~23. Под наркозом

Отпустить — не значит забыть

***

Голова сильно гудела. Перед глазами у девушки всё расплывалось. Во рту была дикая сухость, что даже капля росы и то была бы в радость. Ощущение было как после наркоза, но после очень-очень большой дозы. Девушка попробовала пошевелиться, но поняла, что её руки были закованы в наручники, а ноги туго связаны. Она принялась изучать всё на ощупь, насколько это было возможно. Пальцы коснулись холодной, неровной бетонной стены. Судя по звуку, прикована она была к батарее. Так, по крайней мере, ей казалось. Тем не менее, лежала она на чём-то относительно мягком. Проморгавшись, девушка поняла, что у неё не только всё расплывчато, но и в самой комнате очень темно. Она попыталась как-то вывернуться, встать, но ничего не получилось. Мышцы очень сильно болели, как будто изнутри их выжигало огнём. Сквозь невыносимую боль во всём теле и голове, девушка всё же смогла кое-как сесть, но одышка была сильной. Она стала рассматривать помещение, в котором находится, поскольку глаза уже немного привыкли. Хоть предметы, которые стояли вдалеке, ещё расплывались, но уже стало гораздо лучше. Это была пустая, холодная и тёмная комната. На полу лежало ещё несколько матрасов. Таких же как и тот, на котором лежала она. Маленькие, грязные, с огромными пятнами, которые за долгое время уже въелись так, что отмыть их будет невозможно. Девушка не понимала, почему ей настолько холодно, пока не осознала, что на ней нет её одежды. Лишь какая-то огромная, такая же грязная и потрёпанная, майка. Она была очень протёртой, что больше напоминала какой-то балахон, нежели предмет одежды. Девушка поняла, что её охватывает тревога. Она судорожно принялась вспоминать, что было вчера... А сколько она здесь находится? Всё равно нужно что-то вспомнить. — Т-так, — она старалась унять дрожь в теле, стараясь глубоко дышать. — Я... Я-я... Где я была? Так, с-стоп, — она сглотнула маленькую слюнку, выделившуюся во рту. — Я — Бетти Пейдж. Мне двадцать од-дин год. Я... Я шла вечером в... Из? Нет... Подождите... Бетти начала прокручивать события последнего вечера, но это удавалось ей с трудом. Тогда она начала издалека, с того момента, который она хорошо помнит. Много времени ушло на то, чтобы в памяти восстановились нужные фрагменты. Она вспомнила, что её вырубили на улице, но до этого ей было очень плохо. Бетти накачали чем-то, а после похитили. Девушка ещё сильнее разнервничалась. Она начала кричать и пыталась вырваться, чем только создавала больше шума. Стук железных наручников по батарее эхом разлетался по комнате. Через какое-то время дверь открылась, и на пороге появилась незнакомая мужская фигура. Его лица Бетти не увидела, но мужская фигура внушала страх. Незнакомец стоял, засунув руки в карманы штанов. Он был расслаблен и явно чувствовал себя хозяином в этой ситуации. Бетти замолчала и инстинктивно прижалась к бетонной стене. Холод прошёл вдоль её позвоночника и распространился по всему телу. Подушечки пальцев что-то кольнуло, будто разряд тока или игла. — Что же ты шумишь? — спросил незнакомец, медленно приближаясь к ней. — Кто вы такой? Что вам от меня нужно? Д-деньги? — её голос дрожал, а по мере приближения мужчины, Бетти сильнее сжималась в комок. Мужчина рассмеялся, обнажая все свои тридцать два зуба. Он с улыбкой посмотрел на девушку и вынул руки из карманов. Он не любил такие банальные вопросы, потому что слышал их каждый раз. Подойдя ближе — сел перед ней на корточки. Он протянул свою руку и погладил Пейдж по щеке. От этого жеста девушка непроизвольно зажмурилась. — Ну-ну, я тебя не обижу. — Что вы от меня хотите? Зачем я здесь? Что вы со мной сделаете? — испуганно спросила Бетти. — Мы — ничего. Если, конечно, ты нам поможешь и не будешь сопротивляться. Мы любим послушных девочек. Но вот за того, кто тебя получит, мы не ручаемся, — мужчина улыбнулся, но от этой улыбки исходила какая-то кровожадность. — П-пожалуйста, не надо, — Бетти почувствовала, как по её щеке скатывается тёплая слеза. — Уже поздно, дорогая. — Почему я? — О, не волнуйся, ты не одна удостоилась такой чести. Вы ведь все, — он медленно провёл рукой прямо до её шеи. — Второсортные девицы. Ложитесь под мужиков и готовые сосать прямо на улице, чтобы получит свои несчастные деньги, — он сжал её шею. — Вы — отходы. Мерзкие шлюхи, которые не способны ни на что, кроме как раздвигать ноги. — Н-но... Я ведь... — говорить Бетти было тяжело, поскольку воздуха не хватало. Тогда мужчина ослабил хватку и дал ей сказать, но не убирая своей руки. — Я не делала этого. Я бывшая стриптизёрша. Мы никогда... — Да мне плевать, — он опять сильнее сдавил её горло. — Если ты готова вот так просто танцевать полуголой, а иногда и полностью обнажённой перед мужиками, то и до того, чтобы лечь с ними в постель, не так далеко. Ты такой же мусор как и остальные. Мужчина сильно сжал её горло, а потом резко отпустил. Бетти начала глотать воздух ртом, пытаюсь насытиться кислородом. Тогда незнакомец встал и посмотрели на неё свысока с таким презрением, что девушка и сама почувствовала себя мусором. — К тебе скоро придут. Покормят и напоят. Нам не нужно, чтобы ты сдохла от голода. Плохой товар хороший покупатель никогда не купит. Он развернулся, чтобы уйти, но девушка, в отчаянной надежде узнать хоть что-то, крикнула ему вслед: — Подождите! Как... Как вас зовут? Мужчина остановился и немного подумал. В конце концов, решив, что ей это всё равно никак не поможет, сухо ответил: — Скотт. После чего он ушёл, захлопнув за собой дверь. Бетти вновь осталась здесь одна, в холодной и тёмной комнате.

