~24. Боль

Люди начинают скучать по вам тогда, когда видят, что вы счастливы без них

***

Неделю спустя Удар. Он, как и несколько предыдущих, пришёлся в челюсть. Во рту уже давно был металлический привкус, который уже даже не вызывал отвращения. Лицо распухло. Кровь текла с разбитого носа, скулы и губы. Сосуды в глазах полопались, окрашивая белок в ярко-красный цвет. Мужчина, прикованный и связанный на железном стуле, сидел, свесив голову. Он кучу раз падал, столько же раз его поднимали. Иногда пинали, пока он лежал на холодном бетоне, заставляя терять сознание и плеваться кровью. Иногда были перерывы между избиением и расспросами, чтобы мужчина вдруг не умер. Он им нужен был живым. Однако его выдержке могли позавидовать многие. Другой на его месте уже давно раскололся бы и всё рассказал, но только не он. — Оставь его, — холодный и властный голос эхом разнёсся по заброшенной стройке. Все, кто были там, обернулись и замерли в ожидании. В воздухе витало напряжение. Никто не знал, что будет дальше, но каждый был в курсе, на что способен этот человек. — Он что-нибудь сказал? — обратился Ходж к Калебу. — Нет, сэр, молчит как будто язык проглотил, — мужчина хоть и был в полтора раза больше Бейкера и примерно такого же роста, всё же отвёл взгляд. Он начал рассматривать свою окровавленную руку. — Ну ничего, нам торопиться некуда, — Ходж сделал несколько неспешных шагов вперёд. — Он всё равно рано или поздно нам все расскажет. Остановившись напротив стула, посмотрел на мужчину сверху вниз. Он оценивающе прошёлся по нему взглядом, а потом резко схватился за волосы, оттягивая голову назад. Ходж наклонился к нему и прошипел у самого лица: — Да, Скотт? — Пошёл нахрен, — растянул каждое слово мужчина. Бейкер ударил его в челюсть, отпуская волосы. Скотт выплюнул кусок зуба, который откололся во время удара. Он медленно повернул голову и посмотрел на Ходжа, демонстрируя изуродованное лицо. — Как невежливо, — с наигранной жалостью сказал Ходж. — Мы ведь к тебе по-хорошему, а ты так с нами разговариваешь. — Я лучше сдохну, чем скажу тебе хоть слово. — Ваше желание для нас закон, — он улыбнулся и выпрямился, смотря на него как палач на жертву. Ходж развернулся и подошёл к своим людям. Он снял своё пальто, пиджак, и отдал их Адаму, принявшись закатывать рукава чёрной рубашки. Леон, который находился здесь с самого начала, стоял у стены и бесстрастно наблюдал за Ходжем. Ему было поручено привезти сюда Скотта, наблюдать за ним и допрашивать. Всю остальную грязную работу делали за него. Сцены насилия его никак не впечатляли и не ужасали. Посмотрел на них с безразличием и лишь иногда останавливал процесс, когда видел, что это может зайти слишком далеко. — Не надо, — неожиданно для всех произнес Ходж, поправляя рукава. Мужчины вопросительно посмотрели на него, и лишь Леон понял, что обращались к нему. Он слегка пожал плечи и ответил: — Я ничего не говорю. — Ты смотришь слишком пристально, — Бейкер поднял на него взгляд, смотря в серо-зелёные глаза. — Я знаю этот взгляд. — И что же он говорит? — Макграт провёл рукой в воздухе, держа стаканчик с остывшим кофе. — Тебе не нравится то, что я делаю, что собираюсь сделать, но ты продолжишь стоять здесь, потому что не хочешь оставлять меня одного. А ещё ты сравниваешь меня с моим отцом. — Ты презирал его методы, а теперь сам же их и используешь. — Если что-то не нравится, выход найдёшь сам. Его словах была доля иронии, поскольку они находились на заброшенной стройке, где не было половины стен. Леон, несмотря на колкость его слов, с места не сдвинулся. Ходж взял со стола длинный мясницкий нож и подошёл к Скотту. Грубо взяв его за лицо и сжав челюсть, заставил посмотреть на него. В глазах сверкнул азарт, а на лице появилась ухмылка. — Какой-то ты грустный, давай ка это подправим. Ходж насильно открыл ему рот и вставил в него лезвие. Сперва он начал резать уголок губ, после чего медленно проводил линию к ушам. Скотт пытался трясти головой, но хватка Бейкера была стальной. Мужчина стал вертеться и извиваться на стуле, но к нему быстро подбежал Калеб и стал удерживать. Тогда он начал истошно кричать от боли. Ходж остановился, давая возможность ему сплюнуть в кровь. Он видел, как кожа на его лице омерзительно разделилась на две части. Теперь взгляд Скотта был наполнен страхом. В ход пошли новые "игрушки" и от того стало страшнее. Обычные избиения он ещё мог терпеть, но теперь, наслышав о жестокости и изощрённые фантазии Бейкера, ему действительно стало страшно. — Второй заход, — Ходж улыбнулся и вновь крепкого схватил его за лицо, поворачивает так, как ему надо. Он продолжал натягивать и резать его кожу, слушая крики прямо над ухом. Голос Скотта охрип и крик превратился в непонятное сочетание хриплых звуков. Ходж делал свою работу находясь очень сосредоточеным и серьёзным. Он как ювелир, который придавал форму каждому маленькому камушку. Даже Леон отвернулся, не имея желания смотреть на эту сцену. Возможно, если бы это было кто-то другой, ему бы было легче. Но от осознания, что это делает его близкий друг, становилось дурно. В памяти до сих пор особенно яркие те моменты, когда он рассказывал о том, что делал Дэвид Бейкер. О том, как Ходж кривился каждый раз и сжимал кулаки, когда рассказывал это. О том, как тот был готов простить своего отца за всё, но не за это. А сейчас он сам делает всё тоже, что его отец. Применяет те же ужасные методы, а порой придумывает что похуже. И сколько времени прошло? Почти тринадцать лет. Кто-то может сказать, что это много, но не для такой жестокости. А возможно, дело в Леоне и в том, что в его голове сохранился образ Ходжа, как двадцати четырех летнего парня. Да, он помнил, что когда уезжал, его лучшим другом управляла ненависть и желание отомстить за родителей. Но единственная картина, которая была у него в голове, это как он найдёт убийцу, поставить его на колени и выстрелит в лоб. Ему просто было тяжело сопоставить Ходжа с настоящим тираном и насильником. И стоит учитывать, что на это принятие ему было отведено крайне мало времени. — Ну что? — Ходж увидел, что его глаза закрыты, и побил по щекам, пытаясь привести в чувство. — Мы же не закончили, — разочарованно вздохнул он и отошёл от стула. На лице у Скотта с двух сторон виднелись ужасные разрезы. Они шли прямо от уголков губ. Часть кожи, которая была внизу, слегка подгибалась внутрь, оставляя верхний кусок кожи просто висеть. Впридачу ко всему картину дополняли синяки, ссадины и ращмазанная кровь. Узнать лицо Скотта теперь было сложно. — Разбудите его, — приказал Ходж и сам направился к столу. Кто-то взял шокер и включил на нём небольшую мощность. Такую, чтобы Скотт проснулся. Сам Бейкер кинул окровавленный нож на стол и взял газовую горелку. Когда он нажал на курок — появилось синее пламя. Ходж взял кочергу и начал нагревать его, доводя железо до красноты. Леон наблюдал за его действиями, но ничего не говорил. Когда железо раскалилось, Ходж подошёл к Скотту и велел расстегнуть его рубашку. Когда перед его глазами предстала обнажённая кожа, он прикинул, куда же поставить ему клеймо. Глаза мужчины, когда он понял, что с ним собираются сделать, расширились до максимального размера. Скотт начал дёргаться на стуле, используя