28.

Я знаю боль. Сначала тебе кажется, что сможешь вынести её, а на деле оказывается, что не можешь. И когда это происходит, ты либо находишь причины жить дальше, либо... Итак, когда вы перестанете испытывать боль, у вас появится желание жить. OST Доктор Хаус

Кто ты? Разве еще не поняла? Ведь ты уже не та маленькая слабая девочка, которую пытаются спасти от этого злого мира. Теперь ты сама этот злой мир. Мести, жестокости, правосудия. Полного дисбаланса. В голове только холодный расчет и бездушное самообладание, зажатое в кулак. Нормального сна почти нет, и так уже несколько лет. Таблетки и врачи – пустая трата времени и сил. Сердце все также бьется, заходясь на поворотах, а нервы – вытянутая тонкая струна, которая вот-вот может порваться. Держись, не сдавайся. Иначе, падать больно. Друзей нет, как и семьи - только исполнители, и те никчемные. За ними приходится постоянно подчищать следы. Но, однако, есть свои плюсы – пару дней назад стало известно о местонахождении того самого отряда, который перевернул всю мою жизнь с ног на голову. И еще…он. Все еще жив. Временно. Я достану его и зарою в землю голыми руками. Что бы мне это не стоило. Проснись, Елена. Рваный вдох, широко распахнутые глаза сразу среагировали на яркий свет, заставив прищуриться. Опять заснула уже под утро и забыла закрыть шторы. Перед диваном на журнальном столике были разбросаны заметки, статьи из газет, с которых улыбались все те же ненавистные лица. На стене висела карта, а красные флажки сигнализировали о местах, где успела засветиться опергруппа. Недопитый уже ледяной черный чай и открытая пачка печенья. И когда я уже начну нормально питаться? Отчетливо чувствовалось приближение скорой зимы, батареи грели слабовато, но с другой стороны, это даже отрезвляло и бодрило. Сейчас за окном минус три – весьма тепло для этих мест, но вряд ли эту температуру можно назвать курортной из-за лютых ветров. Зато «прятаться» здесь надежно – хрен долетишь из-за продолжительных снегопадов и порывистого ветра, поэтому, продовольствие доставляли с большим запасом. Минус одна головная боль. База на мысе Шмидта превратилась из временного убежища в постоянное, надежный восточный военный «щит» со времен СССР. Не «Арктический трилистник», но тоже сойдет. Особенно, когда сюда с какого-то момента стало стекаться все меньше и меньше военных. Простор для воображения и действий. Вот оно, отцовское наследие. Никогда не думала, что продолжу дело, которого больше всего опасалась в детстве. Наблюдая со стороны, как папа ставит подпись, этим вынося приговор миллионам безвинных людей…одним словом, бойся своего возможного будущего. Рано пришлось повзрослеть, погружаясь во все эти ужасы, которые с какого-то момента перестали пугать. Всего лишь работа. А работать надо хорошо. Вытянув руки наверх, медленно потянулась. Мышцы сладко заныли, заставляя позвонки встать на свои места. Следом, теплый душ с жесткой мочалкой и вишневым гелем для душа – единственное каждодневное удовольствие, которое я могла себе позволить. Горячий фен, волосы в тугой хвост, так чтобы ни один волосок не выбивался из прически, как привычно. А дальше снова