***

2 недели спустя Клуб «Сириус» Доминик сидел у бара в костюме полностью чёрного цвета. Единственным светлым участком сегодня были его волосы. В начале он чувствовал себя немного неловко, смотря на отражение в зеркало, но утешила его мысль о том, что он будет не один такой. Леон тоже как и все остальные люди будет в чёрном, но с белыми волосами. Макграт в очередной раз появится как по вызову. Он даже не удосужился снять пальто, а лишь расстегнул его. Доминик бросил на него короткий взгляд, оценив, как он сегодня выглядит. И больше всего внимания привлекли к себе собранные в хвост волосы. Обычно Леон предпочитал их распускать и лишь иногда собирал, когда они ему мешали. — Вижу у нас с тобой сегодня парные луки, — прокомментировал Макграт, остановившись рядом с ним. — Повернись, — скомандовал Доминик, и мужчина на удивление сразу подчинился. — Серьёзно? Крабик с бабочками? Леон снова повернулся к нему лицом и выразительно выгнул бровь. — Да у меня такие сестра носит! «Наверное», — мысленно добавил Доминик, поскольку понятия не имел, пользуется ли Лили ими. Леон цокнул и закатил глаза. Проигнорировав Доминика, он повернулся к бару и стал изучать ассортимент. Приметив одно интересную бутылку, зашёл за стойку и взял её. — Почему именно бабочки? Не мог хотя бы обычный крабик взять? — Дом смотрел на небольшие рисунки и украшения, свисающие на тонкой цепочке. — Мне этот нравится. Он красивый, — он нашёл стаканы и стал разливать напиток. — Не слишком ли... Не знаю, неуместно? — По приезде я сниму его и поменяю на резинку, — Леон поставил перед ним стакан с прозрачной янтарной жидкостью. — Детский сад. — Ты просто завидуешь, что у тебя такого нет. — Мне он и незачем, — закатил глаза Доминик. — А я думал ты под меня волосы отращиваешь. Вон уже как концы свисают. — Пошёл ты. — Всё мы пойдём. Но вот вопрос: «Куда и когда?» Мимо них, цокая своими каблуками, прошла Кассандра. Девушка была в чёрном платье, очках и чёрном, полупрозрачном платке, который был настолько длинный, что смог обернуть ещё и её шею. Девушка не поздоровалась, а сразу пошла в кабинет к мужу. Мужчины проводили её взглядом и одновременно скривились. — И вам добрый день, Миссис Бейкер, — съязвил Доминик и отвернулся. — Зачем ей солнечные очки? Сегодня же пасмурно. — Для образа. Так она якобы выглядит лучше. Удивлён, как она отказалась от своей красной помады. Меня уже от этого цвета воротит всего, — парень дёрнул плечами и сделал глоток из своего стакана. — Брайан, кстати, приедет? Он вроде уже ходит. — Да, но пока что с палкой. Брюс посоветовал ему ещё хотя бы неделю походить с ней, а дальше по состоянию. Но так как Брай не особо хорошо знал Лорейн, да и похороны не любит, сказал, чтоб его не ждали. — А с ним Кэтрин?.. — Нет, — Доминика отрицательно покачал головой. — Ни с кем. Но мы же решили дать ей время, поэтому пока и сами не лезем. А Ходж нам даже запретил лезть в её жизнь. И сам при этом ничего не говорит, — Дом нахмурился. — Но я думаю, что как-нибудь на днях можно будет попробовать поговорить. Может, она уже остыла. Тем более, не знаем как она там переживает всё это. Сидит, наверное, уже какую неделю дома. — Идут, — предупредил Леон и они оба замолчали. Ходж с Кассандрой спускались по лестнице. Девушка держалась за локоть мужчины и как будто не замечала Доминика с Леоном. Ходж, наоборот, окинул их взглядом и жестом приказал выходить. Они быстро собрались и последовали за ними. В машине как раз все поместились. За рулём был Чарли, рядом с ним сидел Ходж. Кассандра, Доминика и Леон устроились сзади. Мужчины долго воевали по поводу того, кто сядет посередине. Кассандра, естественно, предпочитала место у окна. Доминик в центре быть не хотел, потому что тогда бы он соприкасался с этой бестией. Леон тоже предпочитал свой комфорт, а быть зажатым между двумя людьми его не подразумевало. В итоге Доминик уговорил Леона занять место посередине, поскольку если там будет он, то непременно поссориться с Кассандрой, накалит обстановку, и потом все получат от Ходжа. Макграт посильнее сжал челюстью и всё же сел посередине. Доминик даже немного потеснился в сторону, предоставляя своему спасителю больше места. Конечно, идеальным вариантом было бы, если бы машину вёл Доминик, но Ходж почему-то настоял на том, чтобы всех отвёз Чарли.

***

Поездка прошла, насколько это было возможно, спокойно. Конечно, не обошлось без колкостей и мелких оскорблений, но в целом могло быть и хуже. Ходж всю дорогу молчал. Он был где-то в своих мыслях, не зацикливаясь на том, что происходит в машине. Они остановились на парковке похоронного дома, расположенного рядом с кладбищем. Примерно половина людей уже прибыла, о чём свидетельствовало количество машин. Разминая ноги после дороги, Доминик понял, что Чарли идёт с ними. Он предполагал, что тот лишь отвезёт их туда и обратно, но оказалось, что Ходж предпринял ещё одну меру безопасности. Дом не сразу понял к чему это, потому что на похоронах редко когда убивают, но даже если бы это произошло — трое из четверых точно смогли бы защититься и защитить других. Кассандра, как вариант, тоже могла бы дать сдачи, но, вероятнее всего, она бы просто отбивалась, используя какие-нибудь женские штучки. Оружие она никогда с собой не носила. Единственным, что однажды Доминик увидел у неё в сумке, — был кастет. Он тогда удивился, но спрашивать не стал. На сколько хорошо она дерётся Дом не знал, и желание тратить на неё своё время, проверяя, тоже не хотел. Ходж первым пошёл в дом, пока остальные тянулись следом. Кассандра временами останавливалась, чтобы с кем-то поздороваться и переброситься парой слов. Доминик и Леон молча шли сзади. Макграт, как и говорил, завязал волосы чёрной резинкой. Доминику пришлось идти в похоронный дом одному, потому что его остановили какие-то люди и затеяли разговор. Оставаться с ним он не стал, поскольку там была и Касс. Вместо этого он решил найти Ходжа. Он видел, что с ним в последние дни что-то не так. Да, мужчина всегда был холодным и немного отстранённым с тех пор, как Кэтрин ушла. Но сейчас это что-то другое. Ему как будто стало всё равно на всё и всех. Ходж постоянно находится в своих мыслях и лишь изредка контактирует с кем-то, кроме Кассандры. Внутри было много пространства. Бежевые стены визуально расширяли помещение и дарили искусственное ощущение умиротворения. Зал украшали цветы, как искусственные, так и настоящие. На стульях была натянута чёрная ткань. Всего было занято несколько мест. Многие не могли или не хотели находится в комнате вместе с покойницей, пока в этом не будет необходимости. Ходж стоял у открытого гроба и смотрел внутрь. Некогда живое и яркое лицо женщины теперь имело серый оттенок и не выражало абсолютно ничего. Бейкер привык видеть мертвецов. Они никогда не вызывали у него каких-либо эмоций. Смысл оплакивать человека, это же не поможет его вернуть. Ходж видел и тех, кого убивал сам, видел тех, кого убили, даже тех, кто умер от старости, болезни или несчастного случая. Но сейчас... Сейчас он почему-то чувствовал пустоту в душе. Нечто похожее было, когда его родители умерли. Правда то чувство было несколько раз сильнее. Ему было непривычно вновь что-то чувствовать, глядя на умершего человека. Доминик тихо подошёл к нему и встал рядом. Он тоже посмотрел на Лорейн, а потом перевёл взгляд на Ходжа. Он внимательно изучал выражение его лица, которое позволяло считать некоторые эмоции. — Её смерть тебя подкосила, — начал Дом. Было непонятно, то ли он спрашивает, то ли говорит прямо. — Неужели ты так привязался к ней? Ходж ничего не ответил. Он даже не взглянул на парня. — Мне тоже грустно от того, что она умерла. Лорейн была хорошей, кто бы что не говорил. А ты с ней был достаточно близок. Я, признаться, даже не думал, что так выйдет. — Не думал, что мы так сблизимся, или что она умрёт? — наконец, спросил Ходж холодным голосом. — И то и то. Она ушла довольно рано. Ей всего пятьдесят один, но, увы, никто не застрахован от... — Её убили, — резко прервал его Бейкер. — Что? — не понял Дом. — Разве она умерла не от артериальной гипотензии? — Нет. Доминик ждал, пока Ходж хоть что-нибудь объяснит ему. Прошо несколько минут, но тот всё также молчал. Уоррен уже отчаялся и подумал, что ничего не узнает, но Бейкер полез в карман за своим телефоном, ввёл пароль и открыл переписку. Он протянул смартфон с открытым чатом Дому и снова перевёл свой взгляд на Лорейн.