все свои оставшиеся силы. — Нет! Нет, пожалуйста! Не надо. — Скотти, ты же умный парень, у тебя есть возможность ещё всё остановить. — Да меня убьют, если я скажу хоть слово! — его голос, впервые за долгое время, звучал действительно испуганно. — А какая разница, кто это сделает? Ходж, не медля, вытянул руку и прикоснулся раскалённым металлом прямо к его груди. Дикий вопль разнёсся по окрестности. Крики были слышны не только в самом здании, но и в лесу, который его окружал. Кожа плавилась, оставляя жуткие красные пятна и волдыри вокруг следа от кочерги. От боли Скотт чуть не потерял сознание, но, к его несчастью, остался в себе. Но даже если бы он отрубился — его бы с лёгкостью вернули в сознание. Практически целый час мужчину резали, избивали, пытали раскалённым железом и плавили кожу горелкой. Ему снимали ножом кожу с тела, сломали ещё несколько рёбер и вырвали несколько зубов. Всё это делал Ходж. В эти моменты его лицо ничего не выражало. Не было ни наслаждения, ни отвращения. Было лишь убийственное равнодушие. — Какой ты необщительный, — разочарована произнес Ходж. — Крис, неси кислоту. — НЕТ! Не надо! Я скажу! Всё скажу... — Серьёзно? Хочешь сказать, что с этого надо было начинать? Или ты просто уже не выдерживаешь? — он наклонился к нему и посмотрел в окровавленные глаза. Скотт молча глядел на него несколько секунд, а потом неожиданно взял и плюнул Бейкеру в лицо. Ходжу хватило секунды, чтобы разозлиться и начать его избивать. Он беспощадно бил его по лицу, превращая его в одно сплошное кровавое месиво. Сзади кто-то подбежал и начал оттягивать его. Ходж вырвался из схватки и посмотрел в серо-зелёные глаза. Он готов был ударить Леона, но тот держал руку на его плече и старался говорить спокойно. — Ходж, не надо. Он тебя провоцирует. Ты посмотри на него. Он просто хочет, чтобы ты его добил. Тогда он ничего не скажет и наконец-то умрёт. Было видно, что слова Леона вразумили Ходжа. Он понял, что друг прав. Брюнет дал себе ещё немного времени, чтобы успокоиться. — Нормально? — поинтересовался Макграт, всё так же не отпуская друга. — Да, — коротко ответил тот и посмотрел на Скотта. — Спасибо. — Могу предложить более гуманный способ. Мы будем вбивать ему гвоздь в спинномозговой нерв, который находится в шее. С каждой его неверным ответом или молчанием будем делать удар, вгоняя гвоздь глубже. Повреждение этого нерва может привести к параличу и повреждению мозга. Мы будем вбивать понемногу, растягивая этот процесс, и доставляя ему самую адскую боль, которую ничем нельзя будет остановить. Она будет разливаться по всему телу, которое он уже не сможет контролировать. Сзади послышалось ёрзанье и мычание. Скотту эта идея была совсем не по вкусу. Ходж же смотрел на Леона с интересом, а после сказал: — И это у меня жестокие методы? — он усмехнулся и пошёл к столу. Леон тем временем обошёл Скотта и встал у него спиной. Он положил свои руки ему на плечи и мужчина дёрнулся от боли. Макграт начал «массировать» его плечи. Ходж подошёл к ним и протянул молоток с гвоздем Леону. Тот стал прицеливаться, куда лучше поставить гвоздь. Скотт, почувствовав укол у своей шеи, сразу начал тараторить: — Ладно-ладно, скажу я! Скажу! Честно! Зуб даю! — Ещё один? — усмехнулся Ходж, вспоминая, что ему вырвали уже три. — Как ты думаешь? — он посмотрел на Леона. — Я думаю можно слегка забить гвоздь. Так, для подстраховки. Ходж кивнул и Леон сделал в его шее дырку, но не дошёл до кости. Такая боль ему уже стала привычной, но Скотт всё равно зажмурился. — Рассказывай, — приказал ему Бейкер и скрестил руки на груди. Он стоял напротив него, наблюдая за его поведением и реакцией. — Лорейн убили мы. Я и мои помощники. Я как бы главный по таким делам, — он говорил с паузами, а его голос дрожал. — Мы пришли к ней в дом ночью, когда она спала. Добрались в спальню и сразу же схватили её, чтобы она ничего не смогла сделать. Мои помощники прижали Лорейн к кровати, а я достал баночку с таблетками. Каптоприл. Он понижает давление. Я насыпал просто горсть себе в руку, даже не знаю сколько там было. Может таблеток двадцать. Они такие маленькие ещё... и ей открыли рот, я засыпал эти таблетки и залил ей в рот воду. Мы держали его закрытым, чтобы она не выплюнула ничего. Держали долго, потому что она упорно не хотела глотать. Но, когда это произошло, перестали удерживать. Лорейн говорила, что мы глупцы, что так мы ничего не добьёмся. Говорила, что всё это вскроется, что за неё отомстят, и мы понесём наказание. Не важно от кого: от федералов или от... Тебя. — Почему анализы не показали большое количество альтернативных веществ в крови? — Мы подстроили так, чтобы её тело передали другому врачу, нашему знакомому. Он подделал документы и анализы. — Плохо следы заметали. Переписка осталась. — Мы думали об этом. Если бы удалили только с её телефона, то было бы подозрительно, что переписка была только у тебя. Это значило бы, что телефон почистили, а там недалеко и до разгадки, что её убили, а не она сама умерла. Но в её телефон, насколько мы знаем, особо и не лазили. — Глупо было предполагать и надеяться, что я не возьмусь за это дело. Ну, а теперь главное: причина убийства. — Я не знаю, — испуганно ответил Скотт и начал оглядываться. — В глаза. Приказным низким тоном произнёс Ходж, чем заставил вернуть к себе внимание мужчины. Он несколько секунд смотрел ему в лицо и после чего разочарованно ответил: — Не врёт. — Не вру! Честно! Он не всегда посвящает нас в свои планы. Просто говорит что-то сделать, и мы это делаем. А если кто-то начинает задавать слишком много вопросов — избавляется от него. — Можешь не утаивать, а я знаю, что ты работаешь на Джона. Всё это время Скотт не признавался на кого работает, не называл его имени и не говорил что-то, что могло выдать, кто его босс. Сейчас мужчина сидел в ступоре, не зная, что дальше делать. — Второй вопрос: зачем ему Кэтрин? — Не знаю, — увидев злой взгляд Ходжа, он поспешил добавить: — Я знаю только, что у неё устроил к себе на работу. Она вместе с Мирандой работает. Это его помощница. Но ты, наверное, знаешь. Эм... Она часто ходит с ним и он не позволяет никому её обижать, что-то говорить и даже косо смотреть. Рядом с ней он ведёт себя, как любящий муж или что-то вроде того. Для чего она ему нужна никто не знает. Только он. Обычно он мне всё рассказывает, но тут молчит. Ходж какое-то время молчал. Он что-то прокрутил у себя в голове, но вслух ничего не озвучил. — Третий вопрос, — он сделал шаг к нему и наклонился. — Зачем вы похитили моего брата? — Джон хотел, что у него был рычаг давления на тебя. Слишком сильно избивать мы его не планировали, просто он очень прямо и своенравный... — Выбесил, да? И вы решили на нём отыграться. Хорошо, — Ходж вновь выпрямился и посмотрел на него свысока. — Для чего вы похищаете девушек? Скотт смотрел на него и молчал. Он сперва нахмурился, потом начал мельтешать глазами. — Я знаю о похищениях, но мы к этому непричастны. — Не верю. — Правда, я... Я бы сказал. Я больше не выдержу этих пыток. — Ты ему веришь? — Бейкер посмотрел на Леона. — Нет. — И я нет, — он снова посмотрел на Скотта. — Слишком уж долго он держался, чтобы рассказать так мало и такую банальную информацию. — Согласен. Бей. — Нет! — выкрикнул