Вечерняя прогулка

Маша и Сергей шли по улице совсем рядом, погода к концу дня сильно улучшилась, что не могло не радовать. Домов в этой части деревни не было, а если и были, то очень мало, либо заброшенные. Такая обстановка позволяла спокойно гулять без маски, не боясь. Лёгкий ветерок развевал алые волосы Маши, закатные лучи солнца падали на лицо и подсвечивали силуэты ребят, одеты они были как обычно, без пафоса или особой красоты. Эта простота даже восхищала, из двоих взрослых людей, переживших кучу различных событий, она превращала их в подростков, наслаждающихся жизнью, в шастающих по улице парочкой, в тех, кто просто проводит время, наслаждаясь компанией друг друга. То, как падал свет, как ощущалась вечерняя теплота, даже эти двое, шагающие по асфальту — всё это было прекрасно. В глазах Маши отражались свет и зелень деревьев, покачивающихся из стороны в сторону, в глазах Сергея — бесконечно голубое небо и облака, медленно плывущие по трассе небосвода. Мимо проехал ребёнок на велосипеде, громко хохочущий и такой радостный, что хотелось как-бы заразиться таким его настроением. Серёжа немного нервничал, закусывая губы, а его пятна витилиго, так ярко выделяющиеся на коже, сейчас казались по-особенному волшебными, Маша часто кидала на них взгляды. Только внешняя беззаботность их состояния не соприкасалась абсолютно никак с серьёзностью их разговора. Он рассказал ей её новую историю. С чистого листа началось всё их «знакомство» и часть её жизни в виде, по сути, последнего месяца. Маша действительно была похищена, но сумела вылезти из машины прямо на ходу, из-за чего получила слишком много травм, сильнейшее сотрясение мозга и временную амнезию. А герои в лицах Серёжи и Димы нашли её на дороге в отключке, потому что вылетев из машины где-то около леса, она пыталась добежать до трассы. Похитители забили на неё и поторопились удалиться, а Горошко с Чеботарёвым, гуляя, нашли её без чувств. Безусловно, сразу же отвезли в больницу, желая помочь бедной. Момент с обращением в полицию они упустили из-за волнения, а в больнице не стали задавать вопросов, подумав, что Маша была в не лучшем состоянии, из-за которого сама на что-то напоролась. Это было очень неправдоподобно, однако деньги могли помочь и тут. Необходимые справки и выписки снова можно было купить. И да, нашли Машу именно тут, под Петербургом. После похищения её сразу вырубили, поэтому она была без сознания большую часть дороги (что, к слову, и так являлось правдой). После того, как очнулась, ничего не помнила, в больнице с ней работали, и удачно, а как только её память начала возвращаться и вернулась, ребята тут же решили вернуть её домой. Звонить родителям им было некогда, да и не хотели они лишний раз волновать их, поэтому ожидали полного выздоровления девушки. Почему врачи не обратились в полицию? Не видели в этом нужды? История была не додумана до логического конца, по крайней мере до момента выхода видео Любови Аксёновой. Изначально о том, что Маша была похищена в больнице никто и не знал, ведь сама она ничего не помнила, следовательно и рассказать не могла. Главной задачей врачей было возвращение ей памяти. А затем она захотела красные волосы и уже после вышло видео о её пропаже, но уже в момент, когда Маше стало лучше, и она рассказала свою историю. Её выписали и посоветовали, как можно скорее направиться в полицию, но так как она совершеннолетняя, никто не решил её заставлять. Связавшись в Серёжей и Димой, Маша захотела остановиться у них, раз уж ребята решились помогать. Последнее сочинялось уже во время прогулки, поэтому история казалась ещё более запутанной. — Справки будут готовы в течение этих двух дней. Послезавтра, если повезёт, ты будешь в пути домой. — Серёжа улыбнулся, смотря ей в глаза. — Ты уверен, что в это поверят? — Сомнительно поведя бровью, девушка вздохнула. — Реалистично конечно и всё такое, но большая часть истории звучит абсурдно. — Если Дима в течение ночи подумает, что всё так ужасно, то нам придётся потратить, возможно, несколько сотен тысяч, чтобы купить местных полицаев и… — Он хмыкнул. — Завербовать. — Вздохнула Маша, качая головой. — Как тебе угодно. — Он кивнул, аккуратно переплетая их пальцы, как бы боясь, что она отнимет руку. Но с облегчением выдохнул, когда Маша наоборот сильнее сжала его ладонь. — Я боюсь. — Она смотрела себе под ноги, не поднимая головы. — Меня же по-любому будут допрашивать, вдруг будут давить или я проговорюсь? — Ты совершеннолетняя, заявление ни на кого не писала и, наверное, не будешь. — Закусил щёку. — Если только на своих новых похитителей, которых ты никак не запомнила. И бум! — Он показал взрыв свободной рукой. — Их не смогут найти и дело замнут. В любом случае, они не имеют права давить на человека, который совсем недавно вышел из больницы. Допрашивать с пытками тебя не будут, обещаю. — Он слегка наклонил голову, улыбнувшись. Смотрел он в сторону какого-то старого заброшенного домика недалеко от обочины. Деревянный, с потрескавшейся краской, слезшей почти везде и проглядывающейся лишь в паре мест. Но при свете солнечных лучей сейчас, эта избушка выглядела не как ужасающее