Лорейн

Ходж, информация, которую ты мне дал, скорее всего правдива. Если мы выясним одну деталь, подтверждающую это, то сможем выйти на нужного человека. У меня уже кое-что вырисовывается и есть несколько предположений, кто может этим всем заниматься. Выясним это, и я смогу точно сказать кто.

А у тебя получится найти?

Я заместитель Мэра. Не получится у меня, получится у его. Он же тоже заинтересован в том, чтобы найти его. Да и как будто у меня мало знакомых.

Если что-то нароешь, хоть что-то, — сообщи мне.

Обязательно. Мне просто нужно немного времени. Я уже чувствую, как мы приближаемся к разгадке. На этом их переписка заканчивается. Она датируется недельной давностью, а Флорес не стало два дня назад. Сегодня третий. Доминик отдал телефон Ходжу. Теперь он понимал, почему Бейкер напряжён и отнёсся к новости о её смерти не так, как обычно. Тогда в его глазах он увидел непонимание, смеющееся шоком и отстранённостью от всего мира. Он не с первого раза положил трубку и застыл в одной позе на несколько долгих минут. Женщина подобралась близко к разгадке и тут она внезапно умирает от низкого давления. Очень странно, учитывая, что именно она вела это дело. И, как сказал Ходж, на проблемы со здоровьем не жаловалась. Бейкер ушёл, оставив Доминика одного. Парень надолго у гроба не задержался. Он решил присесть и обдумать всё. Так как Ходж был довольно близок с Лорейн, Дом предположил, что сидеть они будут в первых рядах. Так и было, все их фамилии, поочерёдно идущие друг за другом, были приклеены на спинки стульев во втором ряду. Доминик прошёл мимо первых двух с фамилией Бейкер и сразу же увидел своё. Возле него должна была быть Лиз, а за ней и Леон. Время тянулось долго. Одна минута ощущалась как три. Постепенно зал стал наполняться людьми, но он по прежнему не был занят и наполовину. Его мысли каким-то образом дошли до воспоминаний и маме и сестре. «Как они там? Может действительно стоит приехать, навестить?» — на такие рассуждения его наталкивал вид открытого гроба. Смерть ведь порой приходит так внезапно. И чаще всего тогда, когда ты этого не ждёшь. А когда ждёшь — её, как назло, всё нет и нет. В Доминике боролись два желания: увидеться с матерью и одновременно постараться оттянуть их встречу. Он не испытывал какого-то отвращения или сильной обиды, но почему-то назад его совсем не тянуло, как было поначалу. Парень и сам не понимал эти чувства. Дом пытался разобраться в себе, но так и ни к чему не пришёл. Возможно, он просто повзрослел, посмотрел на всю ситуацию под другим углом. Тогда, кто бы что ни говорил, он был ребёнком. Да, ему пришлось раньше повзрослеть, взять ответственность не только за себя, но и за сестру. Пришлось принимать сотни попыток вытаскивать мать из дерьма и при этом делать хоть что-то, чтобы они продолжали держаться на плаву. Но он по-прежнему был ребёнком. И даже сейчас, спустя года, Доминик порой ведёт себя как подросток. Другие могут расценить это как легкомысленность, но те, кто хоть немного знают или предполагают о том, через что ему пришлось пройти, так никогда не подумают. Дурное предчувствие появилось вместе с мыслями о маме. Доминик не знал, как это расценивать. То ли как знак, что ехать не стоит, то ли как то, что ехать нужно обязательно. — Доминик, — Лиз села возле него и обеспокоено посмотрела на его лицо. Ему пришлось уйти от размышлений и переключиться на подругу. Он, видимо, так сильно погрузился в себя, что даже и не заметил, как она пришла. — Всё нормально? Ты какой-то бледный. — Это чёрный костюм меня белит, — попытался улыбнуться и отшутиться Дом, но, увидев непоколебавшееся выражение лица Лиз, тут же стал серьёзным. — Ладно, я понял. — Тебя труп так испугал? — Нет. Я просто раздумывал, стоит ли ехать домой в Лос-Анджелес. Лиз едва заметно напряглась, потому что Доминик первым затронул эту тему. Она старалась никогда без надобности её не поднимать. Помнила, как ему было неприятно и больно об этом говорить. Сейчас было неожиданно услышать от него это так просто. Но, тем не менее, Тейлор сильно давить на него своими расспросами не стала и ограничилась банальной вежливостью. — Что-то случилось или просто хочешь навестить? — Наверное, второе. Эта неуверенность в ответе не ушла ни от кого. Лиз тактично промолчал, за что Доминик был благодарен ей. — Я думаю, — она положила свою руку ему на плечо. — Раз уж у тебя появились хотя бы такие мысли, значит, ты подсознательно хочешь этого. Не важно какая причина, я не требую от тебя ответа, главное, не слишком затягивай с размышлениями. Так будет появляться ещё больше сомнений, и в конце концов ты можешь так ничего и не сделать. — Я знаю. Но спасибо, — он слегка улыбнулся ей и решил перевести тему. — А ещё, — Дом оглянулся по сторонам, оценивая, кто может их подслушать. Ближе всего к ним была какая-то старушка на шестом ряду. Уоррен решил не уходить, но сбавил громкость. — Большие подозрения, что Лорейн помогли. — Ходж так считает? — Лиз нахмурилась, и у неё на лбу образовалась морщинка. Доминик подтверждающе кивнул и рассказал подруге обо всём, что знал сам. Девушка внимательно слушала и как будто ещё параллельно проводила что-то у себя в голове. Уоррен практически сразу понял, что она с этой версией вполне согласна. Значит, она тоже ещё что-то знала. Совсем скоро в зале стали собираться люди, заходя внутрь большими кучками. Ходж, Кассандра и Леон появились вместе и заняли свои места. У Бейкера появился букет из двадцати одной алых роз. Видимо, он взял их в машине. Не хотел таскать с собой. Лиз единственная с интересом рассматривала присутствующих, желая знать, кого пригласили. Так её взгляд зацепился за знакомую фигуру. Она прищурилась и неуверенно спросила у Доминика: — Это Кэтрин? — Тейлор продолжала непрерывно смотреть в одну точку. — Где? — Дом пытался найти её, пока Лиз не повернула его голову в нужное направление, и добавила: — Через проход, третий ряд, недалеко от прохода. — Уже увидел. И не только её. Взгляд Доминика то и дело метался от Джона к Кэтрин и наоборот. Он даже несколько раз проморгался и протёр глаза, убеждаясь, что ему не показалось. — Что она здесь делает... С Джоном? Вопрос был задан в воздух, но адресован он был Ходжу. Мужчина никак не отреагировал. Он продолжал всё также упрямо смотреть перед собой. Даже когда Доминик начал предать его взглядом — не отреагировал. — Папа-па-пам, — послышался голос Леона. Лиз посмотрела на него и они оба одновременно подали плечами. Кассандра также не отреагировала на слова, о появлении Кэтрин здесь. Казалось, будто она и вовсе забыла кто это. Когда появился священник, все уже сидели на своих местах. Мэр встал поближе к нему и начал говорить прощальную речь, вспоминая Лорейн только добрым словом. — Все мы сегодня собрались здесь, чтобы проводить Мисс Флорес в последней путь, — он старался держаться уверенно, но его голос иногда дрожал. — Она была самой лучшей женщиной, да что там, человеком, которого я знал. Всегда боролась за справедливость, была очень умной, доброй. Лорейн была разносторонним человеком и с ней хоть в горы, хоть в море, хоть в белу, хоть в счастье. К сожалению, жизнь сложилась так, что близких родственников у неё не осталось. Она не была замужем, детей подавно нет. Родители давно отошли в мир иной и все, кто у неё был, это мы с вами. Для меня её смерть стала такой же неожиданностью и очень сильно ударила, когда я этого не ждал. Я надеюсь, что здесь сегодня собрались только те люди, которые её по-настоящему ценили и любили. Надеемся, что там ей будет лучше. Спасибо, — мэр сел на своё место, утирая платком подступающие слёзы. Мужчина в длинном чёрном одеянии стал отмаливать женщину. В зале соблюдалась тишина, не считая иногда доносившихся тихих всхлипов. Когда священник закончил, несколько мужчин взяли гроб и вынесли его на улицу, прямо к приготовленной могиле. Они поставили его возле выкопанной ямы, и к нему с цветами начали подходить люди. Первыми были те, кто к женщине был ближе всего. Они говорили ей прощальные слова и кидали цветок гвоздики в гроб. Когда пришло время закрывать и закапывать в гроб, кто-то подошёл ближе, стараясь запомнить черты лица Лорейн, а кто-то не выдержал и ушёл подальше, стараясь не мучать себя. Ходж встал вместе с мэром и смотрел, как её тело исчезает за закрывающейся крышкой. В руке он по-прежнему сжимал букет роз, уже сожалея, что они без шипов. Немного отрезвиться ему не помешало бы. — Чёрт, кто мне названивает? — выругался шёпотом Доминик и достал из кармана вибрирующий мобильник. На экране высветилось имя «Лили». Парень сильнее сжал телефон, глядя на экран. Он отбился, решив, что позже наберёт сестру. Однако беспокойное чувство продолжало преследовать его. Доминик встал