I.

Однажды зимой, в канун Рождества 1912-го года за лавкой на N-ской улице покойно сидел её владелец — Александр Дмитриевич Ольшанцев. Он был крепко сложен, имел широкое русское лицо, трубный голос и огромную русую, в форме лопаты бороду — гордость своего владельца.Но самой главной чертой его естества были пробирающие до костей небесного цвета глаза; казалось, всякое движение, даже самое незначительное, будет ими замечено; всякая копейка в кармане клиента, злой умысел, неправильный взгляд или едва уловимое движение не будут скрыты от испытующего взгляда этих глаз.Одет он был в новые юфтевые сапоги, смазанные ворванью, иссиня тёмные шаровары и шубу с енотовой подкладкой.Лет Ольшанцеву было немногим больше тридцати, однако лицо его выглядело более старым: или какая-то тяжёлая дума лежала на нём тяжёлым грузом, или пережитые события как-то повлияли на него — доподлинно неизвестно. Пока Александр Дмитриевич был занят счётами, в лавку вошёл смиренного вида человек в старых лаптях и худеньком армяке, по толщине материи напоминавшем салфетку.Человек этот имел редкую седую бороду и был почти лыс, но что-то невольно останавливало взгляд прохожего на нём, а именно — серые, слегка навыкате, мягкие, словно персики, глаза.Глаза эти светились бесконечным милосердием и любовью и ничто не было столь же мягко, как эти глаза. Старика этого звали Пётр.Он, по рассказам, был крестьянином, но потерял всё во время пожара в своей деревне, поэтому пошёл скитаться, живя как трудник в ближайших монастырях и иногда беря случайные подряды, если нужно было купить что-нибудь. — Доброго здоровья, Лександр Митрич! Скоро Рождество! — А! Олух Христа ради пожаловал! Ни одной копейки тебе больше не дам, шельмец! — Я затем, государь мой, что и долг отдать, и купить кой-чего у тебя. — Чего ж тебе надо? Пуховый платок да пару булочек.Удружи, любезный. Через пару мгновений, расплатившись, старик вышел, дошёл до конца улицы и перед кем-то остановился.Александр Дмитриевич решил подойти к окну, чтобы разглядеть их получше: озябшая девочка лет двенадцати с красным румянцем на, несмотря на его общую истощённость, лице стояла, вытянув маленькую ручку, прося подаяния. Пётр подошёл, посмотрел ласково и отдал девочке платок с булками.Девочка сначала смотрела недоверчиво, думая, не обманывает ли её этот человек, но, посмотрев ему в глаза, вся засияла от счастья, улыбнулась и обняла Петра. «Сам невесть что носит, а ещё платки дарит» — подумалось Александру Дмитриевичу, ростки какого-то забытого, попранного жизнью чувства зашевелилось в его душе… Однако вошёл другой покупатель, и надо было отвлечься на него…