мужчина. Ходж наклонился и упёрся руками в колени. Он был на одном уровне со Скоттом. В глазах Бейкера была чистая ненависть. — Это тебе за брата. Удар. Гвоздь пробил мясо, задевая немного нерв. По стройке вновь эхом пронёсся вопль. — Ты потратил все свои шансы рассказать мне всё. Теперь мы тебя просто убьём. Медленно и болезненно. Ты будешь умирать в мучениях и агонии. — Калеб, возьми на себя дело Леона. Мы уезжаем. Мужчина подошёл к нему и шёпотом спросил у босса: — Мистер Бейкер, как потом действовать? — Забейте ему гвоздь ещё немного, так, чтобы у него не полностью парализовало. Потом подстрелите колени и заставьте бежать до города. Всё это время следите за ним. Как только он подберётся к городу, пакуйте его и увезите куда-нибудь. Дальше, я думаю, объяснять не нужно. — Убить, — кивнул Калеб. — Будет сделано, Мистер Бейкер. — И ещё. Он наверняка что-то скажет, думая, что это ему поможет. Всё запоминайте, но послабления не давать. Леон, — Ходж позвал друга. — Поехали. ** Начало декабря. Кафе наполнено особой атмосферой. За окнами медленно падают редкие снежинки. Внутри звучит мягкая музыка, а тёплый свет ламп создает ощущение домашнего уюта. Ароматы свежезаваренного кофе и выпечки наполняют пространство. Люди сидят за столиками, погруженные в свои беседы. Кто-то пришёл сюда, чтобы побыть наедине с собой и почитать книгу, а кто-то решил сменить обстановку и работает за ноутбуком, изредка попивая кофе. Декорации кафе уже украшают зимние мотивы: гирлянды и небольшие бумажные вырезки на окнах. Улыбки бариста и дружелюбная атмосфера создают ощущение, что здесь всегда рады видеть гостей. Это идеальное место, чтобы насладиться мгновениям спокойствия, избежать городской суеты и просто позабыть обо всех проблемах. Кэтрин сидела внутри, держа в руках чашку с рафом. Недавно ей написала Люси — подруга, с которой она работала в клубе у Чарльза. После его задержания, — если это можно так назвать, — их дороги больше не переплетались. Кэтрин не знала, что случилось с Люси, где она сейчас и как. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что девушка жива. Кэтрин иногда заглядывала в её чат в мессенджере и видела, что она была в сети относительно недавно. Внезапный звонок и просьба встретиться заставили её напрячься и приготовиться к худшему. Что Люси ей может сказать? У неё проблемы? Конечно, Кэтрин не откажет в помощи, учитывая, что раньше они хорошо общались. Только вот, что именно случилось? Зазвенел колокольчик, висящий над входной дверью. На пороге показалась шатенка, которая начала крутить головой, в поисках кого-то. Кэтрин догадалась, что это Люси, и ищет она как раз её. Она позвала её и подняла руку в воздух. Девушка заметила Кэт и пошла к ней, улыбаясь. — Привет, — Люси обняла её, когда та привстала. — Давно не виделись. Как ты? — она села на диван напротив и стала снимать свою куртку. Кэтрин набрала в лёгкие побольше воздуха и тяжело выдохнула. Она не знала, что говорить. — Всё сложно. Люси отчего-то замерла и посмотрела ей в лицо. Карие глаза смотрели как будто в самую душу, считывая всё, что Кэтрин таит в себе. — Я... — осторожно начала она, подбирая слова. — Знаю, что ты ушла работать в «Сириус» после случившегося. В курсе кто хозяин и какой он человек. «Ты не знаешь, какой он человек», — пронеслось в голове у Кэтрин. Она то ли защищала его, то ли пыталась выставить в ещё худшем свете. — Это из-за него? Работа? — Да. Нет, — кратко ответила Кэт и взяла чашку в руки. — Ладно, поняла. Допрашивать не буду. Не для того я тебя позвала, — Люси огляделась по сторонам. — Ты знаешь, что похищают девушек? — она наклонилась ближе и стала говорить тише. — Не только в Нью-Йорке. — Лишь крупицы слышала. — Похищают в основном проституток, эскортниц и танцовщиц. И не важно , работаешь ты или в отставке. Так стало с недавнего времени. Также я знаю несколько случаев, где пропадали круглые сироты. Обычные девушки, вообще никак не связанные с этим. Я лишь предполагала, кем ты работаешь, — она намекала на танцовщиц, которые были в клубе. — Я была барменом, — оборвала её Кэтрин. Люси посмотрела на неё с удивлением, а потом с пониманием. — Тем не менее, я боялась, что ты можешь попасть под раздачу. Но сейчас вижу, что шансы уменьшились. Хотя они всё равно есть. — Ты думала — Ходж занимается этим? — Были предположения, что это Бейкер... — неуверенно ответила та. «Бейкер. Точно. Он теперь Мистер Бейкер. Не Ходж» — Но сейчас ты в этом не уверена? — Я уже ни в чём не уверена, — Люси устало протёрла лицо ладонью. — А с чего ты решила рассказать об этом мне? — вдруг поинтересовалась Кэтрин. Она понимала, что в любом случае остаётся под защитой, но внутри что-то терзало её. — Помнишь Бетти? Кэтрин стала что-то прокручивать у себя в голове. Она перебирала всех знакомых танцовщиц, с которыми танцевала раньше. — Эта та блондинка, от которой отказались родители, а парень заставлял работать в том месте, из-за того, что сам не хотел работать? — Как ты детально всё помнишь. Да, это она, — Люси опустила глаза и стала ковырять палец ногтем. Она явно волновалась и не знала как сказать. — Она пропала. А точнее, её похитили. Официально она пропала без вести, но я знаю, что произошло. В общих чертах. Кэтрин наклонилась к ней ближе. Она сложила руки в замок. Бетти была ненамного младше её. Ей было двадцать два и жизнь у неё была не сахаром. Впрочем, как и у всех в клубе. Кэт выжидающе смотрела на Люси. Ей нужно будет подробности. Девушка собиралась с мыслями ещё минуту, прежде чем сказала: — Её парень, Дрейк, однажды был в клубе и разговорился с каким-то мужчиной. Тот естественно был пьяный и язык у него был очень развязный. Здесь точно утверждать не могу, но он ныл про Бетти, говорил, что она ему не нужна, что держит её рядом с собой только из-за денег и хорошего секса. Мужчина, по слухам, предложил ему кругленькую сумму, чтобы тот бросил Бетти, и незнакомец забрал бы её к себе. Дрейк, конечно же, согласился. Скорее всего, деньги он получил на следующий день, потому что Бетти пропала через 2 дня. Джейк утверждал, что она просто уехала, не сказав ничего ему. Типа они до этого поссорились и, как он понял, «расстались». Но довольно быстро сложился пазл об её внезапном отъезде и её работе. Она предложила работать танцовщицей, только в другом месте. В итоге, какой-то человек вышел на Дрейка, выпытал у него всю информацию, в том числе и про незнакомца. — И где этот Дрейк сейчас? — Ну... Мы не можем смело что-то заявлять, но нам кажется, что его убили. С ним же легко подстроить то, что он мог пойти в какой-то бар, загулять, либо умереть от передозировки алкоголем, либо в какой-нибудь драке. Честно, мы им даже не особо интересовались. — В итоге того незнакомца нашли? — Никто не знает. Кто-то говорит, что да. Кто-то — нет. Но мне кажется, что раз на него вышел такой человек, то он, скорее всего, мёртв. Знаешь, мне не сильно их жалко. Особенно учитывая то, чем каждый из них занимался. Ну и собственно поэтому я и хотела встретиться с тобой, рассказать всё и предупредить. Бетти, как никак, работала с нами тоже. Возможно, и на нас кто-то выйдет. Хотя я надеюсь, что тот человек, который вышел на Дрейка и незнакомца, предотвратит похищения и разберётся в этом.