возле Ходжа и стал следить за тем, как гроб медленно и аккуратно опускают в глубокую яму. Бейкер, не поворачиваясь к нему, тихо спросил: — Кто тебе так настойчиво звонит в последнее время? — Сестра. Ходж повернулся к нему и посмотрел в чистые голубые глаза. Он ничего не сказал. — Если нужно... — Потом перезвоню, — не дал ему закончить Дом. Мужчина только кивнул и отвернулся. Казалось, будто даже погода оплакивала смерть женщины. Тучи сгущались всё сильнее и редкие капли дождя начали падать на землю. Когда гроб полностью закапали, дождь уже сильно моросил, угрожая усилиться. Ходж, вместе с остальными, подошёл к могиле и положил свои цветы. Боковым зрением Бейкер увидел Кэтрин, немного неуверенно стоящую рядом. Повернув голову, он увидел рядом с ней Джона. Тот тоже хотел положить свой букет на могилу Лорейн. Ходж почему-то проигнорировал присутствие Джона и задержал на девушке взгляд. Дольше, чем это было положено, поэтому Кэт тоже посмотрела на него. Когда-то янтарные глаза сейчас казались просто карими из-за туч. В них он увидел обиду, немного злости и презрение. Всё это смешивалось в один большой ком разочарования. Но ему, почему-то, было всё равно. Ходж отвернулся и нашёл взглядом Кассандру, которая стояла недалеко от него и наблюдала за этой картиной. Он подошёл к ней, и Кэтрин тут же отвернулась, не желая видеть никого из них. — Я скоро вернусь, — предупредил Доминик Лиз и Леона, которые стояли рядом с ним и также смотрели на Ходжа с Кэтрин. — Ты куда? — спросила девушка, удивлённо глядя на него. — Нужно позвонить. Если за время моего отсутствия что-то случится — расскажите потом. — Двести баксов, — осведомил его Леон, на что в ответ получил вытянутый средний палец. Доминик отошёл подальше от людей, чтобы можно было спокойно поговорить без лишних ушей и шума. Как только он достал свой мобильный, на экране вновь высветилось имя Лилии. На сей раз он поднял трубку и тут же услышал плач сестры. — Доминик! — она всхлипнула и втянула ртом в воздух. Её голосе появилась надежда, которая практически угасла. Уоррен, услышав обеспокоеный голосом сестры и её плач, тут же спросил: — Лили? Что случилось? Почему ты плачешь? — М-мама... Сердце забилось чаще. — Что с ней? — не знакомым, отрешённым голосом спросил он. — Доминик, она... Она умерла, — после этих слов Лили сильно расплакалась, а у Дома сжалось сердце. Ему так хотелось и сейчас прижать к себе сестру, защитить её, но он не мог. — Лили, успокойся, пожалуйста, — он говорил тихо и аккуратно, в голосе была нежность, которая располагала к себе. — Ты можешь мне рассказать, что произошло? — У неё же были проблемы с давлением... И-и она... Врачи не знали от чего это, списали н-на возраст... На прошлую зависимость. Лили старалась успокоиться и выровнять дыхание, но получалось плохо. Доминик, как бы не хотел услышать всё как можно быстрее, давал сестре время. Сам он сжимал и разжимал кулаки, попутно ходя из стороны в сторону. В ожидании он начал покусывать губу, прижимая её до сильной боли. Влажные от дождя волосы спадали на лоб и прилипали. Капли воды стекали по лицу, немного охлаждая. — У неё темнело в глазах, з-закладывало уши, было тяжело дышать, тошнило. Несколько раз я её даже ловила, потому что у неё не было сил стоять. Н-ну и ей врач просто выписал таблетки для с-снижения давления. Анализы все хорошие были, поэтому никакого лечения не б-было. А сегодня... — Лили, где ты сейчас? — обеспокоено спросил Доминик. — Сижу в больнице. Мама в... Пока в реанимации. Я не знаю что мне делать дальше. Мне страшно, Доминик... — Так, давай ты сейчас дашь волю эмоциям, поплачешь, сколько тебе нужно. К маме... — ком застрял в горле. — К маме не заходи. Будет больнее. Спроси у врачей, куда потом её повезут, и возьми все возможные номера телефонов. Их потом сбрось мне, — Дом старался держаться и мыслил рационально, потому что понимал: кроме него этого сейчас никто не сделает. Он нужен сестре. Даже несмотря на то, что боль медленно пожирает его сердце и расплывается по всей грудной клетке. — Потом едь домой. Ты у меня взрослая девочка, поэтому, думаю, одна справишься. — Тут ещё Стив в больнице, он хотел... — Нет, — резко перебил её Доминик и остановился как вкопанный. — Говори с ним поменьше и, тем более, никуда не езжай. Ни под каким предлогом. Поезжай домой. Упоминание о Стиве вновь разогнало кровь по его телу, и теперь Доминик начал яростно нахаживать круги. Он не мог оставить свою сестру с этим. Пусть хоть все твердят, что он исправился, что прошёл реабилитацию, что не употребляет, что у них с Эмили были хорошие отношения. Нет. Он ему не доверяет. И уж тем более не простит. «Не верю я ни в дела мороза, ни в зубную фею, ни в бывших наркоманов» — Я тебя заберу. Обязательно. Мне нужно немного времени. День, два. Но я за тобой приеду, слышишь? Ты не одна. — Да, — Лили всхлипнула. — Спасибо, Доминик. Я уже не знала к кому обращаться. А ещё ты не брал трубку... Я уже думала, что мы не нужны тебе... — Нет, конечно нет, Лили. Семья — это самое дорогое, что есть у человека. Я никогда тебя не брошу. Обещаю. А не брал я трубку, потому что... Потому что сейчас сам на похоронах. Так и сложилось, — он улыбнулся, пытаясь подбодрить сестру, хотя знал, что она его не видит. — Ладно, я тогда пойду к врачам. — Давай. Буду ждать вестей. Доминик положил трубку и сжал телефон в руке. Он остановился на месте и прижал кулак другой руки к губам. Сердцебиение участилось, дыхание стало медленным и глубоким, одна нога часто постукивала по земле, а чувство тревожности становилось всё больше и больше. Доминик, сыночек, я так тебя люблю! Ник, отдай мне таблетки! Мама умерла. Доминик, мне страшно. Мамочка накричала на меня. Стив очень злой. Я сделала что-то не так? Нужно защитить Лили. Смелым себя почувствовал, щенок? Ну ничего, сейчас электрический провод тебя поставит на место. Ток уж точно выбьет из тебя всю дурь. Держаться подальше от Стива. «Чёрт, чёрт, чёрт! Что мне делать? С чего начать? Нужно похоронить маму. А Лили? У неё же учёба, как я её заберу? Наверняка нужно разбираться в смерти Лорейн. А что с Кэтрин и Ходжем?» Куча мыслей крутилось у него в голове. В конце концов парень не выдержал и пошёл обратно. Дом целенаправленно шёл к столу, на котором преимущественно стоял алкоголь и какие-то закуски. Такой же был ещё и внутри дома, но Доминик не хотел терять время и уходить из-под дождя. Он чувствовал жар, который можно было сбить под холодными струями воды. Подойдя к столу, возле которого никого не оказалось, он схватился за бутылку водки, открыл её и начал пить прямо с горла, не обращая ни на кого внимание. Большинство людей спряталось от дождя в похоронном доме. Кто-то остался на крыльце, закуривая под навесом. Кто-то ещё мокнул, стоя у свежей могилы. А кто-то только неспешно шёл прятаться, хотя был промокшим насквозь. Лиз и Леон были из тех немногих, кто решил спрятать под деревом. Дуб был широкий, а объёмная крона позволяла практически не промокать. Они временами беседовали обо всём и ни о чём. Когда возникала пауза, никто не чувствовал себя неловко, потому что каждый привык к похожим ситуациям. Обычные люди давно бы чувствовали неловкость и пытались бы заполнять паузы хоть чем-то. — Интересно, о чём они говорят, — произнесла вслух Лиз, смотря на стоящих вдалеке Джона и Кэтрин. — Мне почему-то кажется, что Кэт чем-то обеспокоена. Будто ей некомфортно. — Действительно, почему. Похороны это же такое весёлое мероприятие, — Леон сделал глоток шампанского из своего бокала, смотря куда-то перед собой. Лиз с упрёком посмотрела не него снизу вверх. — Если бы ещё Джон отошёл в сторону, — она попыталась наклониться и найти какое-нибудь место, откуда можно было бы увидеть Кэтрин лучше, но так и не нашла. — Надо вырвать момент и поговорить с ней. — Знаешь, иногда наблюдаю за тобой, и ты так на Ходжа похожа. Лиз с удивлением посмотрела него. Она не знала, хорошо это или плохо и с чего Макграт вообще решил это сказать. — Не знаю даже как это расценивать. Спасибо? — Вы внешне довольно похожи. Оба смуглые, с тёмными волосами. В чертах лиц есть что-то одинаковое. Разрез глаз похож очень сильно. Была бы ты голубоглазкой, — он слегка улыбнулся и продолжил: — Сейчас ваши характеры схож временами, но вот если поставить тебя теперешнюю и Ходжа, когда ему было двадцать два, практически абсолютное сходство. Я бы мог подумать, что вы родня. — Нам многие, кто нас хорошо знают и видели вместе, говорили, что мы похожи. Мне даже Кэтрин это говорила. Хотя я не особо вижу сходства. Эй, — Лиз прищурилась и указала рукой, — Это Дом? Что с ним? Какой-то он нервный... Или агрессивный. Чёрт его поймёт. — Что-то всех подкосило сегодня, — Леон сделал ещё один глоток. — Почти всех.

