Окончание 29 мая

Остаток дня и вечер Тихона прошли в беспокойной возне с материалами дела у себя дома. Узнав новые детали, он хотел ещё раз всё изучить, смотря на информацию уже под другим углом. Однако помимо всего также крутилась и мысль, что некого рыжего мерзавца всё-таки нашли. Это и радовало, и в тот же момент давало повод для сомнений, но непонятно для каких, просто в груди таилось какое-то странное чувство, будто всё на самом деле не так. Хотя, может, просто Тихон надумывает и излишне прикапывается? Если под арестом, значит под арестом, значит наказан, тем более человек уже сидел, а люди зачастую оказываются на зоне не один раз по простой причине того, что они не исправляются или даже привыкают к тамошним условиям. Изредка лишь бывают случаи, когда после срока человек действительно переосмысляет свою жизнь и всё то, что натворил. И всё же, гораздо чаще преступники, стараясь оправдать себя, убеждаются, что их преступления — норма или, прости Господи, благодетель, а потом совершают ещё кучу нарушений и снова оказываются наказаны… Грустно наблюдать за теми, с кем такое случается. Тихон служит в органах уже около двадцати лет, пусть это не так уж и много как, например, Прокопенко, но даже за это время успел насмотреться на разных чудиков и порой даже на тех ещё ублюдков. Итак, перечитывая материалы, он заметил деталь: оружие, изъятое у пойманных террористов, было настоящим. Но при этом учительница и Машин одноклассник были живы несмотря на то, что в них стреляли, а всё потому, что стреляли в них транквилизаторами. Тихон стукнул себя по лбу кулаком, сжав зубы и прошипел. — Вот имбицил… Как я раньше это не заметил, Господи… — Корил он себя за упущение. Что же получается, Прокопенко был прав? После выходных Тихон реально стал внимательнее? Забавно. Теперь, поняв ошибку, парень старался не пробрасывать строчки, которые казались лишними, но его действительно возмутила собственная оплошность. Такой важный момент он пропускал с самого начала, а с момента начала всех событий прошло уже больше двух недель. И всё это время Тихон так внимательно читал материалы дела, что вечно упускал столь важную вещь. Везунчик и гений, что тут сказать. Плодами его мыслей были эти детали, но, признаться честно, конкретных продвижений они не дали бы, скорее просто для своего удовольствия и для души Жизневский делал это всё сейчас. Потому что действительно что-то важное он мог получить уже после того, как найдут машину похитителей, но и без дела сидеть он не мог. Наконец, чуть успокоившись, Тихон встал из-за своего стола. Он спокойно пошёл на кухню. После работы он сразу разделся и ходил по квартире в домашних трениках и чёрных спецназовских сланцах за 150 рублей. Открыв кухонный шкафчик, Тихон заметил, что у него закончился чай. — Чая нет… А может кипяточку? — Пробормотал он себе под нос, включая электрический чайник. — А может макарошек? — Открыл он другой шкафчик и достал из него упаковку залежавшихся спагетти. Давно он их себе не варил. Такой простенький, но вполне себе нормальный ужин мог стать неплохим завершением дня. Макароны сварились, парень наложил себе в тарелку добротных четыре ложки с горочкой, посыпал сахаром и довольно втянул носом запах свежесваренных спагетти. Для голодного и уставшего человека, кажется, лучше и не придумаешь еды, чем макарошки с сахаром. Запивая их водой с лимоном, Тихон думал о завтрашнем дне. Что же за новый сотрудник придёт в их отдел? Некий Александр Сетейкин… Интересно. Тем временем… Саша и Глеб, уставшие после кучи раундов, наконец выключили приставку. Серёжа всё также сидел в кресле, уже засыпая, но упорно продолжая что-то читать в телефоне. — Я в душ и спать. — Выходя из комнаты, сказал Саня, обернувшись у дверного проёма. — Да, я тоже. — Кивнул Глеб, вздыхая и расправляя плечи. — Круто