недозавтрак в сухомятку, совмещенный с выслушиванием отчета со второй базы, принадлежавшей мне по праву фамилии – Хмеймим. Если бы не крайние обстоятельства, я была бы сейчас там, греясь на солнышке. Но желания не всегда совпадают с реальностью. Кажется, мне пора сменить свою «правую руку». Мужчина говорил быстро, путаясь в собственных словах. Голос подрагивал, да еще и этот чужой акцент…а глаза были направлены в текст, который тот держал перед собой, чтобы не забыть. И почему они всегда нервничают, когда идут ко мне «на ковер»? Я ведь не кусаюсь. Или кусаюсь? А спать все еще хотелось, но это монотонное бурчание напротив немного начинало раздражать, мотивируя собраться. Хотя, информация была мне известна еще вчера, примерно в два часа ночи. Я не была бы я, если бы все безукоризненно доверяла третьим лицам. Как говорил отец, в этом деле всегда все надо проверять по десять раз, даже за собой. Маленькая оплошность может стать роковой. - Заид, я вот про это, узнала еще раньше, чем ты ушел вчера спать. «Они пытаются взять нашу авиабазу» …кишка тонка. Сирия уже у нас под каблуком была один раз, и будет повторно. Сейчас ее выгодная позиция – сидеть и не высовываться. А еще подчиняться. Меня интересует другое - где сейчас SAS? - П..по моим подсчетам, должны были вернуться из Мексики…домой. - Каждый день доклад начинать с ответа на этот вопрос. Все остальное – второстепенно. Они должны рано или поздно среагировать на то, что сейчас творится в Сирии. И кстати, это вторая вещь, которая меня интересует. Только новая информация. Ты должен мне приносить те данные, которые я упустила сама, иначе зачем ты мне сдался? Если непонятно, могу объяснить еще раз… - FN Five SeveN оказывается в руке за секунду. Мужчина машинально вскинул руки, в глазах читался испуг. - Нет нет…я все понял. Постараюсь вас не разочаровать. - Уходи – убираю оружие в задний карман джинс и больше не смотрю в его сторону, слыша быстрые удаляющиеся шаги. В одиночестве думается намного лучше. Никого постороннего, ничего отвлекающего. Спокойствие и ты – идеальный тандем. Глаза цепляют несколько фотографий, лежащих под вчерашним выпуском New York Post. Старые снимки, не потрепанные, но немного выцветшие. С одного из них на меня смотрели пять пар серьезных глаз. И особенно хорошо, я знала того, что стоял справа. Его я откровенно ненавидела всем нутром. Джон Мактавиш - виновник всего, что сейчас происходит в моей жизни. И черт, вынуждена признать…если бы не все это, этот парень оказался бы в моей личной коллекции. Потому, что безжалостно красив, потому, что пленительно опасен. Глаза пробежались по второму снимку, где мужчина был один. Ухмылка и довольный внешний вид. От этой фотографии мурашки шли каждый раз, когда я на нее смотрела. По моим данным, ее сделали через несколько недель после той самой роковой миссии для меня. После смерти отца. Сильные руки, на которых прослеживались четкие линии вен, держали навесу безупречное накачанное тело. И за какие такие проделки мне всегда нравятся те мужчины, которых потом приходится убивать? Лена, очнись! Он твой враг, не забывайся. К сожалению, уже никогда не забуду.