***

Ходж шёл от могилы, думая укрыться в доме, потому что, даже несмотря на тёплое пальто, холодный ветер пронизывал до костей. А дождь только усугублял ситуацию. Очевидно, согреться ему было не судьба, поскольку он увидел Доминика, налегающего на бутылку алкоголя. Он пил с горла и даже не закусывал. «Где-то я это уже видел», — пронеслось в голове у Ходжа, и он свернул к нему. — Так, — брюнет отобрал у Доминика бутылку виски и посмотрел в его лицо, оценивая ситуацию. — Что случилось? Уоррен помедлил, опираясь двумя руками о стол. Он не знал, что сказать, поэтому решил вывалить всё, как на духу. — Мама умерла. От инсульта, — Доминик усмехнулся от того, насколько же иронично всё получилось. Он узнал о её смерти на похоронах. Лорейн умерла от низкого давления, а Эмили от высокого. — Лили, сестра, там одна. Стив, — он сжал челюсти. — Мой бывший отчим, там же, рядом с ней. Хочет её забрать. Хуя с два. Доминик выпрямился и посмотрел на Ходжа. Он понемногу начал пьянеть. Бейкер посмотрел на него оценившие. Дом не понял, о чём думал мужчина. То ли ему его жалко, то ли ему всё равно, то ли он зол. — Пей, — Ходж приставил бутылку прямо ему ко рту и наклонил, выливая жидкость. Бейкер знал о прошлом Доминика чуть больше остальных. Тому послужило желание парня немного выговориться, когда он только начал у него работать, а также найденная информация про этого парня. По правде говоря, Ходж даже засомневался, оставлять ли его, с таким то прошлым, но решил и не пожалел. — Сколько ты выпил? — Бутылки... Три? — неуверенно произнёс Дом и посмотрел на стол. Там стояла пустая бутылка из-под водки, одна из-под коньяка и третью с виски он допил благодаря Ходжу. — Так, понятно.

***

Чуть раньше — Кэтрин, — Джон начал поглаживать её по руке, видя, что она его совсем не слушает, а витает где-то в своих мыслях. — Ты как? Выглядишь обеспокоено. Это из-за него? Кэтрин старалась не смотреть на Джона, ведь не хотела показывать своих красных от слёз глаз. Она знала, на что шла, когда согласилась приехать сюда с Джоном. Знала, что здесь будет Ходж. Морально готовилась, но всё равно заплакала. Было очень больно от его равнодушия. И как бы ей не хотелось ничего не чувствовать, она попросту не могла. — Посмотри на меня, пожалуйста, — он увидел мокрые глаза Кэтрин и грустно вздохнул. — Он не стоит твоих слёз. Никто, ни один человек в этом мире не стоит слёз такой прекрасной девушки. Только если это не слёзы счастья. — Я не могу... Почему мне так больно? — Кэт посмотрела в карие глаза Джона, пытаясь найти там ответы или хотя бы спасение. — Я знала, что должно случиться. Я пытаюсь себя убедить, что нужно отпустить, но просто не могу. Джон прижал её к себе и Хилл вцепилась в него, как в спасательный круг. Она чувствовала аромат его парфюма, в котором сочетались кофе и белый кедр. Кэтрин уже начала привыкать к нему, хоть иногда так отчаянно желала услышать древесные ноты, табак и бергамот. — Ты не виновата, что влюбилась. Уверяю тебя — это пройдёт. Просто нужно время. А пока я с тобой. — Спасибо. Они простояли так ещё немного, пока Кэтрин не смогла полностью успокоиться. Джон начал заводить другие темы, отвлекая Кэтрин от самого существования Ходжа.