***

После встречи с Люси Кэтрин поехала на работу к Джону. Она прокручивала услышанную информацию, пока ехала к нему. Голова неприятно гудела, но мысли всё продолжали и продолжали лезть. Почему-то от мысли, что Ходж убил их обоих, становилось дурно. Не то, чтобы её сильно пугал образ мертвеца, особенно после того, как она сама оставляла пули в чужой черепной коробке, но к горлу всё равно подступила тошнота. Воображение рисовала некогда близкого ей человека, убивающего других с абсолютным равнодушием. Его руки полностью в алой крови, будто он окунул их в банку с краской. Слухи о его жестокости дошли до Кэтрин ещё в самом начале, но лично ей не пришлось их застать даже спустя время. Когда он куда-то уезжал без предупреждения — могла только догадываться. Тот же самый Эрик Льюис, который внезапно "уехал" из города. Раздавшийся непривычно громкий звук от выстрела после того, как она покинула кабинет Чарльза Клиффорда. Покушение на Ходжа на кладбище и убийство киллера в целях самообороны. Убийство, убийство, убийство. Вокруг него царили только холод, кровь и страх... Откуда же тогда взялась эта нежность? Мягкие прикосновения к коже, словно к фарфоровой фигуре, что легко разобьётся. Такие красивые и наполненные глубоким смыслом стихи, написанные лично для неё. Нежные слова, которые он шептал ей на ухо, не желая делить их и саму Кэтрин ещё с кем-то. Кэтрин сидела в такси, прислонив голову к стеклу. Она смотрела, как редкие снежинки попадают на стекло, превращаются в каплю воды и медленно стекают вниз. А вместе с ними скатывалась по щеке и слеза, которую Кэтрин даже не замечала.

