне разрешили умыться тут! Всё! Он громко топоча спускался в столовую, красный, как рак. Он опять накричал на неё ни за что. Надо извиниться, ч-чёрт... В глазах всё ещё темнело, а в ушах стучало сердце от этого обыденного "сынок". Это может относиться к нему! Это может принадлежать ему! Может! Стоит лишь согласиться, и они по-настоящему станут его родителями, стоит лишь ответить "да", и он навсегда будет связан с этой семьёй узами, что крепче любых цепей, особенно для него, побитого жизнью скитальца-сироты. Да и что ему, в сущности, мешает? Кроме этих ужасных закономерностей, бед, наступающих ему на пятки. Парень подумал, и понял: страх. Свой и чужой, страх очередного предательства и первого в жизни одиночества. Герой боялся сделать Гарри больно, боялся этого даже больше, чем своей боли, потому что к своей он уже привык. Или способен делать вид, что привык. Избранный вытряхнул из головы образ Дамблдора, в красках описывающего тот ад, на который заставит их смотреть, убивая одного за другим, чтобы позабавиться напоследок с испорченными пешками... Ложь, это всё было ложью. На завтрак была овсянка. Гарри заверил маму, что диадему снимать не надо, она ему совершенно не мешает. Мистер Поттер подтвердил это, будто забив гвоздь чугунным молотком. Герой едва мог продохнуть от этого давления и что-то пробормотал, отчего Джеймс смутился и силой воли частично подавил гнетущее воздействие. Дышать стало немного легче. Гарри кидал на отца восхищённые взгляды и, казалось, почти не чувствовал этого давления. Счастливчик. На подгибающихся ногах Герой поплёлся в ритуальный зал. Зачем он там нужен? Он не рискнул бы спросить у Главы, даже если бы рисковал быть медленно заживо расчленённым на алтарном камне. Он слишком сильно морально вымотался за это утро, чтобы проявлять интерес. Но всё обошлось до странного буднично. Двое Поттеров что-то там поколдовали над камнем, позвали своего оленя, воззвали к Магии и всё в таком духе. Наследник Гарри привалился к стене, счастливый, гордый и усталый донельзя, а Герой, с тяжёлым вздохом, встал. Он уже не был уверен, что ему так уж надо знать, кто были его родители. Он хотел новых. Этих. И брата. Этого. Под руководством Джеймса Избранный водрузил руки на алтарный камень и сжал зубы. С исследовательским интересом он, преодолевая алый туман боли, следил, как на оленьих рогах тонкими червячками пробиваются два отростка. Он терпел достаточно долго, чтобы сквозь алую завесу пробились ощущения: холод, тоска, безысходность, камень, ветер и решётка. Родные тёмно-карие глаза напротив, в которых плещется фирменное блэковское безумие. Родные пустые, как чёрные дыры, глаза напротив, самым ярким воспоминанием. Азкабан, побег, счастье, щедро приправленное горем и жаждой мести. Бородатая сволочь убила наше дитя. Нашего единственного сына, Рудольфус! Мы отомстим, отомстим им!.. Парень отшатнулся, от алтарного камня, отполз, глядя на него со священным ужасом. Нет! Он не может быть Лестрейнджем! Ни за что на свете! Он представил, как изменился бы взгляд Невилла от этой новости, и его затрясло сильнее. Беллатриса пытала Гермиону, эти люди пытались убить Рона и Нимфадору в тот день, когда умерла Букля... Вся злоба мира обрушится на "выродков пожирателей" однажды и он будет в их рядах?! Нет, нет, ни за что! Он ощутил давление, призывающее его очнуться. Его трясли за плечи. От панической атаки это не помогло бы, но магия творит чудеса. – Б-б-б-баль-ль... В него влили умиротворяющий бальзам. Стало легче. – Я... – смотреть во встревоженные глаза