***

Сейчас — Так, — Лиз развернулась к Леону и вручила ему свой бокал с недопитым вином. — Держи его и стой здесь. Джон уходит и я пока пойду поговорю с Кэтрин. — И ты меня бросаешь? — Давай, не мёрзни! — она махнула ему и побежала под дождь, прямо к подруге. — Охренеть, — Леон в один глоток допил остатки своего шампанского и начал искать ещё хоть кого-то из своих. Завидев вдалеке Ходжа и Доминика, он решил направиться к ним. После нахождения в своём укрытии дождь показался ему очень сильным и холодным. Он крепко держал в руках бокалы, стараясь, чтобы они выскользнули из рук. Пока Леон дошёл до них, то промок наполовину. Ходж, завидев его, сразу приказным тоном сказал: — Следи за ним и не давай много пить. Ничего больше не сказав и не объяснив, Ходж ушёл, оставляя их одних. Леон не успел ничего сказать и лишь посмотрел ему вслед. Он только предположил, куда он мог пойти, а точнее к кому. — Я не вижу сходства, мы не похожи, — передразнил писклявым голосом он Лиз. — Ага, как же. Раскомандовались, блин, тут. До чего я докатился... Выполняю приказы. Чувствую себя обслуживающим персоналом или нянькой. Леон поставил бокалы на стол и повернулся к Доминику. Парень стоял, опираясь на стол локтями, и свесив голову. Леон прошёлся взглядом по столу и нашёл несколько пустых бутылок. — Слушай, может пойдём внутрь? Там теплее. — Мне и здесь нормально, — Дом выпрямился и немного пошатнулся. — Только немного подташнивает. И голова побаливает. — Интересно, почему же. Поводов ведь к этому не было, — с абсолютно чистым сарказмом произнес Макграт. — Пошёл нахрен. — Вместе пойдём, — сделав небольшую паузу, Леон спросил: — Ты хоть закусывал? — на что в ответ он получил отрицательный кивок. Сопоставив вместе то короткое время, за которое было выпито большое количество алкоголя, отсутствие закуски и не сильное опьянение, Леон пришёл к несложному выводу. — Не знал, что ты алкоголик. — Я не алкоголик. — Бывших алкоголиков не бывает. Так же, как и наркоманов. Как и РПП. Как и агрессоров. — Я понял! — выплеснул эмоции Доминик и взмахнул руками. — Есть только очень длительная ремиссия, — как ни в чём не бывало продолжил Леон. — И у тебя явно были проблемы с алкоголем. И если ты продолжишь дальше в том же духе, то они появятся снова. И знаешь как это называется? Рецидив. — Заткнись! — Доминик встал напротив него и злобно посмотрел. В его глазах читалось угроза. Леон думал, что это агрессия, вызванная количеством выпитого, но не подозревал, что просто задел его за живое. — Знаю я и про зависимости, и про лечение, и про ремиссии, и про рецидив, и про побочки, и про последствия! Знаю! Леон замер на месте. Он понял, что за этой агрессией скрывается нечто большее. Он предположил, что либо у него были серьёзные проблемы, либо у кого-то из близких. И догадался, со своими фразами начал ковырять старую рану. — Давай спрячемся от дождя в дом, — непринуждённым тоном продолжил Леон, говоря мягко и размеренно. Он переводил тему и пытался снять напряжение. — Если не хочешь в дом, то можем укрыться в машине. Возьмём с собой это, — он взял в руку бутылку вина, хотя знал, что давать её ему не собирался. Во-первых, ему хватит, а во-вторых, градус понижать нельзя. — Что скажешь? — В машину, — Доминик неспеша пошёл в сторону стоянки. — Ключи есть? В ответ парень постучал по своему карману, намекая, что они при нём. Количество выпитого алкоголя, даже несмотря на уличный холод, одурманивало его. Кровь приливала к щекам, вызывая жар в лице. Порывы ветра вместе с дождём давали приятное ощущение свежести. Тревожность исчезла и на смену ей пришла полная пустота. Доминик чувствовал, как ему морально становится легче. Как голову покидают все мысли, как притупляются все чувства. Он шёл по памяти, не зацикливаясь ни на ком и ни на чём вокруг. Он шёл как под наркозом, находясь в собственном мире.

***

В это же время Лиз и Кэтрин Лиз подбежала к Кэтрин, когда та собиралась уйти, и схватила за руку. От неожиданности Кэт чуть не замахнулась на неё другой рукой, но быстро сообразила кто это и что опасности нет. — Кэт, давай поговорим. Я тебя умоляю. — Разве нам есть о чём поговорить? — Кэтрин попыталась произнести это максимально холодно, но в горле сам по себе появился ком, мешающий ей. — Да. Давай где-нибудь спрячемся. — В этом нет необходимости, потому что говорить я не собираюсь. Она развернулась, чтобы уйти, и Лиз не стала её вновь останавливать. Знала, что только разозлит Кэтрин, и они вообще ни о чём не поговорят. Она крикнула ей вслед, надеясь хоть на что-нибудь. — Мы ничего не знали! И до сих пор находимся в неведении. Лиз была права. Кэтрин остановилась, но взглянуть на подругу не смогла. Она слегка повысила голос, чтобы через шум дождя до девушки донеслись её слова. — Но, тем не менее, каждый из вас назвал её имя. Каждый. Вы все знали о ней. Тейлор услышала боль и горечь в её голосе и не смогла ничего произнести. Ей хотелось подержать её, но для этого нужно было хотя бы что-то знать самой. — Знали, да. Потому что были знакомы с Кассандрой раньше. Но о том, что происходит теперь, мы понятия не имеем. Мы даже не знаем, что случилось между тобой и Ходжем. Лишь догадки. Кэтрин даже на минуту поверила ей. Она прикусила губу, чтобы боль помогла ей отрезвиться. Кэт не хотела поддаваться эмоциям, потому что понимала: ещё чуть-чуть и она бросится к ней в объятия. Простит за всё. Но она попросту не могла себе позволить этого сделать. Как бы ей не хотелось, но с места Кэтрин не сдвинется. — Тем не менее, ничего уже не вернуть и не исправить. И это больше никому не нужно, — слёзы появились на глазах, но они вполне могут смешаться с дождём, если решат скатиться по щекам. Кэтрин поспешила уйти, скрыться от дождя и ото всех. Лиз смотрела ей в спину и напоследок крикнула, в надежде, что всё ещё можно будет спасти. — Ты можешь приехать или позвонить мне в любое время! Я готова помочь тебе и поддержать. Для меня ты осталась подругой, даже несмотря на обстоятельства. Ещё с минуту Лиз стояла на одном месте, пока не почувствовала, как становится холоднее. Она вздрогнула и побежала к похоронному Дому. Оставалось только верить и ждать.