***

— Кэтрин! — обрадовался вошедшей гостье Джон, но стоило заметить её выражение лица — улыбка спала. — Что-то случилось? — он встал из-за своего стола и подошёл к ней. — Ты плакала? — неуверенно то ли сказал, то ли спросил. — Нервы, — криво улыбнулась Кэтрин и тут же стёрла эту глупое выражение со своего лица. Притворяться смысла не было. — Послушай, — он взял её за руки и пригласил вместе сесть на диван. — Я в последнее время часто подумываю об этом... — Джон отвёл взгляд, посмотрел в широкое окно напротив. — Тебе нужна помощь. Кэтрин вытянула свои руки из его и спрятала в карманы верхней одежды, которую так и не смогла снять по дороге. Мысль о мозгоправе ей не нравилась. Что они могут сказать? Отпустите прошлое, простите отца, делайте то, что вам нравится? Нет, спасибо. А что касается психиатров — она же не шизофреник какой-то. Но, несмотря на своё недоверие к «мозгоправам», пару раз её посещали такие мысли, однако, это состояние проходило относительно быстро, и Кэтрин возвращалась к своей изначальной позиции. — Я не собираюсь тебя заставлять, — продолжил Джон, говоря медленнее. — Просто попробуй. У меня есть хороший знакомый психиатр, а также по связям я могу договориться о психологе или... — Нет, — твёрдо и решительно ответила Кэтрин, не ожидав такого даже от самой себя. Уж больно резко было. Было ощущение дерелизации. — Я не хочу ни к кому идти. Сама справлюсь, — она сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. — Если откажешься от специалиста — прими хотя бы в помощь медикаменты. Кэтрин с опаской посмотрела на Джона. Медикаменты? «Считает меня психически неуравновешенной? Может, ещё в больницу запихнёт?» — Кэт не понимала, откуда в ней взялась эта злость. Может дело было в том, что она где-то внутри была согласна с ним?.. — Это просто успокоительное. У него как обычный эффект, так и накопительный. Да, оно дороже, чем другие, но действенное. Мой друг мне его советовал и я сам пью его в кризисные ситуации. Если не веришь мне — поверь специалисту. Хотя... — Джон опустил голову и улыбнулся. — Ну да, он же психиатр. Но, в любом случае, я настаиваю на нах. Кэтрин, — Уилсон аккуратно прикоснулся к её лицу. — Ты уже не вывозишь. И я понимаю. В твоей жизни столько всего произошло, понятное дело, что ты сломалась. Сломалась. Кэтрин так испугалась этого слова, что сердце начало стучать с бешеной скоростью, набрав обороты за считанные секунды. Ты сломалась. Сломалась, как игрушка, с которой проводили всё время? Которую из-за этого выкинут, оставляя одну в этом жестоком мире без надежды на помощь? Сломалась. Что это значит? Что она слабая? Что не соберёт опять себя по частям, что не возьмёт всю силу в кулак, а просто спрячется в дальнем углу? «Но ведь я и правда слабая... И сделать мне хочется именно так» Внутри неё что-то рухнуло: ещё один кусочек её души отвалился, поранив собой и без того кровоточащее сердце. — Поэтому я предлагаю изначально консультацию с врачом, а после, если ты поймёшь, что нуждаешься в нём, — терапия и таблетки, которые он тебе пропишет. — Хорошо. — «Хорошо» — это на врача? — Пока на успокоительное. Оно и вправду мне не помешает... — Кэтрин царапала ногтями собственные пальцы, продолжая держать их в карманах. — Насчёт врача... Я подумаю, — спустя время неуверенно ответила она. Джон старался успокоить и подбодрить Кэтрин словами и жестами, они плавно перешли с одной тему на другую, а за ней и на третью. Девушка не заметила, как расслабилась и наконец почувствова себя комфортно. Все тревожные и мрачные мысли отошли на второй план. Сидя на том же диване, где на подлокотнике стояла кружка с ароматным чаем, Кэтрин читала бумаги, время от времени раскладывая их в разные стопки и в нужном порядке. Джон то звонил кому-то, то быстро набирал текст на ноутбуке, то делал какие-то заметки на листе бумаги. Принтер издал писк и оттуда появилась последняя бумажка. Уилсон положил несколько себе на стол, а оставшиеся сложил в пустой конверт, предварительно проверив. Он взглянул на Кэтрин, что не обращала на него никакого внимания, и затем подошёл ближе, садясь рядом. Лишь тогда Хилл перевела на него вопросительный взгляд. — У меня для тебя есть дело. Ты должна вот это, — он показал белый конверт. — Положить Ходжу на рабочий стол. — А что там? — Кэтрин нахмурилась. — Моё личное письмо Ходжу. Люблю иногда оставлять ему такие. Так интереснее, — поспешил пояснить он. — Он, правда, моей страсти к письмам не особо разделяет. Однажды Бейкер прислал мне тело моего охранника. По частям причём, но это мелочи, — он отмахнулся так, будто это было что-то обыденное, и быстро перевёл тему обратно. — Ты просто должна аккуратно положить этот конверт и уйти. Уверен, что ты справишься с этим лучше, чем кто-либо другой. Если вдруг возникнут предвиденные или непредвиденные обстоятельства — тебе будет легче выкрутиться и выйти из ситуации. — Хорошо, — с сомнением в голосе ответила Кэтрин и забрала у него конверт из рук. — Но не открывай его. Бумаги сложены по особому принципу, который знаем только мы с ним. — Такая своеобразная «подпись»? — В яблочко, — Джон щёлкнул пальцами и улыбнулся. — Лучше поезжай сейчас. Он может вернуться раньше, чем мы предлагаем. Хилл начала собираться, мысленно прикидывая, как же лучше всё сделать.

