27.

... как реку до дна не увидишь, так не угадаешь, что будет через несколько часов. И остановить время не остановишь, все равно как воду. А она — вон — прошла между пальцев, и нет ее. Ч. Диккенс «Большие надежды»

До вылета шесть часов, вещи не собраны и вставать совсем не хотелось, хотя циферблат показывал, уже почти начался обед. - Трис, я походу посеял свои любимые шлепки...может ты видела их? – Джонни суматошно ходил из комнаты в комнату, периодически заглядывая то под кресла, то за дверь – словом, стучал и мешал мне спокойно проснуться. - Да не ищи ты, я убрала их еще вчера к тебе в сумку... - Трис, ты проверила, у нас вылет в семь? Мы точно не опоздаем? – Саймон выглянул из ванной с зубной щеткой в руках. Да вы издеваетесь? - Да точно...дайте еще полежать... – руки машинально нашли решение в виде подушки и накрыли ей голову, погружая во временную недотишину. Голоса были с трудом различимы, слышалась только слабая возня – наверное решали кто полетит у иллюминатора. Сейчас это было для меня наименее важной деталью, ведь я единственный человек в этой комнате, кто лег всего три часа назад. И не выспался. Совсем. Но об этом им знать не обязательно. - Ну ты собираешься вставать или нет? Пальцы крепко вцепились в наволочку, замах – и подушка летит точно в голову. Кажется, это был Соуп. - Ай...за что? Саймон, вызываю подкрепление! - Да что опять у вас? Вы... – он не успевает договорить, как в него врезается вторая подушка, потверже, и он снова скрывается в ванной от греха подальше. - Не, она в край офигела...а ну-ка...подъем, юная леди! – мужчина хватает меня за ноги, но я успеваю схватиться за деревянные рейки в изголовье кровати. Задорный смех победы заразителен, и через секунду я слышу ответный. Знаю, что он на этом не остановится. Не отпуская мои лодыжки, быстро огибает постель сбоку, разворачивает к себе лицом и садится сверху, крепко фиксируя мои ноги. Я не могу пошевелиться, только пытаюсь отбиться руками, которые также были «взяты в плен» и прижаты около головы. - Будешь хулиганить...накажу. - О, мне это подходит... – я слегка выгибаюсь навстречу, закидывая одну ногу на его бедро. Губы мягко накрывают мои, толкаясь языком внутрь, углубляя поцелуй. - А я уже думаю...что-то неожиданно тихо стало – Саймон ухмыльнулся, проходя мимо нас. Оторвавшись друг от друга, мы оба устремили взгляд на него. Соуп перекатился через меня и лег рядом: - Ты чего такой серьезный, элти? По миссиям соскучился, тренируешься снова быть суровым начальником в устрашающей маске? Ты понимаешь, что с нами двумя этот номер уже не пройдет, ммм? – Джонни состроил гримасу и тут же заржал. - Да да... - Черт...до меня только дошло, что я почти что спал со своим начальником...Хотя, в прямом смысле точно спал, у нас же одна кровать была на всех...Теперь меня точно уволят...И тебя Трис, кстати, тоже. - Неа...меня это не касается. - Это еще почему? – Соуп удивленно посмотрел на меня. Даже Саймон оторвался от складывания своей футболки. Улыбка загадочно заиграла на губах, а глаза встретили его заинтригованный взгляд. - Потому что ему понравилось...и он точно захочет еще.