***

В это же время Джон и Ходж — Каким образом ты здесь оказался? — спросил Ходж, поднимаясь на заднее крыльцо. Он смотрел на Джона, который прятался под навесом. — По приглашению. — И её нужно было обязательно брать с собой? — он поравнялся с ним и встал совсем близко. — Тебя это беспокоит? — удивлённо спросил Уилсон. — Ты же специально это делаешь. Дразнишь меня. Показываешь, что ты лучше. Спешу тебя разочаровать, — Ходж сделал небольшую паузу, смотря в его карие глаза. — Мне плевать. Джон не смог удержать смеха, из-за чего привёл в недоумение Бейкера. — И именно поэтому ты завёл об этом разговор. Именно потому что тебе плевать. Не состыковки не находишь? Ходж нахмурился и выдержал его надменный взгляд. Он отступил назад и достал из внутреннего кармана пальто пачку сигарет. Достав одну — прикурил её. Джон больше ничего не говорил. То ли выжидал, то ли ему было просто не интересно. Когда половина сигареты была выкурена, Ходж, опиравшийся спиной на стену, начал говорить, смотря в даль: — Давай всё же будем придерживаться нейтралитета. А у нас как бы есть, но никто его не соблюдает. — Ты первый начал, — спокойно ответил Джон и посмотрел на него. — Я? — впервые за долгое время так быстро разозлился Ходж. Он выбросил сигарету и отошёл от стены. — Ты ещё скажи, что эту войну начал я. — Если бы ты не влез... — Это по праву. Принадлежало. Мне, — Отчеканил каждое слово он. — Это ты решил, что самый лучший ребёнок, который может забирать и ломать чужие игрушки! — Ты видишь только негатив, Ходж, — всё так же расслабленно продолжал Джон, что только больше раздражало мужчину. — А в тебе кроме него ничего и нет. — Тем не менее, люди тянутся ко мне. А особенно твои, — он улыбнулся, как будто услышал какую-то радостную новость, но Ходж видел, что за этой улыбкой скрывается насмешка. — Твоя подружка, Лиз, когда у неё были проблемы, пришла ко мне. Это я помог ей, заплатив людям, когда на кону стояла её жизнь. Лишнего дня у неё не было и она давно могла бы быть в могиле. Прямо как Лорейн. Ты хоть что-то знаешь об этом? «Мужчина кинул пачку денег обратно в сумку, застегнул её и захотел уйти, но Лиз схватила его за руку, остановив. — Джон, ты же помнишь уговор? — она посмотрела на него исподлобья, а во взгляде читалась угроза. — Никому ничего не рассказывать. Помню. За это можешь не переживать, я — могила» Ходж стоял и не понимал о чём он. Сперва ему показалось, что Джон фальшивит, но совсем скоро понял, что он говорит правду. Ходж не помнил, чтобы Лиз обращалась к нему с такой проблемой. Он вообще не знал, что ей кто-то угрожал. — Вижу, что ты не в курсе. И кто из нас ещё плохой человек, раз твоим друзьям помогаю решать проблемы я. Джон отошёл от него и скрылся за дверью, ведущей в дом. Ходж так и остался стоять на крыльце, стараясь переварить услышанное.

***

Дверца машины захлопнулась. Ходж повернулся к Леону и Доминику, что сидели сзади. Он прошёлся взглядом по парню. Дом был вялым, веки его были полузакрыты. Агрессии он не проявлял, значит уже хорошо. — Доминик, — позвал его Ходж. — Как себя чувствуешь? — Как мидия, — дал расплывчатый ответ он. — Как он себя вёл? — вопрос предназначался Леону. — Вначале немного злился, потом говорил сам с собой, затем стал грустным и только после всего успокоился. Его сейчас в сон клонит. Пришлось ещё его у двери посадить, потому что не знал, собирается ли он блевать. Но, к нашему счастью, всё обошлось. Бейкер кивнул и перевёл взгляд на Чарли. Мужчина сидел за рулём, не вмешиваясь в их дела. Он даже во время похорон держался слегла поодаль и был молчалив. Что-то в лице Ходжа переменилось и он откинул какую-то идею. Вновь повернувшись назад, сказал: — Доминик, сегодня поедешь домой и проспишься. Настоятельно рекомендую и надеюсь, что ты больше пить не будешь. Дам тебе пару дней отгула и поедешь к сестре. Всё понял? — парень вяло кинул ему в ответ. — Повтори. — На пить, поспать, завтра со свежей головой поехать домой. — Сойдёт, — Ходж отвернулся и пристегнулся. Леон о чём-то призадумался и взглянул на Доминика. За то время, что они были вдвоём, он ничего не выведал, хотя сильно и не пытался. Особенно после опыта с его внезапной вспышкой агрессии. Захочет — сам расскажет. Но уже можно было догадаться, что случилось что-то у него в семье. Может сестра больна? Или кто-то умер? Есть много вариантов. — Где Кассандра? — только и решил поинтересоваться Макграт, понимая, что без неё они уехать не могут. — Скоро будет. Осталась поговорить с нашим, хотя больше её, старым знакомым. Оставшееся время они провели в тишине. Доминик всё же заснул и начал слегка посапывать. Леон зависал в телефоне, а Ходж просто смотрел, как капли стекают по стеклу.

***

Кэтрин вышла к большой площадке с катком. Внутри никого не было. Естественно, в такую погоду никому не хочется выходить из дома, а катание на коньках больше всего актуально зимой. Оно и к лучшему, потому что Кэт хотела выпустить все эмоции и просто расслабиться. Она размялась, зашнуровала взятые напрокат коньки и ступила на лёд. Она сделала несколько шагов, и лёд под ней заскрипел — это был звук свободы. Сначала она немного колебалась, но вскоре уверенно скользнула вперед, ощущая, как холод приятно бьёт в лицо. С каждым движением Кэтрин оставляла позади все заботы и мысли. Она не думала о завтрашних делах, не вспоминала о проблемах — только лёд, коньки и она сама. Её сердце забилось в такт музыке, которая тихо играла в помещении. Она начала вращаться, словно танцуя с невидимым партнером. Её руки распахнулись в стороны, и она почувствовала себя легко и свободно. Каждый поворот и каждый прыжок были наполнены непередаваемой радостью. Она смеялась, будто маленький ребёнок, и наслаждалась каждой минутой. Набрав скорость, Кэтрин развернулась спиной, всё также продолжая ехать. Её руки находились по бокам в воздухе, помогая удержать равновесие. Сделав скрест левой ногой, она перенесла вес тела на правую. Бедром левой ноги Кэт раскрутила себя в эту же сторону, одновременно делая прыжок. Тело инстинктивно сгруппировалось. Кэтрин приземлилась на правую ногу в позе ласточки. С непривычки она начала терять равновесие, поэтому быстро поставила вторую ногу на лёд и притормозила. Перед глазами всё немного поплыло, но это быстро прошло. Кэтрин позволила себе просто быть. Она каталась до тех пор, пока ноги не начали уставать, но это не имело значения — в этот момент она была свободной, и ничто другое больше не имело значения. Здесь никто не вправе указывать ей, что делать, как жить и кем быть. Ей не нужно было переживать из-за прошлого, волноваться из-за будущего. Кэт находилась здесь и сейчас, просто наслаждаясь моментом. По истечении времени она вышла со льда, ступая на непривычно твёрдый и не скользкий пол. Ноги так и норовили ехать дальше, и Кэтрин пришлось взяться за бортик, чтобы не запутаться и не упасть. Время проведённое на катке подарило ей ощущение свободы и беззаботности. Помогло на время забыть обо всём и почувствовать себя живой. В который раз Кэтрин отругала себя, что редко приходит кататься. Но, как только она покинет здание, история вновь повторится. В памяти всплыл момент, когда они вместе с Лиз, Домиником и Брайаном гуляли в парке, а потом пошли сюда. Парни очень неловко катались и постоянно падали. Казалось, будто они с бортиками уже стали одним целым, в то время как они с Лиз катались по всей площадке, исполняя разные трюки и манёвры. Мысли сами по себе возвращались к тому дню. «— Ни за какие деньги я туда не пойду и точка, — скрестил руки на груди Дом и гордо поднял голову. Лиз, Кэтрин и Брайан переглянулись, но ничего не сказали. — Блять, — выругался Доминик, сидя в вагончике и держась за поручень. — Зачем я согласился. — Правильно сделал, — потрепал его по белым волосам Кэтрин, сидящая рядом. — Не ссы, — повернулась к ним Лиз, которая сидела впереди с Брайаном. — Может мы про это Ходжу расскажем, и он тебе премию выпишет, за смелость.» Доминика тогда вырвало после американских горок. Он проклинал их всю дорогу до катка. «— Не хочу хвастаться, — начал Доминик, поднимая указательный палец вверх. — Но у меня есть достижение за самое большое количество падений. — А сейчас будет за исполнение трюка, — хитро улыбнулась Лиз и взяла его за руки. — Эй, ты что придумала? Лиз, нет! Но было уже поздно. Она утащила его ближе к центру, а там начала с ним кружиться» Он ещё при первом их знакомстве, когда после подписания контракта привёл её в кафе, сказал, что профессионально падает и не соврал. «Доминик принёс две большие тарелки с попкорном и уселся рядом. С помощью пульта он выключил свет и включил светодиодную ленту, придавая вечеру больше атмосферы. Лиз включила фильм, залезла на диван с ногами и стала «воровать» попкорн у Доминика. Кэтрин сидела рядом с Брайаном, положив ему голову на плечо.» На душе стало тепло. Улыбка сама появилась на лице Кэтрин. Такое чувство, будто это было так давно. Хотя на деле прошло всего два месяца. — Как же жить тогда было приятно. «Мы ничего не знали!...» «Ты можешь приехать или позвонить мне в любое время! Я готова помочь тебе и поддержать. Для меня ты осталась подругой, даже несмотря на обстоятельства.» — Может, они правда не были в курсе? — начала рассуждать вслух Кэтрин. — Но какова вероятность? Пятьдесят на пятьдесят, — усмехнулась она, и эта усмешка была не от забавы, а от бессилия. — Ходж разбил мне сердце, растоптал меня и уничтожил. Но они... Однако, бездействие это тоже действие. А если они действительно ничего не знали, то находятся в такой же ситуации, как и я. Как всё сложно, — Кэтрин схватилась за голову и закрыла глаза. — Я не знаю что мне делать. С одной стороны я хочу с ними общаться, но с другой... Гордость. Кэтрин ещё недолго поразмыслила и решила пойти к тому, кто её наверняка поймёт и выслушает. Этот человек всегда находился рядом с ней в самые тяжёлые времена. Пусть её и не было рядом физически.

