1.

Flora cash — Over

Рейвен восемнадцать, и у неё впервые в жизни разбито сердце. Любовь не сложилась, как всегда и бывает в юности, и она приходит домой зарёванная и злая на целый мир. И всё бы в их жизнях — её и Чарльза — сложилось совсем иначе, но в тот вечер она замечает его в библиотеке, и жизнь меняется. Так, как раньше, больше никогда не будет. У Рейвен разбито сердце, и она впервые разбивает чужое вдребезги. — Что случилось? — Чарльз бросает книгу на стол, и его чистосердечное беспокойство умиляет. Рейвен чуть пьяна, и улыбка выходит расплывчатой. — Дерьмо, — без подробностей и лишних деталей отрубает она, размазывая слёзы вместе с тушью по лицу. Чарльзу ответ не подходит, и он оказывается прямо перед ней и шумно выдыхает: — Кто тебя обидел? Рейвен смеётся истерично, треснуто и обвивает его шею руками. Родные руки на автомате опоясывают талию, и тихий голос настойчиво шелестит на ухо: — Скажи мне, Рейвен. Она рыдает, стискивая его что есть силы, и сама не понимает, как оказывается в непозволительной близости для брата и сестры. Пространство начинает дрожать, а может она сама дрожит, и пропасть становится всё ближе. Чарльз замирает, не осознавая, но Рейвен лишь усмехается — сегодня привычный мир треснет напополам, и пускай. Рейвен целует Чарльза, и это — начало конца. Он отшатывается от неё спустя несколько секунд — такой потерянный, взволнованный, не понимающий. Ошалело касается своих горящих губ, смотрит на неё то ли с укором, то ли с отчаянием, и Рейвен слышит ломающийся протест: — Ты пьяна и расстроена. Ложись спать. Чтобы сломать его принципы Рейвен стоит сделать один шаг, и она делает его, не волнуясь о последствиях. Терять, как ей кажется, уже нечего. Фатальная ошибка, которая будет следовать за ней всю оставшуюся жизнь. — Я не уйду. Крошит расстояние снова, ведя руками по его лицу, наблюдая из-под ресниц, как его разрывают на куски сомнения и обязательства — смешные попытки избежать того, чего им уже не миновать. У Рейвен стягивает тугим комом низ живота, когда на свой пошлый влажный поцелуй она получает отчаянный ответ. — Хватит, прошу… — Чарльз молит, кусая её губы, пропадая без остатка в хмельных глазах, стискивая девичьи бедра в сильной хватке. — Тихо, — повелительно шепчет Рейвен и утягивает его на диван, продолжая сгорать. Чарльз нависает над ней, и ему не сбежать; желание обладать ею — своею сестрой — сводит с ума. Она призывает к действию, а Чарльзу хочется разрыдаться в голос и прекратить то, что они никогда не смогут исправить. Всё так, но сил для сопротивления не хватает и, тяжело дыша, исцеловывая Рейвен, он сдаётся. Её летнее платье летит прочь, и сознание отключается окончательно — есть только она, разгорячённая, требующая Чарльза не останавливаться, есть только он, потерявший себя и умирающий в её объятьях снова и снова. — Пожалуйста, — Рейвен расстегивает ремень на его брюках, шире раздвигая ноги, и смотрит прямо в глаза. В глазах же Чарльза — беспросветная безысходность, но он лишь кивает, отбрасывая одежду в сторону и покрывая её тело поцелуями, запретность которых распаляет всё больше. Чарльз входит в неё с бережливой медлительностью, чувствуя, что счастливее и несчастнее — одновременно — быть невозможно. Стон её дробит сердце, и каждое движение лишь путь в рукотворный ад. Рейвен окутывает собой, затягивает в бездну, подаётся бедрами вперёд, и Чарльз подчиняется правилам игры, свои же правила посылая к чёртовой матери. Они становятся единым целым, чтобы рассыпаться на осколки навечно. Чарльз знает, что всё кончено — он трахает свою сестру, — и лишь потеря эта заставляет не останавливаться. Остановится — потеряет раньше срока, а у них в запасе ещё есть время, ничтожные минуты и часы, которые можно провести, касаясь друг друга с нежностью, утопая в глазах, наполненными слезами, губами ловя воздух и от него самовольно отказываясь. Он кончает и прерывисто дышит ей в плечо. Чувствует, как тонкие пальцы перебирают его волосы, и горькое сожаление ошпаривает щёки слезами. — Идём в спальню, — спокойно говорит Рейвен, и от её тона Чарльзу хочется удавиться, но он подчиняется, идя за обнажённым силуэтом в свою комнату. Рейвен делает с ним сумасшедшие вещи, и их общее счастливое детство сгорает в пятнах спермы на простынях и в похабных стонах, которые выжигаются на изнанке памяти сами собой. Чарльз засыпает, когда рассвет начинает дребезжать на горизонте. Рейвен сжимает его руку, целуя костяшки пальцев, и тушь растекается на подушке, точно произведение арт-хаусного искусства. Стыд прожигает ей лёгкие, и лучше забыть это да поскорее. С новым днём приходит пустота и остаётся глухой стеной между ними. Не изменить, не исправить. Она здоровается, будто ничего не было, и он, скрывая взгляд, кивает в ответ. Настоящий раскол происходит в ту ночь, когда Рейвен разбили сердце. Настоящий раскол происходит в ту ночь, когда сердце Чарльза она вырвала из груди и растоптала. Остальное же лишь последствия треснутого льда, утянувшего под воду их самих в далёкой юности.