***

Дорога домой оказывается легче и быстрее, или так кажется. Еще одним открытием для меня было то, что Саймон любил читать. Мужчины и книги – это красиво. Он читал всю дорогу, пока стояли в очереди на посадку, и даже когда уже почти весь самолет успел опустеть по прилету домой, его руки нехотя захлопывали книгу. - Что за чтиво, элти? Наверняка про оружие, потому что иначе ты бы с нами хотя бы разговаривал… - Джонни обиженно взглянул на напарника, подойдя к ленте, выдающий багаж. - Да так…ничего особенного…заинтересовала одна книга, вот и все. - Название скажешь, или это секрет? – я взяла его за руку, слегка погладив пальцем тыльную сторону. - «Большие надежды». Вот это да. Никогда бы не подумала, что такой человек, как Гоуст – серьезный характером, четкий, с военным прошлым и настоящим – заинтересуется классикой, да еще и романтической. - А ты знаешь, что это моя любимая книга у Диккенса? Меня, конечно, поначалу немного подбешивала Эстелла, своей высокомерностью, но черт, какая же она харизматичная. А вот Пип – любовь с первого появления. - А мне он показался сначала бесхарактерным…я начал читать эту книгу еще в армии, лет шесть назад. Подумал, что все это сентиментальная ерунда, и бросил. А потом вспомнил про нее, прямо перед нашим отъездом. Дал «второй шанс», и не зря. - Странно…почему ты так решил…ну, что все это ерунда? - Не понимал, как можно так влюбиться. Раньше. Наверное, поэтому. - А сейчас? - А сейчас, я знаю, потому что...прочувствовал это на себе. Я больше не произнесла ни слова. Это было больше, чем «я тебя люблю». Чувственнее, нежнее, тише. До самого такси просто продолжала держать его руку в своей. Джонни смотрел на нас и улыбался. Без грамма ревности, злости или еще какой-то лишней эмоциональной примеси. Он откровенно радовался за нас, троих. Каждый приобрел друга, родственную душу, любовника и поддержку. Колоссальную близость, которой раньше не было. Мне очень хотелось, чтобы мама познакомилась и с Саймоном тоже, и через полчаса мучительных уговоров мы все же едем ко мне. Соуп вообще не торопился домой, остался один день отпуска, а затем снова на службу, большого смысла ехать не было. Да и Гоуст жил на съемной квартире, аренда которой заканчивалась завтра с утра. Вот интересно, когда мама увидит второго кандидата на мое сердце...какой вердикт будет вынесен? Я аккуратно открываю дверь, замок тихо щелкнул. Джонни вытащил последние сумки из машины, расплатился с водителем и пошел к дому, в то время как Саймон сомнительно топтался на пороге. - Ты чего? Давай прекращай, здесь все свои... – мужчина подтолкнул друга вперед и тот все же зашел внутрь. - Мам, ты дома? Со второго этажа послышался неразборчивый голос. Торопливые шаги по лестнице, и Грейс появляется перед нами. - Бог ты мой...вы вернулись...Неужели неделя так быстро пролетела? Иди ко мне, моя девочка, – мама заботливо обняла меня, чмокнув в щеку. Джонни тоже не избежал ее внимания. Очередь дошла до Саймона – женщина окинула оценивающе широкоплечего мужчину с головы до ног, а затем протянула руку, приятно улыбаясь: - Знаешь, я была очень строгой мамой для Трис. Как-то она приходит ко мне и говорит: «мама, а что тебе нравится больше – цветы или птицы?», а я ей: «никаких татуировок», – коротко посмотрев в мою сторону, Грейс подмигнула. - Мам, ну сколько можно, это глупая история... - Да ладно тебе, это же забавно, – женщина махнула в мою сторону и продолжила, – Она мне: «ну пожалуйста, я сделаю на самом незаметном месте», а я: «видимо, это будут мозги?». Все втроем рассмеялись, а я стояла и готова была сквозь пол провалиться. Щеки слегка горели и наверняка стали пунцовыми. - Ну а потом...я поняла, что это, черт возьми, красиво...И кстати, меня зовут Грейс. - Очень приятно, я – Саймон. Они обменялись рукопожатиями и улыбками. Фух, ну наконец-то. Ваши родители тоже бывают чудными? А я всегда думала, это только у меня в семье вошло в привычку.