Гарри было невыносимо. Сколько он знает? Едва ли он понимает весь ужас ситуации. Но сказать было надо. Парень позорно зажмурился и сжался. Больше на него никто никогда не посмотрит с добротой. – Я Лестрейндж. Для Джеймса признание прозвучало громом среди ясного неба. Мозг судорожно просчитывал ситуацию. Возможно, для ребёнка было бы безопаснее, как это ни странно, принять кровное родство и жить, будучи в ближнем кругу Воландеморта. Тогда по крайней мере один из двоих сильнейших магов Британских островов не будет точить на него зуб, что немало. Джеймс вынырнул из своих мыслей и увидел, как парень рыдает взахлёб в объятиях его сына, судорожно цепляясь за рубашку. От обычных объятий. От того, что он не одинок. Сколько лишений ждало бы его в рядах Пожирателей? Против кого его заставили бы поднять палочку? Джеймс отбросил этот вариант. Они примут его к себе и защитят во что бы то ни стало. Дети не должны так страдать. Тонкие ниточки, выросшие было на рогах оленя, таяли и выжигались парнем ещё некоторое время. Пока они снова не стали лишь подпалинами, он дрожал и плакал, если были слёзы. После этого он провалился в сон. Гарри принёс в ритуальный зал обед и обещал подойти через час. За этот час Джеймс покачал на руках восемнадцатилетнего парнишку, покормил его с ложечки, нашептал тысячу приятных глупостей, лишь бы ребёнок не вернулся в ту бездну отчаяния и страха, из которой с таким трудом выкарабкался. Тот расслабился до предела. Не было сил даже поднять голову с чужого плеча. Он просто сидел на коленях у почти-не-чужого отца, уткнувшись носом в ключицу, и чувствовал себя спокойно. Запах Джеймса и его магия укутывали пуховым одеялом, тяжёлым и тёплым. – Джеймс... А зачем вам это? Я же пожирательское отродье... Я принесу беды... – Беду в наш дом приносят лишь два человека: Дамблдор и Тот, кого нельзя называть. А ты мой сын. Я не могу выкинуть тебя и забыть. – Но... – Ты ценен. Сам по себе. Априори. Помнишь? – Вы были бы счастливее, если бы я не... – Мы будем счастливее, когда ты станешь частью нашей семьи. Более весомой её частью. – Мистер Поттер... – Джеймс. – Джеймс, спасибо... Они помолчали немного, пока Избранный не вспомнил что-то важное. – Можно вас попросить кое о чём? – Валяй. – Пусть Гарри будет для вас на первом месте, хорошо? – С чего вдруг такая просьба? – Утром... Неважно. Просто не хочу вытеснять его. Я слышал, так бывает... Я могу даже жить в чулане под лестницей, всё лучше, чем... Джеймс расхохотался, но посерьёзнел, когда понял, что паренёк не шутит. – Ты жил в чулане?! – Там были лампа и кровать, так что... – В чулане! Кто бы то ни был, ему нельзя доверять детей! – Хах, пожалуй... – мальчик отвёл взгляд. Дадли жилось неплохо. Он вырос не таким уж и ужасным человеком... – Хей, послушай. Я постараюсь исполнить твою просьбу, но в чулане ты жить не будешь, договорились? Отступить на полшага в тень и так унижаться – это разные вещи, несопоставимые. – Хорошо, я запомню. – Говори, если что-то будет не так, не держи в себе. Только так я смогу помочь. – Скажу... А если не сможете?.. – Заруби себе на носу, пацан, отец может всё в пределах разумного и ещё немного сверху. Никогда не знаешь, есть ли у взрослого нужные ниточки, за которые можно потянуть. К примеру... Джеймс замялся, раздумывая, стоит ли говорить подобное именно сейчас. – Ну?! – Фух, хорошо же. К примеру, я мог бы организовать тебе встречу с твоими биологическими родителями, на которой вы теоретически друг друга не поубиваете. Герой удивлённо поднял брови и абсолютно спокойно спросил: – Зачем? Джеймс растерялся. – Эм, ну, не знаю, попрощаться? Оповестить, мол, вот он я, жив, здоров, но иметь с вами дел не хочу... Что-то типа этого. Я не к тому, что мы должны, просто можно... – Я не думаю, что это хорошая идея. Разве им не будет больнее от этого? Вдруг они переключат свой гнев на эту семью? – Не хочешь увидеться с ними, прежде чем стереть последние связи? Герой пощупал собственные чувства, будто зубы языком. Ничто не отозвалось ни болью ни дискомфортом. – Нет, не хочу. Я хочу стать Поттером. Тем, кем всегда был. Джеймс выдохнул с облегчением и погладил торчащие во все стороны волосы лежащего у него на руках мальчика. – Хорошо... Ты уже выбрал себе имя? – Хочу оставить своё... Было бы неудобно переучиваться. – Два Гарри Поттера в одном доме... Что ж, как насчёт выбрать себе другое второе имя? – Вместо Джеймса?.. Хм... Не хочу быть Рудольфусом или Сириусом... Я не Блэк, чтобы брать себе звёздное имя. Может, что-то более практичное? Сэконд? – "Секунда"? – Хах, вообще-то "второй", но этот вариант тоже неплох. – Если тебе так нравится... Может, ещё подумаешь? Артур? Ричард? Марволо?.. – Прости, но нет. Не хочу пересекаться с прошлым... Слишком часто. Иногда не нужно тащить его с собой, нужно переродиться в нечто иное. Мне это необходимо. – Хорошо, поступай как знаешь. Час почти вышел... Точно не хочешь сделать что-то ещё перед ритуалом? – Хм... У вас есть накопители, верно? – Сию секунду. Парень накачал четыре кристалла своей магией. Если внимательно приглядеться, можно было бы заметить разницу. Те самые чёрные пятна в сияющей массе, огарки, подпалины. Ошмётки магии Лестрейнджей. Один кристалл поместили в родовое хранилище, остальные три можно будет использовать. СМИ, Воландеморт, независимые зарубежные экспертизы... Тут хватит на всё. Они надеялись, что доказывать никому никогда ничего не придётся, но подготовиться было нужно. Гарри вернулся. Пора. Избранный выбросил палочку. Они подберут ему новую позже. *** Чистая свободная рубаха в пол. Каменные плиты ритуального зала холодят ступни. Аккуратно, на носочках переступать линии, чтобы не потревожить рисунок. Он нанесён магией, но перестраховка лишней не бывает. Лечь на едва-едва тёплый родовой камень и надеяться, что он не изголодал настолько, чтобы начать высасывать из тебя жизнь прямо во время ритуала. Отогнать мысли о ритуальных ножах и кровавых человеческих жертвах. Даже чувствуя спиной дорожки желобов. Успокоиться и довериться Главе, Наследнику и Хранителю. Ч-чёрт, как же сложно... Главе, Наследнику и Хранителю. Отдать себя Роду и приветствовать Род в себе. И п-приветствовать... На краю видимости в ритуальном зале владелец трёх даров Смерти видел Госпожу. Она улыбалась, приветствуя его в стане Поттеров. Но он этого не видел, капюшон скрывал её лицо. В голове наперебой кричали два голоса: свой и детско-старческий: капризный, брюзгливый, визгливый и в то же время хриплый. Что она здесь делает?! Я не хочу умирать! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! *** Сириус, Лили, Рон и Гермиона сидели на кухне и нервно пили чай, когда это произошло. Они давили в себе тревогу, пытаясь скоротать время за праздными разговорами, когда это произошло. Они вскочили, опрокинув стулья, и бросились на выход, утаскивая Лили прочь, в сад, подальше от ритуального зала, когда это произошло. Через каких-то пару минут после толчка целое крыло поместья сложилось, как карточный домик, погребая под собой ритуальный зал и всех, кто там находился. Когда это произошло, Лили упала в обморок.