поиграли. — С милой и довольной улыбкой произнёс он, смотря на Сашу. Тот кивнул ему в ответ и вышел. — Сергей. — М? — Не отрывая глаз от экрана, недовольно промычал Серёжа. — Вы спать собираетесь? — Угу. — Всё также мычал он. — Ты иди пока что, отдыхайте. Я тут своё доделаю и лягу. — Хорошо, понял. — Глеб, пожав плечами, недоумевающе дернул бровями и тоже вышел, чтобы взять из комнаты полотенце и нужные для душа вещи. Сергей тяжело вздохнул, прикрывая глаза и откидывая голову на спинку кресла. Оставив телефон на ногах, рукой он поправил волосы, слегка взъерошивая их. Такое движение, ставшее для парня уже ритуалом, неплохо расслабляло его и как будто давало фантомную уверенность в себе, дополняющую уже имеющуюся. Не знал Серёжа, сколько времени он так сидел, смотря в деревянный потолок, отсвечивающий блики экрана телевизора, но услышал, как уже Глеб вышел из ванной. Нужно было уже наконец вставать и готовиться ко сну. Нехотя поднимаясь и попутно кряхтя, словно ленивый дряхлый старичок, Серёжа выпрямился и размял плечи. Рука беспокоила всё меньше, постепенно заживая. На ночь нужно было её перебинтовать и обработать, в целом, он уже мог без боли двигать плечом и чувствовал себя значительно лучше, однако дискомфорт, что логично, присутствовал. После того, как Горошко вышел из ванной после расслабляющего прохладного душа, все уже, кажется, спали. Он шёл в темноте по второму этажу, направляясь к своей комнате, но случайно в кого-то врезался. Сперва он не на шутку испугался, сами понимаете: старенький домик, мрак кругом, ночь… Но его страхи оказались лишь ничтожным детским лепетом, всё было куда хуже — Маша. Он врезался в неё, идущую в туалет. И ладно испугавшийся Серёжа, он уже пережил все мелкие страхи и смутился лишь на секунду, но вот она… Маша шепотом сначала начала материться, потом пятиться назад, а затем — читать молитву. Весьма интересно было за эти наблюдать. Переход от бесовского сквернословия к мольбе о пощаде и спасению, оно ведь и в жизни так всегда. — Да успокойся ты, ребята спать уже легли. — Злобно прошептал в темноту Сергей. — Так это ты! — Громким шепотом отозвалась Маша, теперь уже решительно шагая в его сторону. — Тебе чего спокойно не живётся! В темноте шастаешь, девушек пугаешь! — Тыкнула ему Маша пальцем в грудь. Сжав челюсти, Горошко аккуратно откинул её руку, как бы смахнув её. — Во-первых, я иду из душа и собираюсь спать. — Он специально потряс мокрыми волосами, чтобы на Машу попало несколько капель и ехидно захихикал, когда девушка начала фыркать и отворачиваться. — А во-вторых, я не собирался тебя пугать, я просто шёл. — Ну-ну. Вали давай уже дальше. — Пробубнила девушка себе под нос, явно думая, что Горошко её не услышит и уже собиралась идти дальше. Он повел бровью, хватая её за руку своей рукой. — Знаешь что? — Угрожающе зазвучал Горошко, возвышаясь над Машей большой черной тучкой. — Что? — Слегка испуганно спросила она, не ожидая такого поворота. — Если будешь себя так вести… — Процедил он сквозь зубы, попутно придумывая более или менее гуманное наказание. Нужно было что-то, что будет для Маши стимулом ни в коем случае не ослушаться. — Я тебя поцелую, поняла? Это будет одинаково мерзко для нас обоих. — Конечно, он блефовал, но эта мысль была самой адекватной среди прочих по типу: «Убить, скормить собакам, выкинуть в окно, заставить порвать бумаги и в итоге они окажутся Димиными договорами (это было самое страшное)». Маша засмеялась, выдёргивая свою руку. — Значит я буду вести себя ещё хуже, ну а что? Так я ничего не нарушу и не получу наказание, да и притворяться не придётся. — Она оскалилась, полностью довольная собой, и, оставив Сергея в немом шоке, просто пошагала в ванную. — Конченая… — Прошептал он, когда за девушкой закрылась дверь. Так и подошло к концу 29 мая.