***

Джон организовал машину, которая довезла Кэтрин до клуба. Останавливаться рядом было рискованно, поэтому Кэтрин пришлось идти ещё какое-то расстояние самой. Она тревожно прокручивала раз за разом в голове отточенную фразу, которую говорила бы охраннику на входе. Самым большим страхом было то, что её могут не впустить. Ходж вполне мог распорядиться об этом. Вторым страхом было встретить Доминика. Он бы точно начал её расспрашивать, приставать, и наверняка бы проследил за ней. «Будем решать проблемы по мере их поступления» Кэтрин уверенной походкой подошла к клубу и встала напротив охранника. Мужчина смотрел на неё без эмоционально, и она не смогла прикинуть исход заранее. — Мне нужно передать кое-что Мистеру Бейкеру. — Что и от кого? — От себя. Личное послание. Но, конечно, если он здесь — с радостью с ним поговорю сама. — Проходите, Мисс Хилл, — мужчина отошёл в стороны, пропуская её. Кэтрин даже удивилась тому, насколько легко всё прошло, и смогла тихонько выдохнуть. Когда она проходила по знакомым пустым коридорам её сердце сжималось в груди. Много хорошего здесь было, и именно в этом клубе у неё впервые появились друзья и хорошие знакомые. Кэтрин ступала тихо, чтобы не привлекать к себе внимание. Она глянула из-за угла в сторону бара, ища взглядом Доминика. К счастью, его там не оказалось, так же, как и Юджина. Когда Кэтрин поднималась по лестнице на второй этаж, оставляя за спиной бар, её вдруг накрыла волной печалью. Она уже знала там каждую деталь, каждый стакан. Кэт вспомнила, как Юджин учил её делать самые первые коктейли. Помнила она также то, что учила названия всех коктейлей и алкоголя несколько дней, постоянно что-то путая. На лице появилась слабая улыбка: вспоминать это было приятно. Кэтрин дошла до кабинета Ходжа и застыла в паре метров. Временами она оглядывалась, боясь, что её заметят, но в клубе на удивление не было ни души. Это одновременно радовало и напрягало. Сейчас она не решалась войти, боясь увидеть его там. Что она тогда будет делать с ним и с этим посланием? Сердце предательские сжалось. «Всё, хватит. Сейчас или никогда» Кэт дёрнула за ручку, дверь оказалась открыта, однако внутри никого не было. Свет так же был выключен, говоря о том, что здесь не было никого, кто мог бы отлучиться на несколько минут. Кэтрин быстро подошла к столу, оглядела идеально ровно лежащие предметы и достала конверт из сумки. Она прикидывала куда лучше его положить и в итоге оставила с краю, как раз где было свободное место. Кэтрин уже собиралась уходить, но внутри опять появились сомнения. Они терзали её ещё в машине. Ей очень хотелось заглянуть в конверт и узнать что же там. Поначалу Кэт думала, что это обычное любопытство, но дёргающаяся нога и колотящиеся сердце как будто подсказывали ей, что не всё чисто. Она развернулась на пятках и быстро подошла к столу. Взяла конверт в руки, открыла его и толстый лист, который был сложен в три раза и у него был подогнул уголок. Это тот самый «особый принцип»? Оказалось, что здесь их было три. Небрежно положив конверт на стол Кэтрин раскрыла бумаги и стала читать содержимое. Иногда она пропускала какие-то строчки, акцентируя внимание на самом важном. Здесь был не только основной текст, но и таблицы, большое количество цифр, где количество нулей могло превысить цифру шесть, а также какие-то вставки как будто из газет или других источников. Бегло глянув на все три, Кэтрин поняла, что это компромат. Она ещё раз глянула на стол и на удачное место для конверта. Много ума не потребовалось, чтобы понять: конверт Ходжа с документами она сейчас чуть не заменила на конверт с его компроматом. Этих трёх небольших листов достаточно для того, чтобы у Ходжа возникли большие проблемы. Её начали грызть сомнения. С одной стороны она не хотела ему отомстить, сделать больно, но с другой она вспоминала то, что было между ними. Кэтрин помнила рассказы Брайана об их детстве, о том, как Ходжу было очень тяжело, как он один раз чуть всё не потерял, даже не из-за собственной ошибки. Она помнила как и сам мужчина рассказывал ей какие-то детали, не давая углубляться в подробности, и тут же переводил тему. Кэтрин помнила его взгляд в такие моменты. Ходж не хотел посвящать её во все подробности, потому что хотел защитить от всего этого. Но так же она отчётливо помнила этот холодный и равнодушный взгляд. «Мы ничего не знали! И до сих пор находимся в неведении», — эхом пронёсся голос Лиз в голове. «Что, если это тоже часть его плана? Кассандра как прикрытие? Что ж, тогда это самый идиотский план на свете» Кэтрин не поверила самой себе, но продолжала метаться. Время поджимало, и тревожность становилась только сильнее. Ещё почти минуту Кэт раздумывала и в конце концов смяла бумаги и засунула их себе в сумку. Она быстро полезла в мусорку, в попытке найти что-то бесполезное. Взяв бумагу с какими-то глупыми заметками — сложила её и засунула в конверт. Руки тряслись, воздуха требовалось больше обычного. Кэтрин ещё раз разгладила конверт и слегка прижала его, после чего быстро направилась к двери. Не успела она пройти и половину, как та распахнулась и не пороге появился тот, кого она так боялась увидеть. Ходж застыл на пороге, увидев Кэтрин. Эмоция, похожая на раздражение, быстро сменилась на откровенное удивление, а за тем и на непонимание. Он аккуратно закрыл дверь, оставаясь стоять на том же самом месте, лишая Кэтрин возможности сбежать. Теперь Ходж с интересом рассматривал девушку и мимолётно поглядывал на кабинет, пытаясь найти какие-то изменения. — Я чем-то могу помочь? — поинтересовался Бейкер после минутного молчания и сделал вперёд шаг. Кэтрин инстинктивно отступила назад, коря себя за эту слабость. Она не должна показывать свою уязвимость перед ним. — Знаешь, день выдался не очень, захотелось на кому-нибудь выплеснуть все негативные эмоции, но пока тебя дождалась — надобность отпала. Я наверное пойду. Юлить Кэтрин умела и рассчитывала хоть на секундное замешательство мужчины. Этого бы хватило, чтобы проскочить мимо и убежать, однако Ходж быстро уловил эту хитрость и успел схватить девушку за руку выше локтя. Он силой вернул её на место, чтобы при разговоре смотреть ей в глаза. — У меня тоже день с утра не задался, может поговорим, изольём душу? — в голосе звучала издёвка, за которой спрятолось нечто большее, чем просто желание разозлить или помучить её. — У тебя для этого есть специально обученный человек: жена. Очередной рывок и безуспешная попытка уйти. Кэтрин закатила глаза и подавила желание вздохнуть. При желании можно было бы попробовать применить к нему один из приёмов, которому он её и научил, но Кэтрин понимала, что шанс на победу очень мал. Единственное, что его могло бы задержать, — эффект неожиданности, но его преимущество в физической подготовке явно бы взяло верх. — Кэтрин. Наконец позвал он её по имени, отчего внутри разлилось тепло. Сказано это было с такой знакомой нежностью, что слёзы сами начали поступать. Кэт посмотрела на него большими глазами, пытаясь найти оправдание этому или хоть какое-то объяснение. На мгновение ей даже почудилось, что в глазах Ходжа она увидела тоску, но прошло это так быстро, что девушка даже засомневалась в реальности увиденного. Возможно, это просто злая шутка, игра воображения. Наверное, Кэтрин просто хотела, чтобы это было на самом деле, чтобы всё оказалось лишь игрой, в которой они оказались против собственной воли. — Отпусти меня, — не глядя на него, потребовала Кэтрин. На удивление её голос даже не дрогнул, что заставило Ходжа поверить в её ненависть к нему. — Это всё игра. Такое неоднозначное объяснение, которое с разной точки зрения можно растолковать по-разному. Игра сейчас? То, что случилось, или он просто раскусил её. Увидел, что она чувствует на самом деле. — Тогда я в ней тот самый герой, который погиб в первой главе. Кэтрин вырвала свою руку, намереваясь уйти как можно быстрее и дальше отсюда, но не успела. Сильные руки схватили её за талию, развернули и крепко прижали к себе. Мгновение и губы Ходжа теперь прижимались к губам Кэтрин. От неожиданности Хилл не смогла ни двинуться, ни сказать что-либо. Аккуратное движение губ заставило её прийти в себя. Она оттолкнула Ходжа, отступая на несколько шагов назад. Бейкер и не пытался её удерживать, потому что если бы захотел — она бы так легко не вырвалась. Кэтрин шокированно смотрела на него ещё несколько секунд, прежде чем с отвращением вытереть рут рукой. Ходж слегка покачнулся, но ничего не сделал. Медлить больше девушка не стала — вылетела из кабинета, пытаясь отогнать подступающие слёзы. Своим действием он разодрал заживающую рану. Но больнее всего было от того, что Кэтрин, несмотря на огромное желание испытывать отвращение к нему, такового не ощущала. Этот короткий робкий поцелуй вывернул всё внутри неё, поднимая на поверхность все счастливые моменты, напоминая, как больно ей было после.