***

Кэтрин шла по знакомому кладбищу, наизусть помня могилы всех людей, которые были по пути к её матери. С тех пор, как Кэт начала работать на Ходжа, она стала реже появляться тут. Отпала нужда. В её жизни появились новые люди, а с ними и новые эмоции. Её существование уже не было сплошной серой массой. В жизни появились люди, которые поддерживали её и любили. А теперь... Теперь она снова стоит на развалинах. Складывалось ощущение, будто в её жизни появился мост, по которому Кэтрин решила пойти. При этом конструкция моста оказалась ненадёжной и он развалился, когда она была на середине. Всё обрушилось и Кэт схватилась за край, не зная, попытаться ей выбраться или смиренно упасть вниз. Когда Кэтрин увидела могила матери, сердце замерло. Почему-то она винила себя, что не приходила так же часто, как раньше. Присев на корточки рядом с гладким камнем, она провела по нему рукой. С небольшой фотографии на неё смотрела женщина с самой доброй улыбкой на свете. Кэтрин улыбнулась, вспоминая мягкие прикосновения матери. — Привет, мам, — её рука задрожала. — Мне нужен твой совет. Хилл излила всё, что было у неё на душе. Поведала о секретиках и о собственных мыслях. Рассказала обо всё, что произошло с ней за это время. Казалось, будто женщина действительно находилась рядом и внимательно выслушивала её. На душе становилось легче. Будто она как ангел хранитель забирала всю боль. — И я не знаю, как мне лучше поступить. Как мы считаешь? — Кэтрин сидела на холодной и сырой земле, прижимая к себе ноги и обнимая их руками. Женщина с фотографии продолжала молчать и улыбаться, потому что ничего больше она не могла. — Будь ты действительно здесь, сказала бы, что нужно отпустить. Не держаться за людей, которые причинили ей боль, и не обрывать связи с теми, кто действительно является настоящим другом. Просто понимаешь, я уже не понимаю где правда, а где ложь. Мне ты очень хотелось вернуться. Даже к нему... — шёпотом добавила она, каря саму себя за это. — Но причинённая боль и гордость не позволят мне вернуться. Хотя я часто вспоминаю все счастливые моменты, которые были между нами. Пусть это всё длилось недолго, зато мой мир окрасился в самые яркие краски. И знаешь, что самое страшное? Я боюсь, что, если он решит извиниться, начнёт замаливать предо мной свои грехи, — я его прощу. Но возвращаться к человеку, который так безжалостно вытирал об тебя ноги — себя не уважать. А я у тебя волевая, сама говорила. Кэтрин отвела взгляд от могильной плиты и посмотрела на деревья, чьи голые ветви беспощадно качал в разные стороны ветер. К горлу подступила неожиданная тошнота. Кэт вдохнула поглубже, но приготовилась, если её вдруг вырвет. Ей повезло, потому что она как будто пошла обратно. Нервы давали о себе знать. За последние недели она знатно похудела. Каждый раз, когда Джон уговаривал её поесть, Кэтрин чуть не выворачивало наизнанку просто от вида еды. — Это твоя жизнь и ты должна поступать так, как считаешь нужным. В пределах разумного, разумеется, — произнесла она на выдохе, зная, что мама сказала бы именно так. Встав с холодной земли Кэтрин отряхнулась и неспеша пошла в сторону противоположного выхода. Она хотела прогуляться и увеличить расстояние до дома. Людей здесь она не привыкла видеть и уж тем более не рассчитывала кого-то встретить в такую погоду. Но, как всегда, у судьбы свои планы. Кэтрин замерла как вкопанная, когда увидела в менее, чем в ста метрах, до боли знакомую фигуру. Мужчина по-прежнему был во всём чёрном. Отличие было лишь в том, что сейчас он держал в руках два больших букета. Кэтрин металась между желанием развернуться и уйти, и тем, чтобы остаться и понаблюдать за его действиями. Любопытство взяло верх. Ходж отчего-то медлил. Он смотрел на два рядом стоящих памятника из чёрного мрамора. Его родители официально погибли в автокатастрофе, хотя на самом деле это было убийство. Лорейн тоже якобы умерла от артериальной гипотензии, хотя он знает, что это не так. Почему-то всех людей, которые по-своему ему дороги, он теряет. Либо по своей ошибке, либо из-за кого-то другого. А иногда это сливается воедино. Ходж положил букет из пятьдесят одной алой розы возле Элизабет и точно такой же, только белый, возле Дэвида. Каждый раз он приносил одно и то же количество одних и тех же цветов. Это уже была какая-то традиция, которую он сделал сам. — Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней, — процитировал слова отца Ходж, пытаясь подбадривать себя. Кэтрин стало его немного жаль. На секунду ей захотелось подойти к нему, обнять со спины и не отпускать. Она готова была выслушать его, рассказать о том, что творится у неё на душе и даже простить... Но уже есть та, кто его обнимает. От рассказа никому легче не станет. А простить его Кэтрин не смо... Не должна. Тихо развернувшись, она пошла противоположную сторону. Ничего, значит, пройдётся по улице. Пройдётся и всё пройдёт. Но почему же тогда сердце заныло ещё сильнее?