***

Не спалось. Почему-то всегда перед любой миссией так. Солнце уже показало свои первые лучи, и я решила выйти на улицу. Накинув поверх футболки куртку, направилась прямиком на крышу. Коридор пуст. До подъема еще пара часов, но со столовой уже раздаются запахи творожной запеканки, омлета и прочей стряпни, которая не была мне по душе. Стандартное избитое меню, еще со времен школы и академии. Но, признаться, компот всегда удавался, особенно из клубники и черной смородины. Яркий свет резко ударяет по глазам, и я не сразу понимаю, что на краю уже кто-то есть. В серой толстовке с капюшоном, накинутым на голову. Но потом... Его я узнаю из тысячи, всегда. С того самого момента, когда мы в последний раз были здесь вдвоем. Я любила эти слегка ссутулившиеся плечи, пальцы, которые сжимали прогоревшую до середины сигарету, и эти губы, выпускающие серо-белый дым. На нем наверняка не было маски. Интересно, какая причина столь раннего подъема у него? Тихо подхожу и встаю сбоку, не переживая, что мужчина вздрогнет от неожиданного появления кого-то рядом. Это же Гоуст, у него идеальный слух, которому можно было только позавидовать. - Волнуешься? А еще, догадливости в отношении меня. Где он прячет этот считыватель чужих эмоций? - Немного...неизвестности. Когда слышу – «Россия», воображаю что-то страшное. - Честно, не знал, что у Захаева есть дочь. Видимо, он мало кому афишировал этот факт. У него еще был сын, скользкий гад. Правда, отца не сдал...застрелился, когда его Джон "зажал в угол" с морпехами. - Мда...тебя с ними не было? - Нет...это было до того, когда я примкнул к Прайсу. - Хм...знаешь, – я опускаюсь рядом с ним, поджигая сигарету, – Я уже много что знаю о тебе и...твоем прошлом. Но один вопрос не дает мне покоя. Чего ты боишься, Саймон? У каждого человека есть какой-то страх перед чем-то. Он ухмыльнулся, заглянув мне в глаза. Такое ощущение, что я ошиблась, и этот человек не боялся уже ничего. Пододвинувшись ко мне вплотную, его рука мягко коснулась противоположного плеча, притягивая к себе. - Потерять то, что имею сейчас. Лишиться тебя, Джонни, Прайса...этой работы. Это все, что у меня осталось. Если я вас потеряю, то... - Стой, стой...стой... – ладонь накрывает его губы, не разрешая продолжать. Не хочу слышать, что будет дальше. Кажется, знаю, но нужно избежать. Спрятать и никому не показывать. Пальцы соскальзывают вниз, а губы моментально заменяют их. Вот по чему я точно буду скучать. И он подчиняется, отвечает, нежно трогая мое лицо. Никогда не думала, что подпущу кого-то так близко. Но сейчас уверена. Я готова отдать жизнь за него, лишь бы видеть, слышать, касаться. Любить.

