Багровые следы на фарфоровой коже.

Алёна начала таять, стоило мужчине покрепче взяться за талию. Запрокинула голову, открывая уязвимое место. Горшенёв этим воспользовался и аккуратно, даже трепетно, словно боясь причинить боль, прикоснулся губами к бледной, полупрозрачной коже тонкой шеи. Девушка с непривычки рывком втянула воздух, но лишь парень покрыл её поцелуями, она привыкла. В один момент он ненадолго отстранился, придерживая одной рукой за подбородок, другой по-прежнему за талию. Постарался вглядеться в глубину этих необыкновенных глаз. Вроде глядишь, у зрачков такие теплые, солнечные, а окаёмка радужки словно серебристая. Холодная такая, леденящая. Улыбнулся. Аккуратно приподнял девушку и усадил на подоконник. Так было удобнее, ибо огромная разница в их росте мешала поцелуям. Вот теперь, немного притянув Князеву к себе, он впился в её губы. Нежные, горячие, слегка влажные от волнения. Девушка податливо подалась вперед в силу своей неопытности, целиком и полностью отдаваясь под контроль молодого человека. Тот лишь изредка водил рукой то выше, то ниже. Иногда эти действия заставляли девушку прогнуться в спине, подобно кошке, ибо та понимала, не сделай она этого – проронила бы ненароком случайный стон, а уж это явно было лишним. Тем временем Горшенев снова спустился к шее, однако к поцелуям присоединились легкие покусывания. И чем ближе было к ключицам, тем глубже входили острые клыки, оставляя на фарфоровой коже багровые следы. Теперь туман стоял в голове у Князевой: все мысли будто окутаны в пелену, все до единой... Единственное, что она чувствовала, так это бесконечную любовь к Мише, безграничное удовольствие и как до боли приятно тянуло снизу живота, добивая последние фантомы разума. Кто знает, долго ли это продолжалось бы и чем закончилось, но благо, Горшок услышал быстро приближающийся шум, состоящий из несвязной болтовни и ударения о стены нетрезвых тел. Алёна быстро сообразила и шмыгнула под кровать. Миша облокотился об подоконник и стал вглядываться в почти черное небо. – Так я ж ему и... Опа, Миха, ты чего ~ик~ тут забыл?... – А? Да у тебя окно от ветра открылось, я пришел закрыть. – Ааа. Ну понятно... Ты это, спать иди, я ~ик~ спать хочу... – Понял, принял, обработал. – Миша вышел, вздохнув, и встал в проёме. Князь зашёл в комнату, начал переодеваться. Из-под кровати на Мишу глядели два недоумевающих глаза. Тот в ответ пожал плечами, изобразил часы на руке и пальцами показал, мол, 3-4 минуты, и заснёт. – Ми~ик~ша, вали отсюда, извращенец, я переодеваю~ик~сь... Миша сделал пару шагов, скрывшись из виду. Не прошло и двух минут, как на всю комнату начало раздаваться хмельное посапывание. Горшенёв мотнул головой, Алёнка ползком вылезла из-под кровати и на цыпочках, как мышка, выскочила из комнаты. Фух, пронесло. – Мда... Ну и дела. – Миха широко улыбнулся, – не думал, что вечер будет настолько веселым. – Я тоже, если честно, – почти рассмеялась девушка, – но сейчас главное не разбудить, чтоб грустно не закончился. – Да не боись, они пока бухие, мы можем хоть симфонический оркестр на слонах приводить, не разбудим. Не хочешь на крыльцо выйти подышать? – Да, конечно, пошли... – Князева взяла за руку молодого человека и слегка прислонилась, наслаждаясь такой близостью.