***

Кэтрин смутно напомнила как доехала домой. Помнит, что дошла до машины, что там её расспрашивали о чём-то, но она отвечала очень коротко и без подробностей. Она попросила довести её домой, написав Джону, что сегодня на работе не появится, а всю оставшуюся работу доделает завтра. Дома она приняла горячий душ, который помог прийти в себя, заварила чай, к которому в первые полчаса не притронулась, села за стол в домашней одежде и начала сразу писать строки на листе. Это был душевный порыв. Она выплёскивала свои эмоции в стихе, который ещё сотню раз поддавался переписке. Но зато так Кэтрин могла отпустить все чувства и эмоции, забыть обо всём. Через сорок минут упорного труда оно было готово. Я любила тебя так сильно, Как нельзя обожать человека, Как в наивном девчачьем фильме По сценарию прошлого века. Я любила тебя так ровно, Без сомнений и без колебаний, Как не любят родные кровно, Не устраивала испытаний. И в любви своей однобокой Опускалась все ниже и ниже... Я любила тебя настолько, Как сейчас... как теперь... Ненавижу! Удовлетворившись, что ей всё нравится, Кэтрин отложила бумагу и пошла в ванную, к умывальнику. Она долго плескала себе в лицо холодную воду, потому что было ощущение, что жар с лица не уходит. Кэтрин посмотрела на своё отражение и увидела лёгкий неестественный румянец. Само лицо было скорее тёплым, чем привычно прохладным или, наоборот, горячим. Устало вздохнув, Кэт свесила голову и бесцельно наблюдала за струёй утекающей воды. — Он убийца. Он обманщик. Притворщик, манипулятор, — она начинала злиться, перечисляя все его плохие качества, желая отогнать от самой себя все нежные чувства, что плотно засели после поцелуя. — А я? — Кэтрин подняла голову и посмотрела на своё отражение в зеркале. — Я тоже, — она замолчала, и в её глазах начали медленно появляться слёзы. «И убийцей я стала раньше, а не когда начала работать на Ходжа», — прозвучала мысль у неё в голове. Кэтрин стала избегать прямого контакта глаза в глаза с самой собой. Сознание начало подкидывать фрагменты воспоминаний того дня, которая Катрин тщательно скрывала даже от самой себя. Это был обычный ноябрьский вечер. Кэтрин шла на ночную смену по загрузке товаров на склад. Ей повезло уговорить хозяина взять девушку, потому что, как правило, они берут только мужчин. Кэт очень сильно его вымаливала, зная, что за такую физическую работу платят неплохие деньги. Она рассказала свою историю, не вникаясь в детали, и мужчина пошёл ей навстречу. Он уменьшил ей объём работы, соответственно и уменьшая зарплату, но даже этого вполне хватало. Долг, как-никак, отдавать нужно было, а ещё одна работа и подработка всё-таки помогали хоть как-то выживать. Кэтрин видела, что опаздывает, и поэтому решила свернуть, доверяясь картам в навигаторе. Этот район она поначалу долго обходила стороной, потому что в голову лезло воспоминание о том, как её изнасиловали. Однако она понимала, что всю жизнь так продолжаться не может, и что рано или поздно нужно будет бороться со своими страхами. Тогда она предприняла первую попытку. Кэтрин знала: если опоздает сегодня, то на работе может больше не появляться. Она шла быстрым шагом, часто оглядываясь по сторонам. Сейчас она смогла бы дать сдачи, но всё равно внутри всё сжималось. А вдруг будет какая-то компания, а вдруг будет какой-то спортсмен? Никто не знает, что жизнь тебе подкинет на этот раз. Кэтрин оставалось пройти два переулка и выйти на дорогу, откуда оставило бы минут пять ходом, а если поднапрячься — три. Ещё в начале её смутил какой-то мужчина, стоявший возле стены в чёрной толстовке, с капюшоном на голове, но возвращаться назад было уже поздно. Хилл ускорила шаг, прошла мимо него, пытаясь хоть как-то заметить отличительные черты или заприметить какое-нибудь оружие. С собой у неё был нож, с которым она не расставалась уже больше двух лет. Как оказалось, ночью её хотели ограбить, поскольку практически сразу потянулся к сумке. Мужчина подкрался сзади, хотел то ли схватить, то ли придушить, но Кэтрин вовремя среагировала, развернулась и полоснула ему лезвием по горлу. От неожиданности мужчина схватился за него, а она, не теряя времени, ударила его ниже пояса и ещё раз по челюсти, из-за чего потом очень долго болела рука. Мужчина, с опозданием поняв, что порез не такой уж серьёзный, превозмог боль в разу, попытался скрутить Кэтрин и даже нанёс несколько ударов, но ловкость и манёвренность девушки взяли вверх. Вот уже Кэт сидела на нём сверху, двумя руками надавливая на горло. Она не хотела его убивать, просто хотела припугнуть и преподать урок, но сама не заметила, как его глаза закатились и он перестал дышать. В страхе Кэтрин отскочила от него, ещё раз проверила пульс, оглянулась по сторонам и пошла дальше. Всю ночь у неё перед глазами стояло лицо этого незнакомца. Но, несмотря на собственно страх и тревожность, Кэтрин не жалела о своём поступке.

***

Ходж сидел в кресле прямо в кабинете ФБР. С агентом Доусон они были знакомо давно и служили информаторами друг другу. Кто-то иногда прикрывал спину другого, предупреждал о каких-то проверках или о незаконных сделках. Но притом, что они помогали друг другу, каждый всё равно оставался на своей стороне. Женщина сразу предупредила Ходжа, что если он будет ей не нужен или всплывёт всё то, что он делал и чем занимается — на его сторону она не встанет. Играть будет каждый сам за себя. Пока они продолжают сотрудничать, но осторожно относится друг к другу. — И где этот Скотт сейчас? — задала вопрос Доусон, внимательно выслушав рассказ Бейкера. — Может, в могиле, может, по пути к ней, — чересчур спокойно ответил тот. — Ходж, — она предупреждающе посмотрела на него. Хоть запись в кабинете и была выключена, такое холодное отношение Ходжа к людям ей не нравилось. — Не забывай кто я. — А ты не забывай кто я. Их игру в гляделки прервало сообщение в телефоне женщины. Доусон ещё несколько секунд продолжала смотреть на мужчину, и только потом решила заглянуть в телефон. Байкер уловил лёгкие изменения в её мимике и положении тела. Она активно начала кому-то отвечать, а Ходжу ничего не оставалось, кроме как ждать и следить за ней. Несколько других минут агент Доусон отложила свой телефон и посмотрела на Бейкера. Мужчина понимал: она что-то от него хочет, но не говорит что. — Я помню ты пришёл с папкой документов, но не все предназначались мне. Могу ли я взглянуть что там? Ходж уже заподозрил неладное. Он немного подумал, хотя знал, что женщина в любом случае получит эти документы. И сейчас либо он идёт ей навстречу, либо их отношения подшатываются, и она всё равно получает эти бумаги. Ходж быстро прикинул, что было в каждой из них, и медленно потянулся за папкой. Особо сильной грозы для него там не было, но после её слов он засомневался. А ещё больше его напрягало то, что об этом она заговорила именно после сообщения. Доусон взяла папку и начала доставать из неё всё. Особое внимание к себе привлёк конверт. Она бросила взгляд на мужчину, желаю увидеть его реакции, но тот оставался невозмутимым. Женщина открыла конверт и увидела там обычные белые листы с какими-то заметками, схемами, нарисованными от руки и какими-то это непонятными цифрами. Она взглянула на это как на непонятный детский рисунок и показала лист Ходжу. — Что это? — Мои черновики и заметки, — спокойно ответил он, хотя сам не понимал, как они там оказались. Доусон посмотрела на него так, будто это ей ни о чём не сказало. Бейкер понял, что ей нужны пояснения и поэтому спокойно продолжил, придумывая на ходу. — Изначально я выкинула эти бумаги, но потом вспомнил, что здесь есть кое-какие расчёты, первоначальные идеи и решил взять с собой, с мыслью «может пригодится». Сразу опережаю твой вопрос: «А почему они в конверте?». Мне не хотелось чтобы они лежали вместе с основными бумагами, поэтому я нашёл в шуфлядке пустой конверт и положил их туда. Ещё вопросы будут? — Нет, — медленно и с нотами неуверенности в голосе ответила Доусон. Ходж вспомнил Кэтрин, с которой встретился у себя в кабинете. До этого в конверте должны были лежать обычные подготовленные бумаги, в которых даже не было ничего нелегального. Это наводило его на мысль, что именно она подменила их, но тогда возникает вопрос: «Зачем?». Значит, она знала о том, что находится внутри. Но какой смысл менять обычные документы? Копии у него есть, а значит, это бесполезное действие... Только если там не лежало что-нибудь другое. Как она могла узнать? Услышать от кого-нибудь, преимущественно от Джона. Почему решила забрать их и положить этот мусор? Неужели ею двигали старые чувства, не позволившие подставить его? Ходж не знал, что думать, и в какой-то степени не хотел, чтобы это было реальностью. Он сжал руку в кулак, жалея, что в руке нет ничего острого.