***

Саймон чинил нашу посудомойку – ох уж эта женщина. Стоит заприметить мужчину «с руками» – сразу припашет по хозяйству. Вот поэтому, к нам редко даже соседи ходят в гости. Строго – только за солью. Джонни о чем-то болтал с ней, сидя в гостиной, наверное рассказывал о том, как мы отдохнули. Естественно, половину придется выдумать, потому что пять дней из семи мы провели в нашем номере и почти никуда не выбирались. Боже...Это ощущение, когда тебе не нужно вино, чтобы опьянеть от одного только прикосновения, не требуется врач, чтобы доказать, что сердце разрывается от незаконного проникновения сразу двух стрел. Да и пожарные тут будут лишние – с таким коэффициентом поверхности горения они не справятся. В детстве я любила записывать все свои мысли и переживания на бумагу, так легче было «выговариваться». Особенно о том, что не должна была знать даже мама. Хорошая практика...может ее возобновить? Я достала из шкафа небольшую коробку, и воспоминания накрыли приятным теплым куполом. Фотографии из детства, когда мы жили еще в Испании, фантики от любимых тогда шоколадных конфет, несколько развязанных красных нитей – желания так и не сбылись, и еще много всякого девчачьего барахла, которое когда-то было важным. И вот наконец он. Мой старый дневник. Раскрыв его на произвольной странице, я бегло пробежалась по тексту. Я описывала тот самый день, когда я узнала, что поступила в академию – день личного триумфа, эйфории. Никто не мог понять, насколько это было важным, как сильно я радовалась. «Папа...это все для тебя.» Открыв чистый лист и взяв в руки ручку, я занесла руку над тетрадкой. Что я хочу написать, чем поделиться? На секунду задумалась, ушла в себя. Прокрутила все в голове, расставила по полочкам – и сразу все ясно. Бабушка всегда говорила – думай и делай исключительно сердцем. Я улыбнулась своим мыслям и начала выводить буквы, превращая их в слова, слишком важные для меня. «Как давно я не была счастлива. И как я мало понимала в этом слове. Будем честны, еще несколько лет назад я впервые задумалась о смысле своего пребывания здесь, в этом мире. Для чего я проживаю каждый день, ведь до разгадки великих творений, как и до придумывания чего-то своего, мне не хватает таланта. А хочется запомниться. Всегда только эта работа, эти люди. Кто-то не задерживается, а кто-то западает глубоко в душу. Навсегда. А ведь я тоже когда-то уйду. Только останутся эти слова, что станут бессмертными...» - Ты снова пишешь? Секрет? – я не заметила как на первом этаже стало тише, и теперь слышались только низкие мужские голоса. Грейс прошла в комнату, присев рядом на край кровати. - Да так...не то, чтобы это было важным. - Ладно, захочешь – скажешь. Ну...что я могу тебе сказать, дочь моя...если тебе вообще интересно, что я скажу – она развела руками, всматриваясь в мою реакцию. - Ну мам, конечно мне важно, что ты скажешь, всегда, ну? – я взяла ее за руку. - Помнишь, когда я сказала тебе перед вашей поездкой, что ты влипла? - Ну? - Все ерунда, забудь. Это было мягко сказано. Ты вляпалась...будем честны, сильно. Но, я так поняла, маленькое путешествие не прошла даром? – Ох уж этот хитрый лисий взгляд. - Ммм...да. Мы нашли решение, – заворачиваю рукав кофты наверх. Татуировка уже слегка зажила, но краснота все еще оставалась. - Ты хочешь сказать...что вы теперь...втроем? Утвердительный кивок. - Я послушалась твоего совета и не стала выбирать. Ну и...само вышло так. Я устала бороться с собой и уж тем более, отказываться от этих чувств...слишком тяжело. Это как, загнать нож в живот со всей силы собственноручно. Лучше кто угодно, но не я сама. И если я поступила неправильно...значит Бог рассудит. - Трис, дело в том, что никто не знает как это, «правильно». И я тебе скажу, что я бы...тоже не выбирала. Потому, что...ты видела вообще этого мужика? Да он же ходячий секс в человеческом обличии и душой демона. Это как бы вообще законно? Что сделать, чтобы его не отправлять обратно в Преисподнюю, а оставить здесь? - Мамааааа! Помещение наполнилось громким смехом. Давно этот дом не слышал что-то подобное.

***

Утро разбудило прохладой, доносившейся из раскрытого окна. На этот раз мы все спали отдельно – мужчинам Грейс постелила в комнате для гостей, которая наконец-то использовалась по назначению спустя шесть лет. Вчера Прайс написал, что ждет нас на базе к двенадцати. Сейчас только семь утра, но нужно было уже подниматься, чтобы успеть собрать кое-какие вещи. Внизу было тихо – все еще спали. Я заварила кофе – любимый Lungo Blend. В холодильнике обнаружила открытый паштет, который хватило на два средних бутерброда, и свежую чернику. Обожала ее на чизкейках с кремом, которые мама часто делала, когда я еще жила дома. Но в натуральном виде тоже ничего, хотя я больше по фруктам. - Доброе утро...я пришел на запах – Джонни медленно потянулся и сонным, не до конца сосредоточенным взглядом посмотрел на меня. - Ты же вроде больше любишь зеленый чай? – протянула ему несколько ягод, которые он тут же принял из моих рук ртом. - Вкусы – переменная штука, как оказалось. А все ты... - Ну да...обвиняй меня во всех своих грехах, дорогой – я улыбнулась, делая небольшой глоток из кружки. Соуп подошел ближе, опершись на столешницу. Его глаза были так близко, что я могла заметить мелкие вкрапления на их радужке. - И любимый? Отодвинув посуду в сторону, наклонилась ему навстречу. Коснувшись его носа своим, прошептала: - Настолько...что боюсь...что исчезнешь. А это все мне просто привиделось. Не хочу так. - Ты что, принцесса...– он обошел стол и встал позади меня. Крепкие объятия – вот что мне сейчас было действительно нужно. Лучшее доказательство, что все не сон, не мираж. Джонни всегда угадывал. Послышались шаги и в кухню тихо зашел Саймон, а следом за его плечом показалась и мама. Что ж, вся моя семья в сборе. Хотя, Джона еще не хватает. Надо бы его пригласить как-нибудь...а лучше притащить также внезапно, как и ребят. Что бы не говорила эта женщина – он сейчас ей нравится. А она понравилась ему – еще тогда, когда папа первый раз привел его познакомиться со своей семьей. Еще одно подтверждение, что Джон – настоящий Мужчина с большой буквы. И еще одно желание, которое я загадаю. Да он не заменит мне отца, но я хочу, чтобы он стал полноценной частью нашей жизни. И буду ждать столько, сколько потребуется.