чудовище, а словно прожившая тяжёлую жизнь старушка. Может быть в этом домике когда-то и жила какая-то бабушка, были у неё и дети, и внуки, но потом она скончалась, а им оказалась не нужна. Так и остался её дом бесхозным, а дети и внуки поселились в человейнике в черте Петербурга… Этот домик пробудил слегка болезненные чувства, из-за чего Серёжа поспешил оторвать от него взгляд. — Всё равно… — Девушка поёжилась. — Маш, у нас работают не настолько добросовестные люди. Всем наплевать на других, они только рады будут закрытому делу. Из нашего города его перенаправят сюда, а тут искать будет просто нечего. — Он очень пытался убедить её и успокоить, хотя сам на самом деле тоже не был ни в чём уверен, полагаясь лишь на свою удачу и надежду, что всё выйдет. — А если поймут, что это ложь? — Мы сделаем так, что дело отправят именно в угодный нам отдел. — Вы так много зарабатываете? — Они не так много требуют. — Он пожал плечами, разочарованно улыбаясь. — Человеческая жизнь почти ничего не стоит сейчас. Коррупция — зараза, в которой погряз весь мир. Почти в каждой стране она имеется, но везде разный уровень, думаю, ты понимаешь. — Чума какая-то. — Тяжело вздохнув, Маша прикрыла глаза. Ребята шли очень медленно, потому что торопиться было некуда, они лишь бесцельно бродили. — Ага. Не хватает только чумного доктора. — Усмехаясь, Горошко посмотрел на Машу. Он невольно улыбнулся, и так красиво, что дух могло бы захватить. В его глазах отражалась нежность и то, как он желает видеть её. Видеть не такой как сейчас, а счастливой, смеющейся, довольной. Он хотел бы укрыть её ото всех бед, стереть момент из мая, удалить его, уничтожить, лишь только чтобы всё исправить. Он влюбился. — Сжечь бы их всех дотла. — Прошептала она, всё ещё не размыкая веки. — Тогда от нашей планеты ничего не останется. — Да и плевать. — Усмехнулась Маша, открывая глаза и смотря прямо в чистое голубое небо. — Нет. — Он остановился, легонько потянул её на себя, заставляя угодить в объятия. Коснувшись губами её лба, мягко и сладко прошептал на ухо. — Я не хочу, чтобы мы умирали. Плевать на весь мир, но вас я не потеряю. Я слишком мало был с тобой, чтобы мы умерли. — Маша прижалась к его груди, тихо смеясь. — Ликовать на руинах планеты, но зато с друзьями? — И с тобой. — Сказал Серёжа серьёзно. Она непонимающе покосилась на него. — А я тебе не друг что-ли? — Он просто молчал, смотря в её бездонные глаза и утопая. Его затягивал этот океан, а он даже не пытался спастись, поддаваясь давлению глубины. — Ты будешь моей девушкой? — Они стояли почти по середине дороги, греясь не только объятиями, но и душами друг друга. Да, они уже вели себя как пара, но всё ещё не состояли в официальных отношениях, Серёжа же решил, что пора уточнить столь важный момент. — Не думаешь, что рано? — Слегка сомневаясь, Маша закусила нижнюю губу, еле заметно хмурясь. — А ты думаешь? — Он боялся её отказа. Он боялся его именно сейчас. В душе всё будто перевернулось. — Нет. — Маша расплылась в лёгкой улыбке. — Рада, что тебе не плевать на моё мнение. — Быстро проговорила она, приподнимаясь на носочки и оставила на его губах чувственный, мягкий и короткий поцелуй, говорящий всё за себя. Этот поцелуй стал её немым согласием, тем, чего Горошко так желал в последнее время. Он широко распахнул глаза и взгляд его метался по её лицу. Он выглядел настолько счастливым, что казалось, будто он вот-вот лопнет. Маша не могла сдерживаться и её губы сами расплылись в лучезарной улыбке, из-за которой слегка выглядывали зубы. И ему казались такими милыми детали её лица: ямочки на щеках, чуть выглядывающие из-под верхней губы дёсны, проявляющиеся, когда она очень сильно улыбается, не в силах себя контролировать. Сергей почувствовал нечто странное, что-то, чего не ощущал слишком давно. Это было настолько непривычно и настолько приятно, что он на самом деле был готов взорваться. Громко смеясь и так же глупо улыбаясь, он подхватил Машу на руки. Она обхватила его лицо ладонями, снова целуя парня в губы, но уже смелее, дольше, с лёгкой ноткой страсти, но без пошлости, лишь транслируя свою влюблённость. А ему большего и не требовалось. — Буду. — Для большей уверенности она сказала то, чего могла бы и не говорить, однако посчитала важным и озвучить свой ответ тоже. — Ну всё! — Смеясь, Серёжа развернулся, шагая с Машей на руках уже в сторону дома. Она удивлённо вскинула бровки, не понимая таких поворотов. — Все важные вопросы на сегодня решены, пора домой. — Она засмеялась, хлопнув его по плечу. — Я тебя люблю. — Проговорил Горошко громко и чётко, смотря ей прямо в глаза. Ему бы так хотелось остаться здесь, в Питере, с ней, но только не боясь выйти куда-то, показать, насколько прекрасна она. Она — его девушка. Та, кем должны восхищаться все, завидовать ему, любить её. И скоро это получится. Обязательно. Они покажут всем городам, что такое шикарная пара. — И я… — Ей тяжело давались эти слова в данную минуту, однако Маше так сильно хотелось их сказать, что проглотив ком, стоящий в горле, она всё же вздохнула, прикрыла глаза, улыбнулась. — И я тебя люблю. — С уверенностью проговорила она, распахивая глаза.