***

Лос-Анджелес, квартира Уорренов Доминик сидел на кухне, упираясь спиной в стену и запрокинув голову. Глаза его были закрыты, а тело расслаблено. На столе рядом стояла полупустая бутылка джина. Эта неделя далась ему очень тяжело как в физическом плане, так и эмоциональном. Организация похорон матери, поддержка Лили, решение с её учёбой. На звонки он не отвечал, иногда мог ответить коротким сообщением в конце дня. Каждый день забирал много сил, что он заваливался спать без задних ног, а с утра просыпался разбитым. Количество выпитого алкоголя с каждым днём всё увеличилось. На похоронах Доминик удержался, не выпил, хотя внутри всё горело. Он делал это ради Лилии: не хотел, чтобы она видела его таким. Как правило, Дом напивался в конце дня, хотя по немногу заливал в себя алкоголь в течение дня. Уоррен уже чувствовал, как веки тяжелеют, в голову перестают лезть различные мысли, а тело расслабляется всё больше. Сил на то, чтобы встать и пойти в спальню у него не было. Он бы и заснул так на кухне, если бы не пришла Лили. — Доминик? — она тихо позвала его, боясь потревожить. Взгляд упал на бутылку с голубой жидкостью. — М? — промычал что-то невнятное и протёр лицо. — Побеспокоила? — виновато спросила Лили. — Нет, всё нормально, — Дом выпрямился и провёл рукой по белым спутанным волосам. — Ты что-то хотела? — он взглянул на сестру и увидел её красные заплаканные глаза. Она села на стул рядом с ним, теребя майку в руках. Доминик увидел это, придвинулся поближе и обнял Лилию за плечи. — Всё будет хорошо. — Мама тоже так говорила, — с горечью в голосе ответила девушка, и Доминик почувствовал, как тёплые слёзы оставили пятна на его рубашке. Долгое время они молча сидели в обнимку. Доминик поглаживать сестру, успокаивая её, и давая время поплакать и выпустить все эмоции. — Что теперь будет? — Я заберу тебя к себе в Нью-Йорк. Завтра заедем за твоими документами в школу, их должны будут подготовить. Устрою тебя там, я попросил своего знакомого помочь с этим. — Я не хочу уезжать, — призналась Лили и отстранилась. — Здесь мой дом, друзья, тренировки... Мама. — Я знаю. Понимаю, — добавил Доминик и взял в свои руки её. Несильно сжал их, приводя в чувство. — Но по-другому мы не можем. Это только на первое время. У меня там тоже работа, дом... — он замолчал, понимая, что этого говорить не стоило. Лилия посмотрела на него с некой грустью в глазах. Она поняла, что это место её брат домом назвать не может. У него своя счастливая жизнь в другом месте. — Да, ты всегда был счастлив без нас, — она аккуратно вытянула свои руки и засунула их в карманы. Её плечи были опущены, а ноги скрещены. Доминик видел, как сестре тяжело и некомфортно. — Лили, это не совсем так. И мы с тобой говорили об этом, у нас был уговор, помнишь? — он наклонил голову. — Посмотри на меня, пожалуйста. Девушка медленно и неохотно повернула голову. Сердце у Доминика на мгновение сжалось. Она так была похожа на отца. Те же глаза, волосы, черты лица. Он всегда мечтал быть похожим на отца и даже жалел, что родился с такой особенностью, как белые волосы. Дом понимал, что Лили будет похожа на отца, когда вырастет, потому что большое сходство было видно ещё в её детстве. Тогда он потерял самого дорогого ему человека, а сейчас то же самое произошло и с её сестрой. Так как Даниэль умер, когда Лилии был год, понятное дело, что она его совсем не помнит. Для неё центром жизни был Доминик, а потом, когда он уехал — мама. Детство Лили Уоррен выпало не на самый лучший период их жизни, но из плюсов было то, что она практически ничего не помнила. Психика просто вытеснила эти негативные воспоминания из памяти, а поэтому и образ Эмили у неё был не таким плохим. — Я очень люблю и всегда любил вас. Если тебе кажется, что я не приезжал только потому, что не хотел — это неправда. Я просто не мог. Этому способствовали разные обстоятельства. Но сейчас я хочу сделать всё, чтобы дать тебе как можно больше. Оставаться одна ты здесь тоже не можешь, сама понимаешь. Но я обещаю, что мы будем приезжать сюда. Пока не знаю как часто, но слово я своё сдержу. На лето возможно даже будешь оставаться в Лос-Анджелесе, если поделаешь и будешь придерживаться определённых условий. Ты согласна? Лили кивнула и шмыгнула носом. Она понимала, что это наилучший вариант и по-другому просто не получится, но ей было трудно принять ту мысль, что они должны уехать так скоро. Она не успела попрощаться со всеми, сделать то, что хотела. Последнее время её жизнь только и была наполнена страхом, неизвестностью и грустью. — Потом станет легче. Обещаю. Доминик говорил, исходя из своего опыта, пытаясь утешить сестру, хотя понимал, что это шрам и он останется навсегда.