***

- Было очень приятно познакомиться, Грейс. Признаться честно – я давно так не отдыхал, как у вас. Здесь уютно...и сюда хочется возвращаться. - Я всегда буду рада видеть вас здесь обоих, Саймон...Джонни, мой мальчик, иди сюда – она крепко обняла парня, который держал в руках сумки. - Спасибо огромное, миссис Диас. Я уж точно здесь не в последний раз. Она засмеялась и одобрительно кивнула. Люблю Джонни за его прямолинейность. И кажется, не одна я. В него невозможно не влюбиться. И почему я так долго сопротивлялась, пыталась оттолкнуть его от себя? - Люблю тебя. Ты всегда делала мою жизнь какой-то особенной – я уткнулась ей в плечо. Слезы предательски наполнили глаза, но силой воли удалось не выпустить их наружу. - Детка...береги себя, пожалуйста. Я так волнуюсь, когда от тебя долго нет никаких вестей. - Обещаю, что буду почаще писать и звонить. Надеюсь, нас не отправят на этот раз в какую-нибудь тундру, где не ловит WI-FI. - Я тогда лично прибью этого вредного мужика в панаме. - Ты же знаешь, что он не такой, ну... – хитро улыбнувшись, я погладила ее по плечу. - Все равно...ладно, идите, а то еще опоздаете и влепят вам наряд вне очереди. Мы сели в такси и я напоследок окинула взглядом родные места. Мне безумно жаль, что я стала приезжать реже. Часто задавала себе вопрос «почему?». Ответ бы на поверхности, но я всегда отмахивалась от него. Эта работа с каждым днем становится намного большим, чем просто источником неплохого дохода. Бросить все это – означает перестать быть собой, снова остаться наедине с собственным самокопанием, неуверенностью. Придется вычеркнуть то, что приобрела. И сейчас, если меня спросят: «Готова ли я отказаться от всего?», я не буду медлить. Никогда. Больше никогда.

***

Заприметила капитана еще издалека по отличительному атрибуту на голове. Да, панамка действительно ему шла, но придавала забавный вид. Мы вышли из машины, мужчины поделили между собой все сумки. Гоуст надел его любимую облегченную маску с черепом. Правила есть правила – он снова на службе, а на работу его внутренние гештальты все еще распространяются, как и на команду. Заметив, что ткань слегка сбилась в сторону, я остановила его и аккуратно поправила. Он незаметно для остальных благодарно подмигнул мне, вызывая ответную улыбку. - Эмм...мне одному показалось, что что-то не так? – Роуч, подошедший к Прайсу, сосредоточенно пялился на нас, – Гоуст же обычно... - Тебе показалось, Сандерсон – голос Джона был весьма убедителен, и Гарри не стал продолжать разговор, отойдя к группе солдат, куривших у главных ворот. Он не увидел, как глаза капитана слегка прищурились, а в обильной растительности на лице промелькнула ухмылка. - Ну что...с возвращением. Рад лицезреть ваш отдохнувший вид. Надеюсь, у Саймона он такой же, а то под маской не видно, извини. - Так точно. - Отлично, тогда располагайтесь. Мне уже прислали данные о следующей миссии. Вечером после ужина всех жду. А пока, готовьтесь, приводите себя в форму. До встречи! Подождав, пока Гоуст и Соуп отойду подальше, Джон быстро обнял меня: - Как мама? - Передавала привет и...ждем в гости в следующий раз – о том, как она его "полоскала", Прайс никогда не узнает. В его присутствии, Грейс примеряет на себя наряд «самой лучшей женщины на свете». - Ну а эти? Не обижали тебя? О-па. Вот это номер. - Почему ты думаешь, что... - честно, не ожидала, что вот так перейду с ним на "ты". - Трис...вот сколько мне лет? И ты уверена, что за все это время я не научился видеть то, что от меня хотят скрыть? – это прозвучало как нечто неопровержимое, не требующее доказательств. - Ладно...все даже лучше, чем...предполагалось – я буквально светилась изнутри, и он не мог этого не заметить. - Что ж, если ты счастлива – счастлив и я. Кто сказал? - Папа. - Да...даже не сомневаюсь, что он был бы горд, увидев какая у него выросла дочь. Сильная, красивая...отчаянная. Ты и правда готова на все, и это далеко не женская черта. И кстати...хочу поблагодарить тебя от себя – я рад видеть изменения в Саймоне. Все благодаря тебе. Ну а Джонни...это было неизбежно – капитан засмеялся, наблюдая как мои щеки покрываются румянцем. - Спасибо...сэр. - Дуй в расположение...Сэр. Ну вот, еще один камень свалился с души, полетев вниз. Стало легче?

