10

***

POV/АЛФИ Шломо ел яйцо, жадно посыпая его солью и запивая сладким чаем. Я поражался его аппетиту. Он листал книгу, жевал и что-то мурлыкал себе под нос. Я посмотрел на Изабель, что не могла налюбоваться своим творением, хлебая давно остывший кофе. А когда-то она боялась его появления на свет. Я осторожно прикоснулся к сыну. — Мы едем? Шломо отбросил еду и вспылил. — Не поеду! С тобой не поеду! — Соломон, я — твой отец. — мягко ответил я, подавляя раздражение. — Перестань огорчать меня этими словами. Единственным здравым решением, мне казалось, было вытащить его из-за стола и дать ему по его маленькой заднице. Но, сидящая рядом, Изабель защищала Шломо, как бешенная кошка. Она прижала его к себе. Мальчик скрестил руки на груди и надулся в точь как Изабель, стоило чему-то в наших с ней отношениях пойти не по плану. Я уже был на пределе. Её змеиный язык — это нечто, что выводило меня из равновесия за долю секунды. Она абсолютно не думала, прежде чем что-то сказать. — Значит, мне придется одному заниматься малышом Джонни. — я решил пойти на хитрость, сделав вид, что очень расстроился. — Кем-кем? — настороженно спросили оба. Изабель посмотрела на меня с кривым лицом, пытаясь понять, к чему я веду. — Я купил лошадь. И ей нужен друг. — отметил я. Глаза сына загорелись счастьем ровно на мгновенье, прежде чем он закричал на всю кухню, почти оглушая меня: — Я не поеду с тобой! Не хочу жить с Мэри! Она злодейка! — Но, Мэри не живет со мной, — опроверг я. — Как же! Она приедет на выходные! Будет с тобой! Ненавижу ее! Вместо ответа я повернулся к жене. Ее свирепый взгляд прожег меня. — Славненько. Так держать! Зачем менять привычки? — Тише… — вполголоса произнес я, и снова обратился к сыну: — Да, она бывает у меня, перебирает бумаги и… — Под столом? — Изабель перебила меня. Я прикрыл веки, возвращаясь к ребенку. — Послушай, я легко могу выпроводить Мэри. Она лишь моя помощница по бизнесу. Я ведь женат на твоей маме, а? У меня даже есть кольцо, ага? Его надевают после свадьбы, так? — я вытянул палец левой руки и, видя, как расправляются морщинки на лбу мальчика, решительно сказал: — И мы с твоей мамой решили жить вместе, Соломон. Ведь мы любим друг друга так же сильно, как и тебя. Изабель ахнула, ударив меня за плечо, и я заглянул ей в глаза. «А ну скажи, что все это бред!», — говорила ее возмущенная мордашка. Но что она могла поделать, если личико сына осветилось от счастья. Она стерпела и то, когда я привлек её к своим губам, вцепившись пальцами в её затылок, и слабо прикоснулся к ним своими. Она, насупив нос, прикрыла веки. Я почувствовал вибрацию дрожи в её теле. Я повернулся к Шломо, что порозовел.— Мы семья, мальчик мой. Папа, мама и ты. — Мы станем жить в одном доме… все вместе? — спросил Шломо дрогнувшим голосом. И я кивнул, видя как Изабель возмущено вытирает свои губы тыльной частью руки. Я действительно ей противен настолько? — А как же бабушка? И Олли? — допрашивал меня сын, — Мы все будем жить в Лондоне? В Камдене? Я буду ходить к каналу и смотреть на лодки! — Ты не будешь бегать к каналу один, Шломо, — серьезно, словно обращаясь ко взрослому, пояснил я. — И да, мы будем жить в Лондоне. Твоя мама скорее всего захочет переехать в другой район. Малыш посмотрел на мать. — Что плохого в Камден-Тауне, ма? Изабель попыталась натянуть улыбку. — Обсудим это позже, птенчик. Ты не хочешь пойти поиграть с друзьями? Шломо согласно кивнул, устремляясь в прихожую, на ходу натягивая пиджачок. — Маме все равно нравится Лондон! — горячо провопил он, натягивая