***

- Корнер, чем порадуешь сегодня? – Прайс подошел к пилоту, прислонясь спиной к теплому железу. - О, капитан… «войдете в гости с ноги». Нам пригнали на склад тут «блушки» сто девятые, а еще комплект JDAM имеется, так что…выбираете на свой вкус. Гранатометы, мины – все как всегда…Кстати, полетите почти первым классом. Эта «птичка» новенькая, краска буквально только-только высохнуть успела, - мужчина радовался, как ребенок, улыбаясь во все тридцать два. - Последнее ставить надо…Они хотя бы с GPS управляются. Боюсь, что русские там не промах. Тем более, девчонка точно прошаренная, у нее отец торговал всем этим столько лет…Она подготовится к приему. - Так точно, сделаем. - Трис, - Джон отошел от самолета, двигаясь в мою сторону. Мы с Соупом и Саймоном помогали Роучу загружать оружие внутрь. Отделившись от команды, подошла к капитану. - Ну что, готова покорить Дальний Восток? - Говорят, там красиво…жаль, что мне не нравится снег и холод, - заправила выбившиеся пряди за уши, спрятав от внезапно налетевшего ветра, - надеюсь, мы там недолго будем. - Как пойдет, Захаев был тем еще подарком. Яблоко от яблони…не даром эта особа так долго не давала себя вычислить. - Девушка с внутренним стержнем, возможно. Получается, она сейчас продолжает его дело? - Продажа вооружения? Скорее всего, да…Россия, столько там добра. Одна ракета «Сатана» чего стоит, легенда. Ну а «Тополь», там радиус поражения 11 тысяч километров…Их стоит бояться, знаешь, кто бы что не говорил. А Захаев варился всю жизнь в этом во всем, он же КГБ-шник, и не такие проекты утверждал. Дочке досталась по наследству неведомая сила…Только, будем честны – женщины и оружие…Ну, как бы помягче… - Не лучший тандем? – захотелось рассмеяться, смотря на слегка скривившееся лицо Джона, но я сдержалась. - Нет, я видел за свою карьеру представительниц слабого пола, которые сражались лучше многих мужчин. В особенности, это были снайперши. С меткостью у вас все в порядке. И одна из них, сейчас стоит передо мной. Иначе, я бы не взял тебя к себе. - Разве…вы забрали меня в отряд, не только потому что обещали отцу? Ответьте честно, – улыбка мгновенно сошла с лица. Прайс нахмурился, взяв меня за плечи двумя руками и пристально вгляделся. Такое ощущение, что я сморозила глупость. - С ума сошла? Почему вдруг такие мысли? Да…я обещал помочь его семье, ведь мы старые друзья, но Трис…никто не тащил тебя в академию, ты сама приняла это решение. Очень маленький процент, кто выдерживает тот путь, который ты прошла. Простого везения или таланта не хватит. А ты справилась. Упорство и выносливость – твои козыри в рукаве. Я ведь помню, как ты тренировалась по шесть-семь часов каждый день, с перерывами, но все же. Это больше нормы спецназа, для здоровых мужиков, а не для маленькой хрупкой выпускницы. Для тебя как будто не существовало понятия «не получается». А сейчас…я слышу это? Запомни раз и навсегда, воевать – не работать юристом. Здесь нет законов. И лишь два правила – обезвредить цель и выжить самому. Все. И ты следуешь им обоим безукоризненно. Весомый аргумент, развеявший все сомнения и вопросы, поэтому я промолчала. Поняв, что я диалог подошел к логическому завершению, мужчина одарил меня улыбкой, коротко хлопнув по плечу, и отправился на базу за своим оружием, оставляя в одиночестве. Ты как всегда прав, старик, но наверняка когда-то тоже задумывался о том, не занимаешь ли чужое место. Верный ли путь выбрал, даже спустя столько времени честной службы своей стране. Уже несколько раз пожалела, что оставила дневник дома. Сейчас бы записать все эти мысли на бумагу и освободить голову. Я обернулась и оглядела посадочную площадку. Вдалеке ребята догружали вещи, группа из нескольких человек выходила с базы, привлекая внимание громким смехом. Все шутили, пребывали в хорошем настроении, словно мы летим на повторный отпуск, а не на миссию, с которой можем не вернуться. И вот оно, чувство беспокойства пронзило насквозь. Не могу описать свои ощущения сейчас. Резкое головокружение, пелена перед глазами, но ноги все же держат. Словно, что-то не так, но не можешь вычислить что конкретно. Давление в районе солнечного сплетения неприятно скручивало, так что не хватало воздуха. Это не было похоже на паническую атаку, нет. Возможно, просто пугает неизвестность, новое место...или эта девушка, про которую капитан говорил несколько минут назад. Джонни заметил как я схватилась рукой за область грудной клетки, стараясь чаще и глубже дышать. - Эй...все нормально? Пошли, тебе стоит присесть – он обошел меня сбоку, закидывая мою руку к себе за шею и довел до ближайшего бетонного блока, служившего опорой для знака «Стоп». - Все хорошо, просто...наверное нервное, бывает – присев, почувствовала как состояние постепенно стабилизируется. Соуп присел на корточки передо мной. - Может тебе лучше остаться здесь? Я уверен, что Прайс будет не против. Мало ли что? - Нет, я в порядке, не переживай. Просто...не знаю, предчувствие какое-то, необычное. Никогда не испытывала раньше. - Так, все в самолет! – голос Джона сигнализировал, что пришло время выдвигаться. - Ладно...все пучком будет, Трис. Пока летим, как раз поспишь, наберешься сил. Я могу побыть твоей личной подушкой – ох уж эта ухмылка. Около трех с половиной часов пути, скорость - две тысячи пятьсот километров в час, шесть тысяч семьсот девяносто три километра...до места, которое я навсегда запомню, и которое запомнит меня.

***

Чьи-то быстрые шаги по коридору, короткий стук в дверь. В приоткрытую щель заглядывает мой помощник. Он никогда не беспокоит меня по пустякам – значит что-то срочное. - Елена Имрановна...у нас проблемы. - Такие, которые ты не можешь решить самостоятельно? - Боюсь, что так. Радары засекли приближающийся объект, незнакомый. Это самолет, и кажется...он американский. Желваки дернулись от крепко стиснутых зубов. Поворачиваюсь к мужчине, который смотрит на меня, не моргая. Ожидает указаний. Едва заметная улыбка трогает уголки губ, заставляя их немного приподняться. - Готовь хлеб-соль, Заид. Нужно встретить гостей подобающим образом.