***

- Ну, все вроде в сборе, поэтому начнем потихоньку. Эта история началась давно, еще в двух тысячи одиннадцатом, – Прайс включает проектор, и через некоторое время картинка становится четкой. С экрана на нас смотрит откровенно злое, немного высокомерное лицо мужчины в возрасте, с седой бородой и лысой головой, – Этот человек устроил политический переворот, который привел к гражданской войне. Его имя Имран Захаев. Несмотря на его внешность, он – русский...Джонни, знакомое лицо? Я перевела взгляд на Соупа. Он сидел с напряженным выражением лица, явно стараясь совладать с собой. Моя рука мягко легла на его крепко сжатый кулак. Я впервые слышала про этого человека, но он совершенно точно оставил след в жизни Мактавиша. - Всемирно известный торговец оружием и террорист. И самый яркий террор мы предотвратили. Чтобы вы понимали, примерно могло погибнуть около 40 миллионов гражданских, в восьми самых крупных городах Америки. Группы SAS вовремя смогли их уничтожить, а Захаев был убит...Джонни лично. Мы тогда тебя еле вытащили с того Света, сынок. О Господи, так вот откуда эти шрамы во всю спину. Мой бедный мальчик. Я сжала его руку его сильнее, и он наконец немного расслабился, тяжело выдыхая. - Почему я начал свой рассказ с Захаева, наверняка спросите вы, ведь он убит, угрозы нет. Я тоже так думал, пока кое-кто не передал мне, что две недели назад в Сирии начался похожий беспредел. Массово убивают мирных жителей, а также грозятся повторить те же ужасные действия, что устроил когда-то Захаев – подорвать столицу. Опять обращают внимание наших властей на себя. И как вы думаете, кто все это спонсирует? - Русские? – Роуч первый озвучил догадку большинства. - Почти. Дочь Захаева. - Чего-чего? Вы так шутите, капитан? – Джонни подскочил с места, заводя руки за голову. Недоумение и страх – вот что читалось в его глазах. - Я сам был в шоке, когда узнал, Соуп. Да, у этого ублюдка была дочь, внебрачная. Видимо, это ее месть за отца. Итак, наш объект Елена Захаева. Насколько мне известно, она продолжила его дело, и сейчас держит за яйца, почти в буквальном смысле, Ближний Восток, даже ни разу туда не заявившись лично. - Постойте...сколько же у нее может быть сторонников? Раз она может управлять всем чуть ли не дистанционно? – голос Саймона подрагивал. За все время нашего знакомства, я ни разу не замечала, что его голос дрожал, но сейчас... - Я боюсь предположить. Она очень влиятельна, и может выкинуть что угодно. Гены, знаете ли. Пока перед нами поставлена задача разыскать ее. Убивать только в крайнем случае – она нужна живой для допроса Властями. Вылетаем завтра, рано утром. И, пожалуй, совет лично от меня...одевайтесь теплее. Ее конспиративная квартира далеко отсюда, на родине. - То есть, товарищ капитан, вы хотите сказать, что... - Да, Джонни. Мы летим в Россию. Кажется, в этот момент сердце замедлило свой ход. Так далеко от дома я еще не была.