Во тьме ночи

      Этой ночью Люмин спала просто ужасно. Ей приснился тот самый кошмар, который не отпускал её ещё с детских лет. Сон начинался по-разному: то она и её брат-близнец Итэр вместе с мамой читали книгу, то маленькая Люмин была одна, то ещё какие-либо вариации событий детства. Одинаковым всегда было одно – появление их младшего брата, которое и было основой кошмара. В их семье действительно был младший сын, но он умер ещё в раннем детстве из-за врождённого заболевания. Старшим детям, Люмин и Итэру, было по 7 лет на момент его смерти, так что они довольно хорошо помнили его самого и то, как он страдал от своей болезни. Во сне маленький Миро с громким воем бросался либо к матери, либо к сестре, сквозь рыдания жалуясь на нестерпимую боль. Он без конца повторял «мне больно» и пытался спрятаться в объятиях старших, но безуспешно. Эту часть кошмара Люмин особенно не любила, так как каждый раз будто заново проживала старые воспоминания, ставшие шрамами. Финал тоже всегда был одинаковым – Миро неожиданно затихал и будто каменел в последней позе. Всего секунду назад он плакал навзрыд, а теперь на фарфоровой коже, которая стремительно теряла румянец жизни, засыхали кристаллы детских слёз. Самым же душераздирающим был его взгляд – в последние секунды перед встречей со смертью малыш поднимал глаза на Люмин и будто искренне молил помочь ему, но проходил всего миг, и эти же самые глаза теряли живой блеск и становились похожими на бездушные сферы. Таков конец. В темноте комнаты девушка распахнула заплаканные глаза. Вот так, каждый раз она просыпалась с ощущением давящей боли и тоски такой силы, что едва могла дышать от этих тисков. Дрожащими руками она распахнула окно и попыталась хоть немного вдохнуть. На улице до сих пор была глубокая ночь. – Интересная энергия у твоего сна, – раздался негромкий голос из угла плохо освещённой комнаты. После кошмара неожиданный голос заставил Люмин отшатнуться от окна и в панике прижаться спиной к стене. – Кто вы? Что Вы делаете в моём доме? – дрожащим голосом спросила она, хватая книгу с подоконника. – До чего же пугливы люди, – почти раздражённо произнёс тот же голос, и из дальнего угла на полосу лунного света от окна вышел невысокий парень в традиционном китайском ханьфу. Сильнее одежды внимание привлекали его большие глаза – они были медового цвета и словно светились в темноте комнаты. – Вы так и не ответили на мои вопросы, – чуть спокойнее спросила Люмин, так как от незнакомца не чувствовалось опасности, но девушка не собиралась терять бдительность. – У меня много имён, но мне привычнее простое Сяо, – скучающе ответил парень и перевёл взгляд на улицу за окном. – И что Вам от меня нужно? – девушка начинала терять терпение от неторопливости нежданного гостя. – Ты сама меня сюда притащила. – кратко ответил он и посмотрел на ничего не понимающее лицо хозяйки дома. — Кот по имени Сергей. Он является моей второй сущностью. В его теле моё сознание спало примерно полтора века в то время, как эта более простая личина шастала по миру, – будто нехотя пояснил он. – Вы маг? – недоумевала Люмин. – Я древний адепт! – Возмущённо прошипел Сяо. – Не смей путать меня с этими шарлатанами. Они мне не ровня! Я живу ещё с эпохи правления императора Шэнь-чжу из династии Цин, и вообще, как смеет какая-то смертная оскорблять меня, древнее существо, таким наглым образом? – В темноте раздражённый блеск его глаз был довольно пугающим. – Извини… или извините, – неуверенно ответила девушка, опуская книгу обратно на край подоконника. Сяо на это лишь фыркнул, и наступила странная тишина в разговоре. Вообще своим поведением, пусть он и какой-то там древний адепт, парень напоминал кота, так что выбор второй сущности был обоснован. – И всё же, зачем Вы проснулись? – поинтересовалась Люмин, усаживаясь обратно на кровать. – Меня заинтересовала энергия твоего кошмара. Она необычна в своём оттенке настолько, что даже в состоянии глубокого покоя внутри сущности кота я смог это уловить, – уже более спокойно ответил Сяо, но по-прежнему сохранял свой гордый вид. – Чем может быть интересен кошмар? – неверяще усмехнулась Люмин. Она в целом допускала мысль, что происходящее — это просто странное продолжение неприятного сна. – В древности и до момента перемещения своего спящего сознания в тело кота я питался снами людей. Вкуснее всего, конечно, радостные, но и кошмары бывают интересными. – При упоминании о снах адепт мечтательно облизнул губы. – Твой как раз из таких. – Это мой сон, и я не собираюсь позволять его съесть! Вдруг ты и меня саму съешь! – Возмутилась девушка, вновь напрягаясь. Сяо поджал губы, огорчаясь от отказа, и будто не заметил, как быстро девушка сменила уважительное обращение на панибратское. – В любом случае в ближайшее время я отсюда никуда не денусь, так как после длительного пребывания в состоянии глубокого сна, так ещё и в другой сущности, моя форма нестабильна. Отвечаю заранее на твой вопрос, это значит, что я пока что неконтролируемо могу переходить из одного тела в другое не по своей воле, – заявил он, тяжело вздохнув и усевшись по-турецки на пол. – Как скоро ты сможешь уйти? – поморщилась Люмин. – Я не хочу жить в одном доме с тем, кто хочет съесть меня! – Не тебя, а твой сон, – фыркнув, поправил её парень. – Это не играет роли! – настаивала она. – Тебе смертной не понять. – Он закатил глаза. – Думаю, что года мне хватит на то, чтобы восстановиться в нынешней форме, – задумчиво сказал он и коротко кивнул, соглашаясь сам с собой. – Целый год?! – Люмин аж подскочила с кровати от возмущения. – Если бы ты мне дала съесть твой кошмар, то это заняло бы на пару месяцев меньше, – с ухмылкой ответил Сяо, не скрывая своего веселья от возмущений девушки. На самом деле он приврал, и на то, чтобы полностью восстановиться ему требовалось бы всего 2–3 месяца. Он скорее принципиально хотел заполучить интересующий его сон и, может, ещё парочку штук в придачу. Люмин от такой перспективы окончательно перехотела спать и решила выпить чаю. Проходя мимо сидящего на полу адепта, она показательно фыркнула перед тем, как выйти в темноту коридора. За её спиной Сяо скорчил рожицу, но спустя пару секунд его скрючило, и он снова перешёл в тело кота. Будучи в полном сознании, он испытывал интересные ощущения, так как теперь кот пребывал в состоянии глубокого сна, а его тело принадлежало контролю адепта. Парень, хотя правильнее теперь было бы называть его котом, немного потоптался на месте, привыкая к управлению этим телом, а после неуверенно двинулся за Люмин, которая ещё не успела даже завернуть к гостиной.