ботиночки, — Я точно знаю. — и, на короткое прощание, обвил мою шею. Дверь хлопнула и Шломо, наконец, скрылся за ней, вливаясь в громкие крики соседских детей. Я подошел к Изабель, что гремела посудой в раковине. Она не обращала на меня никакого внимания, намыливая чашки. Я коснулся её плеча. — Он поверил, и уже повис на шее у драгоценного папочки? — отстегнула она, и я ухмыльнулся. — Тебе кто-нибудь говорил, Алфи, что ты до ужаса фальшивый? В её голосе звучали злость и ревность. — Какая же ты глупая, Изабель, чтоб меня. Ты не взрослеешь с годами. Она поджала губы. — Может быть, но я уже не та девочка, на эти розовые сказки не поведусь. По-крайней мере, дважды. С меня хватило одной ошибки. — Твоя ошибка очень любит тебя, да? — пытался я сгладить углы. — Не трогай меня. — предупредила Изабель, краем глаза наблюдая за мной. — Давай поговорим по-взрослому. Я убрал с её плеча руку. Ситуация полностью вышла из-под контроля. — О, разговор по-взрослому. Мой любимый формат, Изабель. Надеюсь, обойдемся без битья фарфора? А то на мне сегодня приличный костюм, дорогая, шили на заказ в Севил-Роу, между прочим. Изабель резко развернулась, уперлась ладонями в край стола и уставилась на меня своими огромными глазами. В них была такая ярость, что обычный человек на моем месте уже бежал бы до самой Темзы. — Ты совсем потерял стыд, Соломонс? — её голос предательски дрогнул. — Какое «будем счастливы»? Зачем ты врешь ребенку? Ты хочешь забрать его туда? В Камден? В дом, где каждая вещь пропахла твоей шлюхой… Мэри? Вот оно что. Мэри. На секунду у меня внутри что-то оборвалось, и я почувствовал, как с моего лица сползает эта привычная маска шута и паяца. Я медленно поднялся. Колени хрустнули. Я подошел к ней ближе. Тяжело, как медведь, загоняя её в угол. — Мэри? — я повторил это имя, и мой собственный голос показался мне слишком хриплым, слишком чужим. — Так вот в чем дело, Изабель? Мы три года не спим в одной постели. Ты не отвечала на мои чертовы письма. Ты прятала от меня моего единственного наследника. И сейчас, когда я срываюсь посреди ночи, потому что мой сын плачет… ты вспоминаешь Мэри? Нашла время, девочка, клянусь Богом. — Я вспоминаю факты, Алфи! — она попыталась отступить, но уперлась спиной прямо в плиту. Бежать было некуда. Я навис над ней, вдыхая её запах. Никакой Мэри там и близко не пахло — только лаванда, мыло и чистая, сводящая с ума Изабель. — Она живет в твоем доме. Она делит с тобой постель. И ты хочешь, чтобы я привезла туда нашего сына? Чтобы я сама вернулась на правах… кого? Бывшей жены, которую ты приютил из жалости? Жалости? Она сказала «из жалости»? Эта женщина вообще соображает, что говорит? Я шагнул вплотную. Так близко, что чувствовал, как колотится её сердце. Я уперся ладонями в столешницу по обе стороны от её бедер, намертво блокируя ей все пути к отступлению. Между нами мгновенно рвануло — то самое старое, злое, дикое притяжение, от которого у меня самого кровь закипала в венах. — Из жалости? — прорычал я ей прямо в губы, глядя на то, как судорожно вздымается её грудь. — Ты думаешь, я приехал сюда из жалости, женщина? Ах да, забыла, ты ведь у нас слишком гордая, да? Слишком гордая, чтобы просто попросить своего мужа вернуться домой. Я видел, как тяжело она дышит. Мои пальцы сами собой, словно помимо воли, скользнули по её талии. Я знал, что я манипулятор. Я знал, что я грешник и лжец. Но прямо сейчас, глядя на Изабель, я понимал: я не уеду отсюда один. Или мы сгорим здесь вдвоем, или она вернется в Камден-